Связанные поцелуем

Наступает понедельник, а вместе с ним и пасмурная погода. И хотя на улице жарко, воздух влажный и словно наэлектризован. Менсу приглашает его к себе, и Сонель соглашается, потому что мама спрятала все его видеоигры в наказание за то, что, не предупредив ее, всю ночь он провел на вечеринке. Когда они выходят на станции Менсу, то стонут в расстроенных чувствах: идет дождь. - Может, он сейчас прекратится, - предполагает Сонель, но дождь сильный; льет как из ведра. - Побежали. - Без зонта? - Ты ведь не можешь быть настолько избалован? Это явный вызов, и Сонель не может отказаться. Он придерживает пиджак над головой, но особо не надеется на его помощь. В дом Менсу они уже заходят мокрые с головы до пят. Темно-синяя рубашка Менсу прилипает к его телу, а в носках хлюпает, когда он становится ими на пол, куда бросает и сумку. - Пойду за полотенцами, - он сообщает Сонелю, и тот согласно кивает. Он сдирает с себя жилетку. Она липнет к телу, создавая неприятное ощущение, отчего его пробирает дрожь. С диким беспорядком на голове Менсу возвращается с полотенцем в комнату. - Садись, - он командует, взглянув на парня. - Но я намочу диван. - Да все нормально. Кожаное покрытие не мокнет. Менсу кладет на голову Сонеля полотенце, пряча его от всего мира. Он необычайно аккуратно и быстро вытирает его голову, как будто боится причинить ему боль. - Я – сухой, сухой! – смеется Сонель. - Надо найти какую-нибудь сухую одежду, - говорит Менсу, оглядываясь. - Да, а то немного холодно, - Сонель подрагивает в смущении. Не то чтобы ему было холодно, скорее неловко из-за облепившей тело одежды. Менсу, должно быть, почувствовал его дрожь, потому что уставился на его рубашку. Сонель опускает взгляд, чтобы понять, что так захватило внимание Менсу. На нем обыкновенная белая школьная рубашка, которая сейчас совершенно мокрая и прозрачная. И через нее видно его соски. Сонель обхватывает себя руками, и гневно смотрит на парня. - На что ты смотришь, а? Менсу очаровательно улыбается. - Не верещи как девчонка. У тебя же нет сисек. Он отнимает руки Сонеля от груди. Они непродолжительное время борются, и в результате Менсу оказывается почти на нем. - Насилуют! – смеясь, орет Сонель. - Нельзя изнасиловать того, кто этого хочет, - спорит Менсу. - Я не хочу, - возражает Сонель, извиваясь в попытке вытащить руки из захвата Менсу, и ноет. – Мне холодно. Позиция, в которой они находятся, знакома ему и совершенно не пугает, но Менсу намеренно пытается это изменить. Он скользит рукой по мокрой рубашке Сонеля, задевая сосок. - Я могу согреть тебя. Если хочешь, - он, не мигая, смотрит в глаза Сонеля, и тот просто не способен вымолвить что-нибудь в ответ, поэтому просто хватает Менсу за воротник, притягивая к себе для поцелуя. Менсу перемещает свой вес, потираясь об него, и Сонель краснеет, ощущая, насколько Менсу возбуждает идея согреть его. Их губы и языки соприкасаются, а рукой Менсу продолжает водить по его мокрой одежде. Потом он двигает бедрами, спускаясь со сладкими поцелуями по его подбородку и шее. - Ах, - Сонель не может поверить, что они делают это, а может, просто не может думать, о том, что они делают. – Не делай так. Он проводит ногтем по крепкой спине Менсу в попытке успокоить того. - Тогда не своди меня с ума, - Менсу жарко шепчет ему в ухо, снова двигая бедрами, и Сонель подавляет стон, еще сильнее вцепляясь ногтями в его мокрую рубашку. Менсу полностью забирается на него, обхватывая ногами, и Сонель чувствует, что тоже возбуждается. Рука Менсу пробирается под его мокрую рубашку и движется по влажной коже, отчего Сонель выдыхает в волосы парня и закрывает глаза, наслаждаясь тем, как Менсу продолжает тереться о него. Тут хлопает дверь, и Менсу спрыгивает с него. - Я дома… Сонель изо всех сил пытается не выглядеть таким же виноватым и покрасневшим, как Менсу, но их явно поймали с поличным. Младший брат Менсу, и правда, похож на него. Но его лицо немного более мужественное, тогда как у Менсу оно скорее мальчишеское. Он гневно смотрит на обоих парней. - Не может быть, хен! Диван, на котором я ем? Диван, на котором я смотрю телевизор? Для этого у тебя есть своя комната! Фу! Мои глаза! – он бесится, хватаясь за подушку и бросая ее яростно в Менсу. - Истеричка, - вставая, произносит Менсу более спокойным тоном. - Я все слышал! – он указывает бейсбольной битой вслед своему старшему брату, который направляется в другую комнату. - Пойду за сухой одеждой, - наконец произносит Менсу, скрываясь у себя. Сонель готов ударить его за то, что оставил его наедине со своим младшим братом после того, что тот только что засвидетельствовал. Самая настоящая неловкая ситуация. Стиль Мунсу совсем как у Менсу. Он немного похож на преступника; на губе – небольшой порез, словно он только что побывал в уличной драке. Волосы взъерошены. В руке – бейсбольная бита. И у них одинаковая привычка прищуривать глаза, когда они сосредоточены на чем-то. - Эй, ты выглядишь знакомо… - говорит Мунсу, направляя биту на Сонеля. – Фу, только не говори, что ты брат Дэеля. О, какое странное совпадение. - Точно! Мой брат ходит в школу в такой же форме… Ты знаешь его? – он оживляется. Может, будет не так неловко, если у них найдется общая тема для разговора (например, сплетни о приключениях его младшего брата в школе. Больше материала для шантажа опять же). Мунсу и хмурится точно также как Менсу. Они оба морщат нос и сводят брови. Идентичное выражение. И даже, можно сказать, милое. - Ааргх, - очевидно, Мунсу не намного разговорчивее своего брата. Он идет к себе, захлопывая за собой дверь. - Не обращай внимания… Он просто голодный… Вообще он скромный, когда сыт, - Менсу возвращается с охапкой одежды в руках. – В холодильнике есть остатки пиццы! – орет он в закрытую дверь. Вместо ответа в дверь что-то ударяется, и Сонелю почему-то кажется, что это была бейсбольная бита. ~ Он сидит в комнате Менсу с полотенцем на голове, одевшись в рубашку и найденные парнем штаны, которые ему коротковаты. Теперь ему не холодно. А вот Менсу расхаживает по комнате в узких боксерах, отчего Сонель чувствует себя некомфортно. - Может, нам стоит поговорить об этом? – он, наконец, находит в себе мужество, чтобы задать вопрос как раз тогда, когда Менсу тянется, цепляя влажную рубашку за дверь шкафа, чтобы дать ей высохнуть. - Поговорить о чем? – поворачиваясь, Менсу с непонимающим видом спрашивает его. - О том, что произошло ранее… - Сонель в замешательстве отводит взгляд. – Одень штаны, пожалуйста, - он встает с кровати и замечает чехол от фотоаппарата. - А что произошло? – Менсу обнимает его сзади и целует в шею. Сонель отвлекается от темы, восхищаясь огромным фотоаппаратом Менсу… с таким же огромным объективом, который наверняка весит больше самого Сонеля. - Вау, крутая вещь, - он вынимает его и осматривает. У его брата раньше был Canon, правда, потом его случайно уронили со второго этажа (Сонель, конечно, не причем). Выглядит, как профессиональный фотоаппарат. - Откуда ты его взял? – он спрашивает. Менсу убирает свои теплые руки с его талии, и когда Сонель поворачивается к нему, Менсу вешает свои штаны сохнуть на стуле. - А как ты думаешь? Украл его, - он просто констатирует, словно в этом ничего особого нет. - Ты этого не делал, - Сонель сводит брови. Менсу пожимает плечами. - Почему ты не прекращаешь нести эти бредни? Поэтому-то люди и считают тебя преступником. Всегда ходишь с покер-фейсом, и никто точно не знает, серьезен ты или просто издеваешься. - Ты знаешь, - Менсу явно злится, садясь на кровать. – Мне наплевать, на мнение людей. Сонель подходит к нему и наклоняется к его губам для поцелуя. - Я, типа, польщен, раз ты думаешь, что только мое мнение имеет значение. Менсу касается его носа своим, нежно проводя кончиками пальцев по его щекам и подбородку, а затем тянет его на себя. ~ - Привет. Ухен и Хоя прекращают свой разговор, как только Менсу с Сонелем садятся за стол. - В чем дело? – спрашивает Сонель. Хоя чешет затылок. Он выглядит несколько разозленным и отворачивается от Ухена. - Все в порядке, - выпаливает он, избегая их взглядов. Ухен складывает руки на груди. - Черт, я забыл купить воду, - Менсу встает, слегка хмурясь. - Не забудь соломинку, - поддразнивает его Сонель, и Менсу фыркает, тыкая пальцем в его нос. - Погоди, я хочу апельсинового сока, - Хоя откладывает свой бутерброд и следует за Менсу. На полпути он останавливается, бросая на Ухена предостерегающий взгляд, но тот отворачивается. Сонель открывает коробку со своим обедом (мама приготовила ему маленькие сосиски, напоминающие осьминогов. Менсу точно обфоткает их со всех сторон), и только потом замечает пристальный взгляд Ухена. - Так в чем же все-таки дело? - вздыхает он, предчувствуя, что ему не удастся пообедать до того, как Ухен испортит ему настроение. Ухен глубоко вздыхает, и Сонель закатывает глаза прежде, чем тот успевает сказать хоть слово. Его уже настолько достал весь этот бред. - Сонджон рассказал мне, - говорит Ухен. - Что? - Я вчера встретил его после школы, и он мне все рассказал. Сонель кладет в рот рис. - Круто, - произносит он с набитым ртом. Ухен рассерженно сжимает губы, словно Сонель не оправдал его ожиданий и не воскликнул в сердцах, упав в обморок после этого. - Прости, я не понимаю, к чему ты клонишь. - Как ты не понимаешь, он рассказал мне! - Рассказал о чем? Выкладывай уже! - Что они попали в неприятности. И что ты дал Менсу крупную сумму денег. И раз вы теперь вместе, ты дашь ему еще, если возникнет необходимость. Вот дерьмо. Сонель прекращает жевать и надеется, что Менсу вскоре вернется, и они оба свалят отсюда. - Он шантажом заставил тебя это делать? - Что? Самая ужасная правда состоит в том, что все как раз-таки наоборот… но, кажется, Ухен пока не знает всех подробностей. - В тот день ты не хотел с ним целоваться, я видел! Он тебе угрожал? - Нет! Ты все совершенно неправильно понял… - Я не идиот, - Ухен разозлился, лицо краснеет, и он исходит злобой. - Не я в этой истории играю роль злодея! Я – твой лучший друг, и мне будет не наплевать, если ты вляпаешься в какое-нибудь дерьмо! Ты даже не знаешь, с кем ты связался! - А ты знаешь, да? Ты ведь все знаешь намного лучше, чем я, так ведь? И, наверное, ты даже лучше осведомлен, чем сами Сонджон и Менсу. Может, ты просто прекратишь совать нос в чужие дела?! Ухен ударяет рукой по столу. - Я знаю достаточно. Друзья твоего парня – плохие люди, Сонель. Что автоматически тоже переводит твоего парня в разряд плохих! Когда ты уже прозреешь?! Хоть он и должен сосредоточится на том, что Ухен частично раскрыл его тайну, он внезапно вспоминает, как Менсу обиделся, когда он заговорил о его облике плохого парня. И сейчас он ощущает обиду за Менсу. - Хватит принимать меня за дурака! – продолжает Ухен, не дождавшись от него ответа. – Эти ваши с ним отношения – неестественные! Или это какая-то извращенная версия стокгольмского синдрома*? - Ты знаком с ним уже столько времени, и все еще смеешь нести всю эту чушь? – он буквально кипит от злости. Конечно, тут Ухен затыкается. - Ты хоть понимаешь, насколько это обидно? Молись богу, чтобы он не услышал твоих слов, потому что, если он все-таки услышал, я никогда больше с тобой не заговорю. Я уверяю тебя, он никогда не сделает ничего, что могло бы причинить мне боль, чего не могу сказать о тебе, Ухен. А я ведь считал тебя своим лучшим другом! Кто-кто, но ты никогда не верил слухам, и я не знаю, что так тебя изменило. Может, когда ты познакомился с Сонгю, в тебе взыграло высокомерие, а может просто я был дураком, который бегал за тобой, и теперь я начинаю испытывать серьезные сомнения по поводу нашей дружбы. Или того, что от нее осталось. Поэтому больше не называй меня своим лучшим другом, словно ничего особенного не случилось. Ухен совершенно ошарашен, будто не ожидал, что Сонель будет способен высказать ему такое прямо в лицо. - Все несколько прошедших недель ты вел себя как надменный говнюк, Ухен. Я уже не говорю о той вечеринке, где ты в очередной раз сунул свой нос в то, что тебя никоим образом не касается. - Я просто сказал ему правду, - пытается защитить себя Ухен. – Если ты не заметил, даже если не брать в учет то, что у вас совершенно разное социальное и экономическое положение и то, что вы оба – мужчины, вероятность того, что вы останетесь вместе, минимальна. Сонель не выдерживает. - Кто, блять, разрешал тебе идти и говорить ему это? Ты моя мама? Мой брат?! Какое к черту социальное и экономическое положение? – Сонель подражает его чванливой интонации. – Вы с Сонгю тоже мужчины. И знаешь, что, дорогой мой друг? В следующем году Сонгю пойдет в колледж, встретит там хорошую девчонку, которая будет устраивать его по всем параметрам, и ты просто превратишься в такой период его юношества, который хочется забыть и больше никогда не вспоминать! Ухен, кажется, обиделся на его последнюю фразу, и Сонель раздумывает, не перегнул ли он палку. Все же, от Менсу он не хотел бы услышать такое в свою сторону. Это можно приравнивать к пощечине. - Как бы ты себя чувствовал, если бы я подошел к Сонгю и поболтал бы с ним о чем-нибудь таком, что ему, в принципе, не стоит знать о тебе? Выражение лица Ухена выдает его. Сонель тяжело вздыхает. Он помнит времена, когда между ними все было просто, когда они втроем с Ухеном и Хоей валяли дурака, шутили о девчонках и о жизни. Он скучает по такому Ухену – тому Ухену, который был его лучшим другом, который хлопал его по спине, когда Сонеля тошнило от выпитого. Тому Ухену, на плече которого можно было выплакаться, когда Сонелю отказывала очередная девушка из-за его несмешных пошлых шуток. Тому Ухену, который звонил ему в час ночи только потому, что ему было скучно, и тому Ухену, который называл его своим лучшим другом с явственно звучащей в голосе гордостью. - Он мне нравится, Ухен, - это единственное, что он способен сейчас честно сказать. – По-настоящему нравится. И мне и так сложно, а тут еще ты пытаешься влезть. Конечно, намного лучше, когда я – твой близкий друг, который делает все, что нужно тебе, но впервые в своей жизни мне реально кто-то нравится до такой степени, что я могу доверять ему даже с закрытыми глазами. И вместо того чтобы быть мне хорошим другом, ты ищешь причины разлучить нас? Ухен выглядит сейчас как ребенок, которому сделали выговор, и даже не знает, что сказать в ответ. Сонель резко встает и качает головой. - Все…в порядке? – Менсу с Хоей подходят несколькими секундами позже, как раз вовремя. - Да. Просто потрясающе. Пойдем пообедаем во дворике, - он уводит Менсу за руку на школьный двор. ~ - О чем вы говорили? - Да как обычно, - он больше не хочет говорить об этом. – А что конкретно ты сообщил Сонджону? – он меняет тему. - Насчет чего? – Менсу тянет воду через трубочку. Похоже, у него хорошее настроение, и Сонель тоже хочет радоваться. Ну, в самом деле, как можно плохо думать о Менсу? Он очень нежный и заботливый – если пробраться под его маску безразличности – и забавный тоже. Он же не только один так думает, так ведь? - О нашей сделке…? Ты ему все рассказал? Менсу качает головой. - Когда нам надо было платить, а у меня оказалась почти вся необходимая сумма, он потребовал рассказать, откуда я взял деньги. Я сказал, что занял у тебя. А так как остальные деньги Сонджон отдал из своих сбережений, я посчитал, что будет справедливо рассказать ему хоть что-то. - Платить за что? Менсу поднимает на него взгляд и ставит стакан с водой на траву. - Давай поговорим о чем-нибудь другом… - Я просто хочу знать, и все. Что у тебя за неприятности, я хочу знать. - Мы уже говорили об этом. Я не хочу, чтобы ты вмешивался, - его недовольство прорывается, и он отворачивается, оглядывая дворик. - Слишком поздно. Я уже вмешался. Менсу предпочитает промолчать, словно их разговор закончен. - Ты пообещал, что не полезешь в это дело, - спустя минуту он, наконец, произносит. – Держи свое обещание. Сонель с горечью кивает. Ему больше не хочется есть. И вроде у него нет безумного желания разузнать обо всем, что его так беспокоит, и он знает, что это так по-детски – чувствовать, будто Менсу держит его в неведении. Менсу имеет право на собственные секреты, это нормально, и он должен уважать желание парня. - Это немного пугает, - он вдруг признается. – То, что они сделали с Сонджоном. И то, что сделали с тобой. - Сонель, - он берет его за руку. – Вот именно поэтому я и не собираюсь тебе ничего рассказывать. Вдруг с тобой что-нибудь случится? - Со мной ничего не случится, - он уверяет Менсу. Он хочет пошутить и сказать, что он – высокий и грозный, поэтому никто не решится связываться с ним, но Менсу сжимает руку Сонеля. - Я умру, если с тобой что-нибудь случится. Может, это немного эгоистично со стороны Сонеля, но он принимает такую причину. Его сердце нервно бьется от переполняющего его счастья, когда он наблюдает за Менсу, который тянет воду через трубочку и старательно избегает взгляда Сонеля. Он смущается, в своей чудаковатой манере, выражать свои чувства и поэтому сразу меняет тему, вынимая телефон и фотографируя сосиски в форме осьминожек из обеда Сонеля. Прим. перев.: стокго́льмский синдром — термин популярной психологии, описывающий защитно-подсознательную травматическую связь, взаимную или одностороннюю симпатию, возникающую между жертвой и агрессором в процессе захвата, похищения и/или применения (или угрозы применения) насилия. (Wikipedia)

Любимые читатели! Давайте договоримся: я буду стараться выкладывать главы по выходным, то есть примерно через неделю. Лафа кончилась, настали тяжелые трудовые будни:)