The Souls cannot Die: Beyond the Life

      Прошло несколько часов, которые представали непростыми для обоих. Дрожь тела, которое демон прижимал к себе, аккуратно согревая, становилась менее заметной. Когда как всё то время, пока он нёс её через портал, затем в своём замке, Маркиз остерегался упустить Гекату — её колотило так, что приходилось прикладывать усилия, чтобы она не выскочила из его хватки. Самое тревожное — взгляд. Невидящий, влажный, равнодушный. Пустой... Ледяная кожа, которая ещё недавно оставляла на широких ладонях ожоги, стала просто холодной. Можно ли назвать это улучшением на фоне по-прежнему немигающих глаз мертвеца — сомнительно.        Он хотел воспользоваться полученной способностью проникать в Селину силой, стать согревающим огнём для неё. Геката не позволила — не словами, безмолвно, с внезапно взявшимся рвением сорвалась с кровати. Мужчина благодаря своей молниеносной реакции схватил её и увлёк обратно. Чувствовал, как она сжимается в его руках, чтобы не дать ни грану потустороннего проникнуть в себя. Уходит в глухую оборону. Ласковый шёпот, на который Андрас почти не полагался в пограничном состоянии Селины, сработал. Слова о том, что рядом и не навредит, странным образом свело сопротивление на нет. Его слышали, но... он откровенно не мог взять в толк, что происходит. Или уже произошло помимо запланированного... Что Дух с ней сделал?.. Мимолётный гнев был "считан" Гекатой не менее точно и поразительно быстро, чем прошлая реакция на его воздействие. Пришлось осаждать и девушку, и себя, чтобы держать в узде оскалившегося зверя.       Снова шёпот, путающийся в медных прядях, пока Себастьян сосредоточенно смотрел поверх макушки прижатой к нему Селины. Раздумывая, как к той подступиться. Он не видел ран — успел осмотреть, пока устраивал Гекату в постели по прибытии. Силы оставались при ней — иначе как объяснить столь яростное и вполне успешное стремление защититься от его магии, и неизменяющее ей инстинктивное чутьё, возвещающее о всяком посягательстве в сущность. При этом она не вырывалась, когда находилась в объятиях мужчины, более не пытавшегося ни проникнуть в неё силой, ни демонстрировать разрушительный нрав.       Собрав всё воедино, Андрас прикрыл глаза. Границы... те самые, о которых ему поведали давно. Неизменно находящиеся под надзором строптивицы с самого начала. Селина и сейчас бессловесно и рефлекторно охраняла себя от воздействия извне. Сидя рядом и ощущая явную дрожь и озноб, мешающий девушке расслабиться и выйти из выстроенной цитадели для собственной сути, Себастьян, наконец, подошёл к решению стоящей перед ним задачи, лежащему на поверхности. Стоило лишь верно считать "сигналы". Скрыл слабо улыбнувшиеся губы в прядях и незаметно втягивал аромат Гекаты, смешанный с принадлежностью ему: Селина невольно, почти покорно, если вообще так можно сказать в этой ситуации, по-прежнему узнавала своего властителя. Давая тому подсказки своими реакциями, что следует предпринять и как действовать. В этом была вся его душа, не позволяющая никому идти напролом. Вынуждая искать обходные пути, чтобы заслужить доверие. Их связь ли, договор ли, обоюдное подчинение ли — безликий инструментарий в сравнении с куда более глубинными материями, коими они оба владели в отношении друг с другом.       Соблюдая пределы дозволенного, по крайней мере, пока, демон поднял голову и потянул за края одеяла, в которое, как в кокон, была обёрнута девушка при недавней попытке побега. Себастьян действовал методично и спокойно, если не отстранённо, если бы не глаза, прикованные к Гекате, чтобы считать даже намёк на настороженность. Он удобнее уложил её рядом с собой, не отпуская, и избавился от собственной одежды. Он рассудил, что раз сущность настолько чувствительна, а тело представляло собой крепость не менее неприступную, чем замок, в котором они пребывали, следовало начать именно с него. Бледность девушки, безучастный к его манипуляциям взгляд в никуда, холод, который буквально извергался нутром Селины и колотивший её изнутри, отчего пластичное обличье тряслось, как лист, и было словно каменным, не могли позволить ему не действовать. Геката, он не сомневался, придёт в себя. Очнётся от пережитого потрясения, но... видеть её такой, после неясного события, буквально подмывало принимать меры и сократить время на восстановление.       Мужчина про себя, всеми силами сдерживаясь, гнал тот миг, когда Селина, в самом деле, исчезла. Перестала существовать... Не мог предположить, что так же чувствовала себя она, когда оказалась там. Самое непотребное для его терпения — что именно произошло, когда они перестали существовать друг для друга. Что вогнало Селину, сильную непокорную душу, в состояние воинственной отстранённости. Что этот... это существо с ней сотворило?.. На что смог надавить?.. Какие болезненные точки нашёл, чтобы Геката так "закрылась"?... Снова ярость, давившаяся волей на корню, пока Андрас аккуратно вытягивался за спиной лежащей на боку валькирии. Прижимая к себе и чувствуя, как собственная кожа планомерно начинает остывать от перенятия поселившегося в девушке мороза. Зная её, Маркиз был уверен: могло пройти много часов, а то и дней подобного оцепенения. Находившаяся в его руках упрямица находилась в сознании, а, значит, могла надоумить себе невесть что. И Себастьяну пришлось бы переубеждать её долго, если сразу не пресечь на корню.       Так наметился следующий шаг после того, как завоюет первый бастион. С точно рассчитанной долей циничности и садизма, питавшие его хладнокровие. Снова запах проник в нос, когда он уткнулся в замерзшие волосы. Длинные ноги переплелись в девичьими. Рука, на предплечье которой была устроена Селина, едва уловимо двинулась и согнулась, чтобы перенести ладонь на грудь. Если бы не вид Гекаты, сердце бы никогда не выдало её состояния: кожа ощущала планомерные удары. Пауза, чтобы не потревожить, и вторая ладонь легла на плоский живот и прижала к себе. Пока не радуясь первому достижению, Маркиз сверкнул глазами. Одеяло послушно зазмеилось, скрывая обоих от внешнего мира, словно неприступный периметр. Теперь Андрас находился в одном пространстве с ней, без расстояний.       Ничего, никаких изменений не последовало. Стужа его не трогала, дрожь более не могла перекинуться на его обличие. Можно было бы предположить, что обнимает труп, если бы не вибрации в груди и скованно двигающиеся рёбра от поверхностного дыхания. Собственное тело начало постепенно нагреваться, чтобы изничтожить осточертевший холод самих Небес. Медленно. Аккуратно. Сосредотачиваясь на всех изменениях, которые могли бы быть, в случае, если он подойдёт к рубикону слишком близко. Кожа податливо отогревалась, приобретала более здоровый молочный цвет без оттенка синюшности. Тело расслаблялось под натиском инфернального жара, и его перестало колотить. Но... всё же вибрация в мышцах спины остановила Маркиза, и он перестал освобождать свой огонь. Давая тому гореть ровно и спокойно на том уровне, при котором Селина не чувствовала опасности.       Казалось бы, стоит вспомнить моменты, когда они находились вот так. Другие, далёкие, кажущиеся почти вымыслом воспалённого воображения о смертной... Навевая дурман, что ничего не изменилось с тех пор. Всё остальное — лихорадочный сон, наваждение, которое пропадёт, стоит открыть глаза. Только... того бы и не было.        — Всё, что произошло, должно было случиться. Мы должны были прийти к тому, где мы теперь. Чтобы положить новое начало, в согласии с нашими интересами.              То сказано шёпотом и так... уверенно. Безоговорочно, что слышалось бы насмешкой. Так говорила с ним его душа. Сейчас тлеющая внутри, не скрываясь. Не таясь, что подтверждало: он ей нужен. Разумеется, он мог задействовать их договор. Приказать и потребовать всё выложить ему во всех подробностях. Однако, помимо соглашения, было нечто иное между ними. Напором Маркиз просто-напросто уничтожил бы несколько звеньев их взаимной цепи, сделав её короче. Селина подчинилась бы его решению, но... всё было бы поставлено на рельсы формальности. Без "нечто", которое родилось ещё во времена жницы и дворецкого. Хрупкое, незримое, не поддающееся описанию, чтобы его положить на "бумагу". При этом влияющее настолько, что могло сжечь все контракты, даже самые витиеватые и продуманные. Да, её безопасность была для него определяющей, с оговоркой — рядом с ним. Не физически — духовно. Принадлежность, а не слепая покорность, что являлись разными Вселенными.       Маркиз не скрывал этих мыслей — вот тот самый новый шаг. Давал им наполнить себя, зная, что будет "услышан". Раз чутьё Гекаты не потеряло своей остроты, пусть оно послужит им обоим сейчас. Для того, чтобы на касающихся волос губах таял лёд, осаждаясь осенней влагой. Михаэлис не скрыл осторожного облегчения, когда девушка закрыла веки и хрипло выдохнула. Постепенно мышцы стройного тела расслаблялись. Медленно, мучительно для обоих. Себастьян поймал себя на том, что хотел что-то сказать, чтобы вывести из оцепенения душу, и не находил нужных слов. Вернее, посчитал их преждевременными, если не вредными. Остерегался, что достигнутый прогресс пребывания рядом с ней сойдёт на "нет". Нельзя торопиться. Потому широкие ладони, то и дело плавно следовавшие по изгибам, "говорили", что он рядом. Что Геката здесь, с ним. Под его защитой, ради которой Андрас сделает всё, чтобы их не беспокоили. Без позволения остаться одной. Даже не так — вдали от него.       Снова размышления, специально открытые для Селины. Показывающие его отношение: вся эта авантюра хоть и имела основания, но в ней Великий Маркиз был на вторых ролях. Демону не пристало отдавать контроль над своим. А его вынудили. Нет, не Селина — её история. Начатая до того, как он её встретил. Она не отпустила бы от неё никогда. Готова была... отдать всё, именно всё, чтобы завершить начатое. С упорством самоубийцы, идущего к обрыву. Откажись он тогда, когда Геката представала всему миру, как Вэлери, было бы тяжело. Из-за их уже разделённого обоими прошлого. Краткого мига, если вдуматься. Отрывочного, полного того, что дворецкий не испытывал никогда. Те осколки впились в нутро, но не причиняли боль до тех пор, пока Мари его не покинула. А когда это случилось, они уже вросли настолько глубоко, что стали частью его сути.       Может их наличие и остановило согласиться на тот ультиматум, выдвинутый Гекатой. Дело было не в том, что вожделенное существо оказалось дьявольским созданием. При этом любой другой мог поджать хвост и скрыться от неминуемого возмездия от того, что позарились на имущество Люфицера. Гордыня... та самая, о которой вещала Беатрис графу, взбрыкнула в нём так, что не последовать было невозможно даже для него. Уничтожающая априори все мыслимые и немыслимые основания при наличии куда более заманчивых перспектив. Из раза в раз он убеждался в том, что его алчность не изменила ему. Жажда до силы, власти, исполнения желаний, пресечения любых, именно любых, барьеров — такова его природа, краеугольная после Небес, где всё так или иначе состояло из ограничений. Бесивших до судорог.       Бунтарство, как закономерное следствие той самой гордыни, сделало его тем, кем он являлся, порождая честолюбие и самоуверенность. С Селиной он мог раскрываться во всей своей нечестивости, по которой откровенно скучал, пребывая не в оковах — кандалах ставшего нерушимого контракта с Сиэлем. Юноша дал ему вольную, ослабил поводок, но не снял. Не мог... Пожалуй, стремление его сбросить, разорвать, испепелить — единственное, что роднило его с господином все эти годы. Себастьян всё видел без объяснений. Знал, чего добивается Фантомхайв, изучая древние письмена, бросая вызов адским обитателям, копя магические свитки, чтобы найти подсказку, как выйти из порочного круга. Никто не знал, кроме одной. Способной заставить наплевать на этот опостылевший ошейник, позволяя взглянуть на мироздание шире. И увидеть на её соблазнительный шее такой же. С другой природой, с иным смыслом, но со схожей подоплёкой — разрушить проклятье, наброшенное не обещанием награды за службу ради деликатеса, а спастись, чтобы дать жить другим. Пусть ценой своей жизни.       Именно здесь гордыня и голод демона встали на её пути. Она показала ему возможности, и он ответил тем же. Справедливо понимая, что они оба учатся друг у друга. Видя, как мир расширяется за пределы долгов. У Маркиза — мерзко формального, у Гекаты — честолюбивого и духовного. Чувствуя, как границы основ, разделяющих их мотивы, размываются, переплетаясь и смешиваясь. Давая друг другу понять, что объединившись, они получат то, о чём грезят. Считывая, что помимо этого, то самое "нечто" в них и между ними. Не назвать и не обозначить, но оно есть.        Оно оказалось под угрозой в очередной раз. По причине той самой истории Гекаты, которую демон не мог игнорировать по всем имеющимся причинам. Он не в силах потерять Селину и то, что она открывала в нём, в себе и в них обоих. Взаимно принимаемое двоими, становясь обоюдно зависимыми настолько, что эта зависимость меркла в сравнении с продолжением. Расквитавшись со всем, они видели обещание во взорах рушимости любых пределов. Это манило так, что кровь вскипала. Зверь скалился в предвкушении, которому нельзя было не поддаться. Он не терпел преград на своём пути к вожделенному. Но что если не враги и соперники, а Селина оказывается перед ним, закрывая цель?..       Сама Геката преграждала путь и диктовала свои условия, которым невозможно оппонировать. Нет, не договора между ними — он их понимал, так как принимал её природу так же, как и она — его. Девушка чувствовала стремления демона и, чёрт бы её, поддерживала. Зная, что отнять полученное у такого демона, как Маркиз — против всех устоев, самой его природы. Опасно, может означать гибель — не самую быструю и простую. Прося колдовским взглядом и гипнотическими речами, вводя в неистовство желания поддаться и вступить в бой с собственной ненасытной сущностью. Пусть на время, но позволить самому провидению решать за него. Указывая хрупкой рукой на предстоящий куш в виде её и их. С одной цепью, разделённой на двоих. Маня к оголтело мечтаемой свободе и воле. Дьяволица...       Позволил... Сквозь стиснутые клыки, рвущееся в злобе нутро, переступая через гадливость. Маркиз неоднократно в прошлом шёл на риск, несомненно — приходилось. Однако и этот риск в его руках плавился, как воск, поддаваясь руководству Полководца. Управляемый им и никак иначе. А здесь... Силы, что его стоило сдерживаться от того, чтобы не разнести всё к адским псам, чтобы утолить свой гнев. Выдержка, сотканная много тысячелетним опытом — единственное, что служила ему всеми гранями. Как и цели, коей была душа в его руках, которую он точно никогда не потеряет. Не упустит и не отдаст. Вот это становилось во главе его мотивов, давя первородное нутро, уговаривая, что оно ещё получит своё. Всё закончится и оно воспрянет. Свободно, вольно, без правил и догматов, откуда бы те не исходили. Пробуждая жажду, ждущую своего часа под управляющей дланью разума нечистого, твердившего: рано, скоро. Селина не менее честолюбива, чем он сам. Сдержит данное обещание. Освободится под контролем Андраса, делая свободным его самого.       — Про... сти меня, — шёпот, призрачный, удушающий, чуть скрипучий от спазма в горле чувствовался ударом хлыста по спине. — Они... очень хрупкие... Потому не... нужно...       Михаэлис настолько увлёкся демонстрацией своей сути перед Гекатой, что непростительно для самолюбия упустил момент, когда та возымела эффект. Наверняка, сама степень его погружения тоже сыграла роль — Селина всегда лелеяла не только содержание, но и форму вместе с антуражем вокруг. Ведь, что может быть безопаснее, чем откровенность зверя. Не сокрытая ни в чём и ни перед кем так, как перед ней. Отдающая на откуп всё, маня взять без второго дна. Взять и обнять, рассматривать, изучать, не терпя чужих рук, а желая их.       Что ж, вот и новый вызов, коих была полна Селина, теребя нутро демона. Нет, не для управления, как у него, а для того, чтобы он стал сильнее. Могущественнее, разборчивее, тоньше. Меняя оголтелость и прямоту на интригу разрешать даже самые непосильные для других задачи. Делая его выше всех в своих умениях, знаниях и обладании самим источником, из которого невозможно напиться.       Мужчина, пока слабо осознающий тот вызов, нащупанный почти слепо, медленно приподнялся. Чтобы увидеть лицо... Тот самый взгляд, который, вопреки его стараниям, так и не изменился. Проследить влажную дорожку на щеке, скользнувшую вниз на подушку, будто отрицающую его выводы. Увидеть силу Селины, которая жмётся к нему в поисках защиты. В неозвученной просьбе сохранить эту мощь под вуалью эфемерности и ломкости. Что из этого скрывало за собой другое — могущество во главе слабости, или наоборот, — можно гадать вечность.       — Созданные слабыми, чтобы уничтожать... — без эмоций и так же тихо, будто продолжая стройно выведенные разумом Высшего постулаты. — Чудовищнее всех... кто есть в мирах. Даже таких, как ты... Просто... губящие по приказу...       — Душа...       — Её нет... — Маркиз не таясь нахмурился, понимая, что упускает из слов важные смыслы. — Она есть у всех... у самого последнего... но не у нас. — смыслы, говорящие о принадлежащим ему существе. — Не... у меня... — глаза демона полыхнули пламенем при воспоминании о подобных измышлениях об искусственности созданий. Рассудок всколыхнулся, вторя пламени глаз. Демон упёрся подбородком в хрупкое плечо, внимая речам, не слыша, а чувствуя их. — Пустышка... Обман... — знающая улыбка не легла на лицо только потому, что Андрас был сосредоточен на материях, которые изначально им отрицались, но ощущая их теперь так же ясно, как тёплую кожу — ладонями.       — То есть всё, что ты говорила раньше, ложь? — поняв скрытое на уровне собственного звериного чутья и возвращаясь к ранее намеченному плану вывести Селину из оцепенения, Маркиз вполне осознанно прибегнул к провокации. Вторя своей неприкрытости, преподнося её почти грубо с расчётом на дальнейшее расшатывание ситуации.       — Может быть... Правда или вымысел... без разницы... — Андрас услышал знамение о провале на этом ходе, который не затронул ничего в душе в его руках. — Они не существуют, пока их не обозначить, — и твёрдо решил поддаться реплике, чтобы с обозначенной позиции сделать уже свой ход.       — Так можно сказать обо всём, — серьёзно, строго и внимательно к выражению недвижимого, нечитаемого лица. — Ты не ответила.       — Это неважно... — на выдохе, измученно, закрыв глаза, в мнимом знаке почти сдачи случаю, который Маркиз и не думал утверждать. Справедливо полагая, что стоит передавить, и он снова упрётся в стену. Но раз девушка обозначила наводку, стоит сыграть по её, не совсем выстроенным правилам. Только чутьё, его и её, сращенные вместе, как их тела под покровом.       — Тогда скажу я, — уверенно, но девушка никак не отреагировала, что вряд ли бы изменило что-либо. — Я её вижу. Так же хорошо, как и тебя, — он наблюдал, как веки дрогнули, и продолжил. — Ведь я встречал многих на своём пути.       Михаэлис замолчал больше от того, что дал Селине возможность вспомнить. Он намеренно избрал именно те памятные интонации, когда озвучивал то Вэлери. Манипуляция? Ну, разумеется! Почти нагая, вульгарная... Однако кто из них двоих не является манипулятором?.. Разница в мастерстве и своевременности. То, что Геката в принципе начала говорить с ним, пусть не совсем осознанно, на уровне внутренней потерянности, уже давала карт-бланш ему действовать дальше.       Как известно, демоны не те, кто будет себя ограничивать в методах. В данном случае жестокость для иных выходцев оценивалась ими, как цинизм. Расчётливый и прагматичный. Они не были сторонниками насилия ради насилия — всегда должна быть цель. У Маркиза она была: вывести Селину к нему. А её инициатива говорила только об одном: она, несмотря ни на что, боролась. Пытается найти выход. Понять произошедшее, которое для Себастьяна пока находилось под завесой. Торопливость, как он уже себе обозначил, могла сыграть против него. Поэтому он выбрал только одну показанную ему ниточку — не отданную, а лишь показанную. Он сам возьмёт её и потянет. Хладнокровно, жёстко, пусть через боль, но душа станет собой снова. Той, которую он выбрал в качестве своей. Будучи уверенным, что она не разочарует. Пусть без описания, но Маркиз знал, какая она. Невообразимая, глубокая, загадочная, живая и неоднозначная при всей своей приверженности собственным догматам. Манящая, чтобы раскрывать дальше.       Потому удивление или настороженность не проникли во взгляд, когда глаза девушки всё же открылись. Не было триумфа — до него ещё не пройден весь путь. Однако шаг был сделан. И стоило совершить ещё один.       — Ты можешь сомневаться в себе, — что-то в Гекате неуловимо изменилось, но демон не унимался: главное, чтобы оно было. — Убеждать в состоятельности сомнений меня — ошибочно.       Селина моргнула. Влажные ресницы, отчего те наверняка чувствовались тяжелыми, опустились и поднялись с трудом. Он кожей почувствовал движение скованных мышц от стремления двинуться. Не от него, чтобы укрыться — отмирая. Широкая ладонь под одеялом отпряла от плоского животика и потянулась к лицу, помогая повернуться к себе. Ненавязчиво, только поддерживающе. Без требовательности или просьбы. Чтобы наконец позволить взглядам встретиться. И пока Селина оборачивалась, Маркиз несколько раз перепроверил про себя свою мимику, чтобы не дать ничему лишнему просочиться. Только уверенность и привычное для девушки лукавство должны встретить потерянный взор. Искусство убеждения, коим он владел в совершенстве, служило ему всегда. Любой нюанс находился под неусыпным контролем. Ведь хищник останется ни с чем, если жертва обнаружит неладное.       — Размениваться на пустышки не в моих интересах, — жёстко закончил мужчина, всматриваясь в безоружный взор.       — Эгоистично? — бесцветно, без всего того, что влекло — механически.       — Неверно, — и не убирая ладонь с подрагивающего, хоть и не так сильно, как раньше, подбородка. — Оскорбительно, — снова просчитанное в мелочах определение другой их совместной эпохи, недавней, но кажущейся далёкой. — Ты в моих оковах, душа. Не забывай об этом.       — Ключ от них только у тебя, — снова без всякой окраски, но Михаэлис заметил дрожащие губы не от пронизывающего тело холода: он не мог пока распознать, потому не менял избранной тактики.       — Это ли не истина? — шёпотом, охаживая болезненно бледное лицо не меняющимся лукавым взором.       — Она у каждого своя.       — Какая она у тебя? — провокационно, сощурившись, давая увидеть истинного себя, раз Геката откликалась.       — Её обесценили...       — Ту, что он тебе поведал? — не меняясь в выражении, внутренне давя алчность от того, что он близок к разгадке того, что произошло между его душой и Источником. — Или твою собственную? — в глубоких зелёных глазах мелькнула растерянность. Оказывается, она совершенно не сопоставима с ранее властвующей потерянностью, предстающая ничем. Растерянность от наличия вариантов и не знания, какой выбрать, когда как потерянность — отсутствие любых предположений.       — Взгляни сам.       Вот этого никак Андрас не ожидал. Столько времени действовать почти на одних инстинктах, чтобы не спугнуть, и ему вручают всё. Конечно, это было лучшим результатом его тактики, который должен был наступить. Только... интонация полного доверия выбивала почву из-под ног. Не сдающаяся, а вверяющая нечто сакральное в хищнические руки. Знакомая и родная.       Селина могла обескураживать до замешательства Себастьяна, как поступить. Немедленно взять, продолжить разговор или... отказаться. Последнее отмелось сразу же — не ради это всё было сделано. Слова могли подождать, а вот зверь, почуявший достигнутое — нет. Потому пришлось приложить усилия, чтобы сохранить лицо. Узнать причины хотелось неимоверно, но в процессе решение девушки могло раствориться и пропасть.       — Я не хочу тебя обманывать и скрываться, — в туманных зрачках, на самой глубине, показался его огонь. — Существует только твоё безраздельное владение. Не только силой договора...       Геката сама ответила на его размышления. Показала, что может и хочет подчиниться властности. Сметая все предположения напрочь ожиданием в глазах и двинувшейся по его рукой. Без опасений или волнения. Без того, что волей или неволей было в демоне, отрицая их несостоятельность. Доверие... Вера... Настолько далёкие от него понятия, но становящиеся осязаемыми, когда ими оперировала Селина. Она готова была открыться ему. "Услышав" всё, что с ним происходило, пока они находились здесь. Принимая всю природу существа, которое теснило её к себе.       В едва оживших глазах поселилась готовность. Как она и сказала, чтобы не обманывать, скрывать, прятаться — бесполезно. Это понимание перенимал мужчина, хватая то безапелляционно. Видя, что Селина не отстраняется. Показывая, что она вся — его. Со всем содержимым и прошлым. Понукая зверя раззявить алчную пасть и приготовиться увидеть всё, что случилось прямо из партера. Услышать из первых уст... Не погружаться в её мысли, а построить свои. Чтобы Маркиз решал, что предпринять дальше. Как велит его собственничество и её принятие его господства. Как они оба для себя определили в Долине и продолжали воплощать и теперь.       — Ограничения? — жадно уцепился демон, демонстрируя алчность и сжав подбородок сильнее: откровенность — их достояние, как и недосказанность. Черёд первой расцвёл в полную силу.       — Никаких, — просто, на выдохе, с готовностью смертника к казни. — Ничего...       Клыки сцепились сами собой, пока мужчина уже зарылся рукой в волосы Гекаты. Никакого сопровождения, никаких границ он не чувствовал — проваливаясь сразу в темноту, которую видел перед собой. Боль от падения и мгновенная лёгкость...       Знала бы Селина, насколько ему знаком тот вид, который предстал перед глазами. Древний, забытый, ненужный и чуждый. Огромный цветущий сад, которых множество на том плане. И... Дух, не в той ипостаси, которую можно было встретить так давно.       В нём не наблюдалось безразличия, как было с Сереной. Его повадки, столь знакомые, дышали... знакомым любому демону ожиданием триумфа над полученным. Стоило только протянуть когтистую руку и сжать предначертанное. Однако, Дух не торопился, проверяя терпение добродетели на прочность. Наслаждаясь видом Советника перед собой, но не показывая довольства. Её твёрдый голос воскрешал погребенное любопытство, подстёгивая не забирать и изучать.       Маркиз слушал слова и пристально смотрел на визави. Фанатичный взгляд то и дело возвращался к Селине, а та будто не замечала или намеренно игнорировала, продолжая стоять на своём. Слова, тихие и чеканные, приятно посылали табун мурашек по метафизическому телу, пока демон находился в Гекате. Минимум движений и цепкое внимание — всё, чем мог довольствоваться Источник. И смыслы... предлагаемая сделка, наигранно сброшенная им в сторону к уже битым картам. Но Геката снова и снова доставала новые, заставляя того принимать продолжение партии.       У обоих — разные интересы, почти диаметрально противоположные. Источник возжелал... забрать её с собой, чтобы... не дать ей погибнуть...       Глаза цеплялись в образ Духа, а собственные мысли горящими клинками неистовства вонзались в разум. Анализируя услышанное: Дьявол — источник существования Гекат. Без Люцифера и его силы они не способны... жить. Но... как такое возможно?.. Разговор продолжался, он его слышал, видел этого... перед собой и понимал, что... Источник не видит души в Селине. Потому отрицает её наличие! Советник спрятала её от отражения Дьявола, чтобы... дать ей возможность незаметно подсказать Андрасу, где находится. Кроме магии и способностей Селины Духа ничто не волновало — маниакальный взгляд чего только стоит.       Однако то меркло перед главным — видением демона Селины с её сущностью. Уникальной, бесподобной, неповторимой в мирах. Он не мог её распознать, когда она была Мари. Для дворецкого Жница — чистый лист. Способный ходить, говорить... полюбить его. Нечитаемый настолько, что только в конце он увидел её душу. Когда было поздно...       Чтобы встретить потом... смертную. Снова преступно невидимую. Вобравшую в себя столько жизней, чтобы преобразиться... и умереть? Чушь! Жестокая, грубая, неотёсанная ложь. А последующие слова Источника лишь укрепляли измышления Андраса, ментально скрежещущего клыками. Дух ещё при первой встрече понял, что Селина более не связана с Дьяволом, а стала принадлежать Маркизу. Но он не мог видеть договор, поскольку вся сущность пропиталась им и стала полноправной её частью в принадлежности Андрасу. Та самая связь, по сути, скрыла соглашение в себе. Оно только их и ничьё больше. Удостоверяющее владение Великого Маркиза над последней Гекатой. Он стал для неё Создателем... Значит, в его силах не дать сгинуть Селине. Ведь такой договор заключился впервые между существами, для которых он не предполагался, а они воплотили.       Девушка не смотрела на выражение лица демона, позволяя тому, действительно, занять весь её рассудок. Долгие часы или дни — ей было неважно. После того, как Источник отпустил её, приняв предложение, думы о свершившемся хлынули бурной рекой, как случилось в Стигии. Правда или вымысел то, что ей было сказано — неважно. Обойти, не дать показать демону узнанное, означало предать. Сказать — причинить ту самую боль, может не такую, какая могла бы быть. Душа... есть или нет... что она делала все эти столетия, меняя изменяясь — вот что сподвигло начать разговор. Не то, что она испугалась за останки сестёр, покоящиеся в ней по итогам торгов с Духом. Её душа... иная, другая, если она в принципе существует. Нахождение среди людей породило материю, которая напоминала людскую, ибо она находилась в материальном мире. Но создать искру Бога — против всех правил и законов. Подобие — да, но не человеческую. Может привлекательную для демонов, но... без осколка того самого творения.       Суррогат, вводящий в заблуждение своим видом. Пародия на шедевр, созданный небесной дланью. С отблеском силы ангелов, но не той, что владели совершенные создания. Со всем достоинствами и недостатками, впитанными, но не встроившимися, ибо рука Дьявола отреклась от света. При этом столько загубленных носителей той самой субстанции обесценивалась выведенным Духом постулатом: Линда, Мари, им предшествующие... Вэлери, воспротивившаяся впервые за весь период её странствия. Селина отказалась её поглощать. Отринула саму возможность, потому что была свобода воли. Свобода, позволившая смертной Хокинс бороться и не дать неокрепшей Гекате сделать её частью замысла Люцифера. Всё в рамках мироздания...       Всё это проносилось эхом, пока Маркиз был в ней. Разговор с Духом — запланированный, неотвратимый... открывший то, что она сама не знала. Собственное потрясение от узнанного, когда Андрас услышал главное, снова обрушилось на неё неподъёмным грузом. Недвусмысленное указание на перспективу того, что смерть придёт и станет реальной, невольно заставило думать о демоне. Его силы, находящаяся сейчас в ней, его ощущения, словно застывшие в пространстве, при всей браваде, что она может "видеть" эмоции так же чётко, как день, меркли. Только внутренний, вложенный в основе голос твердил: никогда она не станет прибегать к тому, что ей обозначили, как неотвратимость. Никогда она не возведёт Андраса в степень кормильца её, чтобы не сгинуть. Всё сложнее, чем она представляла.       Воспоминания схлынули, оставив за собой снова непонимание пустоты и темноты. Да, Гекаты созданы уничтожать ради воли своего создателя. Оберегать, защищать, питать, давать силы, с перспективой того, что это рано или поздно закончится. Селина отказалась от иной связи, избранной ею. Другой, ставшей её предназначением на предстоящую вечность. Однако... разве замысел Люцифера для них был иным? Так же служить, так же защищать, так же питать, пока он не прекратит властвовать над своим войском. Пока они не станут ему ненужными и бесполезной растратой сил.       — Что я говорил о лжи? — холодной, стальной голос, не лишённый подчиняющей красоты.       — Она не приносит победы, — послушно, потерянно, видя сощуренный сосредоточенный взгляд, который ей не удавалось "прочитать" во всех его гранях.       — Что ты сделала, когда он повторил в видении пройденное тобой? — лицо демона приблизилось, рука в волосах на затылке сжалась.       — Отреклась, — как заученный текст, слабо фиксируя, как Маркиз склоняется над ней, укладывая на спину и накрывая собой так же тесно, чтобы продолжать согревать.       — Почему?       — Потому что... — и слова застревали, пока Геката смотрела в требовательный взор, и в нём не было угрозы. Отчётливо осознавая, что не может понять Себастьяна. Чего он добивается? Для чего снова, раз всё видел?.. Для чего всё это вообще?.. — Что ты хочешь? — устало вырвалось само собой.       — Чтобы ты сказала.       — Что именно?       — Почему ты не пошла с ним? — распахнутые внимательные глаза пылали силой, сращенной с её сутью. Огонь с охваченными жаром, погибающими в мощи вкраплениями отражения сущности Гекаты.       — Потому что принадлежу тебе, — Селина не чувствовала слёз от напряжения, что нельзя отвернуться от мужчины: и он не давал, и она каким-то странным, мазохистским стремлением не позволяла отринуть свою же приверженность ему. — Всё — твоё. Моя жизнь и моя см...       — Моё владение нерушимо, — с коварной, жестокой улыбкой. — То, что ты говоришь, противоречиво само по себе, — Геката моргнула, когда внутри дрогнула их связь, ожив в стуже, что на неё навлекли. — Мои решения неоспоримы, — снова звон от расколотого льда, а из него начала просвечиваться та самая нить, завоёванная обоими. — Твоей смерти я не допущу, потому что она против моей власти.       — Что если он прав?       — Его заповеди безвозвратно устарели, — хлёстко, с жаром, в самые дрожащие бледные губы. — Являясь Источником, он не разглядел искру, которую несёшь в себе только ты. Твоя не похожа ни на одну, что он знает. Она существует. Ты её создала, и она — моя.       — Не та, какой кажется... — Маркиз убеждённо кивнул, позволяя увидеть удовлетворение в слабой улыбке с клыками, и в огне глаз. — Зримое служит тому, чтобы скрывать невидимое, — протянула тихо Селина, ненадолго прикрыв глаза. — Он сам говорил...       — Он был заперт берегами Стикса, — Себастьян продолжал расправлять спираль сомнений, в которых терялась Геката. — Ему неведомо то, что открылось тебе. Тебе удалось его использовать и воплотить ради себя.       — Слишком просто для него.       — Он убедится в своём просчёте, — взгляд потух, но в коньячных глазах поселилась такой мстительный триумф, что Селина не могла отвлечься от их гипнотического, подчищающего вида. — Поймёт, что все его тщедушные притязания несостоятельны. Услышит, что ты ему сказала. Теперь я твой Создатель, душа.       Девушка в его руках оторопело дрогнула и замерла. Отрешённый до этого взгляд, переливающийся невыпущенными слезами, распахнулся, отчего влага скользнула к вискам. Губы перестали дрожать и чуть разомкнулись, выпуская само исступлённое ошеломление в прохладном дыхании, ударившегося в самодовольную улыбку мужчины. Ощущение крепко сжатой ладони в волосах и сильной руки на собственном боку. Оковы... не кандалы — между ними огромная разница. Как между Творцом и... Создателем — пропасть.       Селина уже не остерегалась в неё смотреть. Объятую пламенем Геенны, с вкраплениями её магии, наполненную уверенностью и бережливостью по берегам горящего рва. В нём можно сгорать, но не корчиться в муках. Тлеть сущностью, чтобы затем вздохнуть полной грудью. Гекаты не способны существовать сами по себе. Потому есть Создатель... со своими интересами в отношении неё, снова. Неизменно. Навсегда. Признающий и её интересы, гармонично дополняя друг друга. Всё сошлось в существе напротив, и, судя по выражению лукавых глаз, то было справедливо для обоих.       — Я сожалею об одном, — приковавший всё внимание огонь на миг разгорелся ярче, выдавая и интерес, и внимание, и осторожность, которая лишь подтверждала: Селина сделала правильный выбор. — Мы не увидим... его реакцию.       Андрас молчал, осматривая неуловимо изменившийся лик Гекаты. Видя, словно мираж, призрачную усмешку на сухих губах, треснувших при растяжении и обагряющихся кровью, теребящей нюх неповторимым запахом. Наблюдая искристый, внимательный и куда более осознанный взгляд с проступающей в нём неизменной дерзостью. Побуждающей Маркиза выдохнуть сквозь расслабленно улыбнувшиеся уста и прикрыть веки: Геката вернулась и теперь приходила в себя окончательно. Становясь собой и показываясь ему так, как заведено между ними.       — Можно обмануть Дьявола и его сподвижника, но тебя — невозможно, — демон распахнул не утратившие довольства и коварства глаза, впериваясь взглядом в откровенное восхищение, ложащееся на лицо теплотой экзотического океана, согретого пламенем его силы.       — Любая твоя попытка заведомо обречена на провал, — подчиняясь отражению настоящего восхваления Селиной его могущества. — Даже не думай, — специально к болезненной отсылке их расставания, ведь результат получен: Геката в его руках.       — Не посмею, — так же на выдохе, давая их дыханиям переплестись в небольшом расстоянии между ними, заполняя собой большим, чем близостью. — Не хочу.       — С возвращением, — рука в волосах расслабилась и позволила приятно повести головой, устраиваясь на открытой ладони, пока кончики пальцев приятно сминали кожу.       — Хочу верить, что в последний раз.       — С тобой ни в чём нельзя быть уверенным.       — Я это исправлю, — столь твёрдая интонация с ехидством глаз — лучшее, что можно видеть во всех мирах.       — Почту за честь наблюдать, — Маркиз упёрся в лоб Гекаты, пока их взгляды продолжали отражать друг друга, погружаясь во взаимные чувства.       Осторожное касание ещё дрожащих от холода пальчиков к бокам мужчины породили мурашки по мощному телу демона. Почти невесомое, слабое и неуверенное, но пропитанное аккуратностью и стремлением ощутить его горячую кожу, совершенно не вязалось с норовом Селины. Оттого представлялось уникальным в своём воздействии, будоражащим нутро. Открывающим Гекату под ним в ином качестве: она не поддавалась никаким разговорам с другими, могла твёрдо отстаивать свои суждения, не показывая ничего, что ощущала на самом деле. Позволяя откровенность и слабость только в объятиях своего властителя. Доверяя ему всё своё существо.       Власть есть ответственность... Потеряешь одно — не станет другого. Многое, что было сказано Духом, откликалось в них обоих. Отчего иные озвученные им постулаты представлялись воистину оскорбительной ложью — оттого, что Источник думал, что с помощью полу правды можно заставить поверить во всё без исключения. Так... естественно для баатезу. Небесный отщепенец настолько долго находился в Бааторе, что перенял поведение обитателей. Возможно, намеренно подселяемые сомнения могли прорасти в Гекате, как создании адского Владыки. Однако его речи не могли затронуть самого демона. Ведь Маркиз поступал так же со своими жертвами. При этом лгать в открытую, без оглядки на настоящую истину — низкое дилетантство. Может Источник и перенял что-то у нечистых, но не всё. Далеко не всё. Опускаться до примитивного обмана — недостойно Высших демонов. Вот где настоящая, незамутнённая профанация. Пародия на умения истинных хищников, охотящихся за человеческими душами. Любых душ.       Селина позволила себе поддаться на те уговоры, чтобы посмотреть, что за ними кроется на самом деле. Маркиз понимал, что Геката очень давно была оторвана от Ада, пребывая среди людей. В сущности, Источник избрал верную тактику зайти с этого фланга — сути смертных, которые вплелись и укрепились в девушке. Дух мог получить своё, если бы не самоуверенность и гордыня, так похожая на дьявольскую. Дозволяющая ему думать, что сказанное им вместе с правдой так же непогрешимо. Будучи на стороже, Селина тогда не повелась на провокацию, так как её оборонительное чутьё вывело из подготовленной ловушки. Но осадок остался...       Будучи в безопасности теперь, отпустив всё напряжение, она позволила себе всё же задуматься о сказанном. Настолько глубоко, как всегда делала, что сама не заметила, как эта трясина ухватила её рассудок и потянула в темноту. Воспользовавшись слабостью после кончины сестёр, жестокий мрак отравлял свет души. И та воспротивилась, начав обращаться к Маркизу рядом. Он увидел, что происходит с девушкой и понял, как нужно действовать. Указать, где на самом деле правда, что есть истина, а что — насаживаемый, грубо исполненный, без всякого изящества и без внимания к деталям обман. Мастерски расплетая путы, исполненные без требуемого на то умения. Нить за нитью распуская кривой узор, презрительно изрывая и откидывая в сторону. Ведь Селина верно всё чувствовала. Оставалось убедить её в пагубности сомнений и в себе, и в демоне. Она помнила всё, что было произнесено между ними на протяжении всего их знакомства. И вот эти нити заменяли те, что не вписывались в канву композиции. Создавая полотно того, что существует на самом деле, без изъянов и грязных оттенков. Увидев его во всём своём великолепии целиком, наблюдая отброшенную решительной рукой своего властителя мишуру, Геката прозрела и отбросила сомнения. В том числе и те, о которых вещал Михаэлис в отношении себя самой. Как вызов и новый виток укрепления их связи.       С наслаждением и пиететом друг другу они "читали" эти мысли во взглядах. Селина то и дело стала ловить себя на суждении, что всё остальное — настолько далеко и в самом деле, как охарактеризовал Маркиз, неверно, что даже частичка внимания, оторванная от мужчины в ту сторону представала преступлением против них двоих. Что может быть реальнее этих алых жадных глаз? Что может быть приятнее сильных пальцев на коже и тяжести мускулистого, горячего тела на своём, из которого пугливо исчезал холод? На эти и другие подобные им вопросы ответ мог быть только один: ничего. Никто не смеет и не может встать между ними. Потому что расстояние, каким бы оно ни было, уже занято ими обоими. Диктующее его сократить и теперь. Чуть поднять подбородок и с наслаждением простонать от жара встретивших собственные губы уст. Не ледяных и не жёстких — алчных, опаляющих, чувственных, сильных. Как и немигающие глаза, отпускающие силу прямо в нутро, в котором не было мороза. Отступала темнота, в глубине которой слабо поблескивали остатки выменянных осколков душ. Оттого пламя Баатора, чувствуя их, только показывало их наличие. Так же согревая и освещая, словно охраняя и не угрожая навредить — вопреки ранним опасениям.       Узкие ладони уже безбоязненно скользили по широкой спине, желая впитать этот жар. Не опасный, как могло показаться недавно. Нет, он всегда был оберегающим и безопасным. Теребящим нутро от того, что словно находишься в жерле неспокойного вулкана. В то же время со знанием, что не обратишься в пепел. Воскреснешь из горящей Геенны, ведомая сильной рукой. Потому хотелось прижиматься сильнее, не боясь раствориться в кипящем омуте. Потому что он дарил ощущение жизни, а не обещание смерти.       Селина обняла Маркиза за широкие плечи, теснясь так сильно, чтобы почувствовать эту силу, способную изнистожить, и способную дать свободно дышать всеми мирами. Обняла крепкие бёдра, зажатые между её ногами, в ответ оплетая собой. Чувствовать, как своенравная рука протискивается под её спиной и так же притягивает ближе, желая вплавить в своё существо так же, как она — стать частью его. Ловя себя на желании сгорать в этих оковах и возрождаться. Бесчисленное количество раз. Бесконечно мало для того, чтобы снова и снова ощущать глубину поцелуя, куда её тянул своенравный язык настоящего зверя. Переплетаясь с ним внутри сомкнутых уст, голодно поглощая силу желания друг друга. Порой подставляться клыкам, давая собственной крови проникать в Андраса так сладко и вожделенно для него. Видеть, как его глаза темнеют от недостаточного для нечестивца наслаждения, требующем куда большего. Понимать, что готова на всё, чтобы исполнить прихоть Михаэлиса, потому что само по себе это будет означать удовольствие и для неё самой, жадной до греха и похоти.       Затея только начала формироваться в сладкий план, как до слуха, в котором набатом била теплеющая кровь, донёсся звук иного рода. Горло сотряс гневливый рык мужчины, щекоча дыханием полость. Но их уста не думали размыкаться, стараясь остервенело поглощать друг друга.       — Я бы не смела беспокоить, если бы не...       Глаза Селины распахнулись от вполне явственного эха извиняющегося голоса Мары. Пальчики на коже плеч демона дрогнули вслед за его тягучим отстранением от неё. На влажные уста легло раздражённое дыхание, которое вмиг слизал оставленный в одиночестве язык, проследивший рождение насмешливой улыбки под не лишённым демонического томления алым взглядом.       — Когда-то ты упоминал о трактире, — чуть хрипло, проведя по плечам и опускаясь на предплечья, на которые опирался Себастьян, недовольно смотрящий мимо неё. — Не думала, что они есть и в Аду.       — Пусть зайдёт позже, — рыкнул демон, отчего тело девушки сладостно содрогнулось, будучи разгорячённым от его недавних манипуляций.       — Простите, но он не...       — Кто? — вопрос дальше не смог сформироваться под вперившимся в неё злым взглядом.       — Подожди меня здесь, — куда ровнее и спокойнее проговорил мужчина бархатным голосом, проведя широкой ладонью по напрягшемуся лицу лежащий под ним Гекаты.       — Что случилось?       Снова беспокойство проникло в голос, когда Андрас поднялся и, встав рядом с кроватью, махнул рукой, облачаясь в привычные одежды.       — Волноваться больше не о чем, душа, — обернулся он через плечо и с плавной величественностью двинулся к выходу.       — Андрас... — Селина рывком села на кровати, уже начав скидывать ноги, как он резко остановился и повернулся к ней.       — Останься, — так уверенно и мягко, что Геката непонятливо нахмурилась замерев от подспудной, едва слышимой приказной интонации. — Это недолго.       Под потрясённым взглядом Михаэлис вышел в дверь, в проёме которой ненадолго мелькнул силуэт Мары. Преграда быстро отсекла пространство покоев Маркиза от остальной части замка. Селина подняла руку, чтобы убрать растрёпанные волнистые медные пряди, и сверлила непонимающим взглядом выход. Мысли словно замирали под неизвестным воздействием, не давая уцепиться хоть за какую-то. Только злость на то, что разомлела в объятиях демона так, что не успела оправиться от потрясения, как на горизонте замаячило новое.       Всё же встав с кровати и лихорадочно смотря на Нессус, Геката обернулась в сторону двери.       — Мара, — ментальный зов, почти незаметный для Маркиза. — подойди, пожалуйста.       Стоило успокоиться, когда недалеко от порога обрисовался чернильный сгусток, степенно и ровно превращающийся в эринию.       — Вы звали, Селина, — приветственный поклон, скрывший заинтересованный и восхищённый взгляд на обнажённую Гекату в отдалении. — Вам что-то нужно? — наконец, пазл собрался, и разум пришёл в себя от столь вежливого вопроса, что стало понятно: Мара уже получила приказание отвлечь Селину или не дать усомниться в чём-то опасном.       — Что случилось? — стараясь держаться так же ровно, как служанка, девушка повторила свой вопрос.       — Ничего серьёзного, — Мара для верности мотнула головой, надо признать, прекрасно исполняя убеждение в истинности сказанного. Если бы не странная вибрация неподалёку от новой энергетики, которую хотели скрыть.       Замок — территория Маркиза, где его магия подчинялась лишь ему и по его велению. Спорить с ней Селина могла, но не считала себя вправе, учитывая, что прямой опасности она не чувствовала. Оставалось только беспокойство и разочарование, что их отвлекли.       — Он приказывал тебе не говорить, кто пришёл? — пошла в атаку Геката, и победоносно улыбнулась, когда в чернильных глазах мелькнула растерянность вкупе со смирением.       — Нет, — уже тише. — Госпожа, пожалуйста, не...       — Мы договаривались без "госпожи", — ровность голоса оставалась прежней, как и обманчивая мягкость. — Он приказывал не выпускать меня?       — Нет, — на выдохе, сокрушённо, понимающе. — Что Вы? Вы здесь полноправная хозяйка.       — Тогда я могу ослушаться, — Селина прошла к кровати и потянулась за багровым покрывалом с шёлковой окантовкой в изножье, чтобы им воспользоваться и одеться, когда как в голове мелькнула догадка. — Это связано с тем, что произошло в Стигии? — и пытливо взглянула на Мару.       — Похоже на то, — по комнате прошлось эхо красивого молодого голоса. — Я могу войти?       — Слава силам, — выдохнула девушка и схватила покрывало, сноровисто в него оборачиваясь. — Конечно, Сиэль.       — Добрый день, — юноша возник рядом с Марой и с холодной вежливостью улыбнулся, когда как глаза осторожно лучились радостью. — Рад, что с тобой всё хорошо.       — То есть это твоя инициатива? — обличающе усмехнулась Селина, чуть поклонившись графу и удерживая покрывало на груди.       — О чём ты? — такое натуральное удивление не могло бы выйти даже у Гекаты, но хитрый азартный взгляд выдавал всё.       — Ты же здесь, — тихо, с ласковой улыбкой обличила его Селина, но вряд ли выражение лица юноши изменилось в сторону разочарования.       Судя по всему, происходящее доставляло ему удовольствие. Как и то, что Геката всё поняла: граф решил запустить небольшой блиц, разряжая обстановку и желая посмотреть, чем всё обернётся. Зная, что девушка точно заинтересуется посетителем, и сам этот факт уже обещал получение полезной информации для нового витка изучения Баатора и его обитаталей для своих интересов. Используя стремление Маркиза оберегать Гекату, в особенности после того, что произошло. Саму Мару, которая в силу своего положения лавирует между двумя мужчинами и Селиной. Такой уровень мастерства постановки фигур на доске, пожалуй, вызывал восторг от умений молодого демона, заложенных ещё при жизни.       — Браво, Сиэль, — хмыкнула она, смотря на графа понимающим взором и встречая такой же. — Позволишь пройти?       — Если хочешь встретиться с Советником...       — Господин! — почти возмущённо шепнула Мара.       — О, даже так, — усмехнулась Селина и встряхнула рыжими волосами, смотря прямо на дверь.       — Зачем только? — Сиэль скрестил руки на груди, стоя сбоку девушки, которая искоса взглянула на него насмешливым взором.       — Хочу посмотреть ему в глаза, — шепнула она и потянулась к ручке тёмной лакированной двери. — К тому же, не ради ли исследования ты всё затеял?       — Мне интересно, что ты предложишь, — так же забавляясь, уточнил Сиэль.       — Силы, кто бы мог подумать, — отвечая взаимностью, посмеялась Селина и заговорщически взглянула на графа. — Мне по душе узнать больше, — к улыбке добавились клыки. — Он явился сюда только после случившегося, верно? Знает, что произошло. Почему бы не выяснить, для чего он здесь на самом деле. Как тебе такое предложение?       — Любопытно, — азартно проговорил юноша, и Геката распахнула дверь.       — Ты ничего не нарушаешь, — дополнила Селина, переходя порог и бросив взгляд через плечо на служанку. — Ты не сказала, кто пришёл, и не выпускала меня.       — Вы поняли? — с видом приговорённой к казни спросила Мара, не чувствуя угрызений совести от раскрытого обмана.       — Поверь, он тоже понимает, — шепнула девушка и оставила растерянную эринию за спиной, статно следуя к лестнице.       С каждой новой ступенью, недавно неясная вибрация становилась сильнее и более знакомой. Конечно, кто ещё вхож к Великому Маркизу да любому другому с сопоставимым рангом так бесцеремонно. Разве что исключения составляли Высшие Генералы и их... непосредственное "начальство". По мере продвижения, шаг Гекаты замедлялся при осознании: Аббадон — единственный из её окружения, кто остался за рамками пакта. Все иные не могли даже приблизиться к замку Андраса и ему самому, даже если бы захотели и устроили блокаду части Нессуса с величественным строением Маркиза. Аббадон мог... без защиты, и без запретов. Преступная оплошность, на первый взгляд. С другой стороны, он не был слепо верен Дьяволу и мог действовать самостоятельно, в отличие от тех же Генералов. Таков суть Советника, имеющего куда больше прав, чем остальные. При этом уровень его сил не достигал союза магических умений Маркиза и Гекаты и не мог им грозить. Потому личный приход Аббадона сюда распалял нешуточный интерес, а задумка Сиэля как нельзя кстати ему потворствовала, чтобы выяснить, какого чёрта ему понадобилось.       Селина вздёрнула подбородок и спокойно продолжила свой путь по обширному первому этажу. Покрывало, едва слышным шорохом волочащееся следом по деревянному полу, словно королевская мантия, сопровождало величественный босой шаг. Голоса становились разборчивее и чётче. Ей было неважно, какие слова произносились — куда показательнее для девушки были интонации, показывающие много больше, чем фразы и реплики. Особенно, когда это касалось Аббадона, который мог говорить одно, а вот смыслы вкладывать совершенно иные, если не противоположные. Когда как Себастьян держался преувеличенно вежливо, что означало недовольство хозяина. Но ранг Советника не дозволял выпроваживать его впрямую.       Перед глазами предстала та самая гостиная, которая ничем не напоминала недавние события: огонь в очаге камина так же полыхал, роняя свет на изысканную обстановку. Весьма пустынную, после пребывания здесь отряда Гекат. Отсветы выхватывали силуэты двух мужчин, сидящих друг напротив друга в элегантных тёмных креслах с фигуристыми ножками в виде мифических существ, которые тянулись к мягким подлокотникам. Парящие в высоте фонари приглушены, преобразуя антураж в подмостки и концентрируя внимание только на двух действующих лицах. Между ними — низкий столик с стародавней амфорой и пара не менее изящных бокалов из почти невидимого резного стекла с поблескивающей в них кровавой жидкостью.       Из-за сумрака и собственной "закрытости" Геката не сразу могла быть различима присутствующим, и она решила этим воспользоваться. Напустив в выражение лица лукавую издёвку, она заприметила конечную цель в виде сидящего к ней спиной демона.       — Пусть начнётся партия, — Селина осторожно кинула быстрый взгляд в сторону, где невидимо находились Сиэль и Мара.       Затем сошла с места, шагая раскованно и властно — раз уж её наградили статусом хозяйки замка, а Советник явно не был приглашён Маркизом и отвлёк их, Селина внутренне преисполнилась уверенностью в собственной затее. Не говоря уже о "вызове" графа, столь органично вписывающийся в расстановку сил после произошедшего. К тому же, субординация перед Аббадоном да и перед кем-либо не являлась отличительной чертой Селины. В особенности, учитывая, что пришедшему то не нужно, вернее, иной расклад был бы ему скучен.       Потому подняв свободную руку, она нарочито плавно выплыла из темноты и подобострастно склонилась над Себастьяном, искоса смотря на замершего в изумлении Советника. Ладонь легла мужчине на плечо и томно по нему прошлась чуть вниз.       — Твой высокопоставленной гость требует особого приёма, как считаешь? — она не видела лица, но почувствовала усмешку Маркиза и такое же неуловимое движение назад к спинке ближе к ней. — Приветствую тебя, Советник.       — Здравствуй, — усмехнулся на сцену Аббадон, склонив немного подбородок, хотя колкие медные глаза так и не отвёл от девушки. — Всё же ты отказалась от классического сценария.       Селина наклонила голову на бок, про себя и забавляясь столь откровенной отсылке к их разговорам, и одновременно немного напрягаясь от звенящей в тоне стали.       — Советник полагал, — Андрас обнял лежащее на своём плече запястье и, приподняв его и описав дугу над своей головой, потянул вперёд, позволяя девушке приблизиться и встать рядом. Геката же наигранно вежливо улыбалась и присела на подлокотник, специально закидывая ногу на ногу, открывая обзор на обнажившиеся бёдра. — что всё закончится не так... эффектно, — Селина посмотрела на мужчину, понимая, что не вызвала своим фортелем его гнев, а, скорее, своевременно вступила в претивший ему разговор.       — Звучит... почти оскорбительно, — подхватывая настроение и видя тление в жадных глазах Андраса. "Игроманы", — вспомнилась давняя характеристика графу и его слуге. — Так вы оба это затеяли, верно? — ментально обратилась к нему девушка, с восхищением понимая, что ошиблась с инициатором, вернее, с количеством заговорщиков.       — Я сказал так же, — ухмыльнулся тот, обнимая девушку за талию и переплетаясь пальцами с другой рукой, располагая на своих коленях перекинутых друг на друга ног. — Знал, что поймёшь, — снова второй диалог меду ними, как бывало.       — Сначала оставить меня в стороне... Неужели теперь нужно спасать тебя?.. — блеснула глазами Селина, в которых было довольство не только от близости, но и от подоплёки. Потому не смогла оставить этот ход без ответа, ввернув шпильку, чтобы уколоть Маркиза.       — Вы так уверены в том, что всё закончилось? — Аббадон тем временем откинулся на спинку и коснулся рукой подбородок, задумчиво смотря на пару, хотя раздражения в глазах он не скрывал.       — С нашей стороны, да, — тихо и властно ответила Селина, отвернувшись от демона и смотря на Советника. — Мы ему не угроза, пока он нас не трогает.       — Для него это равнозначно проигрышу.       — Он может потерять больше, если не всё. Ни одна его ставка не сыграла, — ввернул Маркиз, смотря так же на визави, и с точной долей формализма продолжил. — Серена сохранила его власть перед Баатором. Раскрытие истины всем поставит Мессира и порядок под удар, — Селина не менялась в лице, при этом узнавая, как мастерски Андрас до этого выстроил разговор, чем давал Гекате наводку, зачем Аббадон пришёл и чего хочет.       — Какая гарантия, что всё останется в тайне? — сощурился нехорошо Советник, впериваясь взглядом в Андраса, пока девушка анализировала незаметно обозначенную мужчиной канву беседы и выстраивала стратегию, чтобы укрепить обозначенную Маркизом позицию.       — Моё слово, Аббадон, — спокойно и чеканно.       — Твоё понятие чести выкроено в веках, Андрас, — с нескрываемым признанием кивнул тот, и снова острый взгляд на Гекату, в котором ширилось понятное ей ожидание развязки. — Нрав бунтовщиков и предателей не может с ним сравниться, — и тон, который принадлежал истинному Советнику Мессира. Холодный, чёткий, словно бросок клинка, от которого не возможно укрыться.       Аббадон играл сразу несколько ролей. Их суть Гекату не волновала от слова совсем, пока, как она уже обозначила, они не касаются их. Её Создатель — Андрас. Значит, стоило, наконец, разорвать все ранние накинутые на неё условности, как мишуру. Обозначить, что они вышли из большой игры и их не следует в неё втягивать никому. То, что эта информация может стать достоянием Дьявола — пьянила, ведь он ничего не сможет противопоставить. Последняя и самая изумительная пощечина.       Бывшая Советник оставалась Гекатой, хоть и единственной, что скребло нутро по-прежнему. Следовательно, её инстинкты направлены на другого и ради другого, с чётко обозначенными между ними условиями. И этим другим был совсем не Аббадон.       — Селина... — но она прервала Маркиза, почти обеспокоив тем, что обозначенная девушке тема ею не будет соблюдаться из-за неисправимого норова.       — Его Сиятельство в силе и вправе наложить на меня любой запрет по его воле и желанию, — чуть сжав переплетённые на коленях Маркиза пальцы.       Она чётко видела, как глаза Советника распахнулись, выдавая короткое потрясение от понимания сказанного: Селина окончательно передала себя Великому Маркизу и обозначила это не только на поле брани для схватки в Люцифером. Геката не просто любила Андраса, а сделала его своим властителем окончательно. Как велит её природа, но по своему выбору, кому принадлежать.       Она смотрела на Аббадона ровно и уверенно. Вплавляя в разум произнесённые слова и кроющиеся в них смыслы, понимаемые им безошибочно, как тому свойственно.       — Я подчинюсь ему исключительно ради наших интересов, а не чужих, Советник.       — Вот оно как, — с нескрываемым наслаждением и не слишком скрываемой натугой, которую и Маркиз, и Геката поняли одинаково, но с разным отношением.        Ни Андрас, ни Селина не говорили о Советнике, кроме как о его мотивах в воспоминаниях. Тем не менее, демон чувствовал звериным нюхом, на что были направлены визиты Аббадона в Малшим, когда девушка находилась в плену. Маркиз и Геката знали его с разных сторон, которые сейчас нашли точку пересечения, составляя единый образ: Аббадон рассчитывал, зная врождённый инстинкт дьявольских созданий о принадлежности, привлечь Селину на свою сторону. Подходя издалека, порой подыгрывая или выступая антагонистом. Изуверски, выверенно, практически незаметно, что отличало Аббадона от других демонов. Лишь единицы могли просчитать его ходы, и Советнику не повезло, что среди них оказался Андрас. Хотя Аббадон так не считал, как и Маркиз.       Полководец смотрел в глаза собрата и видел досаду. От того, что именно тот упустил. Более не удастся разменять единственную Гекату. Аббадону не ведомы эмоции, коими овладел Андрас к девушке, потому там не было ничего, что теперь связывает Маркиза и Селину. Для Советника Дьявола Геката — трофей и бесценный актив, который можно использовать для своих подпольных интриг и с помощью неё получать привилегии. Ведь амбиции и соперничество, особенно когда оно пылает в крови, не чужды всем баатезу. У Высших то представлено в самом концентрированном виде. Потому взаимопонимание подобных основополагающих истин всегда сближало Андраса и Аббадона. Оттого их взаимоуважительное, почти церемониальное общение продолжится, как положено между вечными соратниками и подспудными соперниками изначально.       — Я не уроню его чести, поскольку она и моя гарантия тоже, — тем временем закончила Селина, наблюдая, как глаза Советника запылали и он их скрыл за веками.       Мгновение, и снова взор на пару, но Геката успела заметить пламя, которое отличалось от каминного сбоку. Как и то, что они оба им услышаны.       — Раз есть договор, — слова стали тягучими, на что Селина напряглась: этот тон Аббадона всегда проскальзывал в разговорах, когда он готовился совершить следующий ход. — должно быть и исполнение условий, — девушка подавила желание нахмуриться, но не сдержала эмоций непонимания, когда вступил Маркиз.       — К слову о чести, Советник, — она поражённо наблюдала, как их руки размыкаются, пальцы мужчины сноровисто скользнули в передний карман брюк и вытянули красный камень. — Выражаю почтение твоему участию, — Аббадон раскрыл выставленную вперёд ладонь, и перед глазами Селины на ней возник такой же кровавый рубин — две части договора, который был выполнен. — Забирай их.       Не сговариваясь и не смотря на артефакты, мужчины взмахнули руками и отправили камни в сторону пылающего камина под замершим взглядом Селины. Облизав своеобразное подношение, пламя с жадным рёвом поглотило их. Те взорвались красными искрами и вонзились в пространство между Маркизом и Советником, окрашиваясь чернильной мглой. Затем начали испаряться, когда как порывы поднявшегося из неоткуда горячего ветра гнали многочисленные тени от Андраса с Аббадону. Скрыв гостя из вида, мрак заструился по нему чёрными потёками и обосновался у ног, вытягиваясь сплошной покорной тенью. Живой материей, возвращённой хозяину.       — Сделка завершена, — потусторонне констатировал Аббадон, полыхнув алым взглядом и встретив такой же, расслабленно улыбнулся, чтобы заговорить привычным голосом. — Не могу сказать, что рад исходу.       — Неутолимое желание большего — неискоренимая часть нас, Советник, — кивнул дипломатично Себастьян, но каверзная ухмылка сводила на нет демонстрируемый такт, как и двойственность обращения.       — Пожалуй, — тем не менее, Аббадон не был бы собой, если бы не считал указание на окончание разговора и достижение взаимопонимания о мотивах друг друга. — Уверен, ты компенсируешь потерю в ближайшее время, — гость поднялся с кресла и величественно поклонился обоим визави. — Уже без моего участия.       — Конечно, — Аббадон скрылся в затянувшей его мгле, а атмосфера гостиной стала более спокойной из-за вновь растущих защитных барьеров.       Селина до сих пор смотрела на пустое кресло перед ними и медленно осознавала, чему стала свидетелем. Особо не фиксируя голодного и жёсткого тона в словах гостю. Поражённая тем, как умело Маркиз "читал" Советника и насколько они являются соратниками по оружию, раз Андрас пошёл на соглашение.       — Идёмте, господин, — возник в разуме голоса Мары, которая обращалась к Сиэлю так, чтобы это услышала Геката.       — Это что было? — так же потрясённо, но поддержав тон эринии.       — Советник одолжил легионы Андрасу, — медленно про себя вывела Геката, задумчиво взирая перед собой.       — Оставим их, господин.       — Сиэль, — Геката осторожно встала с места и прошла вперёд, всячески не выдавая то, что ведёт диалог с незримыми присутствующими. — если будешь в Департаменте, дай ему знать, что...       — Сама скажешь, — хитро проговорил юноша, и Селина всячески давила в себе желание повернуться к нему и ласково усмехнуться. — Я не посыльный.       — Конечно, нет, — хмыкнула про себя Геката. — Спасибо, вам обоим.       — Увидимся.       Тонкая, слегка заметная ниточка материи дрогнула и вернулась на своё место, которое покинули граф и эриния. Селина вскинула голову, возвращаясь в пространство, где были она и её демон.       — Не думала, что заражу тебя тягой к риску, — нежно и насмешливо проговорила Геката, медленно оборачиваясь к мужчине. — Стремление перевернуть миры ради моих оков, оказывается, уже имело воплощение.       — Мои методы более прямые, чем насланное забвение, — хмыкнул мужчина, расслабленно откидываясь назад и любуясь отсветами на стоящем перед ним силуэте Гекаты: обнажённая, удерживающая материю, преступно скрывающая наготу, которая в свете пламени могла больше услаждать взор. — Впрочем, вступить в разговор и в таком виде... — Селина отстранила руку от груди, давая ткани заструиться по телу и опасть к тонким лодыжкам. — тоже не может похвастаться изворотливостью.       — Ты знаешь, что он пришёл сюда не по его приказу, — в отсветах огня продвижение Гекаты ближе к мужчине почти не улавливалось: настолько неспешным и плавным оно представало, как мираж. Чарующий, колдовской, увлекающий. — Смею выразить недовольство, — намеренно повторяя манеру демона. — он ворвался первым.       — Не спешил указывать на его бестактность скоропостижного визита, — наблюдая завораживающую поступь Селины, смотрящей на него с лукавым томлением и негой.       — Может, его безнадёжная зависть взыграла бы сразу, и он ушёл ни с чем раньше? — девушка склонилась к сидящему мужчине, опираясь на подлокотники, видя, что тот знает об этом, оттого взгляд триумфатора теребил нервы и заставлял восхищение горячить желание. — Быстрее понял бы, кто, на самом деле, является вселенской угрозой укладу Ада.       — Польщён, — Маркиз протянул руку и зарылся в копну волос, сжимая шею у основания и притягивая Гекату к себе. — Только, — Андрас проговорил прямо в лукаво изогнутые губы. — Ещё одна угроза не позволила мне насладиться беспорядками сполна.       — Как непростительно с её стороны, — оседлав бёдра демона, выдохнула Селина в глумливое и всё же прекрасное лицо. — Боюсь представить размер неустойки. Или это он что-то сказал о компенсации, — вздёрнув бровку и сверля Себастьяна наигранно подозрительным взором. — У меня появился конкурент, мой господин?       — Не льсти ему, — вернул издёвку он, проводя рукой по спине и опуская ладонью ниже на ягодицы, увещевательно и чувственно сжав так, что Селина закусила губу, явно дразня голодный и недовольный от присутствия в их разговоре других взор, особенно таких не стоящих внимания и сейчас. — Ему это не поможет, — Геката оторопело выдохнула наслаждение, когда ощутила горячую уже отпущенную из плена брюк плоть у влажнеющего входа от вожделения.       Когда ретивость успела проникнуть в действия мужчины, пока они вели почти светский, хоть и весьма двусмысленный разговор — никто не брался анализировать. Только не сейчас, когда голод становился во главу угла и поступков. Неутолённый от того, что их прервали.       — Тогда плевать, — девушка обняла шею Михаэлиса и прошлась языком по смешливым от её ремарки губам, при этом чувственно проведя по члену промежностью. — Если ещё кто-то посмеет сейчас мне помешать...       — Слышал бы Советник, кто смеет диктовать Высшему... — Себастьян замолчал, увидев блеснувший взор со степенно разгорающимся огнём, отчего камин с адским пламенем выглядел совсем неубедительно.       Селина нагнулась ближе к уху мужчины и выдохнула, задевая кожу клыками:       — Ты хотел сказать, воплощать тягу к грехам Высшего, — не переставая извиваться по затвердевшему члену уже откровенно сочащейся промежностью, сбивая ритм звериного сердца. — Исполнять его желания... — губы ненадолго захватили мочку уха, небрежно посасывая, и опустились дальше к шее, оставляя блестящую дорожку, прерываемую поцелуями. — Покоряться его силе... — уста остановились на ямочке под шеей, отчего горячее дыхание билось в волосы девушки, выдавая нетерпеливый настрой Маркиза. Усмехнувшись на это, Селина губами поднялась выше и, пройдясь по кадыку зубками и зализав едва оставленные царапины, оторвалась от кожи и посмотрела в затянутые желанием глаза. — Для него слишком велика честь. Пусть он хоть сотни раз Высший...       Пальцы захватили на груди ткань рубашки и потянули в стороны, с корнем вырывая пуговицы, с громким стуком распавшиеся по полу. Пламенные губы, будто не было недавнего варварства, коснулись прикрытых глаз Андраса. Кончик языка обвёл краешки век с угольными ресницами. Череда чувственных поцелуев, действительно, лишала воли, словно сметая всё сказанное девушкой и подтверждая правоту Маркиза в том, кто находится во главе сейчас. Не демон, а уста Гекаты, прослеживающие изгиб челюсти, снова исследующие шею с вниманием к чувствительным местам. Не сила Высшего, а юркий своенравный язычок, рисующий влажные узоры на груди. Не его потребности, а желание девушки проверить на прочность выдержку Андраса не застонать открыто от манипуляций с сосками и внимательными пальчиками, путешествующими по впадинам от мышц пресса на животе. Не тяга к грехам, а намерение Селины оттягивать сладость пребывания в глубинах своего ротика, успешно минующего вздыбленную плоть, пока девушка не становится перед мужчиной на колени между его разведённых ног.       Выдох, пока беззвучный, но всё же прорвался, когда её дыхание встретилось с влажной от смазки головкой. Кончики пальцев занырнули в ширинку, намереваясь достать плоть полностью. Дьявол, с какими силами Андрас дёрнул пальцами, чтобы освободить плацдарм для неё, не стоило и гадать. Одежда демона истлела под желанием, чтобы Гекату ничего не останавливало. Усмешка отчётливо "слышалась" самой чувствительной кожей естества. Если и давая повод задуматься о причинах своей податливости умениям девушки, то напрасно: казалось бы, обычные, доступные, бесхитростные. Однако тот самый рогатый крылся в деталях, когда Селина пускается в сладость похоти. Тонкое считывание малейших жестов и реакций, чуткое внимание к особенным местам на всём теле демона, ритм и темп, да даже длительность соприкосновения, интенсивность, глубина или влажность — боги древности, она мастерски могла довести важного и гордого зверя до состояния скулящей шавки. Воющей от своего бессилия перед доставляемым удовольствием. Пока губы бродили по стволу, оттягивая момент проникновения в мягкую полость рта, её сноровистые пальчики заставляли кровь устремляться к вершине и пускать вязкие капли. Сковывали основание члена, пока одновременно другая рука безобразным образом пробралась за мошонку и точными поглаживаниями заставляя вздрагивать от обилия ощущаемого.       Маркиз выгнулся, когда к остальным манипуляциям всё же добавилось целенаправленное прикосновение кончика языка к уздечке. Опустив голову и отпустив предплечья Гекаты, он зарылся в пахнущие осенью волосы, прикипая взором к язычку. Медленно, чуть подрагивая, он шёл по венчику и снова забился по уздечке, успокаиваясь только на входе в уретру. Влажные, обрамлённые по краям его смазкой губы сомкнулись на навершии. Ритмично сдавливали, пока сокрытый из обзора язык при посасывающих движениях пустился во все тяжкие по головке. И глаза... жадные, с тем самым покаянием и мольбе о грехе, смотрели в его и в него. Разгорающиеся, наслаждающиеся и пытливые, вбирающие в себя реакции мужчины в неприкрытом хищническом угаре.       Чтобы видеть и продолжать манипуляции, рисуя из образа демона всё новые и новые кадры удовлетворения. Смотреть, как он откидывает голову, когда интенсивность ласки буквально насаждает тело на себя, заставляя вытянуться и сжимать волосы в кулаках, пока ставший шершавым язык не унимался и иезуитски продолжал выуживать сдерживаемые стоны. Те прорывались сквозь стиснутые зубы звучным дыханием без голоса, и Селина искала способы, чтобы стон всё же обратился в звук.       Любуясь неровно вздымающейся грудью, сокращением мышц пресса и напряжёнными губами, она прикрыла глаза. На миг остановившись, приподнялась на коленях. Услышав облегчённый из-за намеренной паузы выдох сверху, Селина слитным движением вобрала в себя плоть, умело нанизываясь на ней до самого основания. Расслабленное до этого горло сомкнулось вокруг естества. Кончик языка обвёл основание члена чувственной спиралью и поглаживал, пока пальцы не оставляли мошонку. До слуха всё же донёсся рык, перетекший в давно выуживаемый стон. Следуя заданной им ноте, Селина задвигала головой, не отпуская член из плена сомкнутых губ, поглаживающего столб языка и ритмично сжимающего горла. Продолжая наслаждаться вкусом, проникающим в рот, и самыми сногсшибательными звуками от демона.       Глаза Селины раскрылись и она вперилась ими в мужчину, со всем вниманием следя за ним и не упуская никакой детали. Когда их взгляды встречались, Маркиз брал себя руки, но новый ритм снова заставлял его забыться и стонать. Увеличивая амплитуду проникновения плоти в себя, она смотрела только на него. Её умения позволяли неполностью сосредотачиваться на движениях, чтобы вкушать удовольствие от предстающего наслаждения Себастьяна. Чувствовать, как собственное желание струится по бёдрам, смешиваясь с его запахом. Ускорять ритм точно так, чтобы видеть очертания проступающих мышц на торсе и руках. Не давать истоме схлынуть ни на секунду, сводя собственные бёдра вместе и чувствовать, как томление становится и её.       Более Андрас не мог сосредоточиться на прекрасном лице и раскрасневшихся губах, сомкнутых вокруг его естества. Удовольствие нарастало так напористо, что невозможно укрыться. Дыхание прерывалось, чтобы возвратиться с хриплыми стонами. Рык уже покинул уста, не способный образоваться от манипуляций и движений. Откинувшись на спинку кресла, всё тело натянулось готовой сорваться тетивой, пока Селина недвусмысленно вела его к апогею. Яростно, настырно, безапелляционно, без возможности продохнуть. Запах девушки слышался в воздухе, наращивая желание схватить её и так же, неосторожно и властно, вонзиться в неё и выдалбливать крики. Но тело не слушалось... Оно предало и подчинилось пытке, становясь орудием в способных руках. Сами мысли о том, чтобы воплотить свои желания, добавляли масла в огонь. Перед глазами представала Геката, скулящая от его вторжений. Кричащая о разрядке, а он не давал ей наступить. Вот его компенсация за то, что с ним сейчас вытворяла эта негодница. Обожаемая, невыносимая, норовистая, неповторимая...       Горящие глаза от столь ярких образов распахнулись шире, вонзаясь светом Ада в высоту. Оболочка демона сжалась и с ожившим рокотом расправилась, когда напряжение, копившееся в бёдрах, направилось по пути освобождения. Жар собственного пламени ощутился в плоти и выстрелом отправился в самый жестокий, невообразимый и нахальный ротик Гекаты. Опаляя семенем так остервенело, словно в отместку за пытку. Слыша то самое вожделенное скуление, которое физически ощущалось на члене. Чувствуя дрожь губок на плоти и ладоней, прижимающих бёдра к сидению кресла. Судороги тела девушки в оргазме не меньше, чем он сам.       Селина отпустила член и надрывно дышала. Маркиз рывком согнулся вперёд и, стараясь контролировать тело, слишком сильно сжал бока Гекаты, отчего та сдавленно зашипела. Андрас снова усадил её на бёдра, прижимая к себе и ощущая влагу, стекающую из нутра девушки.       — Никогда не думала... — задыхаясь, неровно и хрипло. — что твой вид... способен...       — Кто стал его причиной? — сыто усмехнулся мужчина, отчасти удивляясь ровности голоса: он был уверен, что после финального рыка он подведёт.       — Стоило того... — на выдохе, нежась в сильных объятиях и вздрагивая. — Неплохой задел для компенсации.       — Вот как? — бровь демона взметнулась, но Селина этого не видела, как и алчного взгляда, прижимаясь к плечу мужчины. — Если это задел, то дивиденды должны быть.       Понимая, что иначе может не получится, Геката резко оттолкнулась от мужчины и пристально взглянула на него с обвиняющим блеском в глазах. Хотя со стороны тот был скорее лихорадочным, чем угрожающим.       — Ты думал, что сможешь их не выплачивать? — на фоне общей дрожи тела и неверного голоса, недовольство смотрелось уморительно, но демон сдержал смех.       — Как можно, душа, — голос не получился ровным, выдавая Селине всю смешливость.       — Как ты любишь повторять, не забывай об этом, — она хотела бы высказать ещё многое, если бы могла: сильные широкие ладони её подхватили и насадили на неуспокоившуюся плоть, отчего она сжала пальцами плечи и протяжно застонала.       — Не увлекайся, — лукавый голос, наполненный довольством от неожиданного поворота, почти потерялся от оглушительности нового витка.       — Диктат — не лучшая стратегия, — слабо сопротивляясь реакции на проникновение, от которой мутился рассудок и тело напрочь забывало обладательницу.       — Рад, что понимаешь, — шепнули ей прямо в лицо, смотря в глаза коварно танцующим пламенем и видя осознание, что Селина поняла очередной урок.       — Демон несносный, — откровенно пользуясь слабостью ног, Михаэлис приподнял девушку и опустил на себя, стискивая зубы от строптивых речей и одновременно видимого наслаждения, когда как сам Маркиз упивался объятиями его естества мягкого мокрого лона.       Он рано приписал себе победу в словесной баталии. Видя, что Селина ещё находится под впечатлением прошлой кульминации, решительный перехват его рук и такое же точное скользящее движение на его члене, почти выбили почву из-под ног, если бы не сидел. Хрупкие лодыжки приподнялись и опёрлись сводами стоп на его ноги, отчего плавность нового вторжения стала длиннее и слитнее. Геката прижала его ладони к своей груди и, грациозно выгнувшись, продолжила опускаться и подниматься с опорой лодыжек на бёдра Андраса. Мышцы лона ритмично сжимали плоть, усиливая ощущения, когда как демон прикипел к виду вздымающейся на нём девушки, снова теряясь в её умениях. Вкушая алчный и довольный взгляд в откровенном наслаждении, замешанном в странной фанатичности. Андрас пребывал в уверенности, что это отражение не утолённой похоти, пока не присмотрелся пристальнее.       Несомненно, Селина видела его и смотрела на него. Но что-то всё же было иное, что проскальзывало в тон стонов, и в пламя глаз, и в выражение лица. Оно распаляло, подчиняло и настораживало одномоментно. Андрас даже не сразу заметил, как его руку отняли от груди и прислонили к не замолкающему от удовольствия рту. Язык охаживал пальцы, намеренно отвлекая от проницательного взора на неё. Движения ускорялись, глаза разгорались ярче, выдавая те самые почти противоположные, немыслимые эмоции.       Тело желало продолжения, а рассудок шептал в раздражении от наличия посторонних мыслей у Селины. Потому демон подхватил Гекату и поднялся вместе с ней, чтобы затем уложить на буквально выросший из пола мягчайший ковёр и накрыл девушку собой, продолжая входить в неё в заданном темпе.       — Андрас, — так сладко скуля и так... больно. — Молю, сильнее... — и рот распахнулся в крике, когда мужчина начал вдалбливаться так, как вожделел ещё несколько минут назад.       — Смотри на меня, — требовательно, с рыком, со звучными влажными шлепками и руководящей ладонью на подбородке. — Будь здесь... — глаза Селина распахнулись и те странные искорки стали исчезать одна за одной. — Ты навсегда со мной, — когти девушки буквально вонзились в плечо, но демон был поглощён тем, что наконец понял, отчего столь странное поведение. — Повтори, что я говорил.       — Я не должна... — рвано, задыхаясь, погружаясь в ощущения, которые не были отзвуком близости, но... настолько нужными сейчас, отчаянными. — бороться... в одиночку.       — Не должна и не будешь, — Маркиз сел на колени и водрузил девушку на себя, не останавливаясь и снова двигаясь с планомерно увеличивающейся скоростью. — Я не могу покинуть тебя. Не смогу... — новый кадр из их жизни, при указании на который из ярких глаз брызнули слёзы, преображая лик Селины. — Ты не одна, душа, — сквозь тяжёлое дыхание, которое приходилось через силу контролировать. Смешивать его с прорывающимися стенаниями. Касаться лица губами, пока суть в его руках освобождалась и стала проявляться под кожей, и шептать. — Ты со мной...       — Мой... — яростно, свободнее, прижимаясь к мужчине, но он продолжал удерживать её за подбородок и буквально есть глазами.       — Твой, — чувствуя, как мышцы сковались от напряжения, доставляемого неистовой скоростью. — Ведь ты — моя душа.       — Твоя, — натяжно, сквозь спазмированное от крика горло, со всей верой в каждый звук и слово, когда тело сжалось пружиной и расправилось в сильных руках так, что, казалось, её не удержат. Удержали! Как всегда... как вовеки... ведь демоны не лгут. Не все... но не Андрас.       Вспышка за вспышкой перед взором, в котором отражался Маркиз, проносились эпохи. Разговоры, звуки, запахи, настроения, рутина и битвы — всё, что её состовляло и ткало. Словно перед ней распростёрлась та самая судьба, о которой они говорили с Сиэлем и о которой упоминал Дух. Маленькие, эфемерные и почти незаметные осколки вдруг предстали теми самыми глыбами. Но они не падали с неба, чтобы раздавить. Они выстраивались, переливались, скреплялись, формируя её. Делая той, которой она являлась. Той, что почти потерялась, но её нашли и воскресили. Не в буквальном смысле, но весьма близком к этому. Как эринию из груды трупов, так и Гекату из руин, где её намеревались похоронить заживо. Не беря в расчёт, кто она и кем стала. Ни чем, а именно кем. Уникальным существом, неповторимым, не имеющим подобных себе... кроме одного, который собрал её воедино. Сначала сам того не ведая, как и она. Не понимая, как такое в принципе возможно. Не кровная целостность, а воистину самая духовная. Не скованная родством, но оказавшаяся куда более близким единством. На всех уровнях. Такое казалось невозможным, нереальным, невообразимым, а оно есть. Достаточно прикоснуться, увидеть во взгляде и душах. Так, что можно погружаться и возвращаться.       Вдохнуть так свободно, когда как тело конвульсивно содрогается от удовольствия близости единой души рядом. Чувствовать жар внутри от пламени наслаждения, что ничему нет места другому, кроме находящегося в объятиях. Где оба переплетены так, что не сращиваются вместе, так как всё равно они разные. По происхождению, по сути, но эта разница — тот самый пазл. Пусть их только двое, но они могут создать целое разнообразное и необъятное полотно из нюансов и деталей друг друга. И нет одиночества, которое её затянуло с кончиной сестёр. Но на миг ощутить его — ужасно, невыносимо. Смерть... Её нет и не будет, пока они рядом. Пока они могут вот так цепляться друг за друга.       Селина тихо рыдала на плече демона, вплавляясь в него и не видя подрагивающих век, пока он теснил её к себе как можно крепче. Не видя отсвета той боли, которую чувствовал в ней и не прекращал разгула эмоций, наконец, показавшихся со взрывом. Чистым, незамутнённым, несдержанным, дерущим горло. Так отступает пустота... И сам цепенел, насколько понимает её. Насколько всё чувствуемое ею ощущается в нём самом. Более ста лет назад всё это происходило с ним. А его чопорность и долг просто не дозволяли расправить всё нутро другому, потому что... не было другого. Она ушла и оставила его. Хотелось злиться, но не мог. Хотелось устроить новый Армагеддон на земле, но остановил себя — жница должна была вернуться. Но вот так, переживать так глубоко, чувствовать столько нюансов и отдаваться им — не в его природе. Не умел так, как могла Селина. Чтобы, пережив, стать сильнее духовно. Дать силу душе, которую, действительно, выпестовала через такие тернии, что представить сложно. И показывая их сейчас мужчине со всей страстной откровенностью, напоминая ему о нём самом. Нет, не было злости, не было стремления приказать прекратить — наоборот, Андрас осознавал, сколько всего пропустил. Не видел и не придавал значения. До того, как не встретил жницу, оказавшуюся настоящим достоянием его судьбы.       — Я... не знаю... как просить тебя... простить, — сквозь всхлипы и чувствуемое в демоне. — Это страшно... поэтому я чудовище, что... оставила тебя.       — Нет, — шёпотом, на ушко, намеренно задевая губами и ловя себя на том, что такого рода наслаждение ещё не испытывал, без лукавства, ни разу. — Оставила, чтобы вернуться.       — Да... — вжимаясь в демона и зарываясь носом в его волосы. — Если он прав, — Андрас встрепенулся, но Геката удержала на месте, сильнее сводя руки и ноги вокруг торса мужчины. — Дослушай, пожалуйста. — и он уткнулся носом в подрагивающее плечо, запечатляя короткий поцелуй, показывая, что слушает. — Если он прав... я попытаюсь, — жаркий выдох лёг на кожу, отчего Селина ввернула с дрожащей улыбкой. — Всё возможно, пока есть жизнь, — Геката снова вдохнула и выдохнула, с облегчением обнаруживая, как становится легко говорить. — И для тебя нет ничего невозможного. Значит, ты есть жизнь, — девушка зарывалась рукой в чернильные волосы и продолжала идти по пути памяти. — Ты для меня не конец. Что бы ни Аббадон, ни кто-либо другой говорил, думал или рассчитывал в своих кознях. Ты стал концом той жизни и моим началом, — она прошлась лицом по волосам, по щеке, не обращая внимания на влагу слёз, и посмотрела в красивый профиль мужчины. — Я смогу сделать так, чтобы ты тоже увидел его, — пауза, чтобы наблюдать, как губы демона растягиваются в нечитаемую улыбку, а голова опускается ниже. — Так я смогу отплатить за сделанное тобой.       — Единственная приемлемая для меня плата, — мужчина немного повернул голову в её сторону, смотря так открыто, что снова горло отказывалось слушаться. — отдать мне твою вечность. Безраздельно.       — Пока она мне не принадлежит, — Селина понимала это требование и поддерживала всей душой и сердцем. Но как начать действовать...       — Продолжай, — мягко подбодрил демон, требовательно смотря в глаза.       — Сначала я должна освободить её, — Андрас не менялся в лице и продолжал смотреть: для него не было ничего нового. — Один из моих долгов касается и тебя.       — Или Сиэля? — иезуитски, провокационно, что нельзя было не улыбнуться, пусть и вымученно.       — Обоих, — припечатала Геката, заставляя демона неопределённо хмыкнуть. — Может понадобиться помощь.       — Его?       — Отчасти, — заговорщически, что на заплаканном лице смотрелось... странно. — Сначала я думала, что это разные обязательства. Сейчас чувствую, что они могут быть переплетены.       — Селина, — приблизившись к лицу девушки и пристально смотря в глаза.       — Если удастся договориться с Клодией, возможно, всё получится быстрее, — и так же остро смотря в ответ. — Не настаивай на подробностях — разговор был только наш с ним.       — Всё же его интересы ты ставишь выше, — обвинительно, с полыхнувшим огнём в глазах, когда как когти ощутимо впились в нежную кожу, не раня, но показывая отношение к затее.       — Хорошая попытка, но нет, — Селина не отводила взгляд, показывая твёрдость: провокация была считана ею безошибочно, на что Себастьян горделиво усмехнулся.       — Предположу, у тебя есть план, — уводя разговор в более конструктивного русло, Маркиз понял, что Геката не поддалась, что вызывало восхищение.       — В общих чертах, — кивнула девушка в задумчивости. — Будет зависеть от души, которую я найду.       — Снова ты за своё, — и видя приподнятые в непонимании брови, мужчина терпеливо пояснил. — Мы, Селина, — и миролюбивее заключил. — У тебя удивительный дар попадать в неприятности. Сегодня слишком много обозначено, чтобы я полагался на благосклонность провидения.       — Оставлять без присмотра, как же, — хмыкнула понимающе Геката и обняла демона за шею, вопросительно глядя в уверенные глаза. — Учитывая, что скука для тебя смертельна, каков твой утвердительный ответ?       — С тобой у неё нет шансов, — выдохнул ей в губы Андрас, не меняя каверзного настроя, смешанного в менторской интонацией голоса.       — Тогда предлагаю вспомнить жизнь в человеческом мире, — и выдвинула последний аргумент, скорее, даже себе, чем Маркизу. — Возможно, мы узнаем, чего ждать.       — Я снова слышу неуверенность, — упреждающе и предостерегающе.       — Я хочу убедиться, что твои догадки правильнее...       — Неверно, не догадки, — уточнил демон, но девушка коснулась пальчиками губ и, когда те напряглись, продолжила.       — Не неуверенность, Андрас, а подтверждение его заблуждений, — в ответ поправила его оценку своих слов Геката. — Ты слышал, что материальный мир куда глубже, чем кажется, — едва различимый кивок, пока глаза смотрели прямо в уверенные омуты с ровным пламенем океана. — К тому же, — Селина, убирая ладонь с уст демона, отвела другую руку в сторону. Кожа засветилась, демонстрируя рисунок вен, чтобы выпустить несколько ярких вспышек, закружившихся в неспешном танце. — Пора и им найти своё новое предназначение.       — Они отличаются от твоей, — сказал мужчина, задумчиво разглядывая четырнадцать горящих осколков, переливающихся мягким светом.       — В этом я полагаюсь на тебя, — Маркиз повернулся к Гекате, видя спокойную ласковую улыбку и мягкий взгляд, рассматривающий его в ответ.       Селина подняла руку и невесомо, кончиками пальцев проследила такие близкие черты. Аристократические, скрывающие невообразимую силу. Богатый взгляд красного коньяка дышал стойкостью и той самой удивительной чернильной нежностью. Отражающей её взор и лицо в, действительно, жарких оковах мощи.       — Хочешь отправиться сейчас? — тихо, бархатно, немного повторяя траекторию чувственных пальчиков.       — Если можно, но... — на периферии оба видели, как отблески сестёр приближаются к ним, словно понимая намерения. — не думай, что мне здесь не было хорошо.       — Мы вернёмся, — Маркиз обнял Гекату за талию, и их постепенно начал окутывать мрак, так приятно посылающий мурашки по девичьему телу. — Будет лучше, если мы переждём в отдалении, пока всё не утихнет.       — Ты не будешь разочарован, — призрачная ласковая улыбка и таинственный взгляд с толикой грусти, такой живой и откровенный, что хотелось продолжать смотреть и наблюдать за переливами.       Тьма смешалась с огненными всполохами портала, сразу поглощая сидящих на полу существо в свои объятия. Гостиная опустела. Парящие в высоте свода фонари загорелись ярче. Пламя камина успокаивалось, возвещая об отсутствии силы хозяина. Кровать в покоях обретала не тронутый вид. Книги в библиотеке взметнулись и, совершив несколько реверансов в воздухе, устремились на места. Двери с негромким хлопком закрылись и щёлкнули замками, отрезая в себя все проходы. Замок опустел и превратился в самую настоящую неприступную цитадель для возможных посягательств. Замерев в ожидании владельца на всё время его нового странствия.       На этот раз холод не трогал Гекату. Оказавшись в материальном мире, она перенаправила их путь в местность, где магия, даже столь неприметная, как от осколков, не могла быть потревожена. Небольшую равнину среди гор Тибета умирающее солнце окрашивало золотом, ложащимся на снежные пики драгоценным покровом. Серые скалы раскрашивались яркими красками из-за преломления от льдов.       Селина, магией Андраса, облачилась в обыденные одежды: нежного цвета бежевая блузка, перехваченная тёмно-зелёной лентой у горла, и классические брюки чёрного оттенка с ремнём на бёдрах. Заворажённая видом, она не заметила одеяния, смотря на неописуемо сказочный вид. Отчего-то он её завораживал не меньше, чем лунная ночь, которая скоро наступит. Она помнила, как здесь зародилась одна очень ценная в её существовании душа. Навечно ставшая её частью, несмотря на гибель. Теперь же иным предназначалось начать своё путешествие в мир.       — Умирая, солнце дарит миру все краски... — вспомнилось ей описание Анны, наблюдая очарование Вэлери вечерним заревом. — Чтобы его не забывали и ждали возвращения.       — Самое время, — шепнули рядом, но девушка не повернулась, но со светлой печалью улыбнулась.       Расцепив удерживающие рядом Гекату руки, Маркиз не менее зачарованно наблюдал, как душа буквально тянется в направлении ярких лучей. Будто сливаясь и становясь с ними целостной. Он замечал эту особенность Селины ранее, потому не воспрепятствовал их появлению здесь именно в этот час. Так он решил устроить покои с её приходом в свои владения. Создавая возможность любоваться Гекатой, как живым полотном, в котором его душа становилась ярче. Чарующе влекущей, притягивающей наблюдать медленную и размеренную поступь свободного существа ото всех, кроме него. Несколько шагов отделяло их друг от друга, которые уже представлялись ничем.       Под внимательным взглядом тактично молчаливого демона Селина развела руки, словно готовая обнять весь мир. Всю простирающуюся долину, озаряемую волшебством, как она говорила. Ладони медленно раскрылись, отчего лучи разрозненными полосами проникали меж пальчиков, которые более не дрожали. Дуновение прислало за собой шёпот умеющего подчинять голоса на уже знакомом для демона языке, который стал понятен ему после подготовки ко встрече с Духом. Однако всё это осталось позади, кроме выживших, живущих и только ждущих воскреснуть в ином качестве. По этим лучам едва заметной от вечерней зари лентой потянулись белёсые ленты с фиолетовыми вкраплениями, показывающими суть душ, отличных от человеческих, но готовых стать таковыми. Извернувшись теми самыми лентами, они окружили Селину. Михаэлис был поглощён столь откровенным и прекрасным в своей сути действием, отчего вид получался совершенно изумительным. Живые легенды, вместе до сих пор и навеки скреплённые прощались и были вместе в последние мгновения. Андрас чувствовал не боль, не горечь, не печаль, а... столь часто встречаемую и не совсем понятную ему надежду. Ведь он всегда был тем, кто разрушал любые самые сердечные и потаённые чаяния. Сейчас же её воплощение струилось острыми иголочками по его оболочке, отражая чувствуемое Селиной, посредством связи с ней.       Медная копна проскользила вверх по спине, когда Селина медленно склонила голову. Шёпот прекратился, а долина погрузилась в беззвучный вакуум. Наполненная только эмоциями и ощущениями, столь ярких, как те самые бесценные лучи, вбирающие в себя саму эпоху. Уходящую вместе с Гекатами в темноту. Предполагал ли Себастьян, будучи дворецким, что окажется здесь, видя перед собой целую веху мира, частью которого он являлся? Мог ли тогда видеть в Мари, жнице, воплощение богини ночи? Чувствовал ли столь остро грани владения таким созданием, о котором знал, но не чаял встретить? Способен ли просчитать, что станет определяющей частью целой древней истории, забытой всеми и воскрешенной воплощением бунтарства, что со стороны творения, что со стороны Творца? Как он был далёк и в то же время близок к собственному могуществу над всем названным! И, говоря откровенно, Себастьян упивался этим. Он не свидетель — а полноправный участник в первых строках. Собственная гордыня преисполнялась силой. Алчность — неутолимостью. Чревоугодие — ненасытностью. Гнев — стремлением порвать всех и каждого, стоит оказаться рядом с ним и его обретением. Зависть — невозможностью поглотить, так как он потеряет всё. Похоть — обещанием воплощения во всех гранях чувственности и неуёмных желаний. Уныние — намерением продолжать удерживать и не отдать никому и ничему.       Солнце скрывалось за вершинами гор, когда последние лучи начали отступать перед мраком, утягивая за собой отсветы душ. Когда те замедлились, он мог поклясться, что в дымке перед ним задержались знакомые фигуры всех валькирий. Следуя путём умирающего солнца, те стали ниже в поклоне.       Снова шёпот, едва различимый:       — Мы все верим в тебя, как неизменно верит она...       Голос. Холодный и со скабрезными нотками, слышимый неоднократно и в спорах, и в битвах. Глаза вперились в воплощение видения, захватив лишь истончающиеся силуэты, преклонившие перед ним колено. Геката опустила руки, и те исчезли, взметнувшись яркими всполохами в ставшие сумеречными небеса, выпускающими на обозрение звёздами. Поднявшись ввысь, "живые" кометы ринулись в разные стороны, скрываясь в чернеющем небе и устремившись к новой жизни.       — Так и есть, — снова шёпот, понятный, спокойный, твёрдый.       Маркиз посмотрел перед собой, видя оставшуюся душу, которая осталась одна и одновременно не была в одиночестве. Ещё недавно он, в самом деле, слышал сомнения, и взгляд отрицал те слова на корню. Дрожащая несколько часов назад улыбка была хоть и призрачной, но по-прежнему своенравной и уверенной. С облегчением, что мыслимая ошибка не оказалась таковой.       Глаза в глаза. Под ясным небосводом разгорающихся звёзд. В ворохе слабого ветра, не холодящего сердца, которые могли биться в унисон. В белеющих в отсветах Луны льдах — все подобия неуверенности становились несуществующими и надуманными. Если и привнесёнными, то выкинутыми за пределы душ, сцепленных так крепко, что ничто не могло встроиться в этот живой властолюбивый с двух сторон механизм.       — Всё стало исполнимым благодаря и тебе тоже, — он видел движение губ и почти не слышал слов из-за того же вакуума, но смысл на этом фоне становился острее. — Ты ведь не будешь отрицать.       — Нет, ты привела нас, — ответствовал демон, зеркаля мимику и не отводя красноватого взора от спокойного океана.       — Нам есть, что продолжать.       — Несомненно, душа.       — Продолжим?       — Ты знаешь мой утвердительный ответ.       Взаимная беззлобная и понимающая усмешка, заклубившийся мрак с ответами фиолетовых искр. Безмолвие и эхо произнесённых слов ещё долго отражалось от многочисленных граней гор, пока не угасло. Необитаемое навершие гор заняли порывы поднявшегося ветра, словно остерегающегося до этого тревожить столь могущественных существ при совершении таинства прощания с прошлым. Породившего их и скрепившего так тесно, как не способна ни одна магия. Возможно, чувства и даримые друг другу эмоции и есть то самое "нечто", сплотившее двух существ из разных миров столь тесно? Жизнь, а она неоспорима, покажет и докажет...

***