Hate me

Все переглядываются и шушукаются, когда Кларк появляется в школьном коридоре спустя несколько дней отсутствия. Октавия идет рядом с ней, держа за руку, а Кларк безуспешно пытается спрятаться от взглядов. Школьный коридор кажется слишком узким и душным, Гриффин прижимает к себе школьную сумку, ощущая, как сжимаются стены вокруг нее. «Эта та девушка, которую накачали наркотой?» «Молли, что за чушь! У нее случился передоз и она придумала эту тупую историю. Про Кларк говорят, что она та еще шлюха.» «Финн бы не стал делать такое, я точно знаю. Она наврала.» Кларк хотелось провалиться сквозь землю. Ей было неловко, противно и неуютно от атмосферы всеобщего порицания. Были и те, кто подходил к Кларк и сочувствовал ей, но большинство злобно шептались за ее спиной. Она с трудом досидела до конца уроков, разбитая и уставшая от безмолвного внимания, прикованного к ней. Едва прозвенел звонок, она схватила сумку и побежала к выходу, но услышала за спиной голос. -Мисс Гриффин, останьтесь. Ее учитель по математике, мистер Кейн, внимательно смотрел на нее сквозь очки с диоптриями. Он дождался, пока все ученики покинут класс, и попросил закрыть дверь. -Кларк, я слышал о том, что с тобой приключилось. Ты можешь мне все рассказать, если хочешь. -Мне нечего рассказывать, простите, -Кларк хотелось как можно скорее закончить этот разговор, -я уже дала показания следственным органам. Этого достаточно. -Скажи мне, что ты сделала это с собой не сама. Ты моя лучшая ученица. Если у тебя возникают какие-то проблемы, которые ты пытаешься решить посредством наркотиков… Просто…-он задумался и поправил очки, съехавшие на переносицу, -просто дай мне знать. -Все в порядке. Мне надо идти, извините. Она скованно улыбнулась и покинула кабинет, быстрым шагом пробираясь по школьному коридору. Ее светлые кудри прыгали по плечам, когда она бежала на стоянку у школы, где они договорились встретиться с Октавией. У места, где обычно стояла машина Октавии, сидел парень на мотоцикле. Он снял шлем, и Кларк увидела знакомые каштановые волосы и карие глаза на бледном лице. Она, потеряв всякую робость, зашагала по направлению к нему, чувствуя, как громко бьется сердце. -Финн, зачем ты это сделал? -закричала она и отвесила ему пощечину, прежде чем он смог открыть рот. Он уставился на нее стеклянными глазами. -Прости, Кларк, я не знал, что в этом проклятом бокале! Это не я, клянусь. Я понятия не имел! -отрывисто говорил он, испуганно глядя на нее. Весь его вид выражал то, как ему некомфортно смотреть Кларк в глаза. -Вся школа считает, что я лживая шлюха. Благодаря тебе, черт возьми, Коллинз! -брови Кларк взлетели вверх, она пыталась сохранить уверенный вид, хотя чувствовала, что может заплакать в любую секунду: больше от несправедливости, чем от обиды. -Я не пускал эти глупые слухи. Кларк, не волнуйся, я расскажу всем правду. Сегодня я давал показания, меня отпустили только что, и я помчался, чтобы поговорить с тобой. Боже, прости, -Кларк заметила, как блестят его грустные глаза, и смягчила пыл, -я дал тебе этот идиотский бокал, и это чуть не убило тебя. Если бы с тобой что-то случилось, я бы не простил себя никогда в жизни. Можешь не прощать меня, можешь винить, но знай, что я понятия не имел, что там что-то подмешано. Главное, что ты жива и здорова. -Ты будешь прощен, когда вся школа перестанет говорить обо мне, как о девушке, которая выдумывает чушь. Уж не знаю, кто пустил эти слухи, -Кларк краем глаза увидела Октавию, которая шла к машине, -а теперь пока. Надеюсь, ты сказал мне правду. Она, перекинув за спину копну золотистых волос, развернулась и зашагала в сторону машины Октавии. Ее «Тойота» была возвращена из ремонта в целости и сохранности, и, усаживаясь на сиденье, Кларк с некоторой тоской вспомнила машину Беллами. Та легкая грусть, которую Кларк списала на ностальгию, заставила ее сердце подпрыгнуть. Она скучала не только по машине, она скучала и по самому Блейку. -Как день, крошка? -мелодичный голос Октавии прорезался сквозь потоки бессмысленных радио-новостей. -Неплохо. Кларк не хотелось говорить с подругой. Она чувствовала между ними невидимую, но вполне осязаемую преграду из лжи и недомолвок, с гулким шумом разрастающуюся все глубже в их отношениях. Ложь, даже малейшая, подобно искре, попавшей в сухое сено, вспыхивает, уничтожая доверие, а без доверия дружба бессмысленна. Кларк знала это, вертела на языке тысячи фраз, способных разрешить ситуацию и узнать подробности того вечера, но каждая из них сидела на прочной цепи, не способная сорваться. -Мы не будем говорить о том вечере, если не хочешь, -словно мимоходом предложила Октавия, перехватывая в повороте руль. -Не хочу, -подтвердила Гриффин, уставившись в окно. Лужи после дождя уже давно высохли, но воздух был все еще такой сырой и тяжелый, что, казалось, им можно было напиться. Кларк достала из кармана сигарету, подожгла ее, и, приоткрыв окно, затянулась в надежде, что мысли станут яснее. Она смотрела на Октавию и видела глаза ее брата, вдыхала воздух в машине и чувствовала его запах, проезжала по узким сиэтловским улочкам, которые все еще помнили их любовь — везде, всюду она чувствовала призрак Беллами Блейка, заставляющий ее вздрагивать и дышать тяжелее, пытаясь обуздать эмоции. Кларк напоминала себе наркомана, который снова подсел на дурь после долгого затишья. Машина остановилась перед домой Гриффин. Кларк замерла на сидении. Ей жутко не хотелось уходить, потому что это значило снова остаться наедине со своими мыслями и тревожными воспоминаниями о роковой ночи. Она силой заставила себя подняться с места и вышла из машины, продолжая придерживать дверь, чтобы высказать подруге свое предложение: -Октавия, если хочешь, приходи ко мне сегодня. У мамы ночное дежурство, мы можем устроить ночевку, как в старые времена, выпить чего-нибудь. -Я с радостью, буду через час, у меня остались дела. Октавия послала подруге воздушный поцелуй и нажала на газ. Кларк зашла в дом, который за недолгое время проживания в Сиэтле стал ей родным. С фотографии на стене на нее смотрел высокий седой мужчина, женщина, морщины на лице которой не могли скрыть красоты, и голубоглазая блондинка с искрящимися глазами и широкой улыбкой. Они стояли на веранде, купаясь в августовских золотых лучах солнца, и были похожи на пример счастливой семьи, какие показывают в рекламе. Из троих этих людей по-настоящему живым остался только один. Кларк провела пальцем по раме фотографии, смахнув пыль, и понуро перевела взгляд. Кажется, это была другая жизнь. Жизнь, в которой Джейк Гриффин готовил на завтрак вкусные оладьи, Эбби возила Кларк в школу и делала с ней уроки вечером, а по выходным они выбирались куда-нибудь вместе. Потом тихое:«Пап?» когда Кларк, несколько раз позвонившей в дверь, никто не открыл, и ей пришлось открывать замок своим ключом, который она торопливо нашарила в сумке. Хрип откуда-то из гостиной. Неровный стук ее каблуков по паркету, кровь повсюду: на диване, на полу, даже на листьях маминого фикуса. Разбросанные вещи, перевернутая вверх дном квартира. Джейк Гриффин, прижимающий руку к кровоточащей шее. Кларк дрожащими руками пытается набрать номер скорой и оказать ему первую помощь, бледные пальцы в миг становятся алыми, она шепчет папе что-то неразборчиво-успокаивающее, но по количеству крови вокруг понимает — все бесполезно. Джейк достает из кармана смятую бумажку с бессмысленным набором букв и цифр на ней и пытается что-то сказать, но из его горла вырываются булькающие звуки, из которых Кларк понимает только несколько слов:«Компьютер... закончи что я начал». Она в панике переспрашивает, мечется ко комнате, когда в один момент Джейк просто перестает дышать. Удивительно, как иногда время может абсолютно терять свою силу и превращаться в бесформенную жалкую массу. Не важно, сколько времени Кларк сидела в обнимку с мертвым отцом до приезда скорой, не важно, сколько оттирала кровь с обоев и не выходила из комнаты. Это просто поменяло ее. Октавия, как и обещала, появилась на ее пороге через час с бутылкой вина. Все было привычно и спокойно. «Дневник памяти», фоном мелькающий в телевизоре, обсуждение одноклассников и глупые шутки. Они досмотрели фильм, и Кларк включила первый попавшийся канал телевизора, чтобы в комнате не было мучительно тихо. Диктор на неизвестном канале монотонно читал новости, пока они перебирали старые фотоальбомы, но вдруг что-то привлекло внимание Кларк. «Золотая молодежь: сын мэра Сиэтла снова оштрафован за превышение скорости. Дело приобрело общественный резонанс, так как Беллами Блейку, вероятно, снова все сойдет с рук. Полиция заявила, что он был вынужден превысить скорость, спасая девушку. Его лишили водительских прав, но надолго ли? Сколько мы будем слушать нелепые отговорки, пока влиятельные папы выгораживают детей?» Кларк медленно повернула голову в сторону Октавии, которая, вылупив зеленые глаза и поджав губы, выглядела одновременно сконфуженной и потрясенной. Если Кларк и имела долю сомнения насчет случившегося после той статьи в больнице, то сейчас они полностью отпали. -Что это значит, Октавия? -неуверенно спросила Гриффин. -Что именно? -Что Беллами был за рулем, спасая девушку. Ты же понимаешь, что это про меня. Тебе пора объясниться. Блейк уставилась на нее, пытаясь подобрать слова, но в итоге просто выпалила то, что пришло ей в голову первым: -Да, тебя отвез в больницу Беллами. И он нашел тебя, когда тебе было плохо. Я сама не знаю, как он там оказался и откуда знал, что с тобой случилось, я ничего не понимаю, Кларк, я боюсь его! Я не хотела заставлять тебя переживать лишний раз. Просто откуда Беллами мог знать, что кто-то попытается убить тебя, как нашел в огромном доме первым?! Не слишком ли много совпадений? Я не знаю, что с ним происходит, Кларк, он… странный. -Ты думаешь, что он сам мог попытаться убить меня? -с дрожью в голосе переспросила блондинка,-Что за чушь, Октавия, он же спас меня. -Я не говорила такого. Беллами, конечно, не способен на такой поступок, но мало ли что могло произойти. Кларк чувствовала себя опустошенной. Она ни на сантиметр не приблизилась к пониманию того, что происходит в ее жизни, и, кажется, даже сделала несколько шагов назад. Как девушке, для которой не бывало нерешаемых задач ни в физике, ни в личной жизни, ей было непривычно и оттого страшно. Больше всего Кларк ненавидела тупики. Это как сидеть и смотреть, как умирает твой отец, а ты ничем не можешь ему помочь. Точно так же она сидела сейчас, жалкая, беспомощная, запутанная в веренице странных обстоятельств. Октавия обняла ее и тепло улыбнулась. Она нашла руку Кларк и сжала ее в своей ладони. -Прости меня, пожалуйста. Я не хотела врать, но боялась рассказать правду. Я с тобой, что бы ни случилось. Все в порядке? -Да, не переживай, я в норме. Кларк взяла бокал со стола и опустошила его. Рассел бывал дома редко. Обычно он был занят разъездами или работой, и вся родительская ноша ложилась на плечи Авроры. Беллами, с детства безумно похожий на отца, так же почти не бывал дома, предпочитая где-нибудь выпивать или проводить время с девушками. Аврора с трудом справлялась с сыном-раздолбаем и упрямой высокомерной дочерью, все же стараясь быть для них хорошей матерью. Все изменилось, когда Октавия однажды привела в дом невысокую блондинку, от которой ее брат не мог оторвать взгляд. Однажды, когда Кларк выходила из комнаты Октавии с чашкой в руках, она не заметила идущего по коридору Беллами и благополучно облила его сладким чаем. Она промямлила извинения, а он в ответ только самодовольно усмехнулся. -Принцесса, ничего страшного, не переживай. -Называй меня лучше Кларк. -Кларк? Ну и откуда же ты, принцесса, я тебя раньше не видел. -Я переехала из Денвера. И то, что ты сейчас весь в липком чае, не дает тебе привилегии называть меня дурацкими прозвищами. -Простите, принцесса. Кларк была первой после Октавии, кому Беллами рассказал о болезни мамы. Она, понимая чувства Беллами, не отходила от него и подруги ни на шаг, стараясь не допустить того, что произошло с ней после смерти отца. Стадия рака Авроры была неоперабельной, и сколько бы Рассел не сорил купюрами, помочь уже было нельзя. Беллами ненавидел себя, когда Авроры не стало. Он вспоминал, как бесцельно прожигал жизнь, и не мог переступить через свои ошибки. Кларк вытаскивала Белла на пляж и отвлекала долгими разговорами, заставляла простить себя и целовала до тех пор, пока на его губах не появлялась улыбка. Она влюбилась в него где-то между тем, как считала звезды на ночном небе, проводила пальцем по узору родинок на плечах Беллами и рассказывала смешные истории. Они притупляли друг у друга такую похожую боль, и когда один терял почву под ногами, второй всегда был готов поймать за руку. Беллами ходил по комнате и бил все, что попадалось ему под руку, как только отвез Кларк и вернулся из полиции. На его лбу переливалась вена, набухшая от напряжения, пульс нещадно бился в голове. Ему казалось, что кровь в голове кипит, не давая проскочить ни единой связной мысли. Беллами набросился на Рассела, как только тот зашел в дом. Его кулак врезался в скулу отца, он тяжело дышал, прожигая его взглядом. -Зачем ты это сделал, папа? -прохрипел он, -Кларк ни в чем не виновата! Рассел попятился от неожиданности, прижимая руку к лицу и инстинктивно защищаясь от атаки. -О чем ты говоришь? -О, папочка, ты все прекрасно понимаешь, -лицо Беллами исказила злобная гримаса, — Я видел те снимки и отчеты в твоем компьютере, и я прекрасно представляю, чем на самом деле ты занимаешься «на работе». Кстати, взломать его было сложно, но оно того стоило. Я знаю, что ты сделал с Джейком Гриффином и с другими людьми, которые решились пойти против тебя. И знаю, что ты хотел сделать с Кларк. Ты убийца, папа! -кричит Беллами сквозь слезы. -Закрой рот, щенок, -Рассел вытаскивает пистолет и приставляет его к виску сына, -мне не нужны твои истерики и меня не волнует судьба твоей маленькой потаскухи. Она сует нос не в свои дела и поплатится за это. В жизни все не так просто, Беллами, и однажды ты поймешь, почему я так поступаю. Это все ради вас с Октавией. А сейчас держи свой рот на замке и не пробуй больше приближаться к дочке Гриффина, иначе ее смерть будет на твоей совести. Беллами вздрагивает, когда отец убирает пистолет и, как ни в чем не бывало, уходит в свой кабинет. Он не может находиться с этим монстром под одной крышей, ему противно его отражение в зеркале, так сильно похожее на отца, грязную правду о котором он больше не может скрывать. Беллами хочет поехать к Кларк в больницу, чтобы заставить ее выкинуть чертов ноутбук отца с компроматом, он готов прямо сейчас уехать с ней и Октавией, куда им захочется - в Аргентину, Францию, Норвегию или Китай, но при одной мысли о том, что отец может попытаться расправиться с Кларк еще раз, ему становится жутко. Он никак не может ее защитить. Поэтому он только набирает номер Рэйвен и просит забрать его, ссылаясь на то, что машину взяла сестра. Еще одна маленькая ложь в огромном клубке, из которого выбраться он уже не может.