Пожалуйста, Грейнджер.

Драко взял отпуск и, провожаемый одобряющим взглядом Блейза, покинул здание Министерства почти месяц назад. Так и прошли эти недели. Пока умирал октябрь, догорая в ярком костре цветных листьев, к городу тихо подкрадывался ноябрь, неся в карманах своего пальто дожди, холод и первый снег. Миллисента, уже не запинаясь, называла Малфоя «Драко», словно близкого друга семьи или просто хорошо знакомого человека. Она читала ему книги вслух, когда он оставался у них с Гермионой на ночь, а он засыпал быстрее, чем девочка заканчивала читать третью по счёту главу. Грейнджер постепенно оттаивала, чаще улыбалась и называла его по имени, по-детски краснела и даже смущалась, когда их взгляды останавливались друг на друге больше пяти секунд. Казалось, среди холодной осени, в седьмом доме по Клеверной улице цвела самая настоящая весна. Малфой был счастлив. Он души не чаял в своей дочери, бывшей открытым и дружелюбным ребёнком, готовая каждому человеку подарить частичку добра, которым была наполнена сама. Гермиона ездила к своим клиентам и их детям, по-прежнему решая их проблемы, только сейчас почти все ребята отмечали, что «мисс Гермиона выглядит такой счастливой, и теперь она ещё добрее, чем была раньше». Несколько букетов герберов, роз, дельфиниумов (предоставленные, конечно же, мисс Флетчер) теперь стояли в красивых вазах на подоконниках почти всех окон в этом доме. Однажды, в тот день, когда Малфой снова был приглашен остаться у Гермионы с Миллисентой на ночь, они решили посмотреть все вместе фильм. Скорее, дело было даже не в самом фильме или его сюжете, а в том, чтобы провести время вместе, сблизиться, ни о чем не разговаривая, просто находиться рядом и чувствовать, что всё становится с каждой секундой лучше. Сначала Драко сел рядом с Гермионой, которая слегка покраснела, но в общем сумраке гостиной этого было не видно, но, когда маленькая Грейнджер включила фильм, она, повернувшись к родителям, скрестила руки на груди и, прищурившись, посмотрела на них. — Мил? — вопросительно спросил Малфой, глядя на дочь. — Драко, у меня нет к тебе претензий, просто моё место всегда здесь, — хитро улыбнувшись, показала на кусочек свободного места на диване рядом с Грейнджер девочка и, не дожидаясь ответной реакции отца, втиснулась между ними на диван, с совершенно довольным выражением лица. Мужчина усмехнулся и отодвинулся, но на его плечо вдруг легла маленькая ладошка. Он повернулся и увидел Гермиону, левую часть лица которой освещал свет, исходящий от экрана телевизора. Она мягко улыбнулась и слегка погладила Малфоя по плечу, отчего тому стало почему-то душно. — Фильм уже начался, — не поворачиваясь, напомнила Миллисента, но сама она улыбалась, потому что видела, как её родители постепенно учатся жить заново, только в этот раз — вместе. Через сорок минут просмотра, юная волшебница, положив голову на колени матери, а ноги — на колени отца, заснула, едва слышно сопя. Гермиона сделала звук потише, чтобы он не разбудил малышку, а Драко бездумно поглаживал ноги дочери, облаченные в длинные шерстяные носки, с любовью связанные миссис Грейнджер. Когда очередной кадр фильма сменили титры, темноволосая женщина зевнула, прикрывая рот ладошкой, а потом выключила телевизор, погрузив гостиную во тьму. — Я отнесу её наверх, — шепотом сказал Малфой, осторожно убирая ноги Миллисенты со своих и вставая с дивана. — Хорошо, — тоже шепотом отозвалась Гермиона, поглаживая девочку по волосам. Драко бережно взял дочь на руки, стараясь не разбудить её. Девочка вдруг обхватила его за шею руками, сделав мужчину ещё счастливее, чем был до этого. Он поднялся по ступенькам лестницы, дошёл до комнаты Мил, дверь в которую была открыта и, зайдя в неё, аккуратно положил девочку в её кровать, заботливо укрыв одеялом. Малфой немного постоял у кровати, глядя на спящую дочь. Огромное количество нежности, накопившейся в нём за эти годы, вдруг побудила его наклониться и поцеловать юную Грейнджер в лоб. Миллисента улыбнулась во сне. — Она похожа на тебя, когда спит, — раздался шепот позади Драко. Он обернулся и увидел Грейнджер, плечом прислонившуюся к дверному косяку и укутавшуюся в свой самый тёплый плед, отчего стала похожа на большую бесформенную мягкую кучу с несколькими прядями тёмных волос и блестящими карими глазами. — Тогда я очень милый, когда сплю, — усмехнулся Малфой, подходя к Гермионе. — Холодно? — Немного, — хитро прищурившись, сказала женщина. Расценив эту фразу как намек, мужчина привлёк Грейнджер к себе. Она едва касалась своей макушкой его подбородка и казалась ему маленькой и хрупкой, поэтому он поднял её на своё плечо, совсем как в Хогвартсе много лет назад. — Ты что творишь? — приглушенно воскликнула Гермиона, но из-за пледа она не могла привычно бить своими кулачками по малфоевской спине. — Отпусти немедленно! — Не-а, — ухмыльнулся Драко, выходя из комнаты дочери и направляясь к спальне Грейнджер, которая червяком извивалась на его плече. — Малфой! — возмущенно воскликнула женщина. — Грейнджер! — передразнил её Малфой, наконец ставя её на ноги. — Теперь тепло? — Даже жарко, — сдувая с лица тёмную прядь, сказала Гермиона, снимая с себя одеяло. Так прошло несколько минут, пока их взгляды не пересеклись. — Я, пожалуй, пойду вниз, — смущенно начал Драко, взъерошивая светлые волосы. — Спокойной ночи. Он наклонился, чтобы поцеловать Грейнджер в щёку, но та ловко повернулась, и вместо щеки губы Малфоя наткнулись на её губы. Мужчина немного оторопел, но решил не терять момента, которых и так было упущено слишком много. Когда они отстранились друг от друга, Гермиона хихикнула и быстро ретировалась в свою спальню, оставляя совершенно сбитого с толку, но до безобразия счастливого Драко Малфоя со взъерошенными волосами и засунутыми в карманы джинсов руками. Он уже собирался повернуть налево и направится к своему дивану, как дверь спальни Грейнджер снова приоткрылась и женская рука проворно схватила его за кофту, настойчиво потянув за собой. Этой ночью диван в гостиной пустовал.