Золотой рассвет. Часть 1. Закат Нуменора

Я по ночам втихомолку брожу по снам, В каждом кошмаре крадусь за тобой, как тень. Я твой ловец. Посмотри, как дрожит блесна!.. Знаешь, у фей не бывает стальных когтей. Джезебел Морган После сегодняшнего происшествия на пиру Саурон еще больше укрепился в мысли поскорее отослать старшего сына с невесткой в Средиземье первым же кораблем — от греха подальше: уж слишком Мортаур рискует, со своей прямотой и честностью он вполне может навлечь на себя гнев свихнувшегося венценосного монстра. Отведя юношу в его комнату, он прочитал ему длинную нотацию на тему того, что нарываться на неприятности не следует. Тот покорно кивал, а потом произнес: — Я должен тебе кое-что важное сказать. У нас с Алмариэль скоро будет ребенок. Саурон только вздохнул. — Замечательно. Вот поэтому вы первым же кораблем уберетесь отсюда в Харад, а потом отправитесь в Мордор. Маэглин вас там встретит, будете жить подальше от этого гадюшника с безумным королем во главе. Собирайте вещи, завтра днем вы уплывете из Нуменора, и, пожалуйста, постарайся до этого больше ни во что не влипнуть! Чует мое сердце, что добром это все не кончится, у Ар-Фаразона съехала крыша, и чем дальше — тем хуже! Что он сделает с Фаразагаром, мне и подумать страшно! Я тоже постараюсь при первой же возможности отсюда свалить к себе домой, а пока ты еще здесь — веди себя тихо и помни пословицу о том, что не стоит совать голову дракону в пасть! Проведя с Мортауром разъяснительную работу, Саурон решил выполнить свое обещание и, прихватив коробку с заранее приготовленными фейерверками, отправился в гости к Аглахаду. Тот встретил его у ворот своего дома; к удивлению старшего советника, всегда жизнерадостный и веселый племянник короля сейчас выглядел так, как будто его кто-то очень сильно напугал. — Аглахад, что случилось? — спросил он. — На тебе лица нет. Опять дядя что-нибудь вытворил? Что теперь? — Пока нет, но может, — выдохнул тот, в глазах его застыл плохо скрываемый ужас. — Зигур, у меня большие неприятности, и мне не может помочь никто, кроме тебя. Я очень надеюсь, что ты… — Так в чем же все-таки дело? Говори толком, если дело серьезное, у нас каждая минута на счету. — Я знаю, кто и зачем пробрался в дворцовый сад сегодня вечером. Это… это мой племянник, Исилдур… Нилузан, ну, ты его помнишь, он еще тогда испугался твоего взгляда на совете, а ты над ним смеялся. Он не собирался убивать моего дядю, как тот решил. Ему понадобился плод Белого Древа. — А, так это он? Зачем ему эта дрянь? Варенье из такой гадости явно не получится, — съязвил старший советник. — У Верных есть легенда, я не знаю, правда это или нет — что якобы прежний король, Тар-Палантир, напророчил, что род Элроса будет жить до тех пор, пока стоит Белое Древо. Ну, судя по всему, мои родичи прознали, что дядя хочет его срубить, и Нилузан решил таким способом спасти положение. Он украл один из плодов, но тут его заметила охрана. К счастью, он от нее отбился, но, увы, ему самому сильно досталось. Полчаса назад я вышел купить еще немного вина и нашел своего племянника на улице… в луже крови, без сознания. Ты сам понимаешь, что я не мог бросить его на верную смерть на дороге. Я тайком спрятал его у себя в кладовке. Умоляю, молчи, не выдавай нас. Если дядя узнает, он с Нилузаном такое сделает, что мне и представить себе страшно, а заодно наверняка со мной и с Элендилом, ты же видишь, что он в последнее время странно себя ведет, — Аглахад схватил Саурона за рукав. — Тайная Стража и королевская охрана прочесывают весь город в поисках преступника, который якобы готовил покушение на дядю. Я не знаю, что делать. — Так, успокойся, — старший советник впервые видел своего родича таким. — Во-первых, не надо паниковать, как племянник короля ты вне подозрений, тем более что ты был вместе со мной на пиру и ни в чем таком попросту не можешь быть замешан, поэтому я сомневаюсь, что кто-то станет обыскивать твой дом и утверждать, что ты прячешь у себя несостоявшегося убийцу. В лучшем случае — спросят, не видел ли ты чего подозрительного. Улыбайся, рассказывай приятелям анекдоты, чем спокойней и естественней ты себя ведешь, тем меньше шансов влипнуть. Так что сейчас мы с тобой пойдем к тебе, будем пить вино и устраивать фейерверки, и вообще ты никого и ничего не видел и плевать тебе на сегодняшнее происшествие. Во-вторых… насколько серьезно досталось нашему милому сумасбродному родственничку? Ты ему хоть первую помощь-то оказал? Нашел он из-за чего жизнью рисковать, из-за какого-то полусгнившего фрукта. — Оказал, разумеется… жизненно важные органы вроде не задеты, но если бы я чуть менее внимательно смотрел по сторонам или был чуть более пьян, думаю, сейчас бы о нем уже можно было говорить в прошедшем времени. Пусть отлежится у меня немного, а потом, когда дядя немножко успокоится и его охрана перестанет бегать по городу, отправится домой вместе со своим плодом ненаглядным. — Давай я хоть посмотрю, что с ним. Перед тобой все-таки лучший целитель Арды, у меня пациенты очень редко умирают, — не без тени гордости сказал Саурон, но на лице Аглахада отразился такой ужас, что старшему советнику стало не по себе. — Не вздумай вообще к нему даже подходить, он тебя боится до полусмерти после того, как ты его на Совете Скипетра одним взглядом напугал. Еще от страха у меня на руках на тот свет отправится, — произнес племянник короля каким-то отстраненным тоном; сейчас он, несмотря на все выпитое за этот вечер, казался совершенно трезвым. — Я знаю, что ты можешь вылечить почти все, кроме совсем уж безнадежных случаев типа отделения головы пациента от его тела, — натянуто пошутил Аглахад, — ты и меня в свое время быстро на ноги поставил, но тут я очень тебя прошу — лучше не надо. — Ладно, как скажешь, — ответил Саурон. — Вот мозгов у человека нету. Мог бы даже тебя попросить помочь — неужели ты не вытащил бы ему этот плод за ворота в платочке по старой дружбе? Нет, надо было лезть через ограду в сад, где вооруженная охрана. И где у некоторых людей, спрашивается, логика? Старший советник в это мгновение испытывал очень странную смесь чувств: тревогу, надежду, растерянность и затаенное торжество. С одной стороны, вечер, конечно, безнадежно испорчен, да еще и старший сын в который раз устроил непонятно что. С другой… вот она, возможность подсунуть Аглахаду кольцо: племянник короля теперь уже полностью доверяет советнику Зигуру и наверняка согласится. Кроме того, Саурон понял, что все-таки однозначно не ошибся в выборе новой кандидатуры на роль Шестого, хотя поначалу эта идея показалась безумной ему самому. Бесстрашный племянничек Аглахада, который не побоялся пробраться во дворцовый сад за плодом Белого Древа, вполне сгодится. А что, пусть он и в самом деле слегка сумасбродный, но зато отважный и сообразительный. Вот кого Черный Майа хотел бы видеть в своей свите вместо равнодушного ко всему мерзкого нытика Элвира, которого волнуют только его собственные страдания и переживания. С каждым днем Саурон все больше убеждался в правильности своего решения, однако понимал, что осуществить такой замысел на деле с этим вернейшим из Верных будет ох как непросто. Хотя… Властелин Тьмы все равно бессмертен и прекрасно умеет ждать. — Ты не понимаешь, — тем временем продолжал Аглахад, — он мне больше не доверяет. И Элендил тоже — из-за того, что я тут с тобой дружу и в гости тебя приглашаю. Они же оба тебя боятся и терпеть не могут. — А вот я не понимаю, чего меня бояться, я же пока, в отличие от короля, никого из Верных еще не убил, — с деланным недоумением и ехидной улыбкой пожал плечами Саурон. — Ладно, идем к тебе, пьем, едим, веселимся и делаем вид, что ничего не произошло. В целом все шло гладко — приятели Аглахада ни о чем не догадывались, сам он изображал хорошее настроение и вел себя как ни в чем ни бывало, и Черный Майа хотел было уже вздохнуть с облегчением, однако где-то ближе к полуночи в дом к племяннику короля все-таки заявилась Тайная Стража, которая по-прежнему искала опасного преступника, и принялась расспрашивать, не видел ли он чего подозрительного — ведь если они явятся с пустыми руками, Ар-Фаразон пообещал лишить их жалования за весь месяц! Предусмотрительный Аглахад заранее уже сочинил целую историю о своих мнимых ночных похождениях, в силу которых он никак не мог никого и ничего видеть, и принялся расписывать подробности Миналбэлю. Глава Тайной Стражи, перед которым уже вовсю маячила перспектива остаться без денег, слушал его и злился: Аглахад тут вовсю пьянствует и по бабам шляется, пока они вынуждены гоняться по всему городу за преступником! Тут к ним из соседней комнаты вышел старший советник с бокалом вина в правой руке и бутербродом с копченой рыбой в левой. Миналбэль, увидев его, сразу стушевался. — Э… здравствуйте… вы это… извините, что мы вам тут помешали… просто король приказал всех расспросить, вдруг кто что видел, если что, сообщите нам, потому что это дело первостепенной важности… кто-то, судя по всему, из Верных сегодня вечером… — Да знаю я. Я думаю, что этот придурок уже давно сдох от ран и потери крови где-нибудь в подворотне, — с абсолютно серьезным видом ответил Черный Майа, — так что я бы на вашем месте искал не живого человека, а труп во всяких укромных уголках. Далеко уйти он не мог, тут начальник дворцовой охраны совершенно прав, так что советую вам внимательнее осматривать те городские кварталы, которые находятся ближе к королевскому дворцу. Угощайтесь, у вас впереди долгая ночь, и перекусить не помешает, — он подал Миналбэлю и его людям тарелку с бутербродами, про себя думая, что Нилузан однозначно не заслужил того, чтобы за какой-то несъедобный плод попасть в руки к этим извергам. — Вот ведь грязная тварь, весь праздник испоганил и нам, и королю, надо же было такую пакость всем устроить! — Спасибо, господин советник, — сказал Миналбэль, жуя бутерброд. — Придется нам тут целую ночь по городу мотаться в холод и дождь! Не сиделось дома этому ублюдку, теперь я вместо отдыха ищу его живым или мертвым! — Я уверен, что наверняка мертвым, — спокойным тоном подтвердил Саурон. — Не переживайте, думаю, скоро вы найдете его тело и отправитесь спать. Желаю удачи. Миналбэль и его подручные, почтительно кланяясь, убрались восвояси. Аглахад почувствовал невероятное облегчение: кажется, пронесло. *** Исилдуру в ту ночь снова сильно повезло: буквально через несколько минут после разговора с советником Зигуром Тайная Стража наткнулась в подворотне на еще теплый труп какого-то неизвестного темноволосого мужчины средних лет с несколькими колото-резаными ранами, одетого в неброскую коричневую куртку и такие же штаны. Миналбэль и его люди несколько раз возблагодарили Великую Тьму и помянули добрым словом старшего советника: все-таки правду говорят, Майар обладают совершенно потрясающей интуицией! Они не останутся без жалованья, счастье-то какое! Обнаруженный ими мертвец на деле был грабителем, который не поделил добычу с дружками, был ими жестоко убит и брошен на безлюдной ночной улице, но гвардейцы решили, что перед ними как раз тот самый Верный, что покушался сегодня на жизнь самого короля. Они отволокли труп во дворец пред ясные очи Ар-Фаразона; тот обрадовался, что преступник не ушел живым, и вручил Миналбэлю и его сослуживцам обещанный мешок золота. — Спасибо вам за вашу верную службу, вы достойны награды, — сказал король. — Сейчас идите отдыхать, но с этого дня я приказываю вам вдвое усилить надзор за проклятыми Верными! Мне вовсе не нужно, чтобы эти прихвостни Валар мешали моим планам и нарушали мое спокойствие! Фаразагар же завтра утром получит, что заслужил! Аглахад и Саурон тем временем продолжили веселиться; вечеринка удалась неплохо, фейерверки были великолепны — все восторгались, жаль, что король пропустил такую красоту! Под утро сильно нетрезвые гости наконец разошлись, и племянник Ар-Фаразона со старшим советником остались в доме одни. — Спасибо тебе огромнейшее за помощь и содействие, — сказал Аглахад. — Кто знает, может, если бы не ты, они начали бы весь дом обыскивать, и тогда мне самому не сносить бы головы. От Тайной Стражи всего можно ожидать. Пожалуйста, не рассказывай никому про то, что я сделал, даже Зимрабет и детям. — Разумеется. А насчет обыска — это вряд ли, ты же племянник короля и вне подозрений, как я уже тебе говорил, — махнул рукой майа. — Но ты все сделал правильно: раненого родича на дороге не бросил и не оставил на растерзание безумцам. Я, кстати, сегодня днем собираюсь спровадить отсюда Мортаура. Пусть живет в Мордоре, здесь ему делать нечего, не вписывается он в местное общество с соответствующими нравами. Ты хотя бы Нилузана-то по-тихому в кладовке спрятал, а мой сын все время на неприятности нарывается. Того и гляди за кого-нибудь прямо при короле заступится или полезет какого-нибудь незадачливого Верного защищать, а в итоге сам огребет, и хорошо, если мне удастся ему помочь. — Кстати, надо бы проверить, как там мой дорогой племянничек, — заволновался Аглахад. — А то оставил я его на всю ночь запертым в кладовке, да еще и не в лучшем состоянии. — Надеюсь, что жить будет. Хотя мое предложение помочь все еще в силе, — добавил Черный Майа и снова увидел ужас в глазах приятеля. — Лучше не надо. Я уже объяснил, почему. Он тогда точно решит, что я сдал его Тайной Страже, и еще на себя руки наложит. А если говорить честно… я бы с удовольствием уехал вместе с Мортауром. И наверняка уеду на материк в ближайшее время. Дядя что-то совсем не в себе, не знаю, чем все это кончится. Ты помнишь, что по его вине случилось с Лаирэндилом. Ты видел, как он убил моего отца у всех на глазах. Понимаешь… мои родители, как мне кажется, никогда меня не любили, мама, может быть, немножко и любила, а вот отец вообще презирал, но убить собственного родича, каким бы он ни был — это уже слишком. Пережду, пересижу где-нибудь, пока все не разрешится, а потом вернусь в Нуменор. Может, мне к тебе на службу напроситься? — неожиданно сказал Аглахад. — Я бы заодно и за Мортауром приглядел, и вообще… Я же много чего умею делать. Племянник короля был очень неплохим воином и обладал отличным уживчивым характером, а также был по своей натуре довольно жизнерадостным и легко сходился с людьми. Саурон обрадовался: надо же, какая удача! Наверняка будущего Девятого даже и уговаривать не придется. — Что ж, думаю, мне стоит принять такое интересное предложение, — с безмятежной улыбкой ответил Черный Майа. — Такие надежные люди, как ты, мне всегда нужны. У меня есть кое-что для тебя. Он достал из кармана изящное золотое кольцо с обсидианом. Странное сочетание, подумалось Аглахаду. — Наверняка ты слышал о Кольцах Власти. Так вот, последнее из тех девяти, которые мы с Келебримбором сделали для людей, до сих пор без хозяина. Я предлагаю его тебе. — Мне бы совершенно не хотелось… — ответил племянник Ар-Фаразона. — Превращаться в бесплотное создание с извращенным восприятием мира, не имеющее своей воли, — закончил за него Саурон. — Этого не будет. Кольца работают отнюдь не так, как это представлено в большинстве хроник. Тебя никто не увидит только в том случае, если ты сам этого захочешь, а так — вполне сможешь сохранить свой человеческий облик и привычные ощущения. — Дядюшка умрет от зависти, если узнает, что я буду жить вечно, — пошутил Аглахад. — Ладно, я согласен. Только пообещай мне еще раз, что никому не расскажешь про Нилузана. — Обещаю. А если я кому-то что-то обещаю, то всегда держу слово. Аглахад немного подержал кольцо на ладони, потом сунул в карман. — Спасибо еще раз. Теперь, я думаю, тебе домой пора, а то тебя уже семья заждалась, а мне — проведать племянничка и по возможности спровадить его назад в Роменну во избежание дальнейших неприятностей. — Отлично. И, как договорились — никому ни слова. Распрощавшись со старшим советником, Аглахад снова достал кольцо из кармана и стал его рассматривать. Красивая вещь, изящная, сразу видно руку опытного мастера. На вид — совсем не опасная… в чем кроется ее сила? Что он сам будет ощущать, как себя чувствовать, когда наденет его? Он снова убрал опасный артефакт — теперь уже в ящик стола; пока, наверное, все-таки не нужно, чтобы Нилузан увидел дядю с этакой штучкой на пальце. Элендил как-то обмолвился, что его старший сын временами проявляет необычные способности — предвидит будущее или чувствует что-то странное; еще начнет паниковать. Спрятав кольцо и достав ключ от кладовки, он пошел к племяннику. Тот, судя по всему, уже давно пришел в себя, но, слыша чужие голоса, сидел тише мыши. Аглахад уверил его в том, что никто его не видел и понятия не имеет о том, что он здесь, после чего, убедившись, что на ногах сумасбродный племянничек все-таки удержится, выпроводил родственника восвояси. По правде говоря, тому надо было бы тихо лежать в постели, а не ездить на дальние расстояния, но сейчас Аглахад не мог так рисковать, особенно если учесть более чем странные выходки Ар-Фаразона. Оставшись один, племянник короля вернулся в свою комнату и закрыл дверь, чтобы его не беспокоили даже слуги, сказав, что будет отсыпаться после ночной пирушки. После этого он снова достал кольцо из ящика стола и какое-то время опять пристально его рассматривал, а потом, собравшись с духом, надел его на безымянный палец правой руки. Что ж, смотрится очень красиво и, как ни странно, впору… Ничего неприятного Аглахад не почувствовал — хотя ему почему-то думалось, что он непременно должен ощутить сильный холод, жар или боль, разливающуюся от кисти к плечу. Кольцо как кольцо, как будто он надел совершенно обычное, которое купил в ювелирной лавке. И когда оно должно начать действовать? И как? Может быть, старший советник просто пошутил над ним? Хотя ладно, время покажет, да и спросить у Саурона можно, как работает его артефакт. В конце концов, майа же обещал ему, что он не превратится в бесплотное чудовище. Все-таки интересно, в чем секрет этой вещи? И догадается ли кто-нибудь из его родных, что за украшение у него на руке? *** Тем временем Саурон, вернувшись домой, с удивлением увидел, что к отъезду готовы не только Мортаур и Алмариэль, но и Зимрамит. Дочь старшего советника, судя по ее виду, была настроена весьма решительно. — Ты что это? — спросил ее отец. — Вообще-то я не настаиваю прямо сейчас на твоем отъезде. Я хочу, чтобы отсюда уехал твой старший брат, потому что он, к сожалению, с его характером и отношением ко всему происходящему рискует нарваться на большие неприятности. В душе он на самом деле был рад решению Зимрамит: с ней возиться однозначно не придется и уговаривать ее — тем более. Вот и замечательно. — Мне, честно говоря, тоже не хочется тут оставаться, — ответила она. — Что ни день, то действительно неприятности, причем теперь уже не только у Верных. Кроме того, позавчера я случайно услышала, как Ар-Фаразон снова ссорился со своей женой. Он, по-моему, окончательно сошел с ума — заявил, что как только Храм будет построен, он будет там на полном серьезе приносить человеческие жертвы Великой Тьме, чтобы она сделала его вечно юным! — Да я уж слышал, — нахмурился Черный Майа. — Правда, до сих пор все еще надеялся, что он это все-таки не всерьез и он просто начитался глупых книжек, написанных очередными свихнувшимися поклонниками моего недоброй памяти папашки. Главная беда в том, что помочь ему это нисколько не поможет, а вот людей против него восстановит очень сильно. Честно говоря, я вполне мог бы обеспечить кому-то вечную юность, — чуть помедлив, произнес он, — но при условии, что этот кто-то будет вести себя достойно. Я ее и обеспечил некоторым нужным и полезным для меня людям, но разбрасываться таким даром направо и налево просто опасно. Эру был не слишком прав в отношении эльфов. — А то как представишь себе вечно живущего Фаразона, так в дрожь кидает, — добавил Мортаур. — Как хорошо, что сегодня вечером меня здесь уже не будет. — Вот и отлично. Приедете в Мордор, по всем вопросам обращайтесь к Маэглину, он нынешний комендант Барад-Дура и можно сказать, что практически мой заместитель. *** Сообщив утром за чаем Ар-Фаразону о том, что собирается спровадить старших детей с острова, Саурон, как всегда, умело выкрутился, свалив всю вину якобы на строптивого отпрыска. — Мортаур в последнее время себя очень нагло ведет, — сказал он, — тоже мне, правдолюбец малолетний нашелся. Пусть какое-то время послужит в мордорском гарнизоне под началом у Маэглина, разберется, что к чему, и научится уважать старших. Зимрамит тоже не помешает начать учиться уму-разуму. — Не слишком ли ты строг с ними? — тут же возразил король Нуменора, у которого желание сделать или сказать что-то назло окружающим давно уже перевесило весь здравый смысл, если таковой вообще имелся. — Думаю, детям нужно давать больше свободы. *** Наступивший день было по-осеннему пасмурным и дождливым, однако настроение у Мортаура было неплохое: у ворот дворца его ждала повозка. Вот и все, прощай, Нуменор, надеюсь, мы больше не увидимся! — Непонятно, почему твои Верные собратья так цепляются за свою родину, — сказал он шедшей рядом с ним жене. — Честно говоря, вот уезжаю, и жалеть не о чем. А они — «ах, Эленна, моя Эленна!», хотя их тут могут в любой момент убить безо всякого суда и даже какого-либо законного основания! — Убить — это еще не самое страшное, — мрачно прокомментировала его сестра, которую тоже приводили в недоумение и ужас бессмысленные зверства морэдайн. — А как над кем-нибудь надругаться или на всю жизнь его покалечить — так это за милую душу, и им за это ничего не будет. Внезапно Мортаур услышал какие-то странные звуки, которые доносились от дворцового фонтана, где стояло многострадальное Белое Древо. Он остановился и прислушался. Похоже на звуки ударов, слабые стоны или вскрикивания… — Что это? — нахмурился он. — Идем, — потянула брата за рукав бледная от страха Зимрамит. — Тебе не нужно там появляться! Прошу тебя! — Отец тебя предупреждал, чтобы ты не влипал в неприятности! — отчаянно взмолилась Алмариэль. — Идите, садитесь в повозку, я скоро вас догоню, — непререкаемым тоном ответил Мортаур. Возле фонтана явно творилось что-то страшное, и наверняка это было связано со вчерашним происшествием. Прибежав туда, юноша понял, что не ошибся. Около Белого Древа — некрасивого, с облетевшими уже листьями — столпились многочисленные придворные и стражники, в том числе и Урибэль. Отца с матерью видно почему-то не было. В землю у фонтана был вкопан высокий деревянный столб, к которому за запястья толстой веревкой привязали обнаженного по пояс Фаразагара. Тот, судя по всему, был уже без сознания — только веревка не давала упасть, а спина его выглядела как сплошная рваная рана. Рядом стоял с плетью в руке начальник Тайной Стражи Миналбэль — наверняка сам напросился привести приговор в исполнение, он прямо-таки удовольствие испытывает, когда кого-то истязает! Советник Нардуминал рыдал в голос, закрыв лицо руками, его жены здесь нет — видимо, ей уже плохо. Король мрачно и злорадно ухмылялся, Тар-Мириэль изображала мраморную статую — поняла со временем, что просить мужа кого-то пощадить бесполезно. Миналбэль в очередной раз замахнулся плетью — Мортаур успел разглядеть, что на конце ее закреплен кусочек металла, и в это мгновение схватил его за руку. — Нет! — отчаянно закричал он. — Прекратите! Не надо! Вы его убьете! Достаточно! Отпустите его! Сын старшего советника решительно и бесстрашно посмотрел в глаза Ар-Фаразону. Тот поначалу нахмурился, но потом отвел взгляд и кивнул. Мортаур выпустил руку мучителя; Миналбэль нехотя опустил плеть и отошел в сторону. Нардуминал на мгновение прекратил захлебываться слезами: неужели, неужели все-таки все обошлось? Почему Зигур постоянно бранит старшего сына то за одно, то за другое, хороший же ведь парень вырос? Мортаур внимательно посмотрел на бесчувственного Фаразагара, пытаясь понять, насколько серьезно тому досталось. В будущем он не собирался становиться целителем и искусством врачевания не интересовался, но в общем-то неплохо знал, как работает человеческий организм, что нужно делать при различных повреждениях и чем они чреваты, и ему сразу показалось, что шансов выжить после такого изуверства у Фаразагара маловато. Сквозь кровавые лохмотья мяса проглядывали беловатые кости: лихорадка, заражение крови или нагноение, а то и все вместе, бедняге обеспечены, хорошо еще, если к тому же нет переломов и не отшиблены внутренности. В это мгновение незадачливый бывший начальник дворцовой охраны пришел в себя и, с трудом повернув голову, узнал Мортаура. — Пожалуйста, не умирай, — умоляюще посмотрел на него сын старшего советника. — Мой отец тебя вылечит. Самому ему в это уже не верилось: он увидел, что из уголков губ у Фаразагара течет пенистая кровь. Отец объяснял ему, что это такое: признак внутреннего кровотечения. Значит, легкие своей жертве этот подонок Миналбэль точно отбил начисто — оно и неудивительно, плеткой-то с куском металла. — Ты прости… за вчерашнее, — с трудом прохрипел тот и бессильно закрыл глаза; на его залитом слезами лице застыла гримаса невыносимой боли. В следующую секунду Мортаур понял, что все кончено; резко развернувшись, он бросился прочь, не глядя ни на короля с королевой, ни на Миналбэля, ни на рыдающего в голос Нардуминала. — Будьте вы прокляты, выродки, — чуть слышно прошептал он, чувствуя, что сам готов заплакать. — Будьте вы все прокляты. *** Всю дорогу до порта Мортаур угрюмо молчал, не отвечая ни на какие вопросы обеспокоенных жены и сестры. Лишь когда харадский торговый корабль, на котором они отплывали в Средиземье, снялся с якоря и остров скрылся за горизонтом, он наконец решился рассказать им о том ужасе, невольным свидетелем которого оказался — и ровным счетом ничего не смог сделать. *** Аглахад решил немного вздремнуть — все-таки у него слипались глаза после бессонной ночи! — но спал недолго. Все его мысли по-прежнему занимало отданное ему Сауроном кольцо: он вспоминал все то, что читал раньше о совместных творениях Черного Майа и Келебримбора в разных книгах и хрониках. Сейчас одно из них у него на руке. Интересно, а что будет, если попробовать немного сосредоточиться и нащупать связь с теми, у кого другие кольца? Где-то было написано, что это возможно. Саурона он почувствовал сразу. Он почему-то мгновенно ощутил, что тот находится совсем недалеко — в королевском дворце. Когда он прикрыл глаза, то в его сознании как-то мгновенно отобразился смутный силуэт носителя и Кольцо Всевластья на его руке — ярко светящийся золотой ободок без каких-либо камней. Так, теперь надо быть осторожней и не пытаться подсматривать за остальными обладателями колец безо всякой на то нужды, а то можно нечаянно застать их в какой-нибудь не слишком удобной ситуации. Ладно, на сегодня хватит. Сначала нужно пойти собственно к создателю этих колец и расспросить его поподробнее, как и что с ними делать, а потом уже и пробовать что-то новое, а то так и напортачить можно. С этой мыслью он встал с кровати и отправился в королевский дворец. *** Проходя через дворцовый сад, Аглахад увидел жуткую сцену: двое гвардейцев из Тайной Стражи отвязывали от забрызганного кровью деревянного столба чей-то истерзанный труп, одновременно с тем мирно беседуя о каких-то своих семейных делах. Подходить ближе племянник Ар-Фаразона не стал, но было нетрудно догадаться, кем был этот несчастный — умудрившимся благодаря одному неосторожному поступку потерять доверие главы государства Фаразагаром. Аглахад невольно содрогнулся, с непривычки покрутив кольцо на пальце. Неужели дядя приказал казнить бывшего начальника дворцовой охраны на глазах у его собственного отца? Как Нардуминал вообще это выдержал? Конечно, Фаразагар повел себя глупо и безответственно, но не убивать же его за это. А ведь на месте Фаразагара мог бы оказаться он сам, если бы Миналбэль вчера все-таки решил обыскать дом и обнаружил, что племянник короля прячет у себя преступника — хорошо, что Зигур вчера заглянул-таки в гости и отвлек этих ублюдков, они сразу подумали, что в присутствии старшего советника ничего противозаконного твориться не может. Или Нилузан, если бы его все-таки поймали прямо во дворцовом саду с этим проклятым плодом. Или даже Элендил — своего второго племянника король вообще ненавидит и не преминул бы сорвать на нем зло за вину сына, если бы вдруг представилась такая возможность. Повезло Нардуминалу, что на нем еще не сорвал — если такое можно, конечно, назвать везением. — Я сделал вид, что мне нужно срочно закончить работу над одним своим новым изобретением, — Аглахад неожиданно услышал голос старшего советника у себя за спиной и обернулся; тот после бессонной ночи выглядел слегка уставшим. — Поэтому не стал присутствовать при этой… расправе. Что-то твой дядя окончательно озверел, я до последнего момента надеялся, что он передумает. — Как же, передумает, — поморщился Аглахад. — Скорее небо на землю рухнет или среди лета снег пойдет. — Я потому и не стал вмешиваться. Бесполезно. — Спасибо тебе еще раз. За то, что вчера нас не выдал. Мы с Нилузаном могли бы сейчас оказаться на его месте. — Еще чего. Я, конечно, вселенское зло, но я тебе уже говорил, что в принципе не люблю бессмысленных убийств. Ты думаешь, дядя бы и тебя не пощадил? — чуть помедлив, добавил Саурон. — От него сейчас всего можно ожидать, — тяжело вздохнул Аглахад, все никак не решаясь перейти к тому, за чем собственно пришел. — Мортаур как, уже уехал? — Естественно, у меня сегодня двойная радость — Зимрамит выразила желание добровольно отправиться с ним. Пусть уезжают, им здесь делать нечего. У Мортаура вообще несколько обостренное чувство справедливости, он мне тут на прощание заявил, что едва ли не всех морэдайн поголовно ненавидит. Думаю, не стоит рассказывать ему про Лаирэндила — будет еще хуже. — Не стоит. Боюсь, что ты прав и мой дядюшка непременно еще что-нибудь вытворит, как только достроит этот свой… храм. Всю площадь перерыли, что-то делают днем и ночью, а у меня еще и боковые окна туда выходят — раньше я прекрасно спал у себя в угловой комнате, а теперь это вообще невозможно, и все стекла в пыли, хоть мой, хоть не мой — бесполезно! — Сочувствую, — Саурон бросил на него вопросительный взгляд. — Только ты ко мне ведь не просто поблагодарить и поделиться некоторыми неприятностями пришел. — Да, — напряженно ответил Аглахад; время от времени его пугала способность Черного Майа как будто угадывать мысли и желания собеседника. — Сегодня… почти утром… ты отдал мне вот эту вещь, — он поднял руку с кольцом. — Ведь это не просто украшение, оно должно как-то действовать. Расскажи мне, как. Я недавно кое-что попробовал и смог почувствовать тебя — где ты находишься, что делаешь. Остальных — тоже смог бы?