V n M

      Он определённо мог обвинить её в преследовании. Эта глупая мысль промелькнула в голове Виктории, когда она в очередной раз встретилась с этим незнакомцем взглядами. На этот раз — стоя у стойки регистрации небольшого уютного отеля.       Тёмные брови мужчины удивлённо поползли вверх. Виктория поспешила протянуть ему руку, стараясь изо всех сил не засмеяться.       — Виктория Ганновер. Думаю, после того, как вы помогли мне справиться с сумкой в самолёте, поймали мой шарф на пароме и столкнулись со мной здесь, нам пора представиться друг другу. Приятно познакомиться, мистер…       — Мельбурн. Уильям Мельбурн. Думаю, в скором времени вы поймёте, что приятного в нашем знакомстве мало, — его последние слова могли бы насторожить девушку, не говори он их с тёплой улыбкой и не пожми её руку так по-дружески.       — Почему? — удивилась Виктория, не торопясь выпускать его ладонь из своей. Она чувствовала, как её пальцы приятно покалывало, а в животе почему-то оживились бабочки. Ещё ни один мужчина не вызывал у неё такой мгновенной симпатии. Он понравился ей ещё тогда, когда предложил ей помощь в самолёте. Тогда она постеснялась углубить их знакомство, но теперь…       — Мисс Ганновер? — миловидная девушка за стойкой регистрации с тревогой в голосе обратилась к Виктории. Та, наконец, опустила руку, разрушая очарование мгновения.       — Да?       — Боюсь, у нас возникли непредвиденные обстоятельства. Дело в том, что для вас и мистера Мельбурна забронировали одно и то же бунгало.       — Что? Не может быть! — Виктории показалось, что в её голосе слишком мало негодования. Её пульс участился.       — Мы приносим свои извинения вам обоим. Произошла ошибка в системе бронирования.       — Хорошо, ладно. Я думаю, вы сможете решить эту проблему, переселив одного из нас в другой домик, не правда ли? — краем глаза Ганновер заметила, как на лице Мельбурна появилась сочувственная улыбка.       — К сожалению, нет, мисс Ганновер. Все они уже заняты. И во всех остальных отелях на острове — тоже.       На этот раз Виктория рассмеялась, облокотившись на стойку. Непонимающий взгляд администратора заставил её смеяться ещё сильнее. Она взъерошила свои короткие волосы, а затем мельком глянула на Уильяма. Тот оставался предельно серьёзным.       Похоже, мысленно сетовал на злодейку-судьбу. Сама Виктория заниматься этим определённо не собиралась. Ей даже начинала нравиться вся эта неразбериха.       — Что ж, тогда я оставляю бунгало в вашем распоряжении и возвращаюсь на материк, мисс Ганновер.       — Виктория, мистер Мельбурн. Просто Виктория. Увы, у вас не получится осуществить этот план. Паром сегодня уже никуда не отправится.       — Это правда? — мужчина испытующе посмотрел на девушку за стойкой регистрации. Та потупилась и кивнула.       — Кроме парома ничего больше не ходит, ведь так?       — Ходит, сэр. Но не на ночь глядя.       Мельбурн тяжело вздохнул и в свою очередь запустил руку в волосы, портя причёску.       Несколько минут они провели в напряжённом молчании.       — Возможно, мне удастся уговорить одного из владельцев лодок перевезти меня за вознаграждение? — его тон был вопросительным, поэтому Виктория, поддавшись внезапному порыву, заговорила раньше, чем это сделала администратор.       — Зачем вам все эти трудности? Уверена, что вы устали и хотели бы отдохнуть. Бунгало достаточно большое и в нём хватит места для нас обоих. Думаю, там имеется удобный диван, на котором один из нас может переночевать. А завтра вы уже решите, что делать дальше.       Мужчина окинул её внимательным взглядом.       — Это плохая идея. Мы с вами не знакомы и вы не можете доверять мне.       — Бросьте, если со мной вдруг что-нибудь случится, то мисс Катракис будет знать, на кого указать полиции в первую очередь. Не так ли, мисс Катракис?— Виктория задорно улыбнулась девушке-администратору, получив в ответ нервное подёргивание губ, которое с большой натяжкой можно было бы принять за улыбку. — Ну же, соглашайтесь, мистер Мельбурн.       Виктория и сама не до конца понимала, почему так настаивает. Этот Мельбурн вполне может как минимум храпеть так, что заснуть станет просто невозможно, а как максимум — оказаться маньяком. Зачем она так стремится продлить их знакомство? Зачем зовёт в свой домик, когда больше всего на свете хотела остаться в одиночестве и любоваться прекрасным греческим островом в Эгейском море?       «Это всё твоя любовь к авантюрам», — заговорил внутренний голос девушки тоном её матушки. Виктория усилием воли постаралась не думать о том, что ещё по этому поводу могла бы сказать её мать.       — Зовите меня Уильямом, раз дело приняло такой оборот. И диван займу я, — похоже, это решение далось мужчине с трудом, и на секунду Виктория пожалела о своём предложении. Но потом она тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли, и улыбнулась Мельбурну.       — Замётано.       Бунгало было залито светом закатного солнца, которое медленно опускалось в море за большим французским окном.       Виктория застыла на пороге, любуясь этим завораживающим зрелищем и загораживая проход пыхтящему позади неё портье, а затем бросила сумочку на пол и ринулась на веранду.       Несколько мгновений у неё ушло на то, чтобы скинуть сандалии, ещё парочка — чтобы добежать до моря, которое набегало на берег всего в нескольких метрах от веранды.       Виктория окунула гудящие ноги в воду, тёплую, будто парное молоко, и, блаженно прикрыв глаза, улыбнулась. Только сейчас она поняла, что её двухнедельный отпуск перед вступлением в настоящую взрослую жизнь начался. И дьявол её побери, если она кому-то или чему-то позволит его испортить.       — Здесь невообразимо красиво, — тихий голос справа заставил Викторию вздрогнуть и открыть глаза. Поглощённая всей этой красотой, она совсем забыла, что эту ночь в бунгало проводит не одна. Мельбурн стоял рядом с ней и волны мягко ласкали его босые ноги, не забывая подмачивать подвёрнутые штанины.       — Простите, если напугал вас.       — Ничего страшного. Вы правы. У меня такое чувство, что я могла бы остаться здесь навсегда. «Остановись, мгновенье, ты прекрасно»*, и всё такое. Понимаете?       — Понимаю, — мужчина говорил совершенно серьёзно, и на мгновение Виктории показалось, что он смотрит на неё с нежностью.       Она неловко улыбнулась, чувствуя, как бабочки поднимаются вверх по её телу, достигают сердца и щекочут его своими маленькими трепещущими крылышками, заставляя биться быстрее.       Больше Мельбурн не сказал ни слова, и Виктория решила последовать его примеру. Следующие полчаса они молчали, наблюдая, как догорает закат.

***

      Эта девушка свалилась ему как снег на голову. Хотя, если бы Уильяму пришло в голову проводить параллели, то он сравнил бы её с шаловливым летним ветерком, который игриво уносит шляпы и дарит прохладу.       По правде говоря, в самом начале он не обратил на неё особого внимания. Из их встреч в самолёте и на пароме он запомнил лишь любопытные голубые глаза на маленьком милом лице и губы, изгибающиеся в благодарной улыбке.       Виктория Ганновер была красивой девушкой. Красивой и решительной. Поэтому вместо того, чтобы оставить его в покое, пойти прогуляться, поужинать в главном здании отеля, в конце концов, она, не терпя его робких возражений, заказала ужин в бунгало, а затем делила его с ним на веранде, как-то умудряясь не замолкать во время еды. И ему это нравилось.       Нравилось, как восторженно она повествовала о истории острова и Греции в целом. Как смущалась, когда он хвалил её талант рассказчицы. Как рассматривала его, когда думала, что он не замечает.       Впервые за многие годы Уильям почувствовал себя по-настоящему счастливым. И это казалось ему странным и закономерным одновременно. Впервые он мог вздохнуть полной грудью и ощутить, как груз забот, который придавливал его к земле долгое время, стал легче.       Похоже, придётся ещё раз поблагодарить Эмму за то, что та буквально выставила его из офиса, а затем затолкала в самолёт, веля хорошо отдохнуть и носа своего не казать в Лондон, пока не истекут две недели его отпуска. Только на этот раз — искренне.       — Вам не обязательно отправляться завтра на материк, — вскользь заметила она, когда они сидели, допивая вино на веранде.       — Что, простите? — окончательно расслабившийся после сытного ужина Уильям не сразу понял, о чём она говорит.       — Вы можете остаться здесь. Места точно хватит. А через два дня освободится соседнее бунгало, — Виктория хихикнула, увидев его вопросительно приподнявшиеся брови. — Медея, мисс Катракис, по секрету сказала. И обещала сразу же вселить вас туда. Ну, так как?       — Зачем вам это, Виктория? — тихо спросил он, пристально взглянув на неё. — Просто я вдруг поняла, что мне нужен кто-то, кто будет слушать мои восторженные бредни по поводу этого райского острова. Вы как раз подходите. Кстати, это и будет плата за то, что я вам раскрыла секрет Медеи. И ещё, вы мне нравитесь.       Её простое признание и невозмутимый вид заставили его смутиться. И восхититься её честностью. Он отвёл глаза, не в силах выдержать её смелый взгляд, в котором горел вызов.       — Так вы согласны или нет?       — Согласен.       Спустя два дня Мельбурн действительно переехал. В спальню бунгало.

***

      — Вики, детка, соберись! — Гарриет тронула её за локоть, стараясь привлечь к себе внимание. — Сколько можно витать в облаках? Через десять минут тебя пригласят в конференц-зал на собеседование, а ты опять где угодно, только не здесь!       — Прости, Гарри, просто задумалась.       — Опять вспоминаешь своего греческого принца? — Гарриет улыбнулась. — Ты грустишь о нём уже месяц. Не легче ли было дать ему свои координаты и продолжить общение? Он ведь тебя так понравился.       — Брось, — Виктория отмахнулась, надев на лицо маску мнимого безразличия. Маску, под которой она скрывала затаённую боль и тоску. — Это был всего лишь курортный роман. А задумалась я о том, как предстать перед предполагаемым боссом в лучшем свете.       — Уверена? — Гарриет всегда отличалась поразительно проницательностью.       — Конечно, — Виктория поняла, что подруга не поверила ей ни на йоту. Виктория не могла её в этом винить, так как не рассказала ей всю правду о своих отношениях с Мельбурном. Точнее, об их завершении.       В предпоследний день отпуска он мягко, но решительно, дал ей понять, что их роману пришёл конец. Он говорил что-то о том, что она молода, у неё вся жизнь впереди, ей не нужен старик с солидным багажом проблем за спиной, о том, что когда она действительно полюбит, то отдаст своё сердце без раздумий, а Виктория думала лишь о том, как бы не расплакаться прямо перед ним. Как сохранить лицо, когда твоё сердце разбили на тысячу осколков.       Она сбежала тогда от него, бродила целый день по пустынным пляжам, давясь рыданиями и истеричным смехом. Вечером, когда она вернулась в бунгало, Мельбурна уже там не было. Её встретила лишь белая записка с одним лишь словом: «Прости».       Спустя некоторое время она смогла.       — Мисс Ганновер, вас ждут.

***

      — Уилл, приди в себя! — окликнула его Эмма. — Ещё одна претендентка и мы освободимся.       — Напомни, почему я должен быть здесь? — Мельбурн устало выдохнул и прикрыл глаза рукой.       — Потому что ты новый начальник юридического отдела этой компании. И ты должен участвовать в наборе сотрудников в свой отдел. Зря я, что ли вызволила тебя из конторы Конроя? — Эмма Портман вопросительно взглянула на собеседника.       Уильям вымученно улыбнулся ей и взял стакан с водой.       — Если ты до сих пор грезишь наяву об этой девочке, то тебе не нужно было вести себя как идиот и разбивать ей сердце, — менторским тоном сообщила Эмма другу.       — Я не мог претендовать на её любовь, Эмма. Не мог навязываться. Она молода и встретит парня себе под стать: молодого и полного сил. Поверь мне, ей не нужна такая старая развалина, как я.       — Так, может, стоило дать ей возможность решать? Ты не подумал, что ей нужен именно ты? Судя по твоим рассказам, она была от тебя без ума.       Мельбурн послал подруге взгляд, полный мольбы, и она умолкла, недовольно поджав губы.       — Ладно. Всё это твоё дело. Я больше не буду лезть. Давай уже закончим и пойдём обедать, согласен?       — Хорошо.       Мельбурн потянулся к очередному резюме и замер, как громом сражённый. Он всё смотрел и смотрел, а Эмма уже приветствовала девушку, направлявшуюся к ним лёгкой походкой.       — Мисс Александрина Ганновер? — Эмма пожала протянутую руку девушки.       — Зовите меня Виктория, пожалуйста. Не люблю своё первое имя.       Эмма взглянула на замершего Уильяма и на девушку, которая смотрела на него, не скрывая волнения, и сразу всё поняла, хотя Уильям так и не удосужился назвать ей имя своей возлюбленной, справедливо боясь более развёрнутого вмешательства со стороны подруги.       То, как Эмма ретировалась из комнаты, осталось незамеченным ими обоими.       Они не отрывали друг от друга глаз.       Эмма шла по коридору, залитому солнечным светом, и думала, что Судьба — леди с отличным чувством юмора. И что она, в большинстве случаев, воздаёт всем по заслугам.