Пожалуйста, Грейнджер.

Одиннадцать лет назад. Драко, распахнув двери, ворвался в холл Малфой-мэнора. Его отец вздрогнул от громкого и неожиданного звука и повернулся. Малфоя-младшего захлёстывала ярость, поэтому он не заметил девушку, стоявшую около двери. — Почему Гермиона убежала? — с напором спросил Драко, приближаясь к отцу и угрожающе стиснув кулаки. — Ты что-то сказал ей? — Ничего я не говорил твоей Гермионе! — плаксивым тоном вдруг заявил Люциус, совсем по-детски скрестив руки на груди. — Не знаю, почему она ушла. Малфой-младший удивлённо поднял брови и остановился. Его всегда властный отец сейчас был похож на маленького обиженного ребёнка. Сзади раздались шаги, и рядом с Драко появилась Нарцисса. — Милый, что произошло? — спросила женщина, и двое её мальчиков, решив, что она обращается к каждому из них в один голос крикнули: — Он обвинил меня в том, чего я не совершал! — Он выгнал Гермиону, и я не смог найти её! Нарцисса Малфой удивлённо подняла брови, как до неё сделал Драко. Она переводила взгляд с одного мужчины на другого, искренне растерявшись. — Люциус, но…зачем? — непонимающе спросила женщина, остановив взгляд на муже. — Почему сразу я? Я хотел сделать как лучше, а он ещё и обвиняет меня! — надув губы, заявил Малфой-старший. — Астория — прекрасная девушка, они бы полюбили друг друга. — Астория? — переспросил Драко. — Я здесь, — раздался мелодичный голос. Нарцисса и Драко обернулись, заметив незаметную гостью. Длинные светлые волосы Астории мягкими волнами спадали на плечи, доставая почти до середины талии, большие серые глаза спокойно взирали на явно удивлённых мать и сына. — Разве она не идеальная пара для нашего сына? Я даже оформил документ! — хвастливо заметил Люциус. — Но, отец, я собирался жениться на другой, — твёрдо проговорил Малфой-младший, поворачиваясь к отцу. — Подожди, какой документ? — Мало ли что ты собирался! — возмутился Малфой-старший, гневно взглянув на своего отпрыска. — Пока ты живёшь в моём доме, ты подчиняешься моим правилам! — Дорогой, тебе пора прилечь, — поспешно заявила Нарцисса, мягко взяв мужа за руку. — Пусть Драко познакомиться с Асторией поближе. — Тот документ, сынок, который мы с тобой оформили в Министерстве несколько месяцев назад! — крикнул Люциус, поднимаясь по лестнице. От этих слов брови Малфоя-младшего поползли вверх, ведь никакого документа они с отцом не оформляли ни несколько месяцев ни даже несколько недель назад. Перед тем, как свернуть по коридору направо, Нарцисса оглянулась и взглядом сказала Драко, что они ещё поговорят. Юноша сдержанно кивнул и повернулся к девушке, которая терпеливо ждала, когда с ней заговорят. Малфой в задумчивости сидел за своим рабочим столом и старался просверлить в любимой кружке, стоящей прямо перед ним, большую дырку. Все его мысли уже несколько дней были заняты дочерью Гермионы и её словами о том, что он — мужчина с фотографии, которую её мама хранит под подушкой. Странное чувство поселилось в его душе с тех пор, как он увидел Миллисенту, шагающую по магической платформе. Малфою казалось, будто его с этой девочкой связывает что-то невероятно общее. В её жестах, мимике он незаметно улавливал что-то и от себя самого. Неосторожная улыбка, мимолетно промелькнувшая на губах, твёрдость взгляда — всё это Драко отмечал в девочке. На минуту в его голове появилась мысль о том, что Миллисента — его дочь, но мужчина быстро отмёл её. Гермиона бы сообщила. Обязательно сообщила бы. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник улыбающийся Блейз Забини. Заметив задумавшегося Малфоя, Забини закатил глаза и широкими шагами подошёл к столу, для верности пару раз громко хлопнув в ладоши, чтобы привлечь внимание Драко. — Блейз, я заметил тебя, — проворчал Малфой, не без сожаления возвращаясь в реальную жизнь. — Что привело тебя сюда? — Ты, мой сладкий пирожок, — захлопав глазами сообщил Блейз, но, заметив отсутствующее лицо друга, сменил шутливый тон на более серьёзный. — Ты четвёртый день засиживаешься здесь допоздна. С тобой творится что-то совсем странное. — Всё в порядке, — потёр переносицу Малфой, прикрывая глаза. — В полнейшем порядке. — Сдаётся мне, на вокзале ты свою Грейнджер встретил, — спокойно сказал мулат, крутя в длинных пальцах карандаш, который успел схватить со стола. — Не слишком радостная была встреча? — Помнишь ту девочку, что подбежала ко мне перед самым отправлением поезда? — вздохнув, спросил Драко. Может, друг подсказал бы выход из ситуации. — Припоминаю. Она мне ещё показалась жутко на тебя похожей, особенно глазом, — хохотнул Блейз. — Нет, серьезно, в ней есть что-то от тебя. А причём здесь эта малышка? — Это дочь Грейнджер, — просто сказал Малфой, подняв глаза. От удивления Забини выронил карандаш, который тут же закатился под стол. — Дочка Грейнджер? Но в ней явно есть что-то твоё, — задумчиво проговорил Забини, проведя рукой по волосам. — Слушай, а может… — Я думал об этом, — оборвал его Драко, выпрямляясь. — Но она бы сообщила мне, если бы девочка была и моей дочерью. — Ну-у…если вспомнить, как вы расстались, то сомневаюсь в том, что она ещё раз бы по своему желанию появилась в твоей жизни. Вас бы могли столкнуть вместе только случайности. Такие, как, например, первое сентября, — спокойно сказал Блейз, закидывая ногу на ногу. — Вам бы поговорить, объясниться наконец. Одиннадцать лет прошло, хватит молчать, как считаешь? — Сколько лет я искал её? Во всех местах, в которых только можно, звонил её друзьям, которые редко шли на контакт, один Уизли чего стоил! Все доступные и недоступные адреса проверил и ничего не нашёл, ни малейшего упоминания. А у неё уже и дочь есть, которая поступила в Хогвартс! — взорвался Малфой. — Я могу помочь с поиском её адреса, — предложил Забини. — Но с остальным, друг, разберёшься сам. — Звучит так, будто ты давно уже всё спланировал, забыв посвятить в свой замечательный план меня, — усталым голос ответил мужчина. — Буду благодарен за адрес, потому что всё мои попытки не увенчались успехом. Блейз кивнул, встав со стула. Мулат вышел из кабинета, вновь оставляя Драко со своими мыслями, подозрениями и предположениями. Дождь снова забарабанил по окнам Министерства, поселяя в душе Малфоя такую привычную ему печаль. Спустя столько лет, терзаемый собственной совестью, он наконец нашёл ту, с которой когда-то собирался прожить жизнь, но, найдя её, не смог объяснить ничего, что помогло бы Малфою вернуть его Грейнджер. *** Отперев дверь своего дома, Гермиона зашла внутрь, включив в прихожей свет. Неясные фигуры сразу же обрели очертания, а сам дом словно наполнился уютом. Сняв туфли на невысоком каблуке и аккуратно поставив их рядом с остальной обувью, женщина прошла по коридору на кухню. Со стен на неё смотрели фотографии в деревянных и пластиковых рамках. Вот на этой Миллисента делает первые шаги, крепко цепляясь за руку матери. А здесь она задувает свечи на своём именинном торте, уже успев измазаться с головы до ног в заварном креме. На третьей — её первый полет на метле и широкая улыбка. Грейнджер остановилась около этой фотографии, с мягкой улыбкой на лице проводя по родному лицу подушечкой указательного пальца. Улыбку Миллисента унаследовала от своего отца, которого так неожиданно встретила несколько дней назад среди густой толпы людей. Гермиона вздохнула и, сняв пальто, повесила его в шкаф, достав оттуда мягкие тапочки. После этого женщина зашла на кухню и поставила чайник, тут же достав самую большую кружку из своей коллекции и бросив в неё чайный пакетик. Привычные две ложки сахара и несколько минут ожидания. Ожидания того, что вода вот-вот закипит. Грейнджер села за стол и подпёрла руками щёки. Её мысли последние несколько дней вертелись вокруг Малфоя, которого они с дочерью встретили на вокзале. Он ничуть не изменился. Те же светлые волосы, пронзительно-серые глаза, впалые щёки и такая родная морщинка у рта (она появилась из-за того, что Драко слишком часто усмехался одним уголком губ). Гермиона с дрожью в коленках вспоминала те несколько минут, когда они стояли друг напротив друга. Родные люди, ставшие чужими из-за какой-то глупой, но непоправимой ошибки. Сейчас, сидя на уютной кухоньке, бывшая староста Гриффиндора могла честно признаться в том, что первые несколько мгновений ей хотелось лишь одного — прижаться к Малфою и вдохнуть давно позабытый, но всё такой же родной запах чистой бумаги и совсем немного — дождя. Но старая обида, нанесённая им, боль, которая столько лет терзала её, накатывая волнами солёного океана, отрезвляла эти вполне ожидаемые порывы. Гермиона вспоминала, как иногда тяжело приходило воспитывать дочь одной, вспоминала это одиннадцатилетнее молчание и уже пожелтевшую газетную вырезку, заложенную между страницами одной из множества книг (которую женщина ещё не читала, но название назойливо вертелось в её голове, напоминая о том, что лежит между бумажными страницами), стоявших в книжном шкафу Грейнджер. Женщина устало вздохнула и уронила голову на руки, понимая, что старая обида никуда не ушла, а такое неожиданное появление Малфоя в её жизни даже усугубило её. Когда она смотрела на него, то заметила, что он спрятал левую руку в карман. Руку, на которой блестело обручальное кольцо. От невесёлых мыслей женщину отвлёк чайник, возвещавший о том, что вода вскипела. Налив себе чаю и достав из холодильника последний кусок брауни, который они с дочерью приготовили в последний вечер перед отъездом, Гермиона снова села за стол и начала задумчиво помешивать чай маленькой серебряной ложечкой. Ночь мягким пуховым одеялом цвета тёмно-синих чернил укутала Лондон. В домах горел свет, отражая маленькие квадраты золотого света на земле. Постепенно ночь лёгким движением руки гасила эти огоньки один за другим. Гасила до тех пор, пока не осталось лишь два золотых огонька, одиноко мерцающих во тьме. Драко Малфой, сидя в своем любимой кресле, изо всех сил пытался сосредоточиться на книге, которую держал в руках. Правда, ему не удавалось сделать это. Гермиона Грейнджер, сжимая в руках тёплую чашку чая, грела о неё ладони, думая о том, что на этот раз придумать для дочери, чтобы скрыть правду о настоящем отце. Но жизнь всегда путает наши планы, ломает карточные домики и с улыбкой наблюдает за тем, как мы сетуем на её вмешательство, в дальнейшем благодаря её за это.