Связанные поцелуем

Почти неделю от Ухена не было ни слуху ни духу. Ни быстрого переглядывания в коридоре, ни злобного взгляда из окна его комнаты. Ухен больше не сидит с ними в столовой, даже когда там есть Сонгю, и когда Сонджон, наконец, интересуется его местонахождением, Сонгю только вздыхает: - Он прячется. Вот тут Сонель понимает, что виноват в этом он, хотя Сонгю никоим образом этого не показывает (более того, он просто пожимает плечами и продолжает есть, словно речь идет о детях, которым уже давно пора повзрослеть). Поначалу в его голове играет вечеринка с шампанским, переливающимся через край уже заполненных бокалов и такими симпатичными канапе, наколотыми на такие же симпатичные шпажки с оливками, а голые Менсу вальяжно разгуливают с вышеупомянутыми бокалами (что странно, именно эта картинка заставляет его почувствовать себя до ужаса счастливым), и над их головами - огромный постер с надписью «ЛИ СОНЕЛЬ, ТЫ СДЕЛАЛ ЭТО!». Но вечеринка длится недолго. Спустя всего день он понимает, что чувствует себя немного виноватым. Наверное, он был чересчур зол, слишком резок. Но ведь все по-честному. Ухен не думал дважды, говоря ему те вещи, да и сожалеть о сказанном явно не собирался. - Сходи поговори с ним, - Менсу предлагает ему на перемене. – Видно, что ты переживаешь - последние несколько дней ты только и делал, что без умолку поносил Ухена, будто других тем для разговора просто не существует. Покричите друг на друга от всей души, можете даже цветочным горшками побросаться и разбить пару тарелок, но разберитесь, наконец, между собой раз и навсегда. - Нет. Он заслужил это. Так восстанавливается природное равновесие. Менсу смотрит на него немного цинично. - Ты опять цитируешь Короля льва? Признаю, вчера, когда мы целовались, было смешно, но сейчас звучит более чем жалко. - Я ничего не цитирую! Я просто говорю, что справедливость на моей стороне. - Ладно, значит, ты и не планировал с ним когда-нибудь поговорить? - Ты сейчас задаешь этот вопрос потому, что Сонгю тебя попросил. Менсу, вздыхая, поворачивается к нему. - Почему ты такой упрямый? Вам обоим будет полезно поговорить! - Нет. Он так нахально себя вел… - Даже если он повел себя по-скотски, он все равно твой друг, и еще он – человек. А люди совершают ошибки. Не думай, что все твои друзья обладают сверхъестественной способностью терпеть все твои заскоки. - Эй! И что ты хочешь этим сказать? - То, что когда ты начинаешь беситься, Хоя мирится с твоим поведением, потому что любит тебя как брата. И я уверен, что так же и с Ухеном – а такие друзья на дороге не валяются. - В общем, сейчас я услышал, что у меня отстойный характер, и что у Хои супер-ангельское терпение. Раз я так всех раздражаю, но ты всегда находишься поблизости, значит ли это, что у тебя иммунитет на мой никудышный характер? - Конечно, я уже родился с невосприимчивостью к твоим дебильным шуткам. Сонель в шоке открывает рот. - Ты офигел? Ты же всегда смеялся. Менсу явно забавляется разговором, сдерживаясь из последних сил чтобы не засмеяться. - Ну, я обязан. Я – твой парень. И оплата почасовая, понимаешь ли. Блин, как ему хочется разозлиться, но он не может. Менсу выглядит таким счастливым, отчего Сонель прикусывает нижнюю губу и мечтает оказаться сейчас с парнем в каком-нибудь уединенном месте, а не на школьном дворе и зацеловать его до потери сознания. И хоть почти невесомо, он целует его за ухом в чувствительное местечко, отчего тело Менсу реагирует дрожью, а сам он зарывается носом в шею Сонеля. - Что ж, тогда мы расстаемся, и ты уволен. - Да ладно? А я тут вспомнил о контракте, который мы не так давно заключили… - Ты только что сказал, что у тебя почасовая зарплата, а такого в нашем договоре не упоминалось! - Ш-ш-ш, - он прикладывает палец к губам Сонеля и оглядывается. – Ты слышал? На его лице появляется выражение ужаса, и Сонель прислушивается, но слышит только ветер, шелестящий листочками на деревьях, разговаривающих рядом с ними людей и шум от проезжающих машин. - Что? – он спрашивает. – О чем ты? - Разве ты не слышишь? Со стороны улицы. Сонель оборачивается, рассматривая улицу через металлическую школьную ограду. Он видит линию магазинчиков и банкомат, людей, спешащих на работу. - Что? Где? – он спрашивает, все еще внимательно изучая территорию. Менсу давится смехом. - Это мои деньги с банковского счета кричат от боли и мучений. Сонель бьет его прямо в грудь. - Идиот. - Это ты идиот, - произносит Менсу, все еще улыбаясь, и быстро чмокает его в губы. Сонель не произносит вслух свою мысль, но возможно из-за глупых выражений на их лицах, они оба выглядят идиотами. ~ - Эй. Сонель отрывает взгляд от телефона. Он собирался ответить на сообщение Менсу (хотя они только несколько минут назад расстались у школьных ворот, Менсу уже прислал ему сообщение «Лягушонок!» просто потому, что он – странный и непонятный и считает, что весело начинать переписку таким образом.) Сонгю тяжело вздыхает. Из-за его насупленных бровей кажется, будто он стоял тут в ожидании целую вечность. - Мы можем поговорить? – его черты лица разглаживаются. - Разговор будет об Ухене? - Да. - Тогда у меня дела. И не подсылай Менсу разговаривать со мной, потому что смысла в этом нет. Я знаю, чем его отвлечь. Сонгю бросает на него сердитый взгляд, и Сонель сутулится. Сейчас ему предстоит прослушать длинную лекцию, и ему никуда не деться. - Я знаю, что я - последний человек, с кем бы ты хотел поговорить. И, если честно, я тебя не осуждаю за то, что ты меня ненавидишь, - он чешет затылок. – На твоем месте я бы тоже себя ненавидел. То есть не себя. Я хочу сказать… если бы Ухен бросил меня ради тебя. Сонель опирается о стену и глубоко вздыхает. - Я не ненавижу тебя, хен. - Ладно, это хорошо. Тогда я тебя долго не задержу. Ага, как же. Два часа его жизни сейчас уйдут впустую. Сонгю не обращает внимания на его кислое лицо и продолжает: - Помирись с ним уже. Эта дурацкая ссора просто убивает его, поэтому помирись с ним и покончите с этим раз и навсегда. Да, он и правда быстро высказался, даже слишком быстро. Сонель открывает рот, но несколько секунд не в силах придумать достойный колкий ответ. - Нет! Он должен был догадаться, что так будет! Он не может просто так взять, когда ему захочется, и разнести в пух и прах мою жизнь, а потом остаться безнаказанным за свои действия! - Я не прошу тебя простить его. Вполне справедливо, что ты не хочешь. И даже если учесть, что он - мой парень, в этой ситуации я не стану его защищать. Он сильно обидел тебя, и должен прекрасно понимать, что нельзя так вмешиваться в твою жизнь. Поэтому да, за эту ошибку он должен заплатить. Мало того что Сонель просто огорошен тем, что с ним наконец-то кто-то согласился. Так это еще Хомяк Ким Сонгю! - Я знаю, что вряд ли тебе это сильно поможет, но все, что он ни делал, он делал только из-за беспокойства о тебе. Наверное, Сонгю совсем не знает Ухена, потому что единственное, что беспокоит Ухена – подходит ли оттенок тонального крема к светлому цвету его лица. - Знаешь, он может говорить о тебе всю ночь. Обо всем на свете, связанном с тобой. Может описывать ваши приключения с Хоей или как ты разбивал коленки, когда был ребенком, потому что ты был настолько высоким, что законы физики не срабатывали на тебе. Ладно, Ухен вполне мог такое сказать. - Хотя больше всего он распространяется о том, какой ты глупый. И все-таки. Хоть он и держится высокомерно и властно и прикидывается, что ему все по барабану, он любит тебя. Ты для него как брат. Возможно, его утверждение не так далеко от правды, да и к тому же нисколько не приукрашивает их отношения. У Ухена есть брат, который старше его на восемь лет. Он рано покинул их дом, поэтому можно сказать, что он вырос без братьев и сестер. Теперь когда он оглядывается назад в прошлое, он вспоминает Ухена с выбитыми зубами, вприпрыжку бегущего через камни и кусты с огромной палкой в руке чтобы разогнать всех обидчиков Сонеля. Потом позже, в средней школе, он запугал до потери памяти всех друзей Сонеля, общавшихся с ним только ради денег. Но Сонель уже не ребенок. - Забавно, но когда я просто слушаю его рассказы, я чувствую, что становлюсь к тебе ближе, хотя мы с тобой едва общаемся. Сонгю прикусывает нижнюю губу и смотрит в пол, словно не зная, как продолжить разговор. Сонель раздумывает над всей странностью происходящего, потому что он никогда не ожидал такого теплого отношения Сонгю к нему. Когда он, наконец, открывает рот чтобы что-то произнести в ответ, Сонгю выставляет вперед палец. - Послушай, я полагаю, что в каком-то смысле поспособствовал всему этому фиаско. Из-за моей семьи я раньше тусил с друзьями Менсу. И какое отношение это имеет к разговору? Разве они не об Ухене только что говорили? - И я думаю, что он из-за этого и психанул, ведь он знал, что они за люди. И поэтому он был так уверен, что тебе будет лучше без Менсу. Хотя Менсу – хороший парень, и я не устаю повторять это Ухену, но он просто отказывается слушать. - Подожди. Что? Сонгю выглядит рассерженным из-за того, что Сонель его не слушал, но не успевает среагировать, как кто-то выскакивает из-за угла и врезается прямо ему в спину, сваливаясь на пол бесформенной массой. Студент, должно быть, бежал, потому что от силы удара Сонгю тоже чуть ли не падает, но Сонель инстинктивно подхватывает его. Он хочет отругать студента за то, что тот так невежливо прервал их, но сразу узнает блондинистые волнистые волосы. - Сонджони, ты в порядке? Должно быть, у тебя такое ощущение, что ты не с Сонгю столкнулся, а со скалой! – он наклоняется над ним. - Эй, я все еще здесь! – старший парень ворчит. В этот момент Сонджон поднимает на него глаза, и они немного покрасневшие. Он быстро потирает их. - Да, я в порядке, - он сам поднимается и отряхивает штаны. - Что случилось? - Ничего. Я спешил на поезд, - он убирает руки за спину и вымучивает улыбку. – Мне надо идти, ребят, так что… Сонель не единственный, кто замечает, что с парнем что-то не то, потому что Сонгю перебивает его: - Что ты там прячешь? - Ничего. Все нормально. Мне надо идти… Сонгю все равно ловит его руку, пока парень не успел далеко уйти. Прямо на тыльной стороне руки у него совсем свежий ожог; идеально ровный, как и все остальные. - Что это? – продолжает Сонгю по мере того, как приподнимает рукав и обнаруживает все больше синяков, пока Сонджон не выдергивает свою руку из его захвата и снова не прячет ее. – Кто тебе их поставил? - Никто, - он сопит. – Я упал и оцарапал руку, ясно? Он старается не смотреть в сторону Сонеля, потому что Сонель частично в курсе, что тот не падал и руку не царапал. - Мне надо идти. Увидимся завтра, ребят. Сонель не понимает, почему Сонджон не рассказал ничего Сонгю. Ухену же сказал ведь? Когда он скрывается из вида, Сонель поворачивается к Сонгю. - У него такие ожоги по обеим рукам. И думаю, на шее и туловище тоже. Несколько недель назад у него такой был на щеке, но мы замазали его кремом. Только недавно сошло. Обеспокоенное выражение Сонгю сменяется на гневное. Сонель вдруг понимает, что хен намного более пугающий, чем обычно выглядит. Вдруг его крашеные волосы и пирсинг в ушах в форме черепов выглядят не нормально, а зловеще. Он смотрится совсем по-другому с нахмуренными бровями и выражением презрения на лице. Это уже не хомяк Ким Сонгю, который дурачился в ресторане, прижимаясь лицом к окну, но тот, с кем Сонель явно не пожелал бы связываться. - Ты знаешь, кто сделал это? Сонель качает головой немного испуганно. - Они мне не говорят. - Они? - Менсу тоже побили. - Он сказал мне, что упал с лестницы, потому что поскользнулся на плюшевом лягушонке. Мы с Дону смеялись над этим несколько дней. Сонелю тоже хочется засмеяться от скудных способностей Менсу к выдумыванию историй. Сонгю щелкает языком и лезет в карман за телефоном. - Иди домой. Увидимся завтра. - Но… Сонгю уже держит телефон у уха и уходит в противоположном направлении. ~ “Сонджон в порядке?” “С ним все нормально. Только этот манипулятор заставил меня купить ему кучу шоколада, который он все равно не съест, потому что от него у него появляются прыщи и он толстеет,” – язвительно отзывается Менсу в трубку. Сонель хмыкает, перебирая пальцами страницы тетради. “Имей в виду, что когда накладываешь антисептик, нужно быстро перевязать рану, иначе может возникнуть заражение”. “Не знал, что в этом семестре тебя наняли работать школьной медсестрой”. “Иди ты нафиг.” Достаточно долго Менсу молчит, и слышны только помехи на линии. “Спасибо,” – он произносит, наконец. “За что?” “За то, что ничего не спрашиваешь”. Сонель закусывает губу. На самом деле он хочет спросить. Нет, не так. Он хочет узнать все. Он злится, что кто-то посмел причинить боль Сонджону, и хочет узнать имя виновного, даже если в итоге Сонеля отстранят от занятий, ведь драться в школе строго запрещено. “Почему вам обязательно разбираться с вашими проблемами в одиночку? Почему я не могу помочь?” “Я хочу, чтобы ты был в безопасности”. “Ты же ведь понимаешь, что рано или поздно я все узнаю?” “Тогда я буду надеяться, что это произойдет как можно позже, и ты вспомнишь, что лучше не лезть на рожон и совать свой холодный, мокрый нос в темные дела”. Сонель хмурится и трет нос. “Мой нос не мокрый”. “Мокрый, мокрый. Такое чувство, что трогаешь скользкую, покрытую мхом лягушку”, – кажется, Менсу наслаждается, представляя себе в голове эту картину. “Ты раньше не жаловался, когда я зарывался тебе носом в шею. Наоборот, тебе нравилось!” “Ну, так уже случилось, что мне нравится целоваться с лягушками, так что да”, – Менсу смеется. “Мне только что пришло в голову, что я, возможно, встречаюсь с зоофилом.” "Проори еще это в окно, а то вдруг Ухен тебя не услышал". "У тебя пунктик на котятах и лягушках. Ты - извращенец". "А еще на совах". "Потому что я имитирую крик совы?" "Ага". "Я вызываю психотерапевта". "Ну давай, я жду." "Я ведь вызову". "А я ему скажу, что ты - несовершеннолетний и все еще используешь постельное белье с дигимонами". "А что не так с моими дигимонами?! Я, между прочим, испытываю особенные чувства к моему постельному белью! Оно вызывает хорошие воспоминания!" "О, врачу это несомненно понравится!" - он хихикает. Потом долго молчит, но все же, наконец, добавляет. - Извини, не могу не поинтересоваться, какие конкретно воспоминания у тебя вызывает твое постельное белье? Единственное, что мне сейчас приходит в голову, так это твои первые пошлые сны и..." "Я вот думаю, способен ли ты вообще думать о чем-либо, кроме меня, занимающегося мастурбацией?" "Ну..." - Менсу держит паузу, то ли чтобы повыпендриваться, то ли чтобы лишний раз подчеркнуть, что он действительно об этом и думает, но, как и ожидалось, он отвечает отрицательно. "Зоофил и извращенец. Кажется, я, наконец, начинаю узнавать настоящего тебя". ~ Пока Менсу занят уроками, Сонель, наконец-таки, дорывается до фотоаппарата. Он такой огромный и тяжелый. Он включает его, и экран загорается. Менсу сделал несколько фотографий котят возле своей многоэтажки. Это настолько похоже на него, что Сонель не удерживает смешка. Потом фотография улыбающейся девушки с котенком в руках - вероятно, хозяйки животного. Сонель улыбается. Менсу обладает этаким особенным талантом видеть вещи под другим углом. Самые понятные, естественные и привычные для людей вещи на его неподвижных фотографиях ошеломляют. Своим фотоаппаратом он словно запечатлевает самые бесценные моменты жизни. Затем идет фотография самого Менсу, раздраженно уставившегося в камеру и поедающего лапшу. Следующие фотки заставляют Сонеля нахмуриться. В основном там только он; Сонель, занимающийся уроками на кровати Менсу, и Сонель, спящий на диване в гостиной Менсу. Здесь столько его фотографий, что сам Сонель даже не помнит, как его умудрились заснять. Но, тем не менее, снято профессионально. Он похож на модель. Наверняка из-за удачного цветового пространства, заднего фона и эффекта размытия. - Ты как настоящий сталкер. - Положи-ка бяку, а то поранишься. - Не преуменьшай мои интеллектуальные способности; я вполне могу справиться с фотоаппаратом, - он наводит на парня технику и фотографирует затылок Менсу. Менсу поворачивается на стуле к нему, улыбаясь, а потом перемещается к кровати, сразу забирая из его рук камеру и садясь на него сверху. Он делает несколько фотографий Сонеля, и тот ни с того ни с сего смущается, и отводит руку с фотоаппаратом в сторону. Менсу кладет камеру на подставку и целует его. - Ты невероятно фотогеничен. - Ага, особенно на той фотке, где я ковыряюсь пальцем в носу. Я там ну просто фантастически вышел. - Мне она больше всех нравится, - он целует Сонеля в шею. Они еще немного обнимаются, болтая о всякой ерунде, а потом Менсу засыпает прямо как ребенок. Порез на носу почти сошел, и синяк на щеке стал бледно-желтого цвета, и если не знаешь, что он там есть, то вряд ли разглядишь. Сонель чувствует, что ему хочется подурачиться, поэтому он находит в ящике рабочего стола Менсу стикеры. На одном он простым черным маркером пишет надпись "Здесь был Ли Сонель!" и дату и приклеивает его на лоб Менсу, а потом делает пару фотографий этого безобразия. Но этого ему оказывается недостаточно, поэтому он засовывает маркер Менсу в ухо, а в ноздри - по карандашу. Менсу ворочается, но не просыпается, и Сонель еле-еле может сдержать смех. Шедевральные получатся фотографии! Да он же мастер! Когда он собирается положить стикеры обратно в ящик, он обнаруживает что-то тяжелое, болтающееся там. Он вынимает листы бумаги и скомканную рубашку, и посреди наполовину стертых ластиков и скрепок видит пистолет. Это же типа пистолета-зажигалки? Или водяного пистолета, да? Он протягивает руку за ним. И в этот самый момент Менсу просыпается. - Что ты делаешь...? - после сна он звучит точно также как по телефону: хрипло и медленно и сексуально. Сонель задвигает ящик. - Ничего. - М-м-м... ты роешься в моих вещах… - он обвиняет парня, а затем обнаруживает карандаш, торчащий из его носа, и фокусируется на нем, пытаясь понять, что он там делает. Сонель закусывает губу, потому что еще у парня на лбу стикер, а в ухе – маркер, и честно сказать, вид у него просто уморительный. - Что ты сделал? Почему это ты так надуваешь щеки? – он тянет его за руку на кровать. - Ничего, ничего… - Сонель убирает маркер со стикером. – Все хорошо, видишь? Менсу фыркает, моргая затуманенными от сна глазами, и перед тем как заснуть, обвивает Сонеля руками и ворочается в поисках удобного положения. - Я разберусь с тобой, когда проснусь. - На самом деле ты сейчас спишь. И это все происходит не на самом деле. - Ага. Сонель облизывает губы и убирает фотоаппарат подальше, потом находит комфортное местечко прямо между шеей и подбородком Менсу и пытается заснуть. Но мысли о том ящике и игрушечном пистолете не покидают его некоторое время. Его отец заведует отделом охраны в Голубом доме*, поэтому он уже видел довольно много пистолетов. Отец даже как-то брал его с братом в стрелковый тир (мама после этого еще несколько недель билась в истерике). Поэтому он может с уверенностью сказать, что этот игрушечный пистолет выглядел совсем как настоящий. Прим. перев .: Голубой дом (Чхонвадэ) - официальная резиденция президента Южной Кореи (Wikipedia)