Золотой рассвет. Часть 1. Закат Нуменора +24

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Толкин Джон Р.Р. «Сильмариллион», Толкин Джон Р.Р. «Властелин колец», Васильева Наталья, Некрасова Наталия «Чёрная книга Арды», Толкин Джон Р.Р. «Арда и Средиземье» (кроссовер)

Основные персонажи:
Амандил, Ар-Фаразон (Тар-Калион, Фаразон), Варда (Элберет, Элентари, Гилтониэль, Тинталле), Гил-Галад (Эрейнион), Келебримбор (Тьелперинквар), Манвэ (Сулимо, Аран Эиниор, Таимо, Вальтур), Маэглин (Ломион), Саурон (Гортхаур Жестокий, Аннатар, Майрон, Зигур, Аулендил, Артано), Тар-Мириэль (Ар-Зимрафель), Элронд, Эру Илуватар, Исилдур, Назгулы, Элендил, Эленхел (Элхэ)
Пэйринг:
Ар-Фаразон/Тар-Мириэль, Элендил/Алдамирэ, Исилдур/Фириэль, Манвэ/Варда, Мелькор/Варда, Гил-Галад/Эрилиндэ, Саурон/Зимрабет
Рейтинг:
NC-21
Жанры:
Романтика, Ангст, Юмор, Драма, Фэнтези, Экшн (action), Психология, Философия, Повседневность, Даркфик, Ужасы, Hurt/comfort, AU, Мифические существа, Эксперимент, Стёб, Антиутопия, Первый раз, Дружба, Пропущенная сцена
Предупреждения:
Смерть основного персонажа, OOC, Насилие, Изнасилование, Инцест, Нецензурная лексика, ОМП, ОЖП, Гуро, Беременность, Смерть второстепенного персонажа
Размер:
Макси, 300 страниц, 48 частей
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Вторая Эпоха постепенно подходит к концу. Долгие века Нуменор был самым могучим и процветающим государством в Арде, но сейчас его мощи угрожают не только внутренние противоречия и разлад в рядах самих граждан, но и Черный Властелин Саурон на материке. Вскоре старый король Тар-Палантир умирает, и новыми правителями страны становятся его дочь Мириэль и племянник Фаразон. Решив раз и навсегда устранить угрозу извне, молодой король Нуменора объявляет войну Саурону и его приспешникам...

Посвящение:
Большое спасибо всем моим читателям за советы в плане редактирования текста! Отдельная благодарность DarkLordEsti.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Это не просто отредактированная, а принципиально новая, исправленная и дополненная версия моего старого фанфика, хорошо знакомого всем по прежнему профилю. Поначалу я думала, надо ли менять название, но читатели практически единогласно высказались против, поэтому версия 2.0 остается с прежним названием "Золотой рассвет".

Версия 1.0 висит здесь:
http://samlib.ru/editors/l/laar_m/zr-1.shtml

Что изменилось в версии 2.0:
- текст отредактирован и отформатирован;
- несколько персонажей поменяли имена и биографии (см. в комментариях к соответствующим главам);
- глав от первого лица героев здесь нет, все повествование идет от третьего лица;
- есть несколько дополнительных глав, некоторые главы сменили название;
- в качестве действующих лиц появляются Эру Илуватар, Манвэ, Варда и другие герои, отсутствовавшие в старой версии;
- проясняются некоторые события, о которых не было упомянуто в версии 1.0;
- хронология дается прямо в тексте или примечаниях, а не отдельными частями.

Осторожно: АУ, ООС, полный неканон, в тексте присутствуют сцены насилия и запредельной жестокости. Образ Эру Илуватара не имеет ничего общего не только с каноном, но и вообще с какими-либо божествами из общеизвестных мировых религий. Всего планируется три части. Сюжетно текст связан с другими произведениями моего средиземского цикла, за исключением рассказа "Разбитые иллюзии".

Иллюстрации к тексту можно посмотреть здесь:
https://vk.com/album83548914_159235158

4. Беззащитные

25 октября 2016, 19:27
Наступил 3258 год Второй Эпохи. Фаразон и Мириэль по-прежнему правили Нуменором в мире и согласии, а их любимый племянник Аглахад прочно обосновался в дядином дворце, казалось, окончательно забыв об отце и брате, чему король и королева были как раз очень даже рады — незачем такому хорошему и доброму парню общаться с подобными выродками, с его-то легким характером Элентир с Нолондилом его попросту сожрут.

Старший брат Аглахада Нолондил жил со своей семьей — женой Аэрин, дочерью Мериль, которой недавно исполнилось семь, и четырехлетним сыном Лаирэндилом в портовом городе Роменна на востоке Нуменора. Имя его младшего брата в семье находилось под запретом. Нолондил изредка шепотом называл Аглахада тварью и предателем, однако по большей части делал вид, будто его никогда и не существовало, все равно Элентир выгнал его из дома — и поделом тому досталось! Отношения с супругой и детьми у него, как того и следовало ожидать, не ладились: Аэрин он ни капельки не любил — говоря по правде, он в принципе никогда в жизни никого не любил и вообще слабо себе представлял, что другие люди подразумевают под словом «любовь». Ситуация эта, однако, не была в среде последователей Эру и Валар чем-то из ряда вон выходящим: принудительные браки, когда мужа или жену человеку подбирали родители, а супруги в итоге так и мучились вместе по гроб жизни, не имея возможности расстаться, были у них в порядке вещей. Эльфы, в отличие от своих союзников-людей, вступали в брак как раз по большей части по любви и взаимной склонности, но и их личная жизнь строго регламентировалась законами и обычаями, утвержденными Валар: повторная женитьба в случае безвременной смерти супруга не одобрялась и была дозволена высочайшим разрешением Эру только один раз в истории, а о разводе, если супруг оказался несовместимым со своей второй половиной по характеру или просто изменился с течением времени в худшую сторону, не могло быть и речи.

Воспитание малышей Нолондил сводил в основном к брани и побоям. По большей части дети даже толком и не знали, за что им доставалось, но им было и не положено задавать вопросы, если только они не хотели хорошей затрещины. К сожалению, каждый день несчастных Мериль и Лаирэндила состоял в основном именно из затрещин и пинков, а частенько к ним прибавлялись пощечины, дерганье за волосы или удары первыми попавшимися предметами. Дочка Нолондила, в отличие от совсем еще маленького Лайрэ, уже даже не плакала — отучилась, потому что знала, что если начнет плакать, и ей, и брату влетит еще сильнее. Иногда двоюродный брат Нолондила Элендил, на редкость добросердечный человек, услышав рыдания бедных детей, приходил за них заступаться. Однако их отца это только злило, поскольку Элендила он сильно недолюбливал за мягкость и миролюбие, и однажды он, придя в ярость из-за его непрошеного вмешательства, уже после его ухода выдрал Мериль розгами так, что она потом неделю едва могла сидеть, а мать еще и не поскупилась на побои из-за того, что малышка вертится на стуле.

С утра старшую девочку, как правило, ругали и били за различные бытовые провинности — то плохо расчесалась, то криво застелила постель, то насорила на скатерть, то закапала платье чаем; доставалось и Лайрэ, хотя тому едва минуло четыре и он был по-детски неуклюж. Малыши усвоили, что лучше не отвечать, не спорить, потому что иначе им достанется за то, что невежливо говорили с родителями. Однако самые страшные мучения Мериль начинались после завтрака. Она родилась как-никак в семье Верных, причем людей самого знатного рода, а дети из семей Верных не ходили в государственные школы. Девочке оставалось только завидовать своим сверстникам из арузани, которые каждый день отправлялись в школу с красивыми сумками — у старших они были даже с вышитым гербом Нуменора, сидели там на скамьях вместе со своими друзьями, слушали учителя, писали, читали, а потом, когда уроки заканчивались, бежали играть на улице! Друзей у Мериль и Лаирэндила, конечно же, не было — никто не позволял им болтаться без дела с отродьями врагов, мало ли чего они от них понаберутся, и в школу старшую девочку никто не пускал по той же причине. Каждый день после утренней трапезы к маленькой Мериль приходил учитель, и в течение нескольких часов ей приходилось заниматься языками и историей. Разумеется, девочка была еще слишком мала для того, чтобы так долго сидеть над уроками, но это никого не волновало: за любую ошибку она получала деревянной указкой по пальцам. Однако это было еще не самым ужасным: по всей видимости, ее учитель думал, что Мериль умеет писать со скоростью ветра, и задавал ребенку едва ли не сто упражнений к следующему дню. Девочке разрешалось прерываться только для того, чтобы поесть, а все остальное время она делала проклятые ненавистные задания. Если вдруг малышка ставила кляксу — что неудивительно, ведь вследствие непосильных занятий у нее болели и пальцы, и спина, и глаза! — мать лупила ее по щекам и заставляла переписывать весь лист. Бумага стоила очень дорого, в Нуменоре ее делать не умели и привозили из Харада и Кханда, поэтому за каждый испорченный лист родители лишали девочку сладкого и порой даже урезали обычную порцию еды. Аэрин в этой семье жилось немногим лучше, чем ее детям: супруг тоже колошматил ее почем зря, запрещал жене видеться с родственниками и даже как-то раз сломал ей нос и выбил зуб. В случае, если детишки шалили или капризничали, а Мериль плохо училась, матери тоже здорово доставалось за то, что за ними недосмотрела, пусть даже в этом и не было ее вины: Нолондил считал, что хорошие родители обязаны круглосуточно держать детей под неусыпным контролем.

Как-то раз вечером, делая уроки, маленькая Мериль по глупости спросила родителей, зачем нуменорцам говорить по-эльфийски, ведь они же не эльфы. Родители пришли в ужас: естественное детское любопытство вызвало у них такой гнев, словно девочка произнесла в высшей степени непристойное ругательство. Мать ударила дочку по лицу так, что из носа у нее потом несколько часов текла кровь, а отец снова выдрал ребенка розгами, выясняя, откуда его благовоспитанная дочь такого понабралась. Несмотря на то, что Элендил неоднократно пытался поговорить с двоюродным братом и объяснить ему, что это всего лишь дети и они еще слишком малы для того, чтобы понимать все сложности и премудрости взрослой жизни, Нолондил не проявлял никакого снисхождения даже к четырехлетнему сыну. Однажды Лаирэндил нечаянно опрокинул чернильницу на лист с уроками старшей сестры, и родитель, придя в безумную ярость, снова выпорол обоих: сына — за неаккуратность, а дочь — за то, что невнимательно смотрела за своими вещами.

Все сверстницы Мериль из семей арузани играли в куклы — иногда девочка видела в окно, как они вытаскивали своих кукол на улицу и устраивали после школы интересные игры. Ее же собственные развлечения с куклами закончились уже год назад, когда она начала учить Квэнья; малышка не успела сделать задание и заснула, не раздеваясь, прямо на столе, а учитель нажаловался матери, что она не приготовила уроки. Мама, собрав всех ее кукол, сказала дочери, что вернет их ей только тогда, когда та будет все знать назубок, а если Мериль не успеет сделать задание еще раз — она сожжет их в печке. Угрозу свою она выполнила, причем за невыученные слова еще и отхлестала ребенка поясом от платья.

Время от времени малыши видели, как девчонки на улице гоняли вместе с мальчишками тряпичные мячики. Им тоже хотелось пойти к ним и побегать, и они неоднократно просили родителей отпустить их погулять на улице, но детям из семей Верных никогда не разрешалось играть с посторонними, а девочкам с мальчиками. Вбив себе в голову невесть что, Аэрин постоянно повторяла маленькой дочке, что у всех этих мальчишек на уме только одно и что они думают о том, как бы плохо обойтись с девочками. Малышка Мериль, естественно, не понимала, о чем она говорит, ведь ей едва исполнилось семь — ребенок в ту пору даже и помыслить не мог о том, чтобы видеть в своих сверстниках мужчин, вся разница между мальчиками и девочками для таких маленьких детей обычно заключалась в том, что мальчишки носят штаны, а девчонки платья. Как-то раз Мериль, ведомая обычным детским любопытством, попыталась спросить у матери, когда она купала ее младшего брата Лаирэндила, что это у него за «хвостик», но за это девочке досталось так, что она потом неделю не могла сидеть.

Иногда сын и дочь Нолондила видели в окно, как соседские дети таскали на руках котят или щенков. Некоторые девочки так смешно с ними играли — то завязывали им бантики, то надевали кукольные шапочки, а зверята снимали их лапкой. Мериль и Лаирэндил время от времени тоже просили родителей купить им щенка или котенка, но им было нельзя заводить животных, и постепенно дети смирились и с тем, что им никогда не уткнуться носом в пухлявую спинку маленького зверька. Во-первых, их отец считал, что от животных одна грязь, во-вторых, утверждал, будто кошки — это слуги Моргота. Кто такой Моргот, малыши, естественно, не понимали: в воображении им виделось нечто черное, бесформенное и пугающее. Особенно страшно брату и сестре становилось, когда родители принимались запугивать их темными силами. Если вдруг дети начинали не в меру веселиться, мать трясла их за плечи и кричала, что смех не к добру — тех, кто много смеется, утаскивают в Мордор слуги Саурона. Один раз Лаирэндил спросил, где этот Мордор и кто такой Саурон, но получил за это очередную пощечину: не следует говорить о Мордоре среди бела дня.

— Знаешь, а я думаю, что мама с папой совсем нас не любят, — сказала как-то раз маленькая Мериль своему брату. — И я их ненавижу! Вот возьму и сбегу из дома при первом же удобном случае! И тебя с собой возьму!

— Не надо, — ответил Лайрэ, кутаясь в одеяло. — Мы же пропадем.

— Да пусть я умру от голода и холода, пусть я лучше буду спать в лесу под деревом, но зато никто не будет меня бить! — решительно ответила его сестра.

— Я с тобой не пойду, — возразил ее маленький брат, — мне страшно.

Как-то раз, когда девочке исполнилось уже семь с половиной, ее родители снова затеяли ссору — они уже и сами не помнили, из-за чего, но повод был настолько незначительный, что даже дети, невзирая на их возраст, решили бы эту проблему за минуту. Отец и мать вместо того, чтобы спокойно все обсудить и мирно разобраться в сути спора, принялись кричать друг на друга. Уже сама точка преткновения была забыта, и в ход пошли разнообразные обвинения друг друга во всех мыслимых и немыслимых прегрешениях; родители долго спорили на повышенных тонах, потом начали драку. Сын и дочка попытались их успокоить, плакали и умоляли не ссориться, но мать оттолкнула Мериль с такой силой, что девочка ударилась об угол шкафа и упала на пол. Несмотря на все побои, нанесенные ребенку до этого, малышка и вообразить себе не могла, что бывает такая жуткая боль. Девочке показалось, что ее правое плечо пронзили раскаленным железом — у нее потемнело перед глазами, и поначалу она не смогла даже закричать. Потом малышка все-таки завопила не своим голосом, но родителям было не до нее — они продолжили свою перебранку, а несчастные беззащитные дети в страхе забились под стол, слушали их ругань и плакали, а Мериль пыталась вытирать слезы здоровой рукой. Родители спохватились только на следующее утро и, увидев, что у дочери безобразно распухла и не двигается рука, наконец побежали за врачом. Плечо оказалось вывихнуто, и — нет худа без добра — на некоторое время это избавило Мериль от уроков эльфийского.

Нолондил был далеко не бедным человеком, как-никак он принадлежал к роду Элроса, однако платить жалованье слугам не хотел, считая это лишней тратой денег. В связи с этим всю тяжелую и грязную работу по дому выполняли он сам, Аэрин и дети. Поначалу жена пыталась упрекать его за это, сказав, что ожидала в браке со знатным человеком легкой и привольной жизни, но спорить с главой семьи было чревато. С возрастом Лаирэндила и Мериль никто не считался: малыши подметали пол, помогали матери мыть посуду и готовить, а за лень и неаккуратность их, естественно, ждало очередное наказание.

Однажды, когда девочке минуло восемь, весной ее отец собрался по каким-то делам в столицу Нуменора Арменелос — обычно Верных туда не пускали, но если уж он туда поехал, значит, ему дали для этого особое разрешение, и дела были действительно важными. Мать не поехала с ним — она ждала третьего ребенка и неважно себя чувствовала (уже потом Мериль узнала, что у нее родилась сестра Исилвэн), а Лаирэндил простудился и лежал в кровати. Элендил, встретив родственника на улице и узнав о болезни ребенка, посоветовал ему все-таки позвать к сыну врача, мало ли что, тем более что Лайрэ вообще отличался очень слабым здоровьем, но тот лишь отмахнулся: иди ты к Морготу, умник, само пройдет, не велика беда — небольшая горячка.

Дочку Нолондил взял с собой. Вместо того, чтобы любоваться красотой Арменелоса, та смекнула — вот оно, спасение! — и стала соображать, где именно тут можно спрятаться. После Роменны Арменелос казался девочке огромным городом. Пока они ехали по улицам, отец долго и пространно рассказывал девочке об истории их страны, а малышка только и ждала, чтобы он отвлекся. Как только их повозка остановилась, Мериль быстро выскочила из нее и растворилась в толпе; горе-родитель кричал ей что-то вслед, звал ее, пытался искать, но все было тщетно. До самой ночи девочка просидела в какой-то подворотне. Рядом была маленькая таверна; Мериль невообразимо проголодалась и хотела было зайти туда и попросить хотя бы кусочек хлеба, как вдруг увидела компанию из трех молодых людей, направлявшихся ко входу. Краем уха малышка услышала, как один из них назвал своего спутника по имени — Аглахад.

Это был ее счастливый шанс. Один из многих, которые выпадали на долю везучей девочки и спасали ей жизнь либо полностью меняли ее. Она выскочила из своего укрытия и подбежала к юношам у таверны.

— Подождите! Вы — Аглахад, сын Элентира, да?

Удивленный дядя сначала поднял взгляд на внезапно обретенную племянницу, пару секунд потрясенно ее разглядывал, потом кивнул.

— Да. А ты кто?

— Я ваша племянница Мериль, дочь вашего брата Нолондила! — на одном дыхании выпалила девочка. — Я сбежала из дома. Они меня бьют. Я хотела взять с собой моего брата, родители его тоже бьют, но он боится, он со мной не пошел! — заплакала она.

— Ты сбежала, а меня выгнали, — Аглахад покачал головой, обнял малышку и прижал к себе, чтобы она хоть немного успокоилась, потом взял за руку. — Пойдем со мной, не ночевать же тебе здесь.

***

Извинившись перед друзьями за сорванную встречу, Аглахад решил прибегнуть к помощи более влиятельных лиц и отвел племянницу в королевский дворец. Со своим дядей, королем Ар-Фаразоном, Аглахад в то время был в очень хороших отношениях — тот приютил его у себя, когда Элентир выставил своего младшего сына из дома, и даже подарил ему небольшую виллу в Арменелосе. Точно так же с распростертыми объятиями Фаразон принял и дочку Нолондила. Своих детей у него еще не было, и он любил внучатую племянницу как дочь, хотя маленькая Мериль обычно обращалась и к нему, и к его жене Тар-Мириэль просто по имени. Так у девочки все же появилась нормальная семья — родной отец малышки, конечно же, прознал, где его дочь, но предъявлять претензии королю побоялся. Мериль подружилась с детьми Нардуминала, главного советника Фаразона; его сыну Фаразагару было тринадцать, а дочь Гимилбэль была ее ровесницей, и вместе дети придумывали разные интересные игры. Наконец — мечта девочки сбылась! — немного подучив Адунаик, настоящий родной язык нуменорцев, она пошла в государственную школу; учеба стала самым лучшим воспоминанием детства настрадавшегося ребенка. Там все очень интересно объясняли, никто никогда не бил учеников, не нагружал непосильными заданиями и не заставлял детей учить уроки до полуночи. Теперь она могла свободно делать то, что ей нравится: играть с товарищами, бегать по улицам, покупать себе сладости и отдыхать, не боясь, что ее кто-то за это отругает.

В новой семье у ребенка появилось и новое имя. Аглахад, которому с самого начала не нравилось ее прежнее, стал называть племянницу Мориэль, решив, что это подойдет ей больше; король и королева же дали девочке имя на Адунаике — Зимрабет.

Единственным, что поначалу немного омрачало радостные дни юной родственницы короля, была разлука с Лайрэ. Мериль была сильно привязана к Лаирэндилу и скучала по нему, но он, будучи куда более робким, забитым и пугливым, чем его сестра, никогда бы не ушел по доброй воле из родительского дома, невзирая на все жестокости отца и матери. Однако дети не умеют долго грустить, и вскоре она почти забыла о своем младшем брате.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.