Брак вслепую

      Прошло несколько месяцев с тех пор, как все утряслось в отношениях между Джудом и Люси. Отец, конечно, старался не встревать в отношения молодой пары, но звонил каждый день — иногда и не раз — опекая свою дочь и давая советы, которые смешили Хартфилию. Нацу не мог представить, какого это было для Джуда столько сдерживаться и не звонить — и вообще контактировать — с дочерью и, похоже, мужчина как-то пытался наверстать упущенное. Сам молодой человек начал чаще звонить своему отцу и отношения стали у них намного крепче и за такое изменение Драгнил, как он считал, был обязан своей девушке, ведь именно она сблизила их снова.       Отношения между Люси и Нацу стали еще лучше и крепче. Драгнил не стеснялся проявлять свои чувства, поэтому мог поцеловать или обнять ее где ему этого хотелось — хотя девушка очень часто была против поцелуев на улице, так как считала это «неправильным». Хартфилия же никогда не ощущала себя настолько счастливой — она чувствовала, словно у нее выросли крылья. Ей хотелось делать больше, уставала она меньше, и улыбка практически никогда не сходила с ее лица. Разве не это являлось лучшим состоянием в жизни?       В пятницу, как обычно Люси спешила домой после пар. Несмотря на то, что она была уставшая и у нее болела голова, девушка хотела приготовить любимому вкусный ужин и порадовать ночью, но когда она перешагнула порог и увидела пару мужских ботинок, она немного озадачилась. Блондинка не успела и шага сделать, как перед ней оказался Нацу с хмурым лицом. Парень оперся плечом о стену, ожидая, пока она расстегнет босоножки. Люси быстро разулась и подошла ближе к молодому человеку, который немедленно притянул ее в свои объятия.       — Не волнуйся, у нас Грей в гостях, — быстро пояснил Драгнил, поглаживая Хартфилию по спине успокаивающими движениями. — У них с Джувией сегодня произошла грандиозная ссора, так что он пришел сюда, немного выпивший. Если что, у него еще и саке с собой.       — Джу опять со своей ревностью, да? — Люси отстранилась и Нацу кивнул. Блондинка устало вздохнула и потерла переносицу, уже зная, что сейчас у миссис Фуллбастер, скорее всего, истерика. — Ох, я догадывалась, что это принесет ей кучу неприятностей. Надо бы ей позвонить, — девушка поставила сумку на стол и начала искать в своих закромах телефон. Но ее тут же посетила другая идея. — Еще лучше я к ней схожу. Заодно и проведаю, не натворила ли она чего-нибудь.       — Хорошо, если тебе не сложно, — пробормотал розововолосый, ухмыльнувшись ей уголками губ. Парень быстро чмокнул ее в нос и поспешил в зал, откуда доносилось невнятное ворчание Фуллабстера, который явно был в нетрезвом состоянии.       Люси улыбнулась вслед молодому человеку и не стала идти в зал нарушать мужскую идиллию, а вместо этого быстро надела шлепки и вышла на улицу.       Легкий бриз обдувал ее лицо, и девушка блаженно прикрыла глаза, неспешно идя по улице в направлении дома подруги. Знойная жара которая была днем прошла, и Хартфилия мысленно подумала о том, что стоило было сменить одежду, в которой она пеклась весь божий день в универе, где у них отказали кондиционеры. Блондинка смотрела на голубое небо и понимала, что признаков заката даже незаметно, хотя на часах уже было около семи часов вечера. Даже облачков не было, что было очень хорошим знаком и, скорее всего, завтра погода должна была быть такой же, как и сегодня.       Завернув за угол, Люси оказалась на подъездной дорожке у дома четы Фуллбастеров. Хартфилия могла поклясться, что даже отсюда слышала завывания Джувии и ее самобичевание. Но на правах лучшей подруги, блондинка даже не смела улыбнуться и с безэмоциональным лицом подошла к двери и постучала в нее. Затем еще раз. И еще, пока не услышала спешный топот по ту сторону. Дверь быстро отворили и перед Люси предстала растрепанная Джу с покрасневшими и опухшими от слез глазами; на ее лице было мученическое выражение и как только голубоволосая разглядела сквозь пелену слез, кто перед ней, то сразу кинулась в объятия подруги, громко рыдая.       — Это я во всем виновата. Виновата, — шмыгая, прокричала Фуллбастер, крепко сжимая Люси в объятиях. — Но я ничего не могу поделать с этой идиотской ревностью! Я верю Грею.       — Тише-тише, — успокаивающе пробормотала Хартфилия, гладя Джувию, пока та громко хныкала. — Я знаю, что ты ему веришь. И любишь. Вам главное сейчас успокоиться и потом поговорить по душам. Все будет хорошо, — блондинка отстранилась, чтобы посмотреть на подругу. Заметив, с какой надеждой Джувия смотрит на нее, блондинка ей ободряюще улыбнулась.       — Ты так думаешь? — заикаясь, протянула девушка, даже не стараясь утереть стекающие по щекам слезы. — Я ему столько наговорила. Я такая дура! Поверить не могу, что я не смогла вовремя заткнуться.       — Я думаю, Грей знает тебя лучше, чем ты сама, так что не переживай. Нацу приглядывает за ним дома, поэтому расслабься. Пойдем лучше чай попьем, — произнесла Люси, стараясь сменить тему и свести на нет истерику голубоволосой, и кажется ей это удалось.       Фуллбастер неуверенно улыбнулась и, поторопив подругу, потянула ее за собой на кухню. Когда Хартфилия оказалась в просторном помещении, она не удивилась тому, что увидела много домашней выпечки, лежащей в красивой мисочке на столе. Сладкий аромат пряностей и марципана витал в воздухе, создавая ощущение по-настоящему домашнего тепла и уюта. Маффины, которые стояли на подносе, все еще были горячими, судя по тому, как от них шла небольшая дымка. Люси как истинная любительница сладкого, подавила желание облизнуться и подумала, что если бы можно было она женилась на Джу и клялась бы ей в вечной верности.       — Ох, прости пожалуйста, я не успела прибраться, — поспешно извинилась голубоволосая девушка, приглашая гостью за стол. — Погоди немного, я совсем недавно поставила имбирный чай. Или ты хочешь кофе?       — Нет, чай отлично подойдет, — сразу же ответила блондинка, продолжая разглядывать выпечку, которой было довольно много. Хотя она вспомнила, что Джу обычно много готовит, когда чем-то расстроена или обижена, или сердита. В общем, почти всегда и во всех случаях, голубоволосая снимала с себя напряжение самым идеальным способом. Люси же предпочитала заедать стресс, но иногда могла и генеральную уборку затеять.       — Ты присаживайся, не стесняйся, — с милой улыбкой произнесла Фуллбастер, доставая чайный сервиз из шкафчика. — Если хочешь, в холодильнике есть вишневый пирог, можешь достать его и поставить на стол.       — Мне только интересно, как это ты все умудряешься есть и не толстеть? — поинтересовалась Люси, садясь за стол, прямо напротив Джувии, которая разливала чай.       Поставив чашку с блюдцем перед подругой, голубоволосая сама села и немного отхлебнула напиток, понуро глядя в одну точку. Блондинка, наблюдая за всем этим, решила все же не давить на больную мозоль, а просто сменить тему и, может даже, поднять ей настроение.       Беседа началась с самого обычного обсуждения дел, затем учебы. Девушки даже успели посплетничать о своих одногруппницах, допивая уже третью чашку чая. Джувия заметно повеселела и даже хихикнула пару раз, что порадовало Хартфилию, так что они продолжали болтать, практически не останавливаясь. Спустя пару часов, дабы оторваться от замечательного напитка и вкуснейших маффинов, девушки переместились в гостиную и продолжили свой разговор там.       Люси рассказала, что произошло между ней и отцом в мельчайших подробностях, и то как она оказалась здесь. Как они с Нацу вообще познакомились и даже показала переписку с ним, описывая самые смешные случаи, связанные с разными сообщениями. Джувия считала, что история ее подруги была очень милой и настолько похожей на какой-нибудь романтический фильм, что в один момент чуть не расплакалась, но Хартфилия быстро успокоила ее. Блондинка посмеялась над тем, насколько ее подруга чувствительная, что готова пустить слезу в любую минуту. Но эта черта как раз и нравилась самой Люси.       Девушка редко плакала. Только в самые «ответственные» — как она их называла — моменты. Фильмы, книги или жизненные истории редко вызывали у нее слезы, но Хартфилия была уверена, что слезами ничего не исправишь и уж тем более ничего не решишь. Но некоторым такой выплеск эмоций помогал избавиться от лишнего стресса и накопившихся эмоций. Возможно, Фуллбастер относилась именно к таким людям.       Спустя еще два часа, девушки заметили, как потемнело за окном и Люси начала торопиться домой дабы «парни не натворили там всякого». Зная, какие Нацу и Грей вспыльчивые, возможно, в доме уже все было разгромлено. Блондинка быстро обняла подругу, убедила ее, что все будет хорошо, поблагодарила за гостеприимство и невероятно вкусную выпечку и, наконец, вышла на улицу, двигаясь в сторону своего дома.       Хартфилия заулыбалась: как быстро она стала считать дом Нацу своим домом. Хотя нет, она считала «их» домом. Они были парой, причем женатой, и все между ними было замечательно. Это то, о чем девушка всегда читала в книгах, и в тайне мечтала о такой романтике. И как же она ошибалась, когда винила отца в этом дурацком браке в тот злополучный день, ведь, тогда бы она не была здесь с таким замечательным парнем, как Нацу.       Витая в своих мыслях, она дошла до дома гораздо быстрее обычного и тихо, чтобы не шуметь, вошла в дом, не останавливаясь в коридоре. Она прошла в арку, ведущую в зал, и застыла на месте, когда услышала то, о чем говорил Нацу.       — Грей, — пробормотал явно подвыпивший Драгнил, привлекая внимание лежащего на диване друга, — девушки все не подарок. Ты приходишь домой уставший и хочешь отдохнуть в тишине, но она здесь и начинает болтать обо всякой ерунде, которая тебе и нахрен не нужна. А потом начинаются эти расспросы о том, почему же у тебя такое дерьмовое настроение.       Люси в данный момент не могла вспомнить, чтобы такое у них вообще было, потому что розововолосый всегда сам подходил ее обнимать и целовать при встрече. Но ей было обидно, что парень вообще об этом начал говорить.       — И вот представь, в момент, когда ты только собираешься с кем-нибудь гулять, то у нее возникают вопросы с кем, когда и куда. И это раздражает! И Люси как раз та самая девушка!       В этот момент у девушки подкосились коленки, а глаза наполнились слезами. Это было обидно и ранило до глубины души! Она не помнила, чтобы с ее стороны было такое поведение или же не замечала, но тогда Нацу стоило поговорить с ней об этом. Почему же он не сказал ей обо всех своих размышлениях?       — Я не хотел ее видеть здесь, — продолжил парень, отпивая из кружки какой-то напиток. — А когда она приехала, то мне ничего не оставалось, кроме как принять ее. Она перевернула всю мою жизнь с ног на голову и не в самом лучшем смысле…       Чтобы подавить всхлип, блондинка прикрыла рот рукой, уже не сдерживая слезы, стекающие по щекам. Неужели все это время она не замечала, как на самом деле к ней относился Нацу? Все это время он врал ей о своих чувствах? Все те нежные слова во время объятий, секса и поцелуев были ложью?       В это трудно было поверить и не укладывалось у нее в голове: либо Драгнил настолько хороший актер, либо она действительно была слепой — и влюбленной — дурой. И как бы больно не было это признавать, но ее спокойной жизни пришел конец. Люси больше не хотелось оставаться в этом доме рядом с этим двуличным человеком.       Она тихо, почти бесшумно, прошла в спальню и собрала в свою сумку столько вещей, сколько влезло и также скрытно вернулась к входной двери. Когда блондинка посмотрела направо, то увидела, что ее заметил Грей, но парень никак на нее не отреагировал, лишь проводил взглядом и даже ничего не сказал Нацу. Скорее всего, он все понял и без слов.       Хартфилия вышла за дверь, прошла пару шагов и громко разрыдалась, продолжая идти сама не зная куда. Совсем недавно она думала как хорошо, что в ее отношениях все так замечательно и парень просто умница. Думала, что ей так повезло, что у них взаимная любовь. А все оказалось ложью. Это было неправдой, а Драгнил наверняка получил то, что хотел — доступную девушку, за которой и бегать особо не приходилось. И отец оказался прав, а ей придется все ему рассказать, когда она, наконец, решиться вернуться домой.       — Люси?! — послышался вопросительный возглас где-то сзади. Блондинка неспешно развернулась и увидела стоящую неподалеку Лисанну, которая неуверенно смотрела на нее. — Почему ты плачешь? Что-то случилось?       Штраус спешно подошла к Хартфилии и та, глядя в голубые глаза, наполненные неподдельным волнением, кинулась в объятия пепельноволосой, громко рыдая на ее плече. Лис быстро обняла девушку и начала гладить ее по спине в успокаивающем жесте.       — Ну, ты чего? Не надо плакать, давай я тебя провожу домой, — любезно предложила пепельноволосая, искренне улыбаясь.       — У меня больше нет дома, — заикаясь, произнесла Люси, пряча раскрасневшееся лицо в ладони. — Мне некуда пойти в этом городе.       — Эм… — Штраус хотело было спросить про дом Нацу, как поняла, что Хартфилия, скорее всего, плачет именно из-за него. — Пойдем ко мне, хорошо? Я живу одна в новостройке недалеко отсюда. Там и поговорим.       — Нет! Тебе не стоит…       — Ерунда все это, — прервала ее пепельноволосая, приобнимая за плечи. — Позволь мне помочь. Мы ведь друзья, верно? Так что все будет хорошо.       Как же ей не хватало в этот момент человека, который сказал бы ей, что все будет хорошо.