Сборник драбблов по Гобблпоту

Первое, что почувствовал Джим, придя в сознание после того как самым беспардонным образом оказался вырублен на пороге собственной квартиры чем-то тяжелым, была тупая головная боль. Первым что услышал — гул, а следом звон стекла, чей-то высокий голос, мурлыкающий себе под нос какую-то мелодию, и шум помех то ли телевизора, то ли радио. Не открывая глаз, чтобы не выдать своё пробуждение, он попытался пошевелиться и понял, что не связан — это было поистине удивительно. Обычно после такой череды событий его обязательно связывали, чтобы не получить заслуженных люлей. И клали не на что-то мягкое и приятное на ощупь, а просто на пол. Решив, что пока ему явно ничего не угрожает, Джим проморгался, привыкая к тусклому освещению, и понял, что видит ничто иное как гребанного мать его за ногу Кобблпота, восседающего с бокалом винишка перед экраном телевизора, на котором не было ничего кроме серо-черных мушек. Рядом с Освальдом стояло две бутылки — одна пустая, другая только начатая. И на Джима он не смотрел, тупо уставившись на помехи и слегка покачивая в руке бокал. Вполне возможно, что бокал покачивался не нарочно, в силу излишнего количества алкоголя в крови своего держателя — тут судить было пока сложно. Сидел Освальд тоже непривычно — полуразвалившись, закинув щиколотку на колено и в достаточно неопрятной для себя обычного одежде. Окружение его также было соответствующим — какой-то мрачный, идеально подходящий Кобблпоту стиль, название которого Джим не знал, состоял из темных тонов, резной мебели, ковров, позолоченных светильников и прочей дорогой пылесборочной дребедени. Где бы они не находились, Джим был уверен, что всё это Освальд добыл преступным путём. Но честно? Ему было уже поебать. Покряхтев, он сел на мягкий бархатный диван, на который был кем-то (явно не самим Освальдом, значит тут должен был быть кто-то ещё) уложен, тем самым дав о себе знать. Не церемонясь на приветствия, он спросил: — Где я? — О! С пробуждением, Джим, — Освальд среагировал не сразу, а с некоторой заминкой, будто для переключения внимания ему нужно было прикладывать усилие. Сломанный телевизор он отключил. Слова Освальд тоже выговаривал медленнее, излишне чётко. Он развёл руками в якобы приветственном жесте. — Добро пожаловать в мой дом! Потерев голову и не найдя на ладони кровь, Джим агрессивно, но настороженно покосился на Освальда. Тот был сильно пьян. А пьяного Пингвина он ещё не знал. Мало ли, что ему в голову может взбрести… — Что тебе надо? — Просто пообщаться! Ну и задать… пару вопросов… Мы же друзья, Джим, — Кобблпот внезапно захихикал, отпивая ещё вина, будто ужасно остроумно пошутил. Не разделяя его настроя, Джим насупился и посмотрел в ближайшее окно. Там, в темноте, разумеется, ничего не было видно. Вскакивать и бежать к двери было неразумно — за ней могли стоять головорезы Освальда с пистолетами, а неумёх тот не держал. — У меня нет времени разговаривать с тобой, Освальд. Мне надо домой. Освальд подпёр рукой щеку, насмешливо глядя на Гордона. — Пр… Правда? И что же у тебя там такого срочного? Недопитая бутылка? Так я могу поделиться, не вопрос, — он деланно передёрнул плечами. — Уверен, ты туда поплевал и она теперь ядовитая, — съязвил Джим, презрительно кривясь, но в глубине души подумывая о том, что винишко у Кобблпота наверняка дороже всего его бухла за неделю и попробовать его было бы как минимум интересно. — И это в любом случае не твоё дело… В здании есть кто-то, кроме нас? — Еееееесть, — Освальд откровенно пьяно погрозил ему пальцем, — Конечно, есть! Охрана у дома. И за окнами. Впрочем, мы за городом… Гости тут редкость, — Кобблпот допил бокал и будто задумался, глядя на него, зависнув и как-то погрустнев, — Редкость, да… Посмотрев на него подозревающим что-то взглядом, Джим встал, подошел немного ближе, осмотрел Освальда — тот заулыбался, глядя выразительными водянистыми глазенками — затем посмотрел на стол, пол и снова на Освальда. Джим был достаточно хорошим детективом, чтобы после всех этих манипуляций, при которых он не обнаружил ничего криминального кроме неприлично дорогого алкоголя и одного бухого, но позитивно настроенного мафиози, с уверенностью риторически спросить: — Ты что, похитил меня просто из скуки? — Ну почему сразу скуки! Я хотел спросить… — Освальд снова завис, явно пытаясь придумать, что он хотел спросить. В такой кондиции он явно соображал медленнее, чем обычно, — …хотел спросить, почему ты вдруг сдал мне Фиш, — конечно выговорив, Освальд почти победно уставился на Джима, чуть наклонившись к нему. — Тщетно понадеялся, что ты пристрелишь её и она больше не будет мозолить всем глаза. Я ответил. Теперь я ухожу, — он проговорил это зло и быстро, а затем дернулся к дверям, но после остановился и сказал уже спокойнее, — что будет, если я попытаюсь уйти? — Тебя скрутят и снова посадят на этот диванчик, — Освальд пожал плечами, наливая себе ещё бокал, — Может, чуток отметелят… Ну и свяжут, чтобы больше не буянил, — он улыбнулся, салютуя бокалом и отпил, снова разваливаясь в кресле. Постепенно зверея от такой поистине пингвиньей наглости, Джим рванулся к Освальду, нависая над ним в кресле. — А что будет, если я убью тебя до того, как ты успеешь пикнуть, чтобы позвать на помощь? — прорычал он, скалясь. Освальд широко и почти счастливо, но несколько язвительно улыбнулся, запрокидывая голову, чтобы смотреть Джиму прямо в глаза. — Ну давай, Джим! Ты столько раз меня уже убить мог, но всё никак. Правда, тебя потом охрана пристрелит… И ты даже не знаешь, в какой стороне город… — он вдруг поднял руку и почти нежно то ли похлопал, то ли погладил Гордона по щеке, — Давай, если правда хочешь. Чуть ли не завыв от бессилия, Джим оттолкнул его ладонь. Кобблпот, вечная заноза в его заднице, не боялся ни смерти, ни боли, и пугать его было бесполезно. В отличие от Гордона, который до такой степени отмороженности дойти так и не смог. Раздраженно пометавшись по комнате, посмотрев в окно и не увидев там ничего говорящего о том, что они в городе или возле города, Джим вернулся к Освальду и, не обращая внимания на его гадкий всезнающий и всепонимающий взгляд, взял бутылку, в которой ещё было вино, и долил в бокал Кобблпота. — Пей, — приказал он. — А ты? — Освальд послушно глотнул, почти до половины осушив бокал, и с ожиданием глядя на Джима. Поморщив нос, словно почувствовал неприятный запах, Гордон отпил вина прямо из горла — честное слово, просто чтобы попробовать, он не алкоголик, — и не смог сдержать одобрительного «ха». Красное, полусладкое, вино было достаточно крепким, имело сильный виноградный запах и не горчило. Джим не разбирался в винах, но это было вкусным, и даже не отравленным, раз Кобблпот не задумываясь выпил его первым. Он сделал еще два жадных глотка. В груди, а затем и во всем остальном теле потеплело. — В баре за моей спиной ещё есть, — пьяно улыбнулся Освальд, отпивая ещё, — И бокал тоже… впрочем, я не против, если тебе нравится из бутылки. Не побрезгую. Глядя ему в глаза, Джим с кислой миной поставил бутылку обратно на стол и показательно вернулся на диван. Взгляд его зацепился за жутковатую картину, на которой бок льва со страдающим человекоподобным лицом разрывал какой-то крылатый змей. Скептически изогнув бровь, Джим отвернулся от картины. — Я не собираюсь быть твоим собутыльником, Освальд, — сказал он твёрдо, — Я хочу вернуться домой. Освальд рассмеялся, будто услышал что-то ужасно смешное, и отставил бокал. — Нет-нет-нет, Джим, так не пойдёт, — он поудобнее устроился в кресле, — Ты ещё не понял, давай-ка я тебе объясню — до утра ты никуда отсюда не денешься. — Барнс будет рад получить от меня показания, что ты похитил меня и удерживал в своем доме почти целую ночь, — сказал Джим, даже не поняв, как прозвучали его слова. — Правда? Прямо так ему и скажешь? А я скажу, что ты что-то разнюхивал вокруг особняка и охрана тебя повязала, — хихикнувший Освальд пожал плечами, — Джим, просто… успокойся. Утром тебя спокойно отвезут домой. Куда ты так торопишься? Я знаю, у тебя там ничего нет. И никого. Ни людей, ни дел. Почувствовав в груди неприятный укол, Джим замолчал. Кобблпот попал по больному, но в этом не было ничего удивительного — не будь Пингвин проницательным, не быть ему Пингвином. Но Джим устал, хотел выпить и лечь спать, а не драться с людьми Освальда и пытаться добраться до дома, где бы он сейчас ни был. Поэтому он просто устроился на мягком диване поудобнее, и откинул голову на спинку, закрыв глаза. — У тебя тяжёлая неделя выдалась, — мягко начал Освальд, — И у меня тоже… все эти монстры… точно пить не будешь? — говоря, он поднялся с кресла и нетвёрдым шагом обошел диван, где тяжело опёрся на спинку, чуть нависая над Джимом. Почувствовав движение в своем личном пространстве, Гордон приоткрыл один глаз и недовольно посмотрел на Освальда. — Нет, — ответил он, внутренне уговаривая себя, что это правильный ответ и пить с Кобблпотом это очень плохая идея. — Сказать «да» никогда не поздно, если что, — улыбнулся Освальд и устроился позади спинки поосновательнее, положив на неё локти, оказавшись к Джиму ещё ближе, — Знаешь, это ведь особняк моего отца. И вино ещё до его рождения в погреб завезли… Когда ещё ты такое выпьешь? — Освальд наклонился ещё чуть ближе, а потом вдруг повёл острым носом, вдохнув воздух возле Гордона. — Ты в конец оборзел? — выпучив глаза, Джим подскочил с дивана, тут же разворачиваясь к Освальду лицом. Освальд непонимающе мигнул и чуть нахмурился. — Что? Я предложил вина. — Ты меня понюхал! — не находя слов от возмущения, воскликнул Гордон. — И? Это преступление против личности, что ли? Чего ты так разорался, — Освальд как-то пренебрежительно и уязвлённо передёрнул плечами. Подозрительно прищурившись, Джим молча пошел к дверям, вознамерившись во что бы то ни стало убраться от Кобблпота подальше. Тот ничего не сказал и не стал его задерживать, когда Гордон приоткрыл одну дверь и осторожно выглянул из неë. Там никого не оказалось. Это был просто тихий тускло освещенный коридор. Оглянувшись на Освальда — тот закатил глаза — Джим решительно пошел по коридору. Потом еще по одному, поскольку первый закончился. Затем прошел по парочке вычурных гостинных, столовую, подумал что заблудился, а потом вышел на кухню. Нигде никого не было. Одна из дверей на кухне вела во двор, и он, уже почти уверенный, что там никого не найдет, покинул дом. Около десяти минут блужданий по территории особняка хватило Джиму, чтобы замерзнуть и понять, что машины здесь нет, головорезов Освальда тоже, и в какой стороне и как далеко находится Готэм он тоже не знает. Нецензурно ругаясь, он вылез из холодных, мокрых и колючих кустов, в которые уже сам не помнил зачем полез, и пошел обратно к Кобблпоту. Джиму было необходимо разузнать правдивую информацию о своем местонахождении и дальнейших перспективах. Но решительность его заметно поубавилась, когда он услышал звуки выстрелов. Ориентируясь на слух, он довольно быстро нашел в этом огромном запутанном доме Кобблпота. Который стоял посреди той же комнаты и стрелял в чучело какого-то бобра. И хотя то стояло от него в каких-то трех метрах, попадал Освальд куда угодно мимо. — О, Джим, ты вернулся! — расцветя улыбкой, Освальд повернулся к нему всем телом, явно забыв, что руку с оружием стоит опустить. Джим едва успел спрятаться за стену, когда палец Освальда соскользнул с спускового крючка и пуля прошила дверь. — Кобблпот! — взревел Джим, однако не пытаясь показать носа из своего убежища. — Ой, — Освальд смутился, — Нехорошо вышло… прости, старина, больше не повторится! Кажется, я все патроны уже потратил. Или погоди… — снова прицелившись нетвёрдой рукой в чучело, Освальд выстрелил. На второй раз щелчок был впустую. Освальд победно рассмеялся, — Вот теперь всё! — Ты псих, знаешь? — как-то обреченно и почти жалобно простонал Джим из коридора. — Да, но меня вылечили! У меня даже справка есть. — Лечение Стрейнджа плохо влияет на людей, — уверенно заявил Джим, говоря то ли об Освальде, то ли о самом себе. Он заглянул в комнату, и, увидев, что Кобблпот уже не держит в руках револьвер, а куда-то его спрятал, всë же зашел. — Какой ты приказ отдал своим ублюдкам? Когда они вернутся? — Утром. Как я и обещал, Джим — утром тебя с комфортом отвезут домой. Ты зря беспокоишься. Вон, рубашку обо что-то порвать успел. Явно маясь со скуки, Освальд плюхнулся на диван, свесив голову с подлокотника и подперев подбородок рукой. «Действительно, зря», — раздраженно подумал Гордон, одернув упомянутую одежду, — «Всего то одна ночь в жутковатом особняке наедине с пьяным психом. Что может быть проще?». Решив не испытывать удачу, он обошел Освальда по большой дуге и сел в дальнее-дальнее кресло, закинув ногу на ногу и защитным жестом сложив руки на груди. — Такое ощущение, что ты меня боишься, — поднял бровь Кобблпот, усмехнувшись. — Минуту назад ты едва не прострелил мне грудь, — обвиняющим тоном ответил Джим, — а полчаса назад пытался меня понюхать. А два часа назад твои люди похитили меня и привезли в твой дом. Ты опасный, нестабильный псих, и у меня есть все основания не жаждать твоего общества. — Ну да, а до этого ты прямо жаждал, а я, конечно, всё испортил! — Освальд внезапно вспылил, — Я никогда тебе зла на самом деле не желал! Включи ты хоть на секунду мозг. Но тебе удобнее быть мудаком со мной, так что уж извини, приходится применять силу, — выговорившись, Освальд обиженно нахохлился. — Зачем тебе вообще применять силу? — отреагировал агрессией на агрессию Джим. Его брови насупились, ноздри раздулись, и он, сам того не замечая, выдвинулся верхней частью туловища немного вперед, упираясь ладонями в подлокотники кресла. — Зачем я здесь? В качестве личной игрушки? Я свалю отсюда, едва взойдет солнце, и тебе меня не удержать. — Я и не собираюсь пытаться. У меня нет цели тебе вредить, — буркнул Освальд, проигнорировав большую часть вопросов. Помолчав, он продолжил, — Тебе разве не одиноко вечерами, Джим? Приходишь в пустую квартиру и пьёшь… День может быть каким угодно, но вечера похожи один на другой. Джим промолчал. Он не собирался обсуждать с Освальдом личное, даже если тот каждым словом попадал в цель. Отвернувшись к окну, он сделал вид что не слушает. — Ты небось думаешь, что твоя боль какая-то исключительная, — горько проговорил Кобблпот, — но она мне более чем знакома. И я знаю, что ты меня понимаешь в этом, — на последних словах Освальд приложил пальцы в губам, кажется, пытаясь сдержать слёзы. — Так вот в чем моя задача? — цинично усмехнулся Джим, ничуть не изменившись в лице, хотя внутри него было что-то, что хотело откликнуться на чужие слова, — Слушать о том, как ты страдаешь? — Иди ты нахер, — обиженно и как-то нетипично среагировал Освальд, но злости в голосе не было совсем, — А ты прямо каждый день с утра до вечера радуешься жизни. — Покажи кого-нибудь, кто живет иначе, — повел плечами Джим, словно ему было зябко. Он всё ещё смотрел в окно. По стеклу стали бить редкие капли дождя и он принялся следить за тем, как они неровными дорожками стекали вниз. — Ну, мой отец жил, — Освальд улыбнулся печально и уже явно со слезами на глазах, — Но нам с тобой действительно не понять такого. Освальд замолчал. Повисла пауза, во время которой Кобблпот сопел и изредка шмыгал носом. Потом он вдруг как-то подсобрался, вытерев глаза. — Как ты думаешь, Джим, зная меня уже четвёртый год… и столько раз меня кинув, почему я тебе никогда ничего не делал и всё ещё не убил тебя? — Ммм… — Гордон напрягся всем телом, будучи готовым к тому, что Освальд в любой момент решит это исправить, но не подал виду, — Счастливое стечение обстоятельств? Освальд поднял на него чуть ироничный взгляд. — Только не говори мне, что ты сейчас серьёзно. Ты же был отличным детективом! Подумай ещё раз. Прикинь варианты. — Как бывший «отличный детектив», — вдруг сказал Джим, встав с кресла и направившись к выходу из комнаты, — я думаю, что мне лучше скоротать время до утра где-нибудь ещё. — И не узнать настоящего ответа? — Я прожил без него четыре года и намереваюсь продолжить эту традицию, — Джим всë же остановился возле двери. Что-то держало его, не давая уйти. — Я бы хотел прожить без этого, но никак, — Освальд встал, пошатываясь, и шагнул к настороженному Джиму, — у меня не получается. Даже твой скотский характер ничего не меняет, — Освальд медленно подходил, говоря, пока не встал немного поодаль от двери. Он залился краской и явно сильно нервничал. Гордон же нервно переступил с ноги на ногу, — Я бы очень хотел ничего к тебе не испытывать, не чувствовать и с чистой душой тебя пристрелить наконец, или хоть возненавидеть, но это, чёрт возьми, совершенно невозможно. Откуда ты такой на мою голову… — Освальд прижал руки к пылающему лицу, прячась. Чувствуя себя так, словно вновь вернулся к колледж, в день выдачи дипломов, когда ему пришлось выслушать сбивчивое признание испуганной, несчастной Пэнси Стокер, не в состоянии ответить ей взаимностью, Джим замер в проходе. Почему-то ему не было противно, и злость на Кобблпота куда-то ушла. Всё, что он испытывал, это жалость… и сочувствие. Джиму не впервой было ощущать такие чувства по отношению к этому человеку, хотя и непривычно. Он побывал на обеих сторонах вечной человеческой драмы под названием «невзаимные чувства», и знал об этом многое. Но вот четыре года… Да ещё и с такими отношениями? Освальд был или мазохистом, или обманывал самого себя. Но стыд, и смущение, и искренность в словах — всё было неподдельное. Джим не знал, что сказать, и зачем-то сказал какую-то глупость: — Я не гей, — вышло хрипло. — Ты дурак, — Освальд вспыхнул ещё больше, неподдельно обидевшись, — Ты что подумал, я что-то у тебя прошу или заставляю? Пошёл ты. — Нет… Я не подумал это, — Джим вдруг понял, что чувствует, как от волнения бьется его собственное сердце. — Просто сказал… Прости. Освальд опустил глаза. — Я… Ничего. Ты тоже прости. Это тебя ни к чему не обязывает, — он замолчал, замявшись, но потом всё-таки робко подал голос, заливаясь краской до ушей — Джим… я только… можно, я тебя обниму? Поняв, что вот это он вроде как совсем не ожидал и не был к такому готов, Джим издал какой-то странный крякающий звук, машинально отшагнув назад, в коридор. У Освальда дрогнули губы и он отвёл взгляд в сторону. — Извини. Это просто… я подумал… — Кхм… — громко откашлялся Джим, словно пытаясь побороть смущение шумными звуками, — Ничего… эээ… Я понимаю… вроде как… Он посмотрел на Освальда. Тот выглядел совсем как когда-то давно — беззащитно, открыто. «Это обман», — попытался вдолбить себе Джим, — «Это просто одна из масок». Но сам себе не поверил. Он кивнул. Не глядящий на него Освальд не увидел кивка. — Ты можешь это сделать, — тогда сипло ответил Джим, — Но не долго… и не распускай руки. Понял? Когда Освальд поднял на Джима глаза, взгляд его был жалобный и уязвимый. Он кивнул и неловко шагнул вперёд, а потом так же неуклюже обнял Гордона обеими руками. Обоим было неудобно — Освальд, будто боясь нарушить невидимую границу, стоял недостаточно близко и будто вообще раньше никогда людей не обнимал. Чувствуя себя идиотски, Джим похлопал Освальда по плечу. Не помогло. — Кхм… Сделай… шаг. Вперед, — сам не зная зачем посоветовал Джим. С одной стороны ему хотелось закончить всё поскорее, словно перетерпеть неприятную прививку, а с другой — он же пообещал объятия. А это на них похоже не было. — Оу, — Освальд послушался, сразу оказываясь почти вплотную. Почувствовав, как в плечо ему упирается острый твердый нос, а на спине сжимаются чужие пальцы, Джим пообещал себе больше никогда не позволять всяким мафиози обнимать себя. Недолгое время они стояли так, после чего Джим пошевелился и Освальд резко отскочил, словно боясь что «передержал». — Можешь лечь в любой комнате. На втором этаже есть гостевые спальни, — Освальд говорил лихорадочно и на Джима не смотрел, пряча взгляд в пол, — Утром приедет Бутч с охраной. Тебя отвезут. Еда на кухне тоже в твоём распоряжении… если вдруг захочешь. Кивнув, Джим тоже отвернулся от Освальда, и, глядя уже куда-то в проход, тихо проронил перед тем, как уйти: — Спокойной ночи… Освальд. И больше не смей похищать меня.