Сборник драбблов по Гобблпоту

Вечер в «Сиренах» обещал быть довольно занимательным — для развлечения богатых гостей Барбара уже второй раз приглашала какого-то зарекомендовавшего себя «волшебника», как Освальд слышал краем уха. Сам он, после милой встречи с Обри Джеймсом, решил не ехать сразу домой, а отдохнуть немного в окружении людей. Побыть один он всегда успеет — в последнее время у себя дома по вечерам, когда он не был занят делами, как-то особо остро чувствовалось его одиночество, и Освальду не нравилось это ощущение. Хотелось общества, но без дежурных фраз и разговоров, так что обменявшись приветствиями с Барбарой и оставив Бутча возле барной стойки, где тот меланхолично вливал в себя дорогущий скотч (так тот повадился поступать каждый раз, когда видел Табиту, но как-либо мешать этому Освальд был не намерен), Освальд устроился у крайнего столика возле стены, откуда было одновременно хорошо видно и сцену, и выход. Первый коктейль кончился слишком быстро, хотя был довольно крепким, но второй Освальд уже медленно смаковал, наконец-то расслабившись. Представление оказалось занятным и довольно впечатляющим. О технике гипноза Освальд, разумеется, слышал, но всегда считал, что его эффективность изрядно преувеличена впечатлительными зрителями, и всё держится на самообмане в лучшем случае, а в худшем — на успешном мошенничестве с подставными «добровольцами». Но конкретно этот гипнотизёр впечатлял, хотя Освальд и поймал себя на некоторой антипатии — подобное манипулирование сознанием неприятно напомнило ему дни в Аркхэме. Поймав эту мысль, Освальд чуть отвернулся, переведя взгляд на напиток перед собой. Смотреть представление дальше перехотелось. Немного лениво оглядывая гостей клуба, Освальд постепенно снова вернул размышления в спокойное русло. Гипнотизёр со сцены уже ушёл, коктейль был почти допит, как вдруг возле дверей Освальд заметил неожиданного гостя. Джим Гордон, собственной персоной, стоял, оглядывая зал хмурым ищущим взглядом. Освальда он явно не видел — тот сидел чуть сбоку и в стороне от центра зала, куда тот вглядывался. «Пришёл к мисс Кин? Непохоже, вот же она, у стойки. Тогда кого же он ищет?..» Как ни странно, оказалось, что того самого «волшебника». Мистер Тетч, вроде бы? Когда они вместе с Джимом вышли, явно повернув не в сторону выхода, а в противоположную, которая вела на крышу, Освальд почувствовал укол интереса. Какие у Гордона могут быть дела с гипнотизёром, развлекающим гостей по клубам? Очередное новое дело? Да ещё требующее приватного разговора с глазу на глаз… Недолго борясь с любопытством, Освальд вышел вслед за ними, даже не допив бокал. Скуку как рукой сняло. Может, ничего интересного он и не узнает — но почему бы и нет? Чем не развлечение. Тем более, что в последнее время он интересовался делами Гордона всё меньше — тот не высовывался и не мешал, как только ушёл из полиции, притихнув. А недавно даже неожиданно помог, просто так сдав Освальду Фиш. Дождавшись, когда звуки шагов по лестнице стихнут, Освальд стал подниматься. Пришлось пройти целых три пролета, и даже с тростью это было очень болезненной задачей. Наконец, оказавшись перед железной дверью, он слегка приоткрыл её и прислушался. — …В глубине души ты хочешь умереть, Джим, — голос артиста прозвучал слишком пафосно, медленно и с расстановкой, словно тот снова был на сцене, — Ты хочешь покончить с этой жалкой, пустой жизнью без любви, так ведь? Освальд чувствовал, как при каждом новом слове Тетча у него всё больше холодело где-то внутри. Это всё было ему так знакомо… — Да! — отчаянный крик Джима заставил Освальда вздрогнуть. — Да! Позволь мне помочь тебе, — теперь Тетч говорил почти ласково, — Когда я досчитаю до десяти, ты просто шагнешь с крыши и обретешь вечный мир. Готов? — Да! — убито согласился Гордон, и Освальд понял, что сейчас случится что-то непоправимое. Он словно очнулся и судорожно зашарил по карманам, в первый раз проклиная сложность своих костюмов. — Раз… — успел сказать Тетч, прежде чем Освальд резко распахнул дверь и, почти не целясь, выстрелил в его сторону. Он хотел выстрелить в ублюдка ещё раз, но вдруг с ужасом увидел, как Джим пошатывается, стоя на парапете и вот-вот потеряет равновесие. Сам не понимая, как сумел так быстро преодолеть разделяющее их расстояние, Освальд успел вцепиться в Гордона в последний момент и, упершись ногами в бетон, лишь каким-то чудом перетянул их в другую сторону и они упали. — Джим! — тяжело дыша, наконец позволил себе испугаться Освальд. Он не знал, видел ли Гордон, кто его спас, потому что сейчас тот не смотрел на него, до боли вцепившись в него руками и уставившись куда-то вниз. — Джим, всё нормально. Освальд понимал, как странно прозвучали его слова, но решил не зацикливаться. Гордон явно мало что соображал. Он сжал его плечо и легонько, осторожно встряхнул. — Ты больше не на парапете. Здесь некуда падать. Но так просто привести в себя Джима не получилось. Кое-как поймав его совершенно напуганный, паникующий взгляд, Освальд не успел придумать, что ещё сказать — Джим вдруг уткнулся ему лбом в грудь, будто прячась. Помешкав секунду, Освальд его неловко обнял. Вся ситуация была ужасно странной. Такого Джима ему видеть не приходилось никогда. Он стал совершать осторожные поглаживающие движения по широкой вздымающейся спине, стараясь успокоить. Гордон дышал часто и загнанно, будто при панической атаке. — Джим, всё хорошо. Пожалуйста, дыши глубже и медленнее… медленнее… — Освальд говорил мягко, спокойно и размеренно, чувствуя, как Джима под его руками уже не так колотит. Какое-то время Джим не думал о том, кто его успокаивает. Увидев лицо Кобблпота, он просто понял, что оказался в безопасности, и теперь ничто не могло остановить его панику. Ведь… никто не заставлял его залезть на парапет. Нет, его просто направили туда, куда он сам хотел. Он чувствовал это. И шагнуть вниз он хотел тоже. Перед его глазами ещё долгое время стояла та высота под ним, освещенная автомобилями дорога и светлый участок тротуара, на которой он должен был упасть. Ничего из этого не пугало. Смерть не пугала. Страх вызывало то желание, то притяжение, которое он ощутил. Кобблпот был теплый, пах сладкими духами, новой одеждой и лаком для волос. Он говорил что-то, Джим почти не слушал, что — его успокаивало само наличие рядом кого-то, за кого можно было схватиться и держаться, и кто сам был не прочь его удержать. Пока из головы не исчезнет тиканье часов и желание вернуться на парапет… — Спасибо, — смог выдавить он из себя, немного отдаляясь и думая, что ни за что не сможет сейчас убрать руки с плеч Освальда, если конечно тот не предоставит кого-то другого, за кого можно схватиться. Но тот не вырывался, а только продолжал неловко гладить. — Всё в порядке, — наверное в сотый раз повторил Освальд, но уже радуясь, что получил внятный ответ от Гордона. Он стал поглаживать предплечья Джима, — Легче? — Да… Да, — хрипло выдохнул тот и кивнул. — Где Тетч? Освальд запоздало оглянулся. Тела не было, так что… — Сбежал. Я в него выстрелил. Кажется, не попал… Но его это спугнуло. Джим заставил себя всё-таки отпустить Освальда и, на ощупь найдя за спиной опору, откинулся на неё. Запрокинув голову, он посмотрел на темное, облачное небо и закрыл глаза. Прохладный ветер успокаивал, но не так хорошо, как человеческое тепло. — Джим, ты точно в норме? Тебя будто лихорадит всего, — потянувшись сам, Освальд накрыл ладонью его напряжённую кисть с сжатыми пальцами и уже тише, почти шёпотом, добавил, — не отдаляйся. Чувствовать не стыдно. Рука Джима напряглась — он должен был её убрать, должен был! — но не смог. Потому что в те долгие секунды без всяких прикосновений то ужасное, что с ним чуть не приключилось, стало ближе. А теперь снова ушло, словно спряталось куда-то за угол, подсматривать и ждать своего момента. Он облизал губы. — Что ты здесь делаешь? — рот Джима попытался скривиться в улыбке, но вышло плохо. — Как ты вообще мог тут оказаться, Освальд? — Я увидел, как ты искал Тетча в клубе, — Освальд почти заворожённо смотрел на Джима, пока тот не открывал глаз, будто ловя последнюю возможность рассмотреть всё в деталях, каждую дрогнувшую чёрточку на лице. Такого Гордона — когда он ещё увидит? Да ещё так близко. Освальд любовался Джимом. Тот был таким красивым и мужественным, с широкой волевой челюстью, светлыми густыми ресницами… Были уже и возрастные признаки: первые глубокие морщинки возле глаз. У него тоже такие были. Они оба были немолоды. Он погладил большим пальцем руку Джима, чувствуя, как та понемногу расслабляется снова, — И я… мне показалось всё это подозрительным. Он странный тип и обладает незаурядными способностями. — Защищаешь, значит, — глаза Джима открылись, встречаясь с взглядом Освальда; он всё же усмехнулся, но очень невесело. — Что ж, теперь можешь потребовать услугу. Освальд покачал головой. Внезапное осознание до конца сцены, которую он только что видел, неприятно прошлось холодком по позвоночнику. Тетч был гипнотизёр… И хотел, чтобы Джим закончил такую жизнь. Одинокую, без любви… Джим хотел умереть. И ублюдок это знал. Освальд закусил щеку изнутри, нервничая. Как начать разговор об этом? К подобной теме и не подступишься. — Ты меня тоже бывало защищал… Без всяких услуг. Считай, что мы квиты, — он чуть улыбнулся, но руку даже не собирался убирать. Ледяные пыльцы Гордона уже согрелись под его и вдруг, решившись, он подсел чуть ближе, — Джим, а что ты хотел от Тетча? — Я работаю… работал на него, — Гордону пришлось всё-таки забрать ладонь. Дольше делать вид, что не замечает прикосновение, он не мог. — Он нанял меня, чтобы найти свою сестру, но та, похоже, не очень жаждет встречи. Я… я просто хотел выяснить, что происходит на самом деле. Джим не знал, почему просто взял и рассказал это Освальду. Ему просто нужно было поговорить о чем-то и перестать думать о том, что хотел сделать шаг в пропасть. — Ну, видимо, что-то сомнительное, раз он хотел, чтобы ты… спрыгнул, — Освальд нервно облизал губы, — Я слышал, что он тебе говорил. Это же был гипноз, верно? А людей нельзя заставить… ну, ты знаешь… людей под гипнозом нельзя заставить делать то, что они не хотят на самом деле, — он окончательно смутился, но всё-таки заглянул Гордону в глаза, не скрывая горечи, — Я прав, Джим? — А что, хочешь посоветовать мне своего психиатора? Так я у него уже был, — съязвил напрягшийся тут же Гордон. — Нет, — Освальд сглотнул, говорил он почти шёпотом, — Я хочу сказать, что… Я тебя понимаю. Каково жить… Без всего, — Освальд внезапно придвинулся ещё ближе, устраиваясь рядом с Джимом, плечом к плечу, будто мёрз, с упрямством снова кладя руку ему на предплечье, — Не знаю, как Тетч это так быстро увидел. — Со мной все нормально, — ответил Джим. Прижимания Освальда казались неправильными, но смутно приятными. И вообще разговор с ним на такую не лучшую тему хотелось закончить. Однако, он не хотел никуда идти, и оставаться одному тоже не хотел. Освальд тяжело вздохнул. — Я вовсе не лезу тебе в душу, Джим. Просто высказал мысли, — он тоже прикрыл глаза, почти пригревшись возле Гордона. — Вот и не лезь, — как-то слегка по-детски сказал Джим. — Ещё скажи, что обиделся, что не лезу. — Совсем рехнулся? — удивленно приподняв брови, Джим даже повернул к нему лицо, но когда встретился с Освальдом глазами и понял, что тот слишком близко, поспешно отвернулся. — Нет? Ну, хорошо, — Освальд чуть подтолкнул Джима плечом, — Нам стоит возвращаться. Нельзя тут вечно сидеть. — Иди первым, — почти миролюбиво предложил Гордон, думая о том, что подумает Барбара, если увидит спускающихся вместе с лестницы, ведущей с крыши. Освальд на него покосился. — Почему я? Иди лучше ты. Ты первый и ушёл. — Я хочу еще побыть здесь… Просто побыть. Прыгать не собираюсь. Иди, я тебя не задерживаю, — Джим пытался намекнуть, что хочет побыть один. Но почему-то вышло не очень. Освальд мягко сжал его руку. — Ты уверен? Мне уйти? — тон голоса был почти ласковым. — Да, — кивнул Джим, отрешенно смотря куда-то вперед, — И сделай услугу… забудь то, что видел. Освальд отодвинулся, поднимаясь, но перед тем, как полностью встать, вдруг наклонился к уху Джима. — Тетч лгал, — прошептал он, — Ты вовсе не один. Ты можешь рассчитывать на помощь, если она нужна тебе. Поднявшись, смущённый своим поступком, Освальд оправил фрак и, подняв оброненную трость, захромал к выходу с крыши. Реакции Джима он не увидел. Перед тем, как закрыть за собой дверь, Освальд бросил на Джима взгляд. Тот задрал рукав своей куртки и поднес запястье ближе к лицу — видимо, хотел распознать стрелки в темноте. Все еще чувствуя, как сильно бьется сердце от случившейся близости с Джимом, Освальд потянул за ручку двери, оставаясь в еще большем мраке на площадке перед лестницей вниз. Спустившись на несколько ступенек вниз, Освальд остановился. Ощущение — предчувствие — было просто примерзким, но найти разумную причину он не мог. Когда он уходил, Джим вроде бы был в порядке, и даже смотрел на часы, наверное, планируя уйти через какое-то определенное время после Освальда. Смысла возвращаться не было. Но в итоге, постояв так не сколько секунд, всё-таки сдавшись и обзывая себя паникёром, он пошёл обратно. Приоткрыв дверь, Освальд не нашёл Джима на прежнем месте. Зато увидел, как тот уже почти влез на парапет. Двигался Джим спокойно и уверено, зачем то прижимая запястье к уху, и даже не вздрогнул, когда от ветра с грохотом захлопнулась металлическая дверь. Сердце Освальда будто замедлило свой бег. — Джим… Боясь не успеть, Освальд сделал шаг вперед.