Choiсe / Выбор

Как только Габриэль пересел на стул, Сэм достал телефон и написал брату: «Адам не в Клетке. Габриэль подтвердил». Через несколько секунд телефон завибрировал. — Что значит «не в Клетке»? Как не в Клетке? — Помнишь, когда Рафаил распылил Каса, душа Джимми отправилась в Рай? — спросил Сэм и, получив утвердительный ответ, продолжил, — когда Кас «поджарил» Михаила, произошло то же самое. Адам в Раю. Он никогда не был в Клетке. Дин вздохнул с облегчением. Он хотел что-то сказать о зря потраченных полутора годах, но прикусил язык. Он знал, что Сэм обидится и начнет говорить, что архангел просто необходим им именно сейчас и именно в мотеле и что он должен понять, но главное Дин знал — Габриэль вернулся не ценой спасения души их брата, и, наверное, охотник был рад возвращению архангела, — и почему тогда Смерть заставил тебя выбирать? Почему не сказал? — Я не знаю. Возможно, он не может. Или я просто должен был выбрать Габриэля. Или он просто захотел поиздеваться надо мной. Кто знает? — пожав плечами, ответил Сэм. — То есть, тебе все-таки удалось развязать язык Гейбу? — спросил Дин, надеясь, что дело сдвинулось с мертвой точки. — Ну, как тебе сказать? Всего один ответ, и он до сих пор не верит, что мы настоящие, — сказал Сэм. — Хех, ладно. Жду не дождусь, когда мы приступим к своим непосредственным обязанностям. — Я знаю, — ответил Сэм и положил трубку. Охотник улыбнулся и повернулся к Габриэлю. — Я не знаю, как сказать ему, что не хочу больше охотиться. Мне никогда особо не нравилась жизнь охотника. Я хотел жить по-другому. Ты знаешь, я учился в колледже. На юридическом, когда Дин пришел простить о помощи. Я уехал с ним на несколько дней, а когда вернулся, моя девушка сгорела на потолке. А потом началось… Сначала охота на демона, убившего Джесс и маму. Потом спасение Дина от сделки. Потом Лилит. Апокалипсис. Спасение Адама из Клетки. Но теперь можно отдохнуть. Я устал от такой жизни. Я не знаю, куда деться. Я имею в виду, мир спасен, а я — отошедший от дел маньяк. Я не могу вернуться в колледж или жить с настоящим именем. Каждый встречный знает мое имя. Но как было бы хорошо снять квартиру, работать и жить нормальной жизнью? Зарабатывать деньги и получать от жизни удовольствие? Габриэль, который пересел на стул, остался в той же позе — прижав колени к груди, только сильнее прижал их в течение этой речи. Так жизненно — проблема, которую нужно решить. Люцифер и Михаил всегда пользовались тем, что он не сможет устоять и поможет Сэму. И они всегда были правы. Сейчас Сэму не угрожала опасность. Он может не обращать внимания, что и сделал. — Тебе когда-нибудь говорили, что ты прекрасный слушатель? — пошутил Сэм, — Дин никогда не может нормально слушать. Он начинает беситься, когда я хочу поговорить. Зато с тобой можно. Даже если ты не слушаешь, — он понятия не имел, слушал его архангел или нет, но он чувствовал, что разговаривал с кем-то, а не с самим собой. Сэм не знал, нужно говорить еще что-нибудь, и, пожав плечами, пододвинул к себе компьютер. — Ты можешь посмотреть телевизор или почитать книгу. У меня с собой немного книг, но я могу сбегать в библиотеку и взять любую для тебя, — Сэм не ожидал ответа и не получил, а Габриэль продолжал упорно смотреть в пол. — Хорошо. Если ты захочешь что-нибудь — скажи мне. Сэм был уверен, что Дин не вернется к обеду. Скорее всего, брат коротает время в городе, пока бары открыты, и вернется не раньше вечера, поэтому Сэм решил заказать пиццу. Две — если Дин вернется или Габриэль захочет. Он решил заказать какой-нибудь десерт для архангела: — Эй, Гейб, не хочешь печенья или палочки корицы? — спросил он, надеясь на реакцию со стороны архангела, но ее не последовало, — хорошо, давайте и то, и другое, — сказал он парнишке по телефону. Когда еда оказалась на столе, Сэм открыл одну из коробок и протянул Габриэлю кусок. — Хочешь? — спросил он, но Габриэль только смотрел на две небольшие коробки, будто не был уверен, что ему разрешают. Сэм грустно улыбнулся и вложил кусочек пиццы в руки архангела. Габриэль на этот раз взял еду медленнее, наблюдая за действиями Сэма, всем своим существом надеясь, что охотник не исчезнет. Габриэль ел медленно, смотря на Сэма, и пытался сложить пазл в своей голове. Почему они дают ему поесть? Он же, вообще-то, не нуждается в еде. Может ли все это быть очередной пыткой? Им неплохо было бы знать, что это несильно ранит. Вообще ничего не ранит, кроме как потерять иллюзию свободы. И Сэма. Снова. Они сотни раз «шутили» над ним подобным образом, но никогда не давали еду. Что же изменилось? Может быть, все реально? Или всего лишь новая деталь, чтобы заставить его верить? Архангел не был уверен, что его братья были способны на подобное. Ни на еду, ни на сладости. — Почему ты не хочешь больше охотиться? — с любопытством в голосе спросил Габриэль, склоняясь к мысли о реальности происходящего. Сэм не мог сдержать улыбки, которая так и норовила появиться. — Постоянно в дороге, крадем деньги и карточки, чтобы поесть и переночевать в очередном задрипанном мотеле, ни друзей, ни постоянства. Мне не нравится это. Я хочу иметь дом, — ответил Сэм. Иметь дом. Одна из вещей, к которой Габриэль трепетно относился. Все, что он когда-либо хотел — иметь дом. Но все надежды были разрушены в Аду. А теперь все, что он хотел, — выбраться. — И ты думаешь, что сможешь спокойно сидеть и читать новости, зная, что монстры убивают людей, и ничего не делать? — спросил он. — Ты считаешь, что я должен охотиться? — спросил Сэм. Ему нужно было знать, что думает Габриэль по этому поводу. — Я считаю, что ты должен заниматься тем, что делает тебя счастливым, — честно ответил Габриэль. — Я был счастлив в колледже, — сказал Сэм. — Да, но тогда ты был еще ребенком. Ты не знал, каково быть охотником. Ты не понимал этого, — продолжил Габриэль. — Ты прав, но я все еще хочу вернуться к обычной жизни. Навряд ли у меня когда-нибудь еще будет шанс, — добавил Сэм. — Если все реально, то я помогу тебе, — пожав плечами, сказал архангел. — Ты поможешь? — спросил Сэм, и в его голосе прозвучала надежда. Габриэль снова пожал плечами. Он подумает об этом, но говорить о своих планах в ложном мире не собирался. Сэм признался себе, что был очень рад, но не хотел продолжать разговор. Он не хотел говорить о том, что могло причинить боль архангелу, который сейчас так уязвим, и пытался придумать тему, которая не вызовет неприятные воспоминания у Габриэля. С Небесами и ангелами покончено. Небеса, Ад, ангелы, демоны, апокалипсис — все изрядно их вымотало. Сэм хотел узнать о жизни Габриэля в качестве Трикстера, но вовремя вспомнил, что и языческие боги были против архангела, и почувствовал острый приступ жалости к Габриэлю. У него нет никого и ничего. Он пожертвовал всем ради кое-кого, и эта мысль разъедала Сэма изнутри. Охотник почувствовал, что глаза неприятно защипало, и отвел взгляд, пытаясь сглотнуть образовавшийся в горле ком. Габриэль уставился на охотника. Он плачет? Что-то новенькое в этом мире лжи и извечной боли. — Сэм, что случилось? — спросил он, чувствуя, как пелена нежности окутывает сердце. Казалось, что чем больше она будет проявляться себя в этом мире, тем больше страх будет связывать ангела. — Ничего. Все хорошо, — сказал Сэм, вытирая предательски выступившие слезы прежде, чем понял, что Габриэль действительно говорил с ним. И если он будет скрывать что-либо в себе, может стать только хуже и для него самого, и для архангела. — Просто… Ты столько сделал для меня, столько потерял, и все, что я могу сделать для тебя — помочь, и я чувствую себя неблагодарной сволочью. Как будто я недостаточно хорош, чтобы даже сделать эту мелочь, прости.