Choiсe / Выбор

Дыхание Габриэля выровнялось, когда он окунулся в эту иллюзию с головой. Он не мог помочь, но положил ладонь на руку Сэма. Охотник удивленно пронаблюдал за архангелом. — Я просто… Я не могу, Сэм… Сотни раз…столько, что я уже потерял им счет… мы делали это… Ты спасал меня, убеждал в реальности и поддерживал, а потом отправлял обратно, к Михаилу и Люциферу, а они смеялись и дразнили меня. И я верил, всегда… потому что хотел верить… я так сильно хочу, чтобы ты был прав…, но не могу. Все пытки, вся боль, которые я перенес. И я никогда не был так близок к тому, чтобы поверить, но я не сделаю этого снова. Нет, — сказал он, и одинокая слеза пробежала по его щеке. Сэм понимал, что если начнет доказывать реальность происходящего, то сделает только хуже. Он знал, откуда вернулся Габриэль, что Михаил и Люцифер тысячи раз использовали подобные пытки на брате. — Они придурки. Я ненавижу их за то, что они сделали с тобой. Я надеюсь, что смогу помочь тебе хоть как-то забыть, но это потребует времени. Я не знаю, что могу сделать, и больше всего я ненавижу свою беспомощность. Ненавижу, что не могу помочь. Не могу помочь тебе, Габриэль. — Но ты не обязан… — Нет, обязан, — прервал его Сэм, — во всем, что произошло с тобой, виноват я. Я выпустил Люцифера. Я начал все это. — Я должен был найти способ остановить это, — сказал Габриэль. — Ты пытался, — ответил Сэм, — ты пытался, а мы не слушали. — Я должен был еще пытаться. Найти другой способ. Но я сдался, — признался Габриэль. — Господи, Габриэль! Ты потерял все! Ты сжег все ниточки, связывающие тебя с Небесами. Ты покинул богов. Ты отдал свою жизнь, свою свободу, все… ради меня! И не смей даже думать, что сделал недостаточно! — Сэм накрыл своей ладонью ладонь Габриэля, которая так и лежала на руке Сэма. Габриэль ничего не ответил, но Сэм заметил, как тот переменился в лице. Наверное, разговор был не лучшей идеей. — Может, посмотрим вместе телевизор? — спросил Сэм. Как раз то, что не требует обязательств или волнений. Габриэль пожал плечами и лег рядом с Сэмом, пока охотник переключал каналы. Сэм знал, что нужно было бы спросить Габриэля, но он хотел выбрать то, что выбрал бы архангел. И ему просто повезло, что попался канал с марафоном «Адама Сэндлера». Кажется, по части Габриэля. Охотник положил пульт на прикроватную тумбочку и, стараясь выглядеть как можно непринужденнее, взял Габриэля за руку. — Что ты делаешь? — спросил архангел. — Я подумал, что тебе это поможет, — пожав плечами, ответил Сэм, не обращая внимания на сердце, которое норовило выпрыгнуть из груди, — якорь, так сказать. Но если ты не хочешь… — Нет-нет, все хорошо, — быстро сказал Габриэль и обвил руками Сэма прежде, чем тот сплел их пальцы. Габриэль наблюдал за Сэмом, смотрящим телевизор, пытаясь осмыслить происходящее. Сэм был добр, но всегда соблюдал дистанцию. Он никогда не разговаривал с ним столько и никогда не обнимал за плечи или спину. Никогда не был так искренен, как сегодня, никогда не давал еду, никогда не заботился о комфорте архангела, никогда не успокаивал и точно никогда не говорил, что Габриэль ни в чем не виноват. Что Михаил и Люцифер заперты вместе по его вине. Они посмотрели вторую часть «Билли Мэдисона», всего «Маменькиного сынка» и «Счастливого Гилмора», когда Габриэль понял, что плачет. Сэм, который очень надеялся, что все налаживалось, сразу же сконцентрировал внимание на архангеле. — Габриэль? Ты в порядке? — Все… Это… реально? — затаил дыхание Габриэль. Сэм инстинктивно обнял Габриэля сильнее. — Да, Гейб, это реально, — прошептал он, но архангел вцепился в него и начал рыдать, — все будет хорошо. Что-то смешанное с облегчением овладело Габриэлем, но сердце сжалось в ужасе. Если он вернется… Если все окажется лишь шуткой, то он не знал, что сделает. Сломается. И это он знал точно. — Я не могу вернуться, — сквозь слезы произнес он, — пожалуйста, прошу, не возвращайте меня. Пожалуйста… пожалуйста, пусть это будет реально. — Это реально, Гейб. Я клянусь. И я никогда не верну тебя туда и никому не позволю навредить тебе. Я с тобой, Габриэль, — прошептал Сэм, большим пальцем смахивая слезы с щеки Габриэля и целуя его в макушку, — я с тобой. — Я… я боюсь, Сэм, — признался Габриэль. — Я знаю, — мягко сказал Сэм, — я знаю, и я здесь. Я позабочусь обо всем. О тебе. И о том, что тебе необходимо, — пообещал охотник. Габриэль сильнее прижался к нему, а слезы продолжали стекать на рубашку Сэма, и в охотнике что-то щелкнуло. Ведь это то, в чем Габриэль так нуждался сейчас. Сэм хотел проверить свою догадку и сказал: — Гейб, если тебе нужны объятия или ты просто хочешь поговорить или погулять, мне все равно, если на часах полночь. Буди меня, ладно? — он почувствовал, что Габриэль кивнул, и грустно улыбнулся, — я хочу быть рядом с тобой, Габриэль. Я ДОЛЖЕН быть рядом с тобой. Спасибо, что разрешаешь помогать, — прошептал он и оставил еще один поцелуй на макушке Габриэля, — спасибо. Сэм понял по размеренному сопению Габриэля, что тот уснул. Смятение прокралось в разум охотника. Он знал, что ангелы, и Габриэль в том числе, не спят. Может, ему нужен сон или он переволновался? Но он спал, и Сэм не хотел его будить, хотя было бы неплохо сходить в душ и поесть. В конце концов, он вполне может продержаться и без еды. Габриэль сейчас важнее. Охотник переключил телевизор на другой канал и через несколько часов провалился в сон. Было полтретьего ночи, когда Дин ввалился в номер. Он знал, что Сэм может спать, но не думал, что увидит подобную картину. Его первая мысль была сбежать, но спустя пару секунд до его нетрезвого мозга дошло, что они лежат на одеяле, прислонившись к изголовью, и одетые. Лежат, прижавшись друг к другу, а на щеках Габриэля видны соленые дорожки. Что ж, дело сдвинулось с мертвой точки. И почему это не могло послужить причиной его отсутствия целый день? Он знал, что Сэм пройдет этот этап гораздо лучше, чем он. К тому же, вопрос об отношении Сэма к Габриэлю все еще открыт. Дин не был дураком или слепым, как думал его брат. Чувства к Габриэлю у Сэма появились еще в первый день их встречи, но, выяснив, что он Трикстер, разговоры об отношениях этих двоих был закрыт. Пока Трикстер не оказался Архангелом. И тогда все изменилось. Что касается Габриэля, то все его поступки говорили за него. Дин не сомневался, что они будут вместе. Но он знал, что его брат не собирается «вскрываться», хотя бы пока Габриэль полностью не восстановится. И это обстоятельство послужило одной из причин, по которой Дин был так зол, когда Сэм вытащил Габриэля, а не Адама. Дин считал, что Сэм выбрал Габриэля из-за чувств, испытываемых к архангелу, и оставил их брата. О, он слышал, как Сэм что-то там ему объяснял и все такое… Но на самом деле, Дин точно не мог понять, что больше двигало Сэмом: его чувство вины или чувство под названием «любовь». Но Сэм выбрал Габриэля вместо Адама, решив оставить брата в Клетке навсегда, но… Адам не в Клетке, и теперь простить и забыть будет гораздо легче. Дин сходил в душ и, упав в кровать, уснул крепким сном.