В бесконечной Вселенной миллиарды звезд, но лишь одна будет твоей

Кто сказал, что Рождество непременно необходимо отмечать в кругу близких, украсив дом и праздничную ель, и сидеть всю ночь, распевая песни у камина? Тайки не знает, впрочем, ему лишь однажды выпал шанс отметить сей праздник, когда метеоры впервые посетили Землю, ибо на их планете данного праздника на календаре нет. Эта чудесная атмосфера настолько впечатлила хладнокровного юношу, что он не мог представить вовсе иной способ отдыха в рождественские каникулы. Как выяснилось, напрасно. Венеция. Из книг по географии и тысяч статей в интернете, Тайки знает, что это город влюбленных и надежд. Быть может, не зря Ами Мидзуно приняла решение провести зимние каникулы именно здесь. Насколько известно Коу, синевласка теперь студентка одного из лучших медицинских университетов в мире, его берет невероятная гордость о том, что девушка, наконец, обрела себя и стоит на важнейшей цели в собственной жизни. Что здесь забыл Коу? К всеобщему удивлению, принцесса позволила метеорам ненадолго отлучиться от службы и погостить на Земле. Разумеется, в первый же вечер братья порадовали своим визитом подруг, собравшись в храме Хикава, из рассказов которых выяснилось, что Ами в пределах Японии отсутствует, чем несказанно огорчило шатена. Это значило, что придется еще подождать до встречи, дня до которой Коу отмерял ежедневно на Кинмоку. Невзирая на уговоры братьев, которые приняли решение временно вернуться в мир шоу-бизнеса и пока собирали необходимые для концертов репертуар и аппаратуру, Тайки отправился в Италию на поиски девушки. Название отеля ему назвала Макото, с которой Ами собиралась отдохнуть на каникулах, но у той явно сорвались планы. Мидзуно на месте, к сожалению, не оказалось, что не стало для юноши поразительным открытием, ибо кому из туристов хотелось бы сидеть в душных стенах гостиницы, когда можно насладиться красотой города, а синевласку всегда тянула неизвестность, и она наверняка отправилась ее изучать. День клонился к закату, и Тайки решил вернуться к отелю в надежде, что Ами вдоволь нагулялась и теперь пила ароматный глинтвейн, сидя у окна в личном номере, укутавшись в теплый плед. Шатен медленно брел вдоль бесконечных каналов, по которым плавали гондолы — единственный транспорт города. Глаза сами находят, чем любоваться. В данный миг, к примеру, юноша завороженно любуется уличным кафе, освещающегося мигающими гирляндами и, казалось, воздушными фонариками разных цветов. Оттуда же доносятся тягучие мелодии, отражаясь от стен панельных домов, создавая приятно-печальную и неимоверно прекрасную атмосферу. То слышна песнь гондольеров, катающих по закоулкам города всех желающих. И вот уже ты заворожено стоишь на одном из мостов, провожая взглядом очередную гондолу, впитывая плеск воды и эти размываемые расстоянием звуки. Этот дивный новый мир чем-то напоминает Кинмоку осенью, разливая в крови родное тепло домашнего уюта. А потом чуткий слух Творца пронизывает резкий девичий вопль, и атмосфера тепла во мгновение ока, испаряется, отступая перед началом воина. Тайки прислушивается, из какого переулка может доноситься крик, и идет на голос, ибо понимает, что кто-то явно попал в беду, а он, будучи сильным, не смеет упустить шанс помочь пострадавшему. Улочки постепенно сужаются, шатен переходит с быстрого шага на бег и, доверившись внутреннему чутью, сворачивает за угол и едва не застывает от ужаса. В полумраке безлюдного переулка слабо брезжил свет от старого уличного фонаря, посреди которого несколько парней крепко держали за руки слабо отбивающуюся девушку. Тайки медленно начинает ощущать, как в крови вскипает море, а руки инстинктивно сжимаются в кулаки, похрустывая костяшками пальцев, подготавливаясь к бою. И лишь когда с головы юной леди соскальзывает тонкий шелковый платок, юноша благодарит небеса за то, что те направили его именно сюда в сей вечер. Это была его Ами. Только слабак может брать женщину силой, тот, в ком нет ни капли жалости и сострадания, лишь жажда ублажения собственных потребностей. Это Коу знает слишком хорошо, воспоминания сами хлынут в разум со зловонными смешками парней, показывая отчетливые картинки из его детства, когда родной дядя на его глазах насиловал его мать. А мальчику было всего семь. У него не было тогда сил бороться против чудовища, но сейчас ни за что не позволит быть оскверненной непорочной душе Амелии. Это его женщина, и он никому не позволит прикасаться к ней. Ощутив изнутри звериную ярость, Тайки несется прямо в толпу ублюдков и мощным толчком сбивает на землю сразу двоих. Оставшиеся двое от неожиданности ослабили хватку, выпустив девушку и теперь вцепились в его руки, скручивая их за его крепкой спиной. Изловчившись, шатен пинает ногой в область паха одного из них и, высвободив правую руку, со всей силы ударяет по челюсти другого, отчего тот пригибается к земле, схватившись за лицо. Затем валит с ног первого парня и начинает посылать мощные удары в его лицо, прижимая того к земле, удерживая левой рукой за шею. Адреналин бурлит в крови, на кулаке проступает кровь парня, сливаясь с собственной, белоснежные зубы тихо скрипят, и лишь плотно сомкнутые губы сдерживают Коу от того, чтобы не вцепиться зубами прямо в шею насильника. Наконец, оставив практически обессиленного юношу, Тайки переводит взгляд на оставшихся невредимых парней, тяжело дыша. - Ну, кто еще желает поразвлечься? Забирайте это, - указав на избитого юношу ногой, произносит Коу, шипя от злости, - и валите, пока целы. Удивительно, но парни, видимо, поняли, с кем завели дело, и решили самоликвидироваться. Тайки облегченно выдыхает, после чего оборачивается назад, пытаясь понять, в порядке ли та, кого ему только что удалось спасти. Опускается подле обмякшего тела девушки на колени, осторожно повернув ее голову к себе, с явной заботой убирая с лица сбившиеся темно-синие локоны. На щеке заметен алый след от пощечины, отчего Коу шумно выдыхает от злости, решив, что парни легко отделались, но ведь его главная черта - милосердие. А Боги видят все, и кара снизойдет на грешников. Берет ладошку девушки в свою, нежно сжимая, насколько сейчас возможно. Ами практически без сознания, но, главное, невредима, а страх уйдет, Тайки об этом позаботится. - Тсс, все хорошо. Слабый стон сорвался с нежных уст девушки, и сердце юноши забилось с удвоенной силой. Жива, и на том спасибо небесам, лишь пребывает в обмороке от полученного удара и, вероятно, сковавшего душу, страха. Тайки не верит ни в судьбу, ни в случайности. Однако, то, что произошло мгновением ранее, оставит заметный след в его памяти. Каким своим чутьем воина он последовал за Ами в предпраздничный вечер, какой неведомой силой подталкиваемый на прогулку по вечерней Венеции, он оказался рядом? Сердце бешено колотилось в груди, отчего дыхание сбивалось, отражаясь болью во всем теле. Всплеск адреналина в крови бушевал фонтаном, заставляя колени дрожать от послевкусия страха за девушку, ту, что он боготворит, которую терял дважды, и не в его власти представить, что станется с ним, ежели он лишится ее вновь. Мирно покоящаяся на его коленях Ами, наконец, начала приходить в себя и бормотать что-то бессвязное. Шатен мысленно подготовился убраться с глаз девушки вон, дабы не напугать ее снова. Он вовсе не страшился побоев от синевласки, которыми Мидзуно теоретически могла начать его одаривать от неожиданности из инстинкта самосохранения, но никто никогда не сможет влезть в разум женщины, у которой только что пытались силой отнять бесценную жемчужину рая, которую верные и преданные дарят лишь одному единственному мужчине. Немного ослабив хватку, Тайки отстранился, однако, все еще продолжал поддерживать голову девушки, внимательно вглядываясь в ее лицо. Раскрасневшаяся щека, разбитая губа являлись булавочным уколом по сравнению с неподъемной ношей воительницы, что несет на столь хрупких плечиках Амелия и количеством ран, ежедневно получаемых в сражениях. И было бы крайне нелепо пострадать от рук малолетних бандитов в темной переулке. К счастью, Хаос ликвидирован и изгнан, однако, все еще находит место в корыстных и жадных до плоти и крови хищников вроде компании молодых людей, часть из которых получила по заслугам. Коу внезапно охватила ярость. Снова. Крылья носа расширились, зубы заскрипели, с губ сорвалось нервное шипение, в глазах застыл мрак. Если бы не столкнувшиеся фиалковые глаза с пустым, отрешенным взглядом распахнутых очей Ами, юноша бы так и просидел на коленях, уставившись на свою ношу. Ресницы девушки затрепетали, словно крылья бабочки, и пред взором Тайки предстали его любимых два моря. Но будто искусственных, кукольных, фарфоровых. Они смотрели сквозь него, устремившись куда-то к звездам. В глубине их шатен видел отражение пережитого шока. Сие ощущение пройдет, Ами отделалась лишь испугом и парой ссадин, она сильная и, возможно, это не отразится на и без того хрупкой нити доверия между ними, которую Тайки, едва построив, чуть сам не разрушил в вечер отбытия на Кинмоку, поцеловав Мидзуно. Но он не мог иначе, ему необходимо было оставить ей в дар что-то, что будет напоминать девушке о его обещании вернуться. И сейчас, когда, казалось, любая готова повиснуть на его шее, Коу не ощущает ни теплых рук на плечах, ни слышит звонких всхлипов, не ощущает сияние глаз. Ему не нужно всего этого от Амелии, однако, не такой он представлял в грезах эту встречу. - Ами, - шепчет еле слышно, впервые так назвав девушку, ибо сейчас любой посторонний звук в силах навредить, - ты слышишь меня? Это я, Тайки Коу. Не думай, что я тебе привиделся в грезах, это суровая реальность, но в которой также имеют место чудеса. И я уберег тебя, вопреки Хаосу. Я не на Кинмоку, за миллионы миль от тебя, я здесь, на Земле, рядом с тобой. Нежно проводит тыльной стороной руки вдоль горящей от удара щеки девушки, на которой блестела одинокая слезинка, и судорожно кусает собственные губы от досады и сочувствия к его нежной розе. «Во имя небес, Ами! Скажи мне хоть слово!» Он вновь переживает мучительную паузу, прерванную глубоким вздохом и неслышным покашливанием, издавшими девушкой. Цепкие ручки обвиваются вокруг его шеи, а синие глаза благодарно смотрят в его. Она в порядке, теперь он уверен в этом. - Тайки.., - ее зов действует на него сильнее любого колдунства, способен ранить, исцелить, погубить. Но сейчас облегчает душу, разбивая тяжелые камни. - Забери меня отсюда, пожалуйста. Ее мягкий шепот разливает в крови тепло. Юноша чуть отстраняется, поднимаясь на ноги, осторожно увлекая за собой девушку. Отходит на шаг назад, предоставляя Ами возможность вздохнуть полной грудью, ибо понимает, что ее сдавили в тиски безудержным страхом, и девушке требуется глоток свежего воздуха. Молча наблюдает за тем, как синевласка проверяет наличие ценностей в дамской сумочке, дрожащими руками крепче затягивает плащ, не позволяя рвущемуся на волю желанию помощь девушке с пуговицами. Коу ощущает дрожь в теле, словно передаваемую сквозь мысленную связь девушкой, чувствует на себе ее ледяной взгляд, полный ненависти, но молчит, ибо разум осознает, что сейчас так надо. К тому же, Ами не из тех девушек, кто кидается парням на шею от счастья. Впрочем, для нее он был лишь другом. Верный товарищ, готовый придти на помощь в трудную минуту. Ангел-хранитель, прилетевший с другой галактики, спасший честь юной леди. Это стоит всех нежностей, которые Мидзуно способна ему подарить. - Благодарю тебя, - вдруг произносит синевласка и устремляется прочь из губительного переулка. Юноша грузно вздыхает, потупив взор, после чего устремляется вслед за девушкой, не обгоняя ее, не хватая за руки и не рассыпаясь пряными речами. Не время. Не сейчас. Ами кажется уверенной, стараясь ступать каблучками по тротуару как обычно, однако, настороженная походка выдавала ее слабость с головой. Тайки прекрасно понимает, отчего синевласка не говорит с ним, ибо голос ее наверняка дрожал от пережитого шока. А, насколько известно шатену, больше всего Мидзуно боится показаться слабой, а, главное, позволить личным слабостям взять верх над ней. Но она сильна, просто не представляет, насколько. Никому не дано понять, что чувствует женщина, и счастье, если судьба смилостивилась над ней, не позволив сломить ее женское начало. Лишь эта мысль и согревала Коу. Внезапно Ами замедлила шаг и резко обернулась, словно удостоверяясь в том, что она не одна. Сейчас это было правильно. Покуда девушка не ощутит прилив сил и уверенности, он должен быть рядом, чтобы оказать любую необходимую поддержку, но достаточно далеко, чтобы не разжечь ее страх снова. В конце-концов, он мужчина, а мужчина в данной ситуации приравнивается к зверю. Они вышли на освещенную фонарями террасу, пришлось на время зажмуриться от ярких бликов. Впрочем, путь к свету единственное, что сильнее страха. Осознавая, что спасительное сияние бережно окутает разум, не позволяя проникнуть злым помыслам, наверняка подсознательно прогонишь сомнения. Но Тайки ни за что не понять, каково сейчас Амелии. Все, что он мог, лишь молиться духам, дабы те уберегли девушку от того, чтобы та полностью не закрылась в себе за семью замками. Он не готов позволить Мизуно это сделать. - Ами, - вдруг, сорвавшись с места, нагнал девушку Тайки, шагая теперь рядом нога в ногу. В его голове возникла шальная мысль о том, каким образом отвлечь девушку от леденящих кровь мыслей. - Посмотри, - Коу посторонился, потянул руку, заводя её за спину девушки, но не касаясь её самой. Шатен подвел синевласку к краю моста, откуда открывался завораживающий вид на длинный водный канал. Ровная гладь блестела в звездно-лунном сиянии, а по краям простирались тонкие линии неонового света, придавая воде желто-зеленый оттенок. За спиной стрекотали сверчки, радуя забавными песнями, а легкий вечерний ветерок только что проснулся и потихоньку потягивался, играя с волосами. Сам же Тайки отстранился на пару шагов и, прислонившись спиной к перилам, прикрыл глаза и замурлыкал под нос нежную мелодию, переливы которой вряд ли были Амелии знакомы, но на Кинмоку ее пели детям в качестве колыбельной. - Все будет хорошо, поверь мне, - бархатным тембром обещает юноша, возвращаясь к напевам. Какими словами будет верно охарактеризовать судьбу? Судить о том, что она коварна и хитра, причиняя боль людям, заставляя их страдать и мучиться, ошибочно, ибо она порой дарит мгновения, полные услады, заставляя сердце трепетать от ощущения полета. Но и утверждать о доброте также неправильно. Скорее, справедливая. Посылая людям испытания, она проверяет человечество на прочность, сумеет ли оно выстоять при большей опасности. Тот, что послабее, сводит счеты с жизнью, покорные страдают молча. И лишь немногие готовы бороться дальше. Немногие, как и Ами. Могла ли она, Мидзуно Ами, одна из лучших студенток первого курса медицинского факультета Гейдельбергского университета, вообразить, что, пережив столько битв, сотни раз рискуя жизнью, однажды окажется зажатой в темной переулке четырьмя ублюдками, не ведающие ни о чем кроме собственной похоти? Но, что самое скверное, она воин. Однако, не имеет права пользоваться жезлом для обращения против обычных людей, ибо силы их направлены для защиты нечто более ценного и важного. И будто во сне, одном из терзающих ее разум по ночам на протяжении почти полугода, помощь возникает из ниоткуда. Почти два года тихой и мирной жизни без тьмы и демонов. Они медленно вживаются в личные судьбы и мечты и начинают забывать о доблести и славе, что способно погубить. Счастье, если воины их далеких галактик вовремя оказываются рядом. Синевласка тяжело вздохнула, отгоняя прочь дурные мысли. Все позади, ее невинность по-прежнему не осквернена, а, значит, стоит забыть пережитый кошмар. Ее ладони еще сковывает легкая дрожь, вторя коленям, несмотря на то, что сердце перестало биться, как безумное. Рядом Тайки, чудом сохранивший ее непорочность. Тот, за кем она скучала и видела во снах. Тот, с кем ее связывает нечто большее, нежели дружба и долг воителя, по словам Рей. В воде широкого канала сияло звездное небо, лунный свет мягко струился с небес, а на водной глади отражались разноцветные блики гирлянд, которыми были украшены дома вокруг. От этой казалось бы обычной красоты, завораживало дыхание, и вызывая теплую улыбку на губах. Ее чуткий слух уловил нежные напевы, которые Коу мурлыкал буквально себе под нос. Так она и стояла, глядя на него и вслушиваясь в столь притягательную мелодию. Ей нравился его голос, нравились его песни с заключенным в них глубоким смыслом. В них была заключена боль и тоска, коей Ами не слышала прежде. Некое послание, зов, воспринимаемый обращением к себе. Будто Тайки звал ее, а она не смела придти к нему даже во снах. А он спас ее только что. Легкая улыбка озарила ушибленное лицо, которое она привела в порядок при помощи влажных салфеток, затмевая боль и неприятный осадок, оставшийся на душе. Девушка завороженно наблюдала за родной стихией за перилами, и глаза Мидзуно снова заблестели. - Давно вы прибыли? - перебив юношу, интересуется синевласка, подойдя чуть ближе к Тайки. Она больше не чувствует страха, ибо знает, что Коу не способен причинить ей вред. И доверяет ему, как себе. - Возможно, что мы остановились в одном отеле? Вода в канале сменила оттенок на золотой. Огни вечерней Венеции разожглись сильнее, вечер медленно возвращал уют душе, нарушенный бесстыжими ублюдками. Подумать только, чего он мог лишиться, опоздай лишь на пару минут. И мыслить страшно. Юноша крепко зажмурился, оборвав мелодию. В мыслях ядовитым пламенем вспыхнули мрачные кадры, ослепляя, но кровь не бурлила как прежде. Все позади, но может повториться, покинь он ее снова. Не было ни малейшего желания это делать. Страстно хотелось освободиться от пут вечной службы и безраздельно принадлежать одной лишь Амелии. Однажды память ее проснется, и крылья вырастут за спиной. И вновь они взмоют к небесам, растворившись в пушистых облаках. - Мы прилетели пару дней назад, - начал юноша, повернувшись к Ами и сделав шаг ближе, оставаясь на расстоянии, не совершая резких движений. - Сейя тотчас захотел встретиться с вами, Ятен воздержался. Что до меня, - шатен нервно сглотнул слюну, пытаясь сложить дальнейшую фразу, - мне было приятно увидеть тебя. Увы, не такой я представлял нашу встречу. «Я все еще помню тот поцелуй на закате. И все еще храню сладость твоих губ». Тайки шумно выдохнул, потупив взор. Он опустил глаза на свои ботинки, дабы отвести взгляд от Мидзуно. Для него куда страшнее смотреть в ее глаза, нежели сжигать до тла полчища монстров. - Принцесса предоставила нам нечто вроде отпуска, - суетливо добавил он, улыбнувшись. - И я прибыл сюда по информации Макото, чтобы тебя найти, я здесь лишь день, но пока не придумал, где переночевать. Надеюсь, ты не будешь против, ежели я составлю тебе компанию в праздновании Рождества? Я, конечно, не мисс Кино и не сумею поддержать ваши девичьи беседы, но мы ведь не можем не найти тему для беседы, м? Это было чистой правдой. У них было много общего, каждый из них, так или иначе, тянулся к знаниям. Были времена, когда они, сидя в читальном зале библиотеки, оживленно спорили, корпя над решением очередной сложной задачей, и всякий раз победителем оказывалась Ами. Ибо Тайки просто растворялся в ее уверенном голосе и отступал, лишь любуясь уверенностью и целеустремленностью Мидзуно. Повеяло холодом - ветер усилился, словно подталкивая к дальнейшим действиям. Тайки поежился, глядя на девушку: Ами скукожилась от нахлынувшего холода, обняв себя за плечи. Страстно захотелось сгрести ее в охапку, согреть жаром своего тела, подарить новый теплый поцелуй, но Коу не имел на это права. - Какой же я балда, - отстранившись, шатен хлопнул себя рукой по лбу, - ты наверняка вся продрогла, а я такой нечуткий, прости, - стянув со своей шеи вязаный шарф и, вплотную приблизившись к синевласке, чем, надеется, не очень напугал девушку, бережно укутал ее изящную белую шею, заботливо глядя Амелии в глаза. И как серьезной Мидзуно только могло придти в голову выйти на прогулку в легком плаще? Днем, быть может, и сияло солнце, слабо согревая зимними лучами, но наслаждаться видами стоит в меру. - Что ж, я не против скоротать время в твоей компании, - согласилась девушка, улыбнувшись, - не отмечать ведь столь чудесный праздник в одиночку. И ты, безусловно, прав, я слишком задержалась на морозе. Пора вернуться в гостиницу. Даже регулярно принимая женский облик воительницы, он не приобретает женскую душу, оставаясь черствым и безжалостным мужчиной, не щадящим врагов. По сему Тайки совершенно не представлял, что сейчас чувствовала Ами. Рада ли была видеть его, а, в особенности его предложению встретить праздники вместе. Да, она ощущает некое облечение оттого, что была спасена, и не пришлось прибегать к перевоплощению в Меркури. В любом случае им даны силы бороться с истинным Хаосом. Но, как однажды сказала Её высочество Какую, «Хаос кроется в деталях», и, быть может, Тайки сегодня изгнал его частицу прочь. Синевласка цела, ее душа не была осквернена, девушка рада его видеть, ибо время неумолимо несется вперед, особенно, здесь, на Земле, а, ежели они были друзьями, теоретически, она могла по нему скучать. А он, ежедневно отмеряя календарь на Кинмоку, рассчитывал, сколько дней пронеслось на голубой планете, боясь опоздать. Его фиалковые очи сияют в свете фонарей, а губы расплываются в мягкой улыбке, когда, Ами, несколько замявшись, все же вкладывает дрожащую ладошку в его руку. Переплетая пальцы девушки с собственными, Тайки чуть отступает и, повернувшись увлекает девушку за собой, чуть крепче сжав хватку руки. Осознавая в глубине души, что ни за что теперь ее не отпустит, юноша идет уверенно, но медленно, будто позволяя девушке следовать за ним, приобретая с каждым шагом новую поступь доверия. Коу искренне хотел, чтобы Ами сейчас не боялась его. Впрочем, пусть не до конца уверенное в голосе согласие провести рождественские каникулы в его компании несколько расслабило парня, а, значит, можно было вести себя чуть более открыто. В конце концов, они не виделись почти земных два года, и надо признать, что Мидзуно стала лишь краше за это время, оставаясь все той же серьезной и собранной воительницей, какой он ее и узнал вечность назад на Луне. - Теперь все будет хорошо, — зачем-то обратившись к синевласке, сказал шатен, совершенно не представляя, какими словами закончить фразу. Впервые ему нечего сказать, будто слов из всех языком Вселенной, что он знал, не хватало. - Я буду тебя защищать. Юноша замолчал и, потупив взор, направил взгляд на свои ботинки. Тротуар тем временем свернул на широкую аллею, что удивило Тайки. В этих узких улочках и дышать-то было тесно, не то, что идти в ногу вдвоем с девушкой. А здесь шатен, наконец, смог позволить себе чуть отстраниться от Ами и, чуть ослабив ладонь, сделать пару широких шагов вперед и встать лицом к девушке, преградив ей путь. Пусть удивленно смотрит на него, пусть предполагает светлой головкой, что же столь неожиданного мог сотворить Коу, однако Тайки лишь хитро улыбается и, резко подавшись вперед обхватывает теплыми ладонями руки девушки и, развернув ее спиной к себе, прижимается всем телом, обнимая сзади кольцом сплетенных рук. Все длится не более мгновения и, дабы Ами не успела на почве пережитого страха вообразить нечто ужасное в мыслях, юноша высвобождает одну руку и направляет личико девушки к небу. - Красивый правда? Легкий, - чуть слышно шепчет в ухо, обжигая нежную кожу горячим дыханием. Снег. Белый и пушистый. Большая редкость для Венеции даже в зимнее время года. Белые хлопья тихо опускались на землю, вальсируя в танце со свежим ветром. Мокрые снежинки таяли, едва коснувшись узорчатой плитки, фонарей, скамеек или перил. На Кинмоку его не бывает никогда, по сему даже Тайки, словно ребенок, радовался сему явлению природы. Переведя взгляд со снегопада на девушку, юноша не смог сдержать улыбки. Ами завороженно наблюдала за тем, как падали хлопья, изредка протягивая ладони, и снежинки растворялись на них, будто их и не было. Сам того не понимая, юноша вдруг осознал, что обнимает девушку за талию, согревая своим теплом, опасно прижимаясь к ней. Надеется, что снег станет его новым другом и скроет вероятные страхи девушки. Она еще не привязана к нему настолько, чтобы позволять ему обнимать ее. Коу просто катастрофически необходимо научиться сдерживать себя, не позволять рукам лишнего. - Считаю удачей прибыть сюда именно в это время года. На Кинмоку не бывает снега. Он ощущает еле заметную дрожь, исходящую от девушки, и мысленно проклинает себя за несдержанность. Но все проходит, стоит лишь ему переместить руки, повинуясь желанию Ами слегка отстраниться и развернуться к нему лицом. И вот он вновь лицезрит ее красивые глаза, на сей раз уверенные, без малейшей тени страха и упрека, и это придает ему уверенности. Тайки делает глубокий вдох, слегка сжимая объятия, но вдруг ощущает, как Ами дышит в его губы. Не успевает понять, что происходит, как его губ касаются нежные уста девушки. Шатен замирает на мгновение, словно опасаясь, переведи он ситуацию в свои руки, и сие мгновение будет безнадежно испорчено. Все, что он может сейчас сделать, закрыть глаза, вкусив сладость ее сахарных губ в ответном поцелуе. Секунду спустя Мидзуно отстраняется от него и, покрывшись багровым румянцем, тихо интересуется: - Нет снега? Тайки требуется несколько секунд, дабы вспомнить, о чем они говорили до того, как он пропал из этого мира. Он слегка расслабляет объятия и, улыбнувшись, отвечает на заданный девушкой вопрос: - Природа на нашей планете отличается от Земной. Даже жизнь растений проходит в два этапа, вне сезонов. В отличие от ваших деревьев, сбрасывающих листву по осени и впадающих в земную спячку, наши продолжают жизненный цикл, лишь меняя цвет листвы и плодов. Все продолжается не более месяца. Да, в этом он мастер, читать занудные лекции по ботанике и многим другим предметам. Коу даже смутившись, отвел взгляд, ибо почувствовал себя полнейшим кретином. Ведь наверняка Амелия просила вовсе не об этом. Но вспомнила о снеге лишь для того, чтобы не вводить в краску еще и его после поцелуя. Кажется, он медленно сходит с ума. Но синевласка по-прежнему спокойна, либо умна, ибо не перебивает парня, внимательно слушая все, о чем он говорит. И Тайки высвобождает запертое в клетке сердце, предоставляя ему полную свободу направлять себя в дальнейших фразах. - Впрочем, что такое месяц для землян по сравнению с месяцем на Кинмоку? «Признаться, как на духу? Я боялся ошибиться в расчетах и опоздать. Боялся тебя не увидеть вновь...» - Я часто думал о том времени, когда мы были здесь. Жизнь в теле земного певца лучше, нежели шкура воителя. Чувствуешь, что ты никому не обязан, в то время как радовать новыми песнями хоть и обезумевших фанаток нравится больше, чем знать, что ты принадлежишь кому-то вопреки своей воле. Долг воина... кому, как не тебе об этом знать лучше меня. И Ами согласно кивает, залившись густым румянцем. Девушка смущенно опускает взгляд, вновь вкладывая тонкую ладошку в его теплую руку и теперь она уводит его за собой по направлению к отелю. Снегопад затих, и вечер вернул себе тихий оборот. Все та же неспешная мелодия любви, льющаяся ручейком будто из ниоткуда, все то же неоновое освещение, приятное глазу, несмотря на то, что Тайки ненавидел искусственный свет. Не хотелось ровным счетом ничего. Особенно, сидеть в одиночестве в душных стенах гостиничного номера. Кстати, об этом. Коу совершенно забыл, что еще не забронировал себе место в отеле. Кое-кто посчитает это не очень опрометчивым, ибо на носу был Сочельник, и туристы толпами спешили посетить Венецию, в основном, влюбленные парочки, куда же без них. И думать не смеет, что добрейшей души Амелия предложит ему свое уютное гнездышко. Не то, чтобы он себе не доверял, просто это было неприличным, не ко времени. - Полагаю, свободного номера ты сейчас не сыщешь, - будто читая его мысли, уверенно молвит девушка, - надеюсь, ты не будешь против моего? - Хм..., - медленно протянул Тайки в ответ, глубоко задумавшись, - скорее, я должен просить твоего позволения нарушить твой покой, - он был уверен в себе, и все же, юноше было неспокойно. После всего, что ему удалось пережить в бесконечно долгий промежуток времени на Кинмоку, научившись сдерживать себя, он доверяет себе и готов провести ни одну ночь в одной комнате с девушкой, что дорога его сердцу, не позволяя себе даже случайно прикасаться к ней, ведь, если Мидзуно позволила себе сделать подобное предложение, значит, она доверяет ему. И Коу ценит в ней это. Поэтому, дабы унять пылающие щечки синевласки, Тайки берет руку девушки в свою, слегка сжав. - Обещаю вести себя прилично, - хитрый блеск в глазах, и его фиалковые очи встречаются с синими морями, в коих закралась тень страха. Он знает, что пережила Ами и определенно не собирается разжигать пережитый шок вновь, ибо ему знаком ужас в глазах сломленной женщины, он видел это своими глазами, и, чтобы данная клятва прозвучала в верном контексте, и шатен решает добавить: - Не храпеть, к примеру... ну, или не разбрасывать носки. И оба заливаются звонким смехом. До отеля, где остановилась Ами, они добрели молча и медленно, юноша лишь не выпускал ладошку девушки из своей. Вдруг сие сокровище кто-то позарится вновь умыкнуть в темный переулок. Внутри все на миг перевернулось и вскипело от злости, отчего рука заметнее крепче сжала руку синевласки, однако, памятуя о том, что он неконтролируем в гневе, юноша поспешил подавить в себе чувство отвращения к больным ублюдкам и просто улыбнулся идущей рядом девушке и слегка ослабил хватку. Не хотелось переломать ей изящные косточки. И неважно, что он выглядел несколько глупо. *** - Проходи, не стой в дверях, - обратилась к Тайки синевласка, стягивая с уставших ног сапоги и разминая ступни. - Вечер выдался, что надо. Еще бы перекусить и дочитать Достоевского. - Ого! - в изумлении протягивает юноша, помогая Ами расстаться с пальто и убирая его в шкаф, после чего снимая верхнюю одежду с себя. Его каштановые волосы слегка промокли под натиском редких снежинок и теперь выглядели несколько небрежно. - Мне удалось прочесть лишь «Преступление и наказание» в прошлый визит, на большее не хватило времени. Примечательно было то, что оба знали несколько языков и знакомились с произведениями в оригинале. Расправившись с верхней одеждой, Мидзуно проводила гостя вглубь номера и зажгла свет посильнее. Пришлось на несколько мгновений зажмуриться, дабы привыкнуть к яркому освещению. Коу осмотрелся: просторная комната, выполненная в стиле ренессанса с огромным окном во всю стену, покрытым тяжелыми портьерами и легким узорчатым тюлем, откуда открывался вид на пристань и узкий канал, уходящий высоко в звездное небо. Обои благородного зеленого оттенка поражали своей сложностью текстуры в шелкографии. В центре номера у стены располагалась широкая кровать из белого дерева с балдахином, позволяющая представить перед сном путешествие по итальянским каналам. У окна - небольшой обеденный столик и два резных стула. Явно, девушки хотели провести время в этом уютном местечке вдвоем. Но более всего глаз юноши привлекла огромная картина на стене в форме детальной карты Италии, которую он некоторое время изучал. - Я тоже на несколько минут замерла, глядя на нее, - подметила девушка, усаживаясь на мягкий диван у стены, на которой располагалась картина, обхватывая руками небольшую подушку, - прорисовка завораживает, учитывая, что она выполнена в венецианском стиле. - Мне тоже нравится изучать эти адские круги, линии и границы, - с улыбкой согласился Тайки, присаживаясь рядом с Ами. - Значит, Достоевский? - Ты знаешь, как я люблю зарубежную литературу, - синевласка смущенно опустила глаза, теребя уголок подушки, - а еще знаю, что ты изучал русский язык. У меня как раз есть не начатый роман «Братья Карамазовы». - Непременно, но после ужина, - кивает шатен, беря в руку телефон и набирая номер обслуживания гостей. - Как насчет пиццы или лазаньи? - На ужин? - изумилась синевласка, поднимаясь на ноги и направляясь к шкафу, - ты хочешь испортить мою фигуру? - сквозь улыбку заявляет Ами, усиленно копаясь в аккуратно сложенных на полке вещах в поисках полотенца. Наконец, искомый предмет оказывается у девушки в руках и, довольная, она оборачивается к Коу. - Я пошутила. Умираю с голоду и буду все, что ты закажешь. А теперь, если ты не против, я тебя оставлю. Мидзуно скрылась за дверью ванной комнаты, оставив Тайки в одиночестве. Тот быстро сделал нужный заказ, не забывая, разумеется, о фруктах и десерте, что наверняка должны понравиться девушке, ибо все они, несмотря на тягу к стройному животику, обожают шоколад. Принцесса Кинмоку, к примеру, ежедневно поедает его в больших количествах. Шатен неслышно выдохнул и подошел к окну, отодвинув тяжелую штору. За стеклом тихо падал снег, засыпая тротуар белым пеплом. Звезды были сокрыты тучами, и узкие улочки освещались неоном. Вокруг было ни души. Казалось, будто юноша попал в иной мир, где сплошная тишина, и, несмотря на любовь Тайки к ней, на душу опустилась жуткая тоска, и лишь шум воды за дверью возвращал его к ощущению реальности. Шатен на мгновение прикрыл глаза, предоставляя волю своему воображению, что нарисовало синевласую деву ослепительной красоты, нежащуюся под струями теплой воды, подставляя под тяжелые капли изящное, но такое юное и непорочное тело. Все люди, так или иначе, грешники, так почему не позволять себе думать о непристойностях, о тех, что он грезил каждую ночь на оранжевой планете. Шум воды прекратился, и через пару минут Мидзуно вышла из ванной, раскрасневшаяся и счастливая, как ребенок. Но то было правильно, ибо наверняка она смывала с себя страх и остатки неприятной встречи. Юноша улыбнулся Амелии, вдыхая аромат иссиня-черных локонов, еще влажных от приема очищающих водных процедур. От девушки приятно пахло лавандой, и даже на расстоянии Тайки ощутил тепло ее тела. Взгляд скользнул по точеной спине, сокрытой за тканью ночной сорочки, ниже, к стройным ножкам, и Коу слегка напрягся от несерьезности длины одеяния. Судорожно сглотнув слюну, юноша увел мысли вдаль, отвернувшись к окну, после чего, услышав стук в дверь, понесся мимо Мидзуно принимать ужин, беря в руки поднос, смущенно скрывая им свое возбуждение, молясь про себя, дабы девушка не заметила такого его интереса к ней. Синевласка лишь смешно хихикнула, прикрыв рот ладонью. Во время трапезы оба хранили серьезное молчание, лишь изредка встречаясь взглядами, краснея и смущаясь. Тайки внезапно заметил отсутствие необходимых вопросов и ответов в мыслях, ощутив себя глупо, как мальчишка на первом свидании. Впрочем, так и было. Он с каждым разом узнавал в Ами все новое и любил сильнее. И тем больнее давило в груди от осознания, что Амелия его совершенно не помнит, а он ни чем не может помочь ее памяти проснуться. - Итак, - заключила Ами, сладко потягиваясь, - а теперь литература. Девушка нехотя выбралась из-за стола и, взяв с комода книгу в сером переплете, удобно устроилась на мягком диване, обложив себя подушками. Тайки скромно присел рядом, с улыбкой заметив, что Мидзуно явно не хватает пушистого кота для полного счастья, которого она бы тискала, чесала за ушком и гладила мохнатый животик. Юноша невольно захотел оказаться на месте усатой морды, представляя, как будет благодарно урчать за подаренную нежными руками девушки ласку. Откинувшись на спинку дивана, Коу погрузился в чтение, ожидая лишь, когда Ами завершит изучение очередной страницы и перелистнет ее. И все-таки Тайки нравилось знакомиться с инопланетной литературой. Глава за главой были проглочены во время чтения, словно губка, впитывая информацию сюжета и восхищаясь художественными приемами, что использовал автор. Насколько профессионален был подход, отражающийся в психологической отточенности образов, понимание которых приходит не сразу. Писатель оставляет за собой четко выраженный финал, но при этом предоставляет читателю открытость характеров, которые имеешь возможность додумать самостоятельно, почему персонажи совершили те или иные поступки. Определенно, даже его поэзия и близко не стояла с тем, с чем знакомится Коу всякий раз, пребывая на Земле. Пробившие полночь настенные часы заставили шатена всколыхнуться и принять медленно подступающую к нему дремоту. Немного поежившись от неудобной позы, в которой он сидел с книгой в руках, юноша обнаружил тихо посапывающую Ами рядом, которая, по всей видимости, недавно уснула, преклонив голову на его плечо. Тайки невольно залюбовался спящей девушкой, убедившись в том, насколько она прекрасна, даже когда спит. Будить синевласку, разумеется, не хотелось, но провести ночь в полусидячем положении Коу также не хотел. Отложив роман, Тайки осторожно пошевелился, предоставляя свободу рукам, что тихо обвили хрупкое тело девушки и притянули к его накаченному сражениями торсу. Мидзуно невольно застонала, обвив его шею руками, однако, не проснулась, и шатен добрался со своей ношей до постели. Откинув покрывало одной рукой, юноша аккуратно опустил девушку на мягкие подушки, пытаясь выбраться из сплетенных за затылком рук, однако, это оказалось весьма сложно. - Ами, - тихо зовет ее в полумраке комнаты, нежно проведя тыльной стороной руки по румяной щеке, - ты спишь? - ответа не последовало, - выпусти же меня, умоляю, - словно разговаривая с самим собой, направляет фразы юноша, несколько смутившись от нелепой ситуации, в которой оказался, замерев над девушкой, которая, как показалось на миг, готова была замурлыкать от удовольствия пришедшего к ней сна. Нежный аромат ее кожи сводил Творца с ума, заставляя сердце биться в сумасшедшем ритме. Это было для него пыткой. Находиться на столь кратком расстоянии, когда их тела едва касаются, но не позволять себе больше, чем ему дозволено. Но он не мог иначе. Он дал слово, прежде всего, самому себе, несмотря на раздирающее все внутренности желание при виде ее бархатистой кожи. Он чувствует, как слабость одолевает его, и глаза начинают вторить спящей Ами, закрываясь и обрывая контроль за телом. Последнее, что помнил Коу, так это то, что прижимается к девушке, утыкаясь носом в ее шею.