Пожалуйста, Грейнджер.

Дни летели, принося новые заботы взамен старых, стирая очертания прожитых дней, которые уже давно скрылись за поворотом. Драко Малфой вновь сидел в своем кабинете, зарывшись в бумаги, оставляя времени возможность крутить стрелки настенных часов с бешеной скоростью. Прошло несколько недель с того неудачного дня рождения Гермионы, после которого мистер Малфой резко потерял интерес к своему телефону, лежавшему в дальнем уголке нижнего ящика его рабочего стола, полностью разряженный. Сейчас, полностью уйдя в работу, взгляд серых глаз часто останавливался на колдографии в деревянной рамке, стоящей на его рабочем столе. На ней, широко улыбаясь (совершенно его улыбкой) стояла Миллисента, держа в руках огромный букет полевых цветов. На светлых волосах, переплетаясь с ними, находился венок, сплетенный из голубых цветов. Девочке на этом колдо было почти семь лет. Малфой искренне надеялся, что Гермиона не слишком разозлится, обнаружив пустое место на стене в коридоре, ведь отцу тоже нужна была вещь, напоминающая о дочери. Раз в день, тактично постучав три раза, но так и не дождавшись доброжелательного приветствия с той стороны, в кабинет заглядывал Забини. Мулат наблюдал за тем, как его друг с головой ушел в работу, иногда забывая даже поесть. А о сне и говорить было нечего. Забини укоризненно смотрел на светлую макушку бывшего сокурсника и вздыхал, понимая, что ничем не может помочь. Несмотря на удлиненный рабочий день, отключенный телефон и ворох самых разных договоров, отчётов, соглашений и прочей официальной писанины, мысли в голове мужчины неустанно цитировали последний слова рыжего Уизли, который тот произнёс с неприкрытым злорадством. «У Гермионы уже давно есть молодой человек.» Малфой вдруг резко мотнул головой, словно эта мысль причинила ему боль. Он посмотрел в окно, на размытый дождем пейзаж хмурого, как и он сам, города и потёр переносицу, устало закрыв глаза. Мужчина без конца прокручивал эту фразу в голове и не мог понять своих чувств: он ощущал грусть, не желавшую размыкать свои крепкие объятия, и в то же время его грызла обида, хотя Драко понимал, что не имеет права обижаться на Грейнджер за то, что она смогла жить без него и нашла человека, который сможет сделать её счастливой. Эта женщина, как и любая другая, не была его собственностью, поэтому могла поступать так, как хотелось ей, а он не имел права возмущаться. Или имел, но только тогда, когда его никто не слышал. И всё-таки, стоило воображению Малфоя нарисовать силуэт такой домашней, родной, в конце концов, его Гермионы, а рядом с ним — расплывчатую фигуру неизвестного ухажера бывшей гриффиндорки, бледные руки сжимались в кулаки, а на щеках чётко обрисовывались желваки. Он должен что-то предпринять, доказать Грейнджер, что он всё ещё любит её и хочет быть с ней. Глядя в окно и позволяя мыслям полностью захватить его разум, Драко не услышал тактичного стука в дверь, затем — её легкого скрипа и череду мягких шагов, принадлежавших нежданному посетителю этого кабинета. «Дело уже идёт к свадьбе». Малфой в очередной раз тряхнул головой, стараясь отогнать ещё одну назойливую мысль, как вдруг раздался голос, заставивший его вздрогнуть от неожиданности. — Ты совсем исхудал, бедняга, — сочувственно проговорила Пэнси, вешая пальто на спинку стула. — Ты здесь откуда? — спросил светловолосый мужчина, привычно ища глазами мистера Забини. — Блейз мне все уши прожужжал про тебя и твою «измученную, высохшую физиономию», — картинно закатила глаза миссис Забини, садясь напротив Малфоя. — Она не звонила? — Нет, — резко сказал Драко, вновь утыкаясь в бумаги и пытаясь поймать ускользнувший было от него смысл всех этих столбцов цифр и наборов букв. — А ты? — с нажимом спросила Пэнси, буравя мужчину взглядом тёмных глаз. — Тоже нет, — с долей раздражения ответил Малфой, не поднимая взгляда. —  Она ясно дала мне понять, что все мои попытки безнадежны, понимаешь? Тем более, у неё уже есть любимый человек, зачем ей ещё один, которого она даже видеть не хочет? — Ведёшь себя, как отвергнутая девчонка, Малфой, — фыркнула бывшая Паркинсон, всплеснув руками и, смягчив тон, добавила, наклоняясь чуть ближе к Драко. — Гермиона была влюблена в тебя по самые свои гриффиндорские уши. Если бы ты видел, как иногда она смотрела на тебя, когда ты отворачивался и не мог видеть этих беспардонно сияющих глаз. Но ты, Драко, причинил ей боль, которая, готова поспорить, до сих пор не оставляет её. Так получилось, что она осталась одна с ребёнком на долгих одиннадцать лет, а тебя и видно не было, понимаешь? Ей было обидно, ей было больно, она злилась на тебя, злилась на твоего отца, на свою жизнь, на саму себя, ты же знаешь этот такой Поттеро-Грейнджеровский комплекс вины? Конечно, она не простит тебя за несколько недель, если между вами пролегли годы. Именно поэтому, если ты до сих пор любишь Грейнджер, а по тебе, милый, это очень заметно, запасись терпением и кропотливо, шаг за шагом, докажи ей, что именно ты — её лучший и единственный вариант на любимое женское «долго и счастливо.» — Уизли сказал мне убраться из города, пригрозив проблемами, если я откажусь, — выслушав подругу и явно погрустнев, задумчиво произнёс Драко, переводя взгляд серых глаз на отбеленный потолок. — И ты станешь его слушать? Ты, Драко Малфой, который ни одного момента не упускал, чтобы уколоть его? — иронично приподняла бровь женщина. — Мистер, вы случайно настоящего Драко в шкафу не спрятали? — Перестань, — поморщился мужчина, пытаясь скрыть улыбку. — Я понимаю, что причинил ей боль, что вся эта ситуация сломала всё, что мы с таким трудом построили, но она даже не хочет слушать меня, поэтому я больше не знаю, как вернуть её доверие. Может, подскажешь? — Ты у меня спрашиваешь? — с сарказмом спросила Пэнси. — Разве я оставила её с ребёнком? — Да понял я, понял, — потёр переносицу Малфой, закрывая глаза. — Придется снова предпринять попытку поговорить. — Купи для неё чёрный чай с шиповником и яблоком, — посоветовала миссис Забини, вставая со стула, надевая пальто и застегивая все пуговицы. — Она как-то говорила, что очень его любит. — Хорошо, — кивнул Драко, складывая исписанные листы в одну стопку. — Спасибо, Пэн! Женщина лишь махнула рукой, скрываясь за дверью. Несколько минут после ухода подруги Малфоя сидел, откинувшись на спинку кресла и задумчиво смотрел в окно. Он продумывал разговор, который, по его мнению, наконец должен был поставить все на места. Наскоро прибравшись в кабинете (не без помощи той самой волшебной деревянной штуковины), бывший слизеринец вышел из Министерства, на ходу застегивая пальто. Он поймал первое такси, которое появилось в поле его зрения и поехал в чайный магазин, который несколько тысяч раз видел, выходя из своего дома. Мужчине пришлось отстоять очередь, девятнадцать раз с раздраженным видом взглянуть на часы, девять раз тяжело вздохнуть, прежде чем приветливая продавщица с ямочками на щеках предложила ему выбрать чай по вкусу. Малфой быстро нашёл глазами красочную этикетку, которая сообщала о том, что в этой банке находится чёрный чай с шиповником и яблоком, ткнул в неё пальцем, а продавщица кивнула и снова очаровательно улыбнулась — её привлек этот высокий мужчина с взъерошенными светлыми волосами и задумчивыми, даже немного грустными серыми глазами. Он явно нервничал, словно опаздывал на какую-то важную встречу. Мисс Зей, милой продавщице из чайного магазина, не хотелось отпускать такого привлекательного покупателя, поэтому она как можно дольше насыпала чай в аккуратный пакетик песочного цвета, изредка бросая мечтательные взгляды на блондина, который уже в двадцать первый раз посмотрел на часы и в одиннадцатый раз достаточно громко вздохнул, что отвлекло девушку от грёз, и уже через две минуты Малфой быстрыми шагами приближался к ждущей его машине, бережно держа под мышкой пакетик с любимым чаем Грейнджер. Подъезжая к тихой Клеверной улице, Драко почувствовал нарастающее волнение. Мужчина тревожился, что его последний шанс вернуть себе счастье провалится, что обязательно найдется какая-нибудь мелочь, которая испортит абсолютно всё. Бывший слизеринец попросил таксиста остановиться у третьего дома, заплатил и вышел из машины, случайно слишком громко захлопнув дверь. Стараясь придать своим шагам твёрдость, Малфой направился к седьмому дому, мысленно повторяя свой монолог, на который он ставил всё своё будущее счастье. Вдруг что-то привлекло его внимание и заставило остановиться. На крыльце дома Грейнджер кто-то стоял. Это была явно не Гермиона, потому что у неё никогда не было таких длинных, чрезвычайно светлых волос и идеально выглаженной чёрной мантии. Драко, всё ещё не веря своим глазам, осторожно открыл калитку и направился по садовой дорожке прямо к показавшемуся таким знакомым человеком. Странный гость стоял напротив двери и пытался понять, как же открыть её, поэтому, занятый своим делом, он не заметил, как сзади к нему подошёл все ещё удивленный Малфой. — Отец? — глухой голос Драко отвлёк мужчину от его дела. — Сын, — совершенно спокойной кивнул светловолосому мужчине, стоявшему перед самым крыльцом Люциус Малфой. — Ты что здесь делаешь? — с плохо скрываемым изумлением спросил бывший слизеринец. — Ты проводишь здесь большую часть своего свободного времени, почему же я не могу сделать так же хотя бы один раз? Тем более, как я вижу, ты никак не можешь решить последствия моей грубейшей ошибки, которую я совершил, будучи не совсем здоровым и разумным человеком. Я навлёк на тебя множество других проблем, в которых ты запутался, сынок. Пора мне исправить все свои недочёты, — внимательно разглядывая сына, объяснил Малфой-старший, чем поверг Драко в ещё больший ступор. — Но как ты узнал, что именно здесь я провожу большую часть своего свободного времени? Что Гермиона живет здесь? Как тебе удалось узнать? — ничего не понимая, засыпал отца вопросами мужчина. На этом момента Люциус почему-то замялся, тем самым зародив в душе младшего Малфоя подозрения. — Вы что, следите за мной? — глубоко оскорблённым тоном осведомился Драко. — Отец, мне почти тридцать лет и… — Нарцисса волнуется, — пожал плечами Люциус. — Нужно же было как-то её успокоить. — Согласившись присматривать за мной, проверять всё мои шаги и действия, — хмыкнул бывший слизеринец. — Может, вы ещё и звонки мои прослушиваете? Молчание Люциуса заставило Драко закатить глаза. — Я сам могу с этим справиться, слышишь? Она обязательно поверит мне, — встав рядом с отцом, прошептал младший из Малфоев. — Она не простит тебя, пусть ты хоть десять лет её втолковывай, что было на самом деле одиннадцать лет назад, — меланхолически заметил длинноволосый мужчина. — Я заставил её убежать в тот день, я помогу ей вернуться обратно. Но хватит нам спорить, стоя за дверью, пора уже позвонить. Как она открывается? Я пробовал открыть её с помощью магии, но… — Этот дом полностью лишен магии, поэтому у тебя ничего не получится, — объяснил Драко. — Правда, логично было бы, если бы всё равно магия действовала, но здесь как будто слой изоляции поставлен, я тоже пытался открыть дверь разными способами с помощью волшебства, но увы, я всё ещё по эту сторону двери. — Тогда как же нам попасть туда? — вопросительно посмотрел на сына Люциус. Вместо ответа младший Малфой подошёл к двери и постучал в неё. Вернувшись на своё место, он пояснил: — Подсмотрел у магглов. Старший из Малфоев продолжал непонимающе смотреть на него. — Отец, даже волшебники так делают, я же пошутил, — усмехнулся бывший слизеринец, но, вспомнив о недавней болезни отца, замолчал. За дверью раздались тихие шаги, принадлежавшие маленькой хозяйке почти такого же маленького дома. Входная дверь, немного погодя, открылась, и на пороге возникла Грейнджер в своих любимых пижамных штанах в жёлтого утёнка и в серой кофте, которая явно была ей большая. Каштановые волосы были заплетены в косу, а в руках женщина держала деревянную лопатку. Несколько мгновений мужчины смотрели на Гермиону, а Гермиона — на мужчин, пока Люциус не прервал молчание первым, наклонившись к сыну и очень тихо сказав ему: — Это точно та девушка, в которую ты так влюблён?