В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

Приемная зала встретила Йоши особым величием и невероятной атмосферой, готовой закружить в водовороте праздника. Белоснежные стены, подобно всему окружению замка, были опутаны зелеными стеблями неведомых цветов, чьи бутоны сияли оранжевым и лиловым блеском, источая нежный аромат. Маленькие фонтанчики на каждой колонне распускали мелкие брызги, смешивающиеся с лунной пылью при каждом дуновении ветра, проходящего сквозь распахнутые двери и окна. Музыканты в углу были наряжены в бирюзовый, словно морские волны, окруженные белой пеной. В воздухе витала нежная мелодия арфы, унимая спутанные несколько времени ранее мысли, возвращая юношу в состояние покоя, когда сердцу не пристало биться от волнения. И все же, в памяти юноши остались эти мягкие слова - приглашение Амелии. «Прошу простить за напористость, но мне бы хотелось встретиться с Вами после танцев, скажем, на балконе, где бы я могла передать Вам свой дар. И мне ничего не нужно взамен, лишь Ваше безграничное внимание». «Вне всякого сомнения, я приду» Мысли о защитнице лунной принцессы вновь вызвали у Творца улыбку, и инстинктивно шатен начал разыскивать девушку взглядом. К сожалению, среди приглашенных гостей и придворных не было четырех воительниц. Миканор уже вовсю вальсировал с Ее высочеством Какую, Ивера же заинтересовало лунное вино и беседа с незнакомым господином. Что до Йоши, тот избрал уютное кресло ближе к распахнутому окну, любуясь вечерним пейзажем Луны. Пожалуй, это лучше, нежели быть захваченным во всеобщее веселье. Заиграла громкая приветственная музыка, и гости, поднявшись со стульев и оторвавшись от личных бесед, обратили взор на широкую лестницу, зааплодировав прибывшей на праздник королеве Серенити. Величественная женщина с прямой осанкой, властным взглядом и правильной речью была одета в простое серебряное платье, чей шлейф, подобно волне, плыл за ней по пятам. От женщины веяло неким благоуханием и легкостью, а ее лучезарная улыбка тотчас радовала гостей. За королевой, наконец, появились воины. Но лишь трое. Леди Амелии среди них, к разочарованию Творца, не было. Это было странно. Либо девушка опаздывала, либо у нее имелись иные дела, куда важнее бесполезных плясок. *** Утомительное приветствие лунной королевы затянулось, и заскучавший юноша уже хотел было вернуться в кресло, как ощутил на себе взгляд принцессы Метеор, что, казалось, направляла трех братьев проявить уважение к принимающей стороне и увлечь юных девушек в танец. Разочарованно вздохнув о том, что ему не удастся подарить первый танец приглянувшейся ему Амелии, шатен последовал примеру братьев. Оценив трех партнерш для грядущего танца, юноша понял, для чего Миканор так охорашивался перед зеркалом. Да, брат искренне любит лишь Её высочество Какую, однако, не упускал возможности флиртовать с придворными дамами. Посчитав дурным тоном не увлечь в танец самую высокую из сенши (ибо из них троих сам был выше), юноша подал руку Литавре, с которой они успели познакомиться, покуда тот шел по коридору в приемную залу. Зазвучала музыка, и пары закружились в танце. Честно говоря, Йоши был несколько удивлен тому, насколько легка и грациозна была кажущаяся на первый взгляд эта сильная леди. Шаг, разворот, поклон, Творец всегда боялся спутать фигуры в танце. Казалось бы, это был атрибут праздника и веселья, а вместо этого приходилось сосредотачиваться на собственных действиях. Кружась в танце, он, наконец, заметил, как мелькнул знакомый девичий стан, и сейчас Йоши молил лишь об одном - чтобы скорее оборвалась музыка. Время впервые согласилось с ним, и, поклонившись неожиданной партнерше, юноша обернулся к другому концу зала в поисках Амелии. Та сидела в одиночестве у столика, одарив его ревнивым взглядом, заставив юношу ощутить себя несколько виноватым, ибо он обещал стать лишь ее спутником на этот вечер. Неверно нарушать обещания. Он непременно искупит вину перед ней, и, ежели та пожелает, они будут веселиться и танцавать вплоть до самого завершения праздника. Выбравшись из толпы, Йоши поправил сбившуюся прядь волос за ухо, чтобы предстать перед девушкой, как говорится, во всей красе. - Вы позволите Вашу руку? - наклонившись к Амелии, спрашивает он, чуть улыбнувшись. Единственная, кого о действительно рад видеть в этом безумии. - О, Йоши…, - выдохнула девушка, выронив аккуратно завернутый сверток, который некоторое время покоился на ее коленях. Его появление для девушки оказалось весьма неожиданным, что та нелепо растерялась. Неужели Амелия всерьез задумала одарить его подарками? Это добавляло неловкости в повисшую ситуацию, уже со стороны юноши, ибо ему до сих пор было нечего дать ей взамен. Но, покуда синевласка с глупым смущением на лице поднимала выпавший из рук предмет, Йоши мягко улыбнулся, после чего, та с ответной улыбкой приняла его обещанное приглашение провести с ним хотя бы один танец. Вложив свою мягкую ладонь в его руку, Амелия последовала за ним, уверенно ступающим в центр танцующих. Творец не любил особо прикованных взглядов к собственной персоне, но сегодня, смирившись с тем, что их избежать не удастся, юноша лишь забылся и поймал волну удовольствия, что создавали прикосновения к девушке. Здесь нет места цепкой хватке и властной руке - лишь едва заметное, мимолетное прикосновение, приносящее фейерверк разнообразных ощущений. Волнение стойких струн души, бешеное биение сердца, страх, что нога может ступить не так, отчего он запутается в полах длинной юбки ее красивого платья. Амелия выглядела изумительно – белоснежный цветок в волосах, аккуратно уложенных, длинной пышное платье цвета морской волны с корсетом, который подчеркивал достоинства миниатюрной фигурки. Держать одной рукой за ее нежную, пахнущую лавандой, ладонь, а другой слегка прижимать к себе за талию, пожалуй, ничуть не страшнее, нежели бороться с тьмой. Так казалось Творцу. Вальс - это путешествие по мелодии. Приглашая партнёршу на вальс, можно легко понять, будет ли она той самой идеальной спутницей, о которой мечтает каждый мужчина. Амелия ловко принимает его шаг вперед, грациозно изворачивается полуоборотом назад, удерживаемая его рукой. Они танцавали столь легко, не переходя границы дозволенного, держа дистанцию, при которой едва касались друг друга. Это сводило Йоши с ума, аромат ее духов заставлял дыхание обрываться, а после вновь вспыхивать с новой силой. Каждый танец это неповторимая история чувства: он и она сливаются душой и телом, и начинается полёт по волнам нежности и соблазна. Звездный метеор пробыл в бесконечной Вселенной не один день, но лишь теперь по-настоящему вкусил ощущение полета. Он летел. Летел вместе с Амелией. Исчезло все - стены, люди, брызги фонтанов, немногочисленные растения. Они были среди облаков. Теплый ветер развевал волосы, а мягкие перья сладкой ваты обволакивали тела. Столь короткие мгновения нашли укромное место в памяти Творца, и он знал, что нескоро покинут. «Прошу, позволь мне вести тебя в танце. А когда он закончится, смолкнет мелодия, и рухнут небеса, я сам выну из твоих локонов запутавшийся в них обрывок белоснежного облака…» Музыка оборвалась столь резко, обжигая безмолвием. Юноша успел лишь взглядом уловить, что они танцуют в самом центре зала, приковав к себе несколько десятков пар глаз. Ему не хотелось создавать видимость, что партнерша ему небезразлична, дикое нежелание выставлять чувство напоказ боролись с рыком зверя сообщить всей Вселенной о тепле, мягко обволакивающим сердце. Однажды он улучит момент, который подарит лишь одной Амелии. Но сейчас ему было абсолютно все равно, что подумают о них приглашенные гости. Для всех они лишь защитники своих планет из разных, которых свел танец, они стали украшением праздника, ничего более. - Прошу тебя, не останавливайся! - глядя в его глаза, одними лишь губами взмолилась девушка, раскрасневшаяся в пылу танца, но в меру счастливая. Видимо не желала выпускать его руку, как и он. Йоши лишь сумел ответить улыбкой, после чего, хитро сверкнув взглядом, подозвал к себе братьев с их партнершами - Минорией, которой все же удалось подцепить Миканора, и Рейаной, которая охотно приняла приглашение Ивера. Ее высочество Какую, в свою очередь, с минуту беседовала с музыкантами, после чего один из них уступил принцессе скрипку (ко всеобщему изумлению, их госпожа умела не только кокетливо хлопать ресничками и создавать видимость статной и властной наследницы Кинмоку), и та собиралась задать верный ритм, до боли знакомый братьям. То будет безумие лишь для желанных гостей с далекой планеты. Во время сего безмолвия юноша неприлично близко склонился к Амелии, лишь шепнув в ухо девушки два слова, заставившие ее щеки заалеть: - Вы изумительны. Три пары встали друг напротив друга в центре зала, поклонившись партнерам перед новым танцем. Грянула музыка, и тело юноши инстинктивно среагировало на столь родную мелодию, к которой разум привык за годы службы во дворце. Несколько притопов и хлопок ладонями, шатен описывает круг в танце подле Амелии, после чего увлекает ее за собой, держа за руку. Если наблюдать за парами сверху, можно решить, что происходящее напоминает улитку, которая то размыкается, то сворачивается вновь. Творец еще раз совершает притопы и хлопок, кивая Амелии, которая повторяет эти движения, и теперь уже леди ведут партнеров в танце. Несколько мгновений они кружатся по центру зала, переплетаясь с другими парами, словно цепляясь за тонкую паутинку, дабы не потерять друг друга. Затем Амелия берет его за руки, которые тут же скрестила, и входит в кольцо его рук, позволяя Йоши обнимать её. На миг они замирают на месте, тесно прижавшись друг к другу, что юноша едва не сходит с ума от этой секундной близости. Прежде ему часто приходилось танцавать под мелодию Кинмоку, но стольких ощущений ни один танец подарить ему не мог. Кровь, стремительно бежавшая по его венам, пульсировала в такт музыке, которая становилась всё быстрее и громче. Никогда в жизни Творец ещё ничего и никого не желал так страстно, пытаясь через прикосновения передать это чувство и девушке, не желая расставаться в танце, отдавая очередной порыв веселья лишь леди Амелии. Он давно забыл, каково было вальсировать с Литаврой, то, что происходило сейчас между ним и синевласой девой, затмевало все воспоминания, превращая их в пустые и незначительные. Собравшиеся гости начали понемногу улавливать заданный ритм и движения гостей, после чего в центр вышла еще одна пара, затем другая, пока, наконец, зал не наполнился танцующими парами. А мелодия все лилась в воздухе, распространяясь на целый дворец, каждый танцавал, как подсказывало тому сердце, но, самое главное, искренне. Именно на истину настраивала необычная музыка Кинмоку, где не было места алчности и корысти. Лишь в безумном танце возможно оставаться самим собой, невзирая на мысли злых языков, несмотря на обстоятельства и время. Лишь танец живет вечно, между временем и пространством. Ощущать изящную ладонь девушки в своей, чувствовать ее обжигающий, но смущенный взгляд, видеть ее улыбку, знать, что она примет любой твой порыв. Йоши был счастлив и опьянен неведомым дурманящим чувством к этой невероятной девушке, на каком-то подсознательном уровне понимая, что его взгляд охвачен ярким блеском, что он ни на кого прежде так не смотрел. Музыка обрывается столь же стремительно, подобно бешеному биению сердца, что также прекратило отбивать неясный ритм в груди, замерев на мгновение. Творец был поражен тому, насколько легко и быстро его партнерше удалось понять этот с виду незамысловатый и местами наивный танец. Но ведь на Кинмоку нет злых людей, все искренние и верные - к чему бы им усложнять жизнь замысловатыми па, когда можно с детской простотой веселиться всей душой? Гости взрываются аплодисментами, улыбки озаряют лица как танцующих, так и любующихся парами зевак. Юноша вновь обратил взор на Амелию - ее щеки пылали румянцем, голубые глаза сияли, подобно звездам, а счастливая улыбка переросла в звонкий смех, которому Йоши с удовольствием вторил. - Это просто межгалактические чудеса! Я никогда не слышала ничего подобного! Ваша принцесса искусный музыкант, поверьте, - фраза девушки звучала отрывисто, еле слышалась в гуле аплодисментов, и, покуда их не увлекли в очередное безумие, синевласка уводит его из толпы к столикам, словно умоляя его последовать за ней, иначе она погибнет от жажды на месте. Разумеется, такого юноша не допустит, и вот они вдали от суеты медленно потягивают из бокалов игристое вино с терпко-кислым привкусом, не размыкая рук, отчего по всему телу не прекращается полет мурашек. Сейчас он молился лишь об одном - чтобы их принцесса не осуждала его за недозволенное проявление слабости. Ибо отныне сердце его принадлежит не только госпоже. Вино приятно щипало язык и создавало ощущение тумана в мыслях, и это позволило юноше немного расслабиться и отвлечься от суеты и беспокойства. В то время как легкие усиленно молили о свежем воздухе, нехватку которого Йоши ощутил в миг, когда держал Амелию в объятиях. Шатен задумался над тем, как бы выйти на балкон, чтобы, наконец, обменяться обещанными подарками. К сожалению, юноша почувствовал себя немного неловко, ибо никакого дара у него для девушки не было. Придется импровизировать, не хотелось обидеть ее или же не оставить ничего на память. - Вы прекрасно танцуете, - замечает Амелия, опустошая бокал, направляя взор в сторону балкона. Приглашение. Йоши, безусловно, помнит о нем. Спокойные звезды, по обыкновению холодно встретили пару на просторном отводе от зала, что поддерживали белоснежные колонны. Впрочем, Йоши было жарко, душно и тесно в сдавливающем одеянии и от пожара, бушевавшего внутри тела. Хотелось нырнуть с головой в ледяную воду, но и это полностью не уймет пламя, разожженное прикосновениями, взглядами, улыбками. Но он сумел лишь отстегнуть волочившийся по пятам плащ, который был тут же поднят мальчиком-пажом. Воцарилась неловкая пауза. Прибегает мальчик-паж, и Амелия, поблагодарив мальчугана, вручает сверток в красивой золотистой бумаге Творцу, который юноша бережно принял. На обертке красовались два пурпурных банта, чьи хвостики изящно спускались вниз маленькими завитушками, вероятно, сотворенные руками девушки. Искусная мастерица и выдумщица. Порой юноше не хватает фантазии и желания чему-то новому научиться. Улыбается, разворачивая обертку. Книга. Лучшее, что он мог представить в качестве дара. Быстро пролистав мягкие и столь желанные страницы книги, наполненные множеством стихотворений, взгляд юноши задерживается на строках, написанных от руки красивым каллиграфическим почерком, вероятно, Амелии. Йоши не может сдержать улыбку и, поручив пажу в целости и сохранности донести подарок в гостевые покои, он сам того не ожидая, берет руку девушки и подносит ее к губам, прикоснувшись ими к нежному запястью, вновь пробуждая сердцебиение и зуд во всем теле. - Я надеюсь, что сегодняшний вечер породит дружеский союз двух королевств, который продлится столетия, - тихо молвила девушка, опустив глаза, вновь покрываясь румянцем, - я не хочу забывать о Вас… Йоши. - Благодарю Вас, леди Амелия, - молвит Творец, решив, что сейчас тот самый момент, когда стоит поблагодарить за удивительный дар. Он и не обратил внимание на то, что девушка вновь возвращает официальное обращение на «Вы», сейчас это не имело никакого смысла. - Я тоже верю, что Вы останетесь в моих мыслях навеки. «Но я не хочу, чтобы ТЫ оставалась со мной лишь в воспоминаниях…» На замок надвигалась тьма ночи, словно предвещая что-то грандиозное. Леди Амелия оторвалась от его взгляда, и, вцепившись руками в парила балкона, внимательно вгляделась в распростертую даль. Серая поверхность Луны, заполненная пылью, в свете звезд отливала серебром и показалась зеркалом, в котором отражалось небо. - Что за красота в небосводе! Так бы и расправила крылья и взлетала бы! Кажется, что стоит лишь руку протянуть, и я коснусь одной из звезд, - будто доказывая собственные мысли, девушка приподнимается на носочки, вытягивая вверх руки, словно пытаясь дотянуться до холодных светил. - Вы правы, они прекрасны, - серьезно соглашается Творец, пытаясь сложить последующие фразы. Ему сложно выражать собственные чувства, он не умеет лить красивые слова и рассыпаться льстивыми комплиментами. Но порой самые неясные речи милого сердцу человека доставляют нам больше волнения, чем открытые признания того, кто нам не нравится. Подобно Амелии, юноша поднимает голову к небу и делает вид, что пытается достать с небосвода звезду, чтобы подарить девушке. В какой-то миг их ладони, будто нарочно невесомо соприкасаются, наградив очередной волной смущения, заставив сердце снова забиться сильнее. - Но, позвольте заметить, что Ваша красота затмевает их сияние. Он ощущает на щеках румянец, и, если бы не раскрасневшееся от скорых движений в танце лицо, он бы умер от стыда, что с таким напором выказывает собственные чувства. А ведь они совсем друг друга не знают. Так может ли быть, что это та самая судьба, о которой столь уверенно пишут в романах? - Вы мне льстите, но, черт возьми, не думала, что это настолько приятно, - ее личико становится совсем пунцовым, и девушка ищет спасение от своего смущения. Ее глаза растерянно бегают то к горизонту, то вновь возвращаются к распахнутым дверям балкона, откуда льется музыка. И Амелия начинает покачиваться в такт переливам, прикрыв синие очи. Наконец, девушка стягивает с ног ставшие ненужными туфли, оставаясь босой на холодном полу, отчего в Творце начинают беспощадный бой дикое желание приподнять девушку на руках и закружить в воздухе, дабы ее ножки не ощущали холода, и разум, стискивающий цепями, напоминая о долге и вечной службе. Это лишь мимолетные мгновения слабости, искушения, сопровождающие нас на протяжении всей летописи жизни. Так Йоши полагал ранее. В самом деле, нет ничего дурного в том, чтобы открыть сердце, поселив в нем бриллиант, что станет оберегать, вновь заперев под надежный замок. Привязанность делает нас сильнее. - Всегда мечтала об этом, - возбужденно выдыхает, улыбнувшись Творцу. - А о чем мечтаете Вы? Мечты,… Что есть мечты? Мимолетный проблеск возможного будущего, приятное достижение цели которого обволакивает тебя до тех пор, пока ты не исполнишь ее, или же глупое воображение, свойственное лишь ребенку? Йоши теперь с ужасом осознает, что зеркало его мечты пустое, у него отсутствует мечта. Служба, долг, преданность - это все, разумеется, прекрасно, но порой юноше кажется, что верность принцессе Какую лишь благодарность и уважение за то, что он был однажды спасен ею. По сему не в силах представить, что ему необходимо от жизни. Он существует, и слава духам. Юноша несколько меняется в лице и, разочарованно выдохнув, выпускает ладонь девушки из своей руки, отвернувшись вновь к звездам, словно они могут подсказать ответ. К сожалению, того не приходит, и Творец прикрывает лицо ладонью, размышляя в безмолвии. Амелия была невероятно проницательной, удалось ведь ей одной фразой задеть дальние струны души, что покоились в одиночестве от неимения мечты. Но без грез жить сложнее, не замечаются порой самые простые вещи, которые помогают мыслить и чувствовать.

- В бесконечной Вселенной тысячи грез. Но для меня это все не всерьез. Не пристало мне думать о чем-то ином, Лишь одной госпоже служить ночью и днем. Все пустое - судьба лишь притворство и маска! И дозволено чуду бродить только в сказке. Но, облетев пол Вселенной, я понял теперь, Что лишь в нашей власти мечтам открыть дверь.

- Поэтому сейчас я мечтаю лишь о том, чтобы этот вечер никогда не заканчивался, - наконец, отзывается Йоши, обратившись к собеседнице, улыбнувшись и вновь ощутив смущение. - К сожалению, у меня нет истинной мечты, сам не знаю, отчего. Быть может, поэтому братья называют меня бесчувственным занудой. Что из себя в действительности представляет бесчувственность? Вероятно, отсутствие любой реакции на внешние порывы, будь то природное явление, смена погоды или же проявленный интерес собеседника. Йоши был как раз из тех людей, для которых чужды естественные ощущения горести, сладости или смятения. Оттого куда сложнее различать их в гуще оттенков, в которые окрасился сегодняшний день. День, что навеки застынет в памяти юноши, как тот единственный, коему было под силу затмить боль и давно пережитый ужас. Благодаря Амелии. Эта с виду хрупкая и нежная девушка, подобно белоснежной розе из теплицы, расцветшая во всей красе, была сильна, наполнена верой и наверняка крайне редко подпускала себе незнакомцев столь близко, пожалуй, неприлично близко. Это будоражило кровь и опьяняло разум. «Каждый раз, когда я просто касаюсь тебя, мое сердце начинает биться, словно безумное, так сильно, что почти больно... Почему так?» «Потому что ты жив и можешь чувствовать», - подсказывает так вовремя долгие годы спящий Внутренний голос. А Йоши давно забыл, каково ощущать присутствие некоего духа, что помогает не сойти с ума. Однажды давно он заморозил свое внутреннее Я, став воином, исцелившись магией принцессы, потеряв с ним связь на долгие годы, вероятно, поэтому обратившись в равнодушного и неподкупного человека. Отныне он понял, что боль подпитывала остальные чувства. И ныне, вспомнив о кровавых мгновениях детства, юноша обращает боль в сторону света, открывая себя неизведанному, теплому, где нет места жестокости, ибо ни Амелия не причинит ему боли, ни, тем паче, он не позволит себе обидеть эту удивительную леди. Музыка, доносившаяся из распахнутых дверей бального зала, продолжает касаться самых отдаленных струн души, заставляя инстинктивно расслабляться телу, хочется вновь увлечь Амелию за собой в дивный танец, в котором он осмелится прижать ее к себе, но не столь игриво, как это произошло в национальном танце Кинмоку. Хочется вновь касаться ее, ощущая покалывание в кончиках пальцев, подобно крохотным зарядам молний, через которые сумеет передать нежность, коей пока не научился обращаться верно. Словно повинуясь внутреннему желанию, он касается тонкой талии девушки, притягивая к себе, пальцы из рук переплетаются, уводя двоих в новый танец, не для вида, ни для торжества, ни для гостей, ни для вежливости, лишь друг для друга. Танец. Медленный, словно вечность, волнующий, как утро ранней весны, пронизывающий кипящие вены охлаждающей волной. Медленно, шаг за шагом, они словно плыли по океанским волнам вдаль, туда, где нет места тревогам и страхам. Туда, где свобода превыше всего. На каком-то подсознательном уровне юноша прикрывает глаза и слышит дивное мурлыканье ее мягкого голоса.

- В бесконечной Вселенной тысячи грез, Я не в силах в глазах удержать капли слез, Уготована наша встреча судьбой. Этой ночью позволь мне остаться с тобой…

Амелия медленно поддается вперед, прижимаясь щекой к его груди, позволяя юноше решить, оттолкнуть ее или нет. Но Йоши властен лишь прижать ее крепче. Новое тепло и сияние пришли внезапно откуда-то снизу словно из-под мантии планеты. Подобно россыпи цветочной пыльцы, с поверхности Луны в небо посыпались звезды, заставив юношу оторваться от не менее прекрасного зрелища. Маленькие шарики света плыли ввысь, озаряя потускневшее небо, будто сами звезды затушили свое сияние, предоставляя дорогу бумажным фонарикам, выпущенными на волю гостями замка. Иногда на Кинмоку люди также пускают в ночное небо эти шары света в надежде, что те будут оберегать их мечты и исполнят желания. Вероятно, в Лунном королевстве чтили подобные верования. Что ж, люди вольны сами выбирать, во что верить, а чего чураться. Эти традиции были по-своему красивы, согревая душу. - Будто звезды, - еле слышно шепчет Йоши, но какая разница? Девушка, разумеется, поймет его без лишних фраз. Его тянет к ней, с каждым мгновением сильнее, он терзает себя, ругает за недостойные мысли, кусает губы до крови, отводит взгляд. Но отвлечься не выходит. «О, велия*! Околдовала мой взор, очаровала разум. Я не могу думать и дышать, когда ты рядом». Поразительно, с какой легкость Амелии удается разрушить последние границы между ними. Юноша чуть слышно выдыхает от волнения, чуть крепче прижав к себе девушку. Столь сладкий миг. И он решается. Слегка отстранившись от девушки, он почти невесомо касается ладонью ее щеки, с которой все не сходит румянец смущения. Мягко проводит дорожку вниз, охватывая лицо девушки за подбородок, чуть приподняв. Так заметно удобнее смотреть в ее небесные глаза и тонуть, словно в омуте. Творец того желал сильнее всего. Ему больше не страшно находиться столь близко и смотреть в глаза Амелии, он ни за что не отведет взгляда. - Вы так дивно поэтичны, - тихо замечает он, - и совсем не похожи на тех, кто пугается отдаться своим чувствам. Я понимаю. Понял теперь. Я, увы, именно такой. Но... когда я с Вами, нет. Опускает взгляд на ее алые дрожащие губы, что явно тянулись к нему, а, может, ему это лишь кажется? Вероятно, он медленно сходит с ума... Творец плавно подается вперед и прижимается к ее устам. Нежно, чувственно, робко, словно опасаясь того, что девушка оттолкнет его. Но сомнения улетают ввысь с тысячью воздушных фонариков, стоило лишь почувствовать, как Амелия доверяет ему. Это позволяет юноше чуть углубить поцелуй, прижав девушку к себе, ощущая, как та расслабляется, растворившись в его объятиях. Есть истории любви, которые длятся всего мгновение. Они похожи на комету, которая проносится в небе, но их след остается в сердце навсегда. Никто и ничто не может заставить забыть. Мы храним в потаенных уголках своей души поцелуи любимых и страстные признания. «Этот поцелуй, он словно молнией пронзил меня. Это исцеление умирающего организма. Я очнулся, я ожил, я почувствовал, что живу, дышу и… что люблю ее!» Один лишь поцелуй - и зельем опьянен он. Лишь одно касание губ, и ему уже неподвластно остановиться, прервать столь сладкий миг. Поцелуй, что казался спасением, повторялся вновь и вновь, слыша, с каким бешеным ритмом колотится в груди сердце, Йоши подумал, что от поцелуев, возможно, умирают. И пускай он провалится в блаженное забвение или вечный сон через этот жест чувственности, нежели его поглотит огонь войны, к которой он привык, будучи воином. Его долгое время готовили к этому - в любой миг погибнуть, исполняя долг. Теплое дыхание девушки на его губах, едва дрожащие изящные пальцы, утонувшие в волосах, и его пылкие объятия, что не было ни малейшего желания прерывать. Внутри все клокотало, по коже носились мурашки, а дыхание давно сбилось, так что приходилось жадно хватать ртом воздух, прежде, чем вновь касаться губ Амелии. Казалось, в бесконечной Вселенной не было никого более. Не было прошлого. Не было будущего. Только яркое, глубокое ощущение единственности этого мгновения в настоящем. Мирное и тихое время - оно бесценно. Потому-то мы должны ухватить, медленно впитать и насладиться им. Завтра этого может не быть. Но, несмотря на разрушенные границы дозволенного, невзирая на перечеркнутые рамки приличия и долга, Творец не о чем не жалел, осознав, какое наслаждение - перейти все рубежи, нарушить все правила. А ведь еще вчера он бы ни за что не посягнул на столь нежное и невинное творение Небес, зная, что этим нарушает ни одну сотню установленных норм и предписаний, за которые головы может лишиться. Сладость поцелуя обрывается легкой соленостью бриллиантовых капель из глаз девушки, а юноша продолжает пить нектар с нежных уст Амелии, что все же нехотя оборвала полет, разлучив свои губы с его, но, все еще не высвобождаясь из его объятий, и юноша продолжал ощущать, как их сердца бьются в унисон, чувствуя некое единение и дурманящее тепло юного девичьего тела. - Будь со мной, - еле слышно шепчет Амелия, словно умоляя его не разрывать миг забвения. И в мыслях не было. - Всегда, - лишь тихий шепот в ответ. Сильные руки, словно две змеи, оплетают стройное тело девушки, прижимая к широкой груди. А губы едва касаются точеного плеча. Хочется проклинать судьбу за то, что они не рождены обычными людьми, которым не чужды естественные эмоции, за каждым шагом которых никто не станет следить, не найдется злопыхателей, которые скажут, что они поступают неверно, никто не станет судить за каждый поступок, никому не будет дела до них, а они воспользуются этим, укрывшись на самом отдаленном уголке Галактики, где их не настигнет Хаос. Быть может, это истинная мечта? Быть обычными людьми. *волшебница