Бессмертный

Холли держит теплый тост в руке, другой методично помешивает какао, периодически постукивая по краю чашки ложкой. Она любит вот такие дни, точнее такие завтраки: в уютной тишине. Преимущественно причиной этой чудесной утренней поры является отсутствие ее шумного отца. Первые лучи солнца уже заглядывают в окно, играют бликами на глянцевых поверхностях, слепят сидящему напротив Джексону глаза. У него даже жмуриться получается брутально, весь такой хмурый, а ведь сегодня вообще-то его день рождения. Правда, он отказывается признать, сколько же лет стукнуло на этот раз. Даже за подаренную зажигалку молчит. Холли хмыкает, надкусывая хрустящий хлеб; подмигивает своему… кому? Отчиму как-то не звучит, папе — тем более. Минут через пятнадцать, когда Хили включает воду и приступает к мытью скромного количества посуды, Холли слышит какие-то странные звуки. Из-за струи, бьющей по стальному дну раковины, разобрать, что это за хрень такая, удается не сразу. Но повернув голову в сторону коридора, она замирает, увидев папашу. Тот стоит на четвереньках в дверном проеме, шепчет что-то, усердно кивая в сторону Джексона. С пятой попытки из активного шевеления его губ получается сложить: «он меня заметил?». Холли закатывает глаза, отрицательно мотнув подбородком. Очевидно же, что не заметил. Марч снова кивает и начинает очень уж неуклюже ползти мимо кухни в сторону входной двери. Подозрительно. Еще через какие-то минуты Холланд кричит:  — Задержи его! Холли еле сдерживает смех; ну просто хренов конспиратор. Джексон же мгновенно оборачивается, и гримаса на его лице — лучшее, что могло произойти этим утром. Он удивленно вскидывает брови, смотря в сторону дверного проема, и уже собирается сделать шаг, но проворная дочурка его любовника и теперь уже сожителя скатывается со стула, бросаясь ему в ноги. Хватка у девчонки что надо — Хили практически падает, оказавшись в плену ее рук, крепко сжимающих его лодыжки. Семейка, блядь, — с удивительной нежностью думает он, не сдерживая смех.  — Что вы задумали, чокнутые? — Джексон слышит копошение в соседней комнате, а еще неизвестное бульканье. — Надеюсь, ты мне там не инсталляцию собственного сортирного производства готовишь, Марч?  — Еще минуту! — вопит в ответ тот таким голосом, словно разгрузил парочку фур кока-колы. — Детка, выпускай тигра! Холли наигранно морщится, ворчит что-то про игривых старперов, но свою добычу все же отпускает на волю, так сказать. Вместе они идут на источник шума и замирают на пороге — огромный, нет, просто чертовски огромный аквариум расположился вдоль стены. В нем полно рыбок, разных по размеру и виду, вот только все они… голубые. Нет, вот прям все до единой, а их там не меньше двадцати штук.  — Та-да! — театрально взмахивает руками Холланд. — Большой аквариум для большого мальчика! Хили же словно забыл, как говорить. Стоит, смотрит то на Марча, то на свой подарок; в какой-то момент кажется, что он готов разрыдаться, но упорно сдерживается. Мужик же, ну.  — Это… это очень большой аквариум, — наконец говорит Джексон, подходя ближе. Кладет ладонь на стекло, привлекая этим внимание новых питомцев. Одна рыбина забавно присасывается ртом к крупному камню на дне. — Спасибо. Смущенный Хили — это всегда мило. Щеки розовеют так, что даже щетина скрыть не может. Он неловко чмокает Холланда в щеку, подобно рыбе, и уходит на кухню, явно стараясь спрятать свой видок. Марч улыбается во все зубы, обнимает одной рукой Холли, и, наклоняясь, шепчет:  — Я же говорил, что он дальтоник! Кстати, Гитлер тоже таким был.

***

Даже такой замечательный праздник, как день рождения не может обойтись без очередного запутанного дела. В кабинете жутко накурено, отчего дамочка, сидящая в кресле, бесконечно фыркает и демонстративно машет рукой у лица. Вообще она не выглядит той, кто потерял своего ребенка всего полчаса назад. Что странно, в полицию она не обращалась.  — У него есть какие-то особые черты? — спрашивает Марч, с очень серьезным видом держа в руке блокнот.  — Кроме той, что он младенец? — раздраженно отвечает клиентка. — Я уже говорила об этом. Хили стоит у окна, смотрит через плечо Холланда, который очень важно кивает и чиркает на бумаге «младенец», дважды подчеркнув. Ну вот честно, Джексон пиздец как устал закатывать глаза, но делает это вновь.  — Вы сказали, что вашего сына украли в супермаркете, — говорит он, обходя стол. — Почему вы так уверены, что это похищение? Может, видели кого-то подозрительного?  — Ебаного Санту, — кривится женщина, доставая зеркальце и футляр помады. В конец охуела. — Никого я не видела, но когда я посадила своего малыша в корзину, на одну минуту! — повернувшись, уже его не обнаружила. Это похоже на похищение, м, славные парни? В комнате прямо-таки повисает напряжение. Но Марч, благо, что он вообще есть, иначе Хили смог бы не сдержаться, — решительно встает, ударяя ладонями по столешнице:  — Мы найдем ребенка, мэм, любой ценой! И выходит из кабинета, стремительно так. Если бы в его кармане уже не лежал чек, он бы так не торопился. Джексон идет следом, вздыхая. Они едут в тот самый супермаркет, вечерний ветер бьет в лицо, из магнитолы стандартно орет новая попсовая певичка, а Холланд подпевает, пританцовывая. Хили выкручивает руль, сворачивая на полупустую парковку. Кое-где ходят подростки в синих жилетах — подрабатывают, видать, возя тележки.  — Нам надо опросить вон тех парнишек, — говорит Марч, прикуривая сигарету. — Я пошел. Он выпрыгивает из машины, даже не открывая дверь, и идет к кучке школьников. Потом почему-то останавливается, поворачивает голову и направляется в другую сторону. Джексон бьет пальцами по коленям, думая, что же задумал его напарничек на этот раз. Но когда тот скрывается за зданием, выходит следом. Он не успевает пройти и половину пути, потому что Холланд возвращается… с младенцем на руках. Что за пиздец, не украл же он другого ребенка?  — Где ты его взял? — грозно спрашивает Хили, смотря на почему-то невероятно довольного Марча. — Богом клянусь, если ты решил подменить малыша из-за денег…  — Притормози-ка, ковбой! Это тот самый ребенок! Мамаша его бросила в машине, — малыш начинает заливисто плакать. — Ты его напугал!  — С чего ты вообще сделал такие выводы, умник? — не унимается Джексон, смотря на все же умилительную картину: Холланд качает младенца, прижимая к груди, — и это выглядит очень трогательно. К удивлению.  — Когда дамочка доставала из сумки помаду, помнишь, там, в кармашке я заметил ключи с брелком «Мерседес», — тихо говорит тот, не прекращая успокаивать мелкого. — Брелок был совсем не потертый, новенький прям. Я еще подумал потом, что это странно — ведь возле нашей конторы не стоял ни один Мерседес, смекаешь? Зато вот на парковке стоит. В самом конце, у здания. Тоже новенький и блестящий, с открытым окном. Заботливая сука. Хили в ужасе переваривает информацию, складывая все факты. Они осматривают машину, опрашивают персонал, даже получают доступ в видео-комнату, где находят запись. На пленке та самая женщина, сомнений быть не может; выходит из супермаркета, кладет ребенка на заднее сидение Мерседеса и уходит. Вот почему она не вызвала полицию, решила выиграть время за счет частных детективов. Сейчас поди уже в бизнес-классе сидит, шампанское попивает. Джексон до скрежета сжимает зубы. Ну что за люди?  — Поехали, отвезем малыша копам. Они знают, что в таких ситуациях делать. Марч садится, осторожно пристегивается, все так же не выпуская ребенка из рук. Младенец ревет, да так, что уши закладывает. Но почему-то это не нервирует. Минут через десять, когда большая часть пути преодолена, Джексон видит ужасную вещь. Нет, не так, просто охуенно омерзительную вещь: Холланд расстегивает рубашку и притягивает малыша ближе, видимо, пытаясь покормить своей, блядь, грудью. Хили еле успевает убрать ногу от педали, потому что первое, о чем он думает — экстренное торможение.  — Ты совсем ебанулся?!  — Что? — возмущенно отзывается тот, но ребенка все же чуть отодвигает. — Я слышал, что когда дети голодные, а еды и соски нет, нужно дать им замену! В смысле, типа соски, чтоб не плакали.  — Господи, ты идиот.

***

В участке Хэнка покормили. Да, Марч назвал его Хэнком. И Джексон даже не хочет об этом думать; достаточно ему потрясений для одного дня. Это все мило, конечно, но он очень устал, поэтому, когда они приезжают домой — сразу же заваливается на кровать, не отвечая на кучу вопросов о деле от Холли.  — Но так нечестно! — обиженно говорит она, сложив руки на груди.  — Милая, иди-ка спать, — мягко просит Холланд, появляясь в комнате с бутылкой виски. — У меня тут подарок. Конечно же, Холли фыркает, но уходит, закрывая за собой дверь. Вот кому-кому, а ей точно достаточно потрясений — эта комната просто их эпицентр.  — Подарок — это бухло? — бормочет Хили, уткнувшись лицом в подушку. — Как типично для тебя. Марч плюхается на кровать рядом, смачно шлепая так удачно лежащую в зоне досягаемости задницу ладонью:  — Занудство — вот что типично для тебя, — парирует он, пихая Джексона, явно пытаясь заставить его перевернуться. — Праздничный отсос! Хили приподнимается, с интересом оборачиваясь. Смотрит на Марча, и понимает, что из этого дома он уже никогда не уйдет. Голубые рыбки смущенно прячутся в своем замке.