Разные стороны

***

      Лира потянулась, не открывая глаз. Утро выдалось холодным и дождливым, капли ударяли по густой листве, создавая ровный фон. Девушка прислушалась к треску костра.       — Не скучаешь по ней, а, Регис? — ведьмачка даже смогла представить ухмылку Белого Волка, — ведь мог бы остаться в краю вина и любви, — последние слова Геральт растянул почти нараспев.       — Да, друг мой, — собеседник сдержанно кашлянул, — мы давние друзья и я мог бы, но разве хотел?       Лира открыла глаза, не понимая, почему случайно вырванный из диалога фрагмент вызвал слабое раздражение.

***

      — Так ты говоришь, что крюк небольшой? — Белый Волк склонился над потрёпанной картой.       — Да, вёрст десять, плюс-минус, — коллега по цеху указала на небольшую точку на карте.       — Тогда оно того стоит, многие бы из нас хотели иметь такой шанс.       Свернув карту и направившись к Плотве, Геральт из Ривии не расслышал шёпотом сказанное слово «спасибо».       Таким образом, путники двинули в сторону села из которого когда-то очень давно ведьмак по имени Трейси, недовольный тем, что Судьба сыграла с ним неприятную шутку, уводил за руку маленькую заплаканную девчонку.       Весь путь до деревни девушка пребывала в хорошем настроении духа, даже стала значительно разговорчивей. Было ли это волнение перед встречей с теми, с кем… А действительно, сколько прошло лет с тех пор, как её разлучили с семьёй?       Регис видел скептическое и снисходительное отношение Геральта к этой затее, видел и радость, смешанную с волнением, Лиры. И понимал опасения первого и беспокойство второй. Как долго она хотела встретиться с когда-то близкими ей людьми? И чего она ждёт? В конце концов, её могли не узнать или не пожелать иметь ничего общего. На это ли она рассчитывает? В конце концов, Эмиель Регис решил, что негативный результат, тоже имеет место быть и пока слишком рано о нём беспокоиться.       Вампир наблюдал за ней, за изменением стука сердца. На лице, к удивлению, без единого шрама, было детское любопытство. Она разглядывала мимо проходящих людей, словно всматриваясь, пытаясь узнать или вспомнить, разглядывала покосившиеся от времени дома, и словно не замечала настороженные взгляды адресованные ей самой, да и её компании.       На небольшом мосту через реку Лира остановилась и, спрыгнув с лошади, провела пальцами по насечкам деревянных перил. Дальше девушка шла пешком, ведя лошадь под уздцы. И лишь у одного из домов она действительно остановилась. Ожидала ли она увидеть хлопочущих по хозяйству брата и его жену? А может быть их детей? Надеялась ли увидеть стариков-родителей? Ни на один из вопросов не будет ответа. Перед ней стоял разрушенный погорелый дом с запущенной землёй перед входом. Дом, в который она не решилась войти, лишь попятилась прочь, поспешив убедить друзей, что здесь им более нечего делать.       Отставший от них Регис, под предлогом необходимости переговорить со здешним травником, смог разузнать, что люди, живущие в том доме, погибли при пожаре не более недели назад. «Пожар, а что он? Да свечу кто забыл погасить».

***

      — Паршиво, — Геральт выплюнул изо рта колосок, — да, паршиво, что не успела. И всего-то на несколько дней. Но ничего, успокоится, — ведьмак бросил взгляд на девушку, которая вычёсывала лошадь.       — Есть у меня одно средство, — чёрные глаза вампира блеснули знакомым озорным огнём.       — Да? И когда только успел? — мужчина довольно хмыкнул, — ну давай, пробуй, если со мной работает, то почему не должно получиться с ней?

***

      Приоткрыв незапертую дверь, вампир застал худую фигуру за столом, горящие глаза которой неотрывно следили за пламенем одинокой свечи.       — Я не буду настаивать на задушевной беседе, но может вы всё же поделитесь? Ноша разделенная с кем-то становится вдвое легче. Но не спешите давать ответ или гнать меня, вначале просто подумайте.       Лира подняла уставшие глаза и уже хотела просить удалиться ночного гостя, но вдохнув знакомый запах трав, от которого становилось как-то спокойней, лишь на мгновение задумалась. И это небольшое промедление решило за неё всё. Ведьмачка уже не могла возразить, когда Регис опускался рядом с ней на табурет, когда извлекал из сумки бутыль и две кружки, неспешно наполняя одну, а за ней и вторую и когда подталкивал одну из них к ней.       — Настойка из мандрагоры. Вы ведь помните наш разговор? Лира, составьте компанию, — он улыбнулся уголками губ, — прошу вас.       Жидкость обожгла горло, оставляя терпкий осадок на нёбе, который становился мягче, пока и вовсе не стал приятным.       Эти двое действительно не вели задушевных бесед, настой из мандрагоры не развязал язык ни одному из них. Вот только девушка, глядя на собеседника, всё никак не могла взять в толк: почему он здесь.       — Вы ведь не против? Правда? — внезапно раздававшийся голос казался нереальным, потусторонним и почти неуместным в этой густой тишине. Было ли это ответом на её немой вопрос или очередным предложением наполнить их кружки?        И опять вампир отметил очередное сходство их рода с людьми. Поддавшись простому порыву, он положил девушке руку на плечо. Ведь так принято, да? Она дёрнулась. Чья-та забота, участие были ей чужды, а ощущать прикосновение чужой руки, не несущей в себе угрозу, было непривычно, странно, но так приятно. Лира вдохнула.       — Спасибо, вам, — вампир почувствовал как плечи девушки опустились и она накрыла его ладонь своей в хлопке, задерживая её чуть дольше.       Мужчина смотрел с добротой, с пониманием, теплом. И Лира хотела гнать от себя мысли о нём, потому как она лишь бессердечное чудовище, только к убиению страховиден и приспособленное. Верить в чьё-то хорошее отношение было сложно и девушка невольно улыбнулась, признавая, что привязалась к нему — чудаковатому мужчине с сединой и стойким запахом трав. Она улыбнулась, признавая, что ей сейчас хочется, чтобы он не отпускал, что бы обнял, прижал к себе и пусть говорит, если хочет, всё что захочет. О травах, истории, пусть рассуждает в своей учёной и сложной манере. Да, настойка из мандрагоры сегодня не развязала ей языка, но коснулась своей горечью самого сердца, коего, по мнение большинства у ведьмака и быть не могло.       Лира моргнула и мотнула головой, словно пытаясь прогнать наваждение. Картинка мира пошатнулась.       Эмиель Регис знал, что она уснёт, но он не был точно уверен в пропорциях трав, а потому, когда он только почувствовал, что голова девушки стала заваливаться на бок, крепче обнял её, придерживая. Лира, как и Геральт, пахла дорожной пылью, костром и маслами супротив всякой нечисти. Она была крепче любого человека, но оставалась всё такой же хрупкой для существа, коим он являлся. И вампир, который прожил более четырёхсот лет, со светлой печалью понимал, что тревожит его, с позволения сказать, душу. Он невольно улыбнулся, вспоминая Детлаффа, который как-то сказал, что проклинал чувство привязанности к своей Рен, чувство, смешанное с любовью, которое в последствии стало самым большим разочарованием. Эмиель Регис понимал, что-то, что вначале было лишь интересом, азартом, постепенно переросла в нечто большее и нечто более сильное.       Стоять посреди её комнаты и дальше было рискованно. Действие трав могло закончиться и тогда её ведьмачий слух мог уловить слабое движение половиц. Но он просто хотел убедиться в своих суждениях. И сейчас он замер, затаив дыхание у кровати. Он просто постоит так ещё немного, внимательно вслушиваясь в такт биения живого сердца, понимая, что сможет и упустить момент её пробуждения. Девушка во сне повернула головой и Эмиель Регис, клубьями тумана, просочился сквозь щели в полу.       Впервые за всё время вампир стал сомневаться, а хочет ли он, чтобы Лира узнала правду.