Любовь без памяти

Экран мобильного телефона вновь вспыхнул ярким светом, и Магнус завыл в голос, словно волк в полнолуние. Имя Уилла и их общая фотография на заставке удручали, и он снова отклонил вызов. Следом пришло сообщение. 16:54 от: Уилл; кому: Магнус. Ты избегаешь меня больше недели. Что происходит? Пф-ф, если бы Магнус сам знал. Он упал на диван, зарывшись лицом в подушку, и закричал от бессилия. Он понимал, что поступает с Уиллом нечестно, что тот подобного не заслуживает, вот только что он мог ему сказать? «Прости, но мне вдруг начал сниться другой парень, странным образом похожий на тебя, и у меня проснулись к нему чувства»? Он помотал головой и зажмурился, когда телефон начал звонить снова. Магнус не знал, что ему сказать, не знал, как вообще себя с ним вести. А что, если Катарина права, и Магнус так сильно тянется к Алеку только потому, что скучает по Уиллу? Вдруг Алек не больше, чем ошибка? Сердце остро кольнуло от такой мысли. Нет, Алек был чем-то... особенным. Совершенно новым чувством в его жизни, новым, но вместе с тем родным и словно бы уже давно знакомым. Именно поэтому он убежал в тот вечер из его квартиры, как только представилась такая возможность. Он должен был сначала убедиться, что значит для него Алек. Он не мог позволить себе допустить ошибку, как то случилось с Уиллом. В первую встречу с ним Магнус почувствовал жар в груди. Эти отношения были лёгкими, полными радости – они ведь даже не ссорились, лишь спорили иногда, – но почему-то тяготили мужчину. И со временем он понял, что Уилл больше похож на оболочку того, кого требовало сердце. Встреча с Алеком выбила весь воздух из груди и почву из-под ног. Голубые глаза и чёрные волосы – таких тысячи в этом мире, но парень был чем-то иным. Чем-то «своим», если так можно выразиться. Магнус когда-то думал так же и про Уилла, но с каждым днём, проведённым с Алеком, всё больше понимал, что в этот раз всё по-другому. Телефон на столике снова разразился звонким рингтоном, и Магнус, подхватив его, выключил и направился в комнату, чтобы подготовиться к вечеру поэзии и скорой встрече с Алеком.

***

– Ты какой-то особенно нервный сегодня, – сказал Алек, когда они стояли в холле библиотеки и ждали начала вечера. – Это из-за выступления? Магнус мельком посмотрел на него и помотал головой. – Ты можешь выступить в следующий раз, если ещё не готов, – не унимался парень. – Всё в порядке, Александр, – сказал танцор, растягивая гласные в словах, словно объяснял ребёнку. – Ага, – пробурчал Алек и покосился на проходящую мимо Майю, которая коварно улыбалась во все тридцать два зуба. – Вокруг одни шпионы, – добавил он и устало выдохнул. – Сегодня семейный ужин, мне надо будет уйти сразу после окончания. – Звучит весело, – Магнус улыбнулся. – Если бы, – Алек прислонился спиной к колонне. – Этот ужин в честь помолвки Иззи и Саймона. – Саймон? – танцор нахмурился. – К сожалению, я потерял с ним связь, мы давно перестали общаться. – Это очень узкий семейный круг. Уверен, что на самой свадьбе ты будешь желанным гостем. Алек ободряюще сжал его плечо. Магнус провёл взглядом по вытянутой руке Лайтвуда, скрытой под плотной тканью пальто. – Спасибо, Александр, – сказал он, глядя ему в глаза.

***

– У тебя дрожат руки, – раздался шёпот над ухом. Магнус повернулся и обнаружил склонившегося к нему Лайтвуда, который держал свою ладонь на его сложенных руках. – Замёрз? – спросил парень. Танцору было безумно интересно, что бы тот сделал, скажи он «да», но он всего лишь помотал головой. – Я волнуюсь, – прошептал он. – Я хочу выступить, но боюсь. Алек обхватил руку Магнуса и переплёл их пальцы. – Я могу выйти с тобой. – Нет, я должен сам, – он поднялся на ноги и посмотрел на Лайтвуда сверху вниз. – Ты не мог бы проводить меня до сцены? – попросил он. Брюнет улыбнулся и, поднявшись, взял его за руку. Вместе они подошли к сцене, и, посмотрев на выступающую там женщину, Магнус начал паниковать сильнее. – Хэй, – его внимание привлёк голос Алека, – ты сможешь. Это не так сложно, как кажется. – Так все говорят, – нервно усмехнулся Магнус и закусил нижнюю губу. – Есть какие-либо советы, как можно справиться с волнением? Алек улыбнулся и снова посмотрел на него своим загадочным взглядом. – Я обычно представляю себе человека, которому посвящаю выступление, – сказал он. Глаза танцора застыли. – А если он в зале? – прохрипел он, соскальзывая взглядом с голубых глаз на пухлые губы. – Тогда я смотрю ему в глаза. – Н-но... во вторник ты смотрел на меня... – еле слышно сказал Магнус и вновь заглянул в глаза парня. Алек нежно улыбнулся и положил ладонь ему на лицо, большим пальцем поглаживая подбородок. – Потому что во вторник я выступал для тебя, – и его горячие губы приникли к уголку губ Магнуса. Мужчина замер, вцепившись ладонью в Алеково плечо, и прикрыл глаза. Его губы раскрылись сами по себе, желая, чтобы их поцеловали по-настоящему, но Лайтвуд отстранился так же быстро, как и приблизился к его лицу. – Я верю в тебя, – прошептал он и подтолкнул Магнуса к сцене. На непослушных ногах танцор добрёл до микрофона и уставился взглядом в зал. Он мог различить лица сидящих на первых рядах, присутствие остальных выдавали лишь очертания их силуэтов. Магнус обхватил микрофон пальцами и отрегулировал стойку под свой рост. Его взгляд быстро нашёл Алека, который ждал его у ступеней сцены, и тут же вернулся к остальным слушателям. Он глубоко вздохнул и начал. Я здесь. Я ненавижу себя и всех людей вокруг, макушки тех деревьев, что склонились предо мною, котов на них, ту музыку в ушах и этот мерзкий стук сапог моих, прохожих в чахлом городском застое. Ему казалось, что он говорит слишком быстро, но эмоции контролировали его язык, поэтому он не мог что-либо предпринять, чтобы как-то это исправить. Он лишь опустил веки, чтобы продолжить дальше уже дрогнувшим голосом. И мне противен этот город, ухо режет детский крик, и это солнце яркое мне слепит глаз порою. Магнус открыл глаза и посмотрел на Алека. Парень слушал его внимательно, словно боялся пропустить хоть одно слово. Я здесь. Голос больше не дрожал, и он искренне улыбнулся. Весь остальной зал исчез, остались лишь он и Алек. Я счастлив, но только в этот миг – когда к твоим коленям прикасаюсь головою. Аплодисменты заполонили зал, но у Магнуса кружилась голова не из-за этого. Там, у подножия ступеней его ждал Алек. Такой высокий, в чёрном пальто и рубашке, в прямых брюках, с щетиной на лице, взлохмаченный и с горящими глазами. Такой чертовски красивый, что мужчина боялся упасть. – Ты большой молодец, – похвалил Алек и взял его за руку, когда он ступил на ровный пол. – Тебе правда понравилось? – спросил Магнус недоверчиво. – Даже не представляешь, как сильно, – парень криво улыбнулся, и сердце Бейна воспарило. – Сбежим? – спросил он. – Не хочу тратить время на других, – он кивнул в сторону сцены, – когда могу провести его с тобой. Магнус лишь кивнул и позволил Лайтвуду утянуть себя в сторону дверей. Он уже давно так не смеялся. Не выпуская его руки из своей, Алек водил его по городу, показывал смутно знакомые аллеи и не переставая что-то рассказывал. Магнус никогда до этого не чувствовал себя так: тепло, несмотря на декабрьский морозец, уютно, несмотря на чуть влажный шарф и пальто – Алек повалил его в сугроб – и на своём месте. Алек и сам был чем-то тёплым и уютным. Алек был домом.

***

Алек проводил его до квартиры и поднялся с ним на этаж. Танцор открыл дверь ключом и, развернувшись, замер на месте. Алеку надо было спешить на семейный ужин, приглашать его в дом было глупой идеей, но так не хотелось отпускать его вот так. Повисшее между ними молчание заставляло сердце Магнуса отстукивать спешный ритм, ладони вспотели, а во рту пересохло. – Алек, – прохрипел он и прочистил горло. Парень посмотрел на него и вскинул одну бровь. Его руки были спрятаны в карманах пальто, а пол-лица не было видно из-за поднятого ворота. Он, казалось, скрывался от него, забитый и уязвимый сейчас, как никогда ранее. Магнус и сам был сейчас уязвим. Он потянулся к нему и опустил ворот, открывая себе обзор на пухлые губы, сжавшиеся в тонкую полоску. – Есть кое-что, – прошептал он, – что я хочу сказать тебе уже несколько дней. – Что? – спросил Алек и сделал шаг вперёд. Его лицо было так близко, что Магнус мог рассмотреть в голубых глазах чёртовы галактики с вкраплениями звёзд и затягивающие чёрные дыры посередине. Он сглотнул, сражаясь с внутренним страхом. – Ты снишься мне, Александр, – признался он. – Давно. Зрачки парня расширились, и Магнус привалился спиной к дверному косяку. Алек был так близко; его запах заменил мужчине воздух. Он смотрел с огромной любовью в зелёно-златые глаза напротив, и от этого внутри Магнуса что-то сладко замирало. Рука опустилась на его лицо, и пальцы прочертили вертикальные линии от виска до челюсти – Магнус проводил их взглядом – и указательный палец поддел подбородок, заставляя танцора вновь посмотреть в голубые глаза. – Алек... – выдохнул он, урывками хватая необходимый лёгким воздух, и в следующий же момент их губы столкнулись. Алек целовал нежно, медленно, тягуче. Магнус ухватился правой рукой за дверной косяк, боясь, что рухнет от накативших эмоций; левая рука безвольно повисла вдоль тела. Парень посасывал его нижнюю губу, и Магнус сдался, раскрыв свои губы и впуская Алека глубже. Алек упёрся правым предплечьем в стену над головой Магнуса, левой тоже вцепился в дверной косяк между локтем танцора и его талией. Их тела разделяли несколько сантиметров – невыносимая преграда, когда жажда захлёстывает огромной волной. Жажда быть ближе, жажда быть вместе, жажда принадлежать и владеть. Алек отстранился и раскрыл веки: голубая радужка сузилась до тонкого ободка, губы распухли. Он обернул левую руку вокруг поясницы Магнуса и, подхватив его и заставив обвить свою талию ногами, вжал в стену. Магнус всхлипнул, когда их губы снова встретились, и вплёл пальцы в чёрные волосы. Поцелуй теперь был страстным, требовательным. Губы Алека были такими жадными, сводили с ума, заставляли тело плавиться, а стоны утопали в звуке сочного причмокивания. Парень опустился к смуглой шее и ощутимо укусил тонкую кожу, отчего Магнус вздрогнул и раскрыл глаза. За спиной Алека подъездная площадка на секунду померкла, и на её месте он увидел проход между книжными стеллажами. В нос ударил запах потрёпанных страниц, древесины и пыли, собравшейся на всех горизонтальных поверхностях, поясницу царапнула полка. Магнус сморгнул виденье и снова очутился в подъезде, прижатый горячим телом к стене. Он откинул голову назад, и жаркий стон сорвался с припухших губ. Алек оторвался от шеи и, посмотрев в его глаза, снова накрыл его губы своими. – Алек... – выдохнул Магнус в поцелуй. Парень отстранился. Его дыхание сбилось, взгляд лихорадочно бегал по смуглому лицу. – Прости, – пробормотал он и отошёл на шаг, опуская Магнуса на пол. Бейн посмотрел на него с удивлением. – Не извиняйся, – сказал он тихо. – Я сам этого хотел. Алек притянул его к себе за талию и прислонился лбом ко лбу. Магнус слышал биение его сердца, чувствовал – под подушечками пальцев, легших на его грудь. У него самого сердце стучало уже где-то в висках, кровь шумела в ушах, приятная дрожь прошивала тело с головы до ног. – Мне надо идти, – Алек печально улыбнулся. – Но я не хочу. – Изабель не простит нам, если ты пропустишь такое важное событие, оставшись у меня, – Магнус коснулся рукой его щеки, и Алек поцеловал его в раскрытую ладонь. – Мы увидимся завтра? – Да, – танцор коснулся губами розового румянца на щеке парня, – я приду к тебе. Лайтвуд улыбнулся шире, прижался губами к губам на секунду и резко отлетел, спустившись на один лестничный пролёт. – Тогда до завтра? – спросил он. – До завтра, – улыбнулся Магнус и нырнул за дверь, прислоняясь к ней спиной и стараясь унять счастливый возглас, рвущийся наружу. Ноги до сих пор дрожали, пальцы тряслись, как от адреналина при прыжке с парашютом, а сердце внутри... пело! Хотелось кричать, смеяться и плакать одновременно. Хотелось разнести эту чёртову квартиру, хотелось поразбивать эти чёртовы статуэтки, привезённые им из Индии, хотелось и прыгать, и танцевать, и топать. Он рухнул на диван и обнял подушку. Губы ещё покалывало от поцелуя, и он коснулся их своими пальцами. Если ещё во вторник он боялся того, что могло произойти между ним и Алеком, останься он тогда у него, то сейчас безумно этого желал. Он представлял, как бы руки Алека сжимали его руки, его бёдра, какими жаркими были бы его поцелуи и движения, и из сладостного мира мечтаний и грёз его выхватил дверной звонок. – Алек, – прошептал он себе под нос и подорвался с дивана. Сердце вновь учащённо забилось в груди. Магнус подошёл к двери, поправил рубашку, выдохнул и распахнул дверь. На него смотрели голубые глаза. Голубые, но не Алековы.