V n M

      Поцелуи матери отдают горечью и тайными надеждами. Графиня Кентская в такие минуты горячо обнимает дочь, целует её блестящие волосы, лоб, нос, подбородок, и шепчет, шепчет что-то о другой жизни, о почестях, о власти. Александрина не отстраняется, хотя ей неприятны действия её мама. Она молчит и стойко терпит эти ласки.       Конрой никогда не целует её руку и Дрина бесконечно рада этому. Девушка думает, что её сердце остановится от отвращения в тот момент, когда вялые губы этого ужасного мужчины коснутся её. Лорд Конрой, кажется, читает мысли принцессы, и усмехается. Он или усмехается, или даёт ей очень важные советы, наставляет её этим своим снисходительным тоном. Дрина не знает, что выводит её из себя больше: его усмешка или тон.       Принцесса Дрина становится королевой Викторией и вокруг неё по мановению ока появляется огромное количество людей. Они улыбаются, говорят комплименты, а за спину обсуждают её, перемывают её маленькие белые косточки.       И целуют. Мужчины, конечно же, целуют её руку в знак своего уважения и почтения. Виктория благосклонно улыбается каждому из них. И не верит. Не верит ни одному.       Кроме…       Лорд Мельбурн никогда не лебезит перед Викторией. Он говорит с ней прямо и честно, не опуская глаз. Лорд Мельбурн улыбается лишь уголком губ, выразительно поднимает брови и легко делает сердце юной королевы своим.       Его поцелуи она ждёт с тайным томлением. Они длятся всего секунду — тёплые шершавые губы на тыльной стороне её ладони — а Викторию затапливает тёплой волной счастья. Королева хочет, чтобы время остановилось, и он остался вот так, рядом с ней. Остался рядом и целовал её руки, говорил «мадам» тихим глубоким голосом, как умеет только он — с тайным благоговением.       Но он не останется. Она знает, что он не останется, если даже она будет умолять его на коленях. Он придумает ещё что-нибудь (о грачах, лебедях, о чём угодно!), солжёт ей, увильнёт от прямого вопроса. И уйдёт.       Виктория знает, что он делает это во имя её блага, но её сердце всё равно разбивается с тихим звоном.       Разбитое сердце она предлагает Альберту, и он без раздумий принимает его. Поцелуи Альберта — неумелые, юношеские — немного согревают её кровь, что вот-вот готова застыть в жилах. Альберт пылок, неумолим и считает нужным бросать ей всю правду прямо в лицо. Виктория даже рада этому: выпады Альберта отвлекают её лучше его же поцелуев. Отвлекают от печального взгляда Мельбурна, полного понимания и муки.       «Ты сам так решил».       Её свадьба приносит с собой целое море улыбок, поцелуев, объятий и поздравлений. Она принимает их, нервно улыбается (пусть спишут на волнение невесты, ей всё равно) и ищет лорда М глазами в толпе.       «Ты счастлив за меня?»       Мельбурн приходит, как она и просила. Останавливается перед Викторией, восхитительно красивый в своём мундире. Ей вдруг отчего-то хочется заплакать. Вместо этого она говорит вдохновенные, немного злые, и под конец — многообещающие слова, наблюдая, как что-то умирает в его глазах.       «Могу ли я поцеловать невесту?»       Виктория кивает. На секунду весь мир вокруг них смазывается, останавливается, превращается в ничто. На один краткий миг она абсолютно счастлива, ощущая его дыхание на своей коже. За один краткий миг она принимает решение, становится смелой.       Достаточно смелой, что обвить его шею руками. Достаточно смелой, чтобы не дать ему отстраниться. Достаточно смелой, чтобы сорвать один единственный поцелуй с его губ.       Когда всё заканчивается Мельбурн не может сказать ни слова. Виктория думает, что попроси он её остаться, она сделает это без раздумий. Но он молчит.       Он молчит.       — Прощайте, Лорд М.       — Прощайте моя королева.       Она практически бежит по коридору. Его взгляд жжёт спину Виктории, а собственные горячие слёзы — щёки. Она не оборачивается.       «Если обернусь — я пропала»*