Золотой рассвет. Часть 1. Закат Нуменора

Поздним ноябрьским вечером в дверь дома Аглахада кто-то постучал. Племянник Ар-Фаразона пошел открывать, про себя думая, кто из его приятелей решил почтить его своим присутствием, и сильно удивился, увидев на пороге высокую фигуру, закутанную в длинный темный плащ с капюшоном. — Вы кто? — удивленно спросил он. — Что вы хотите? — Впусти ненадолго погреться, я замерз до полусмерти, пока ходил по городу, — ответил неизвестный, и Аглахад по голосу узнал своего двоюродного брата Элендила. — Да-да, конечно, заходи, я один дома, дал слугам выходной, — кивнул он, закрывая за родичем дверь. — Погода сегодня и в самом деле на редкость омерзительная, ветер пронизывает чуть ли не до костей. Я с утра тоже хотел прогуляться, но быстро вернулся. Какими судьбами ты в наших краях? Элендил снял плащ, повесил его на крючок у входа. — Я бы здесь и не появился, если бы не мой сын, — вид у него был опечаленный. — Ты наверняка слышал, какое несчастье постигло нашу семью. — Давай ты все же пройдешь в гостиную, немного согреешься и все мне подробно расскажешь, — успокоил его Аглахад. — До меня доходили какие-то смутные слухи о том, что с Исилдуром что-то случилось, но в последние дни я был сильно занят и поэтому не совсем в курсе событий. Может быть, я и смогу тебе чем-нибудь помочь. Аглахад умело изобразил полное неведение и сделал вид, будто понятия не имеет о произошедшем с племянником, Элендил же в свою очередь про себя подумал, что сильно занят его родич был наверняка очередной смазливой девицей. Впрочем, это неважно, он не имеет намерений учить Аглахада праведной жизни, пусть делает что хочет. Усадив двоюродного брата за стол, хозяин дома принес с кухни тарелку с бутербродами и поставил перед гостем бокал вина, который тот отодвинул почти что с ужасом в глазах. — Ты же знаешь, что я вообще не пью. Можно просто воды или чаю? — Конечно, — Аглахад почувствовал себя неловко из-за своей оплошности, ведь Элендилу с ранней юности становилось плохо даже меньше чем от стакана хмельного, и пошел на кухню заваривать чай. — Теперь рассказывай, — добавил он, вернувшись к брату с чайником, чашкой и вазочкой с харадскими сладостями. — Аглахад, у меня большая беда, — произнес тот. — Исилдур… это с ним несчастье. Ты сам знаешь, что мы с ним, бывает, не очень хорошо ладим, он совсем не хочет меня слушать и пытается все делать по-своему. Так вот, его младший брат недавно женился… — Слышал, на дочери советника Нардуминала, — подметил его родич. — Да, все так. Исилдуру его выбор пришелся не по душе, он не скрывал это от нас, хотя я и просил его относиться к жене Анариона хорошо — в конце концов, она не виновата в том, что ее отец заблуждается и с детства пытался внушать ей такие же взгляды, более того, она же честно старается исправиться. Исилдур же боялся, что она может нас предать, хотя я в это не верю. Из-за этого мы часто ссорились, и он время от времени запирался в своей комнате и не хотел ни с кем разговаривать либо вообще уходил из дома один. Мне это не нравилось, и я пытался объяснить ему, что этого делать не стоит, но он не хотел меня слушать. Недавно… мы с утра снова поругались, а потом соседи сказали мне, что он безо всякого сопровождения поехал на охоту за город, даже не надев для защиты ни доспехи, ни хотя бы кожаную куртку с нашивками. Его не было почти двое суток. — И что же случилось? — Аглахад изобразил на лице неподдельное удивление и тревогу, хотя прекрасно знал, где на самом деле находился Исилдур большую часть этого времени. А он-то думал, что Элендил совершенно не способен врать! — Мы все были в панике, не знали, что и думать, — продолжал Элендил. — Вечером второго дня он все же вернулся… израненный, весь в крови. Целый день он провел в лесу, но остался без добычи — было холодно, и, по всей видимости, вся дичь попряталась. Потом, когда он уже возвращался, на пустой дороге на него напали какие-то вооруженные до зубов люди: им показалось, что у него наверняка есть деньги, и они хотели его ограбить. Исилдур смог от них отбиться, но и сам после этого, как я понял из его рассказа, несколько часов пролежал в придорожных кустах без сознания. Потом, к счастью, он пришел в себя и хоть как-то смог добраться до дома. Я сразу же послал слугу за врачом, но не знал, что король своим указом запретил оказывать помощь Верным. Этого человека на следующий день арестовали и казнили. Ты спрашивал, что я делаю в столице — я тайно пришел сюда искать помощь, потому что моему Исилдуру очень плохо, а у нас в городе больше никто не соглашается прийти даже за очень большие деньги после того, что случилось с Изаром. Я надеялся найти врача или хотя бы хорошего знахаря в столице. Безуспешно, — закончил он обреченным голосом. Аглахад тяжело вздохнул. — Да, не позавидуешь вам, так влипнуть на ровном месте — и все из-за каких-то глупых ссор, — сочувственно произнес он. — Остается только надеяться, что все обойдется. — Только не вздумай говорить королю о том, что я заходил к тебе в гости. — Ты меня что, за слабоумного держишь или считаешь, что я решил расправиться с тобой особо жестоким образом? — с усмешкой спросил Аглахад. — Конечно, я буду молчать, я же знаю, как сильно он тебя любит — в обратном смысле слова. Он подлил родственнику в чашку еще заварки, и тут взгляд Элендила упал на правую руку двоюродного брата. На безымянном пальце у того было какое-то необычное кольцо — золотое, с обсидианом. Во-первых, очень странное сочетание — можно было бы понять, если бы в золотое кольцо был вставлен рубин, сапфир, изумруд или еще какой-то драгоценный камень, но уж никак не кусок вулканического стекла, во-вторых, Аглахад не любит золото — все остальные украшения у него серебряные, в-третьих, в этом кольце было что-то очень странное и необычное… как будто какая-то сила, которая чувствовалась на расстоянии. Неужели… нет, быть не может, только не это. — Откуда у тебя такое кольцо? — спросил Элендил, в душе надеясь, что это просто харадская поделка, которую его родственник купил на рынке у какого-нибудь заезжего торговца: по стилю на вещь эльфийской или гномьей работы однозначно не похоже, смотрится немного вычурно. — Подарили, — беспечно улыбнулся Аглахад. — Кто?! — Да один мой приятель. Какая разница? Думаю, ты ко мне пришел не просто погреться и чайку попить, — Аглахад попытался аккуратно сменить тему и убрал руку за спину, чтобы не смущать родственника колечком. — Твоему сыну и моему любимому племяннику нужна помощь, и ты наверняка собирался просить моего содействия, чтобы я нашел в столице какого-нибудь… — Аглахад, я тебя еще раз спрашиваю: от кого у тебя это кольцо? Кто тебе его дал? — перебил его родич. Тот про себя пожалел, что не соврал сразу про то, что купил кольцо на рынке или получил в подарок от своей любовницы-харадки. — Я же сказал, приятель подарил, что ты переживаешь так, у меня же на руке всего лишь какое-то дешевое колечко, а не ядовитая змея, — отмахнулся от него двоюродный брат. — Давай все-таки к делу, меня очень напугало то, что ты рассказал… — Этого твоего «приятеля», который подарил тебе твое дешевое колечко, — язвительно спросил Элендил, — часом не Зигуром зовут? Аглахад вздрогнул и хотел было что-то ответить, но его брат сразу понял, что попал в точку. — Значит, я прав. — Даже если и он, то что? — невозмутимо произнес Аглахад. — Знаешь, я более чем уверен, что ты не послушаешь моего совета, — с грустью в голосе сказал Элендил, — но на твоем месте я бы снял это кольцо и прекратил всякое общение с этим твоим «приятелем», а впредь постарался бы не принимать от подобных типов никаких подарков. Уж поверь мне, колечко наверняка не простое и он его не на рынке купил, а сделал сам, кроме того, подарил отнюдь не для того, чтобы порадовать друга. — Ты думаешь, для меня это открытие? — Аглахад принялся демонстративно рассматривать золотое кольцо у себя на руке. — Так ты знаешь, что это за вещь?! — ужаснулся Элендил. — Да, а что? И что тебя так напугало? — Ты с ума сошел, — печально ответил двоюродный брат Аглахада. — Ты с детства был очень своевольным и никогда не желал слушать ничьих советов, и наверняка, как я тебе уже сказал, не станешь делать этого и сейчас, но я все же скажу тебе, что думаю по этому поводу. Попробуй хоть раз поступить сообразно здравому смыслу, а не собственным прихотям. Сними подарок Саурона и постарайся больше с ним не разговаривать и не встречаться. Погубит он тебя. Ты даже не представляешь себе, что это за чудовище. Я, конечно, понимаю, чем он так тебя прельстил — интересный собеседник, обходительный, вежливый, много знает, не так ли? Вспомни Келебримбора, он тоже попался на эту удочку — с той лишь разницей, что в течение очень долгого времени в силу своей природной доверчивости и легкого нрава он даже не догадывался, с кем имеет дело. Чем все закончилось — прекрасно известно. — Слушай, а вот это уже более чем откровенная чушь, — криво усмехнулся Аглахад. — Я не верю в то, что трагедия в Эрегионе — дело рук Саурона, хотя бы потому, что это попросту противоречит здравому смыслу, к которому ты тут столь страстно взываешь. Что же получается, по-твоему — бедняга Келебримбор хрен знает сколько лет мастерил Кольца Власти, при этом думая, что кует ограду для палисадника? Да, конечно, а потом пришел Саурон и запытал его насмерть, вытряхивая из него эти самые Кольца. Бред собачий, особенно если учесть, что Зигур в состоянии почувствовать, где находится любое из двадцати созданных им и Келебримбором колец и что в этот миг делает его носитель — либо где оно лежит, если носителя пока нет. Чего проще: дождался, пока бывший напарник пойдет в лес за грибами, пришел в Эрегион, вскрыл тайник, унес кольца, и на хрена было тратить столько сил, времени и ресурсов на войну. — Я тебе все сказал, — жестко ответил Элендил. — Решай сам. Хочешь дальше верить в лживые россказни Саурона — верь, только потом не жалуйся, когда он воспользуется тобой в своих целях, а ты окажешься вынужден составлять ему компанию во всех его мерзостях. — А вот тут, к сожалению, я не солгал, хотя хотел бы, чтобы это было неправдой, — неожиданно раздался голос из-за перегородки, и тут к ним неожиданно вышел старший советник собственной персоной. — Можешь мне не верить, опять же дело твое, но вот твоему другу Эрейниону я бы советовал держаться подальше от своего драгоценного герольда. Хотя вы ж все равно не станете меня слушать. Элендил на мгновение оцепенел, а потом с трудом выдавил, ошарашенно глядя на двоюродного брата: — Так вот почему ты дал своим слугам выходной. Не хотел, чтобы тебя тут видели с этим… с этим… и что вы тут тайком обсуждали… Он был недалек от истины: Аглахад и в самом деле отпустил слуг по домам, чтобы иметь возможность спокойно обсудить с Сауроном то, как действуют Кольца Власти, а визит родича был для него совершенной неожиданностью. Старший советник же в свою очередь решил не смущать Элендила своим присутствием в надежде, что тот скоро уйдет, но, услышав его рассуждения о назгульском кольце, не выдержал и решил все же сказать пару ласковых — забавно все-таки наблюдать за тем, как люди пугаются при внезапном появлении Черного Майа. — А это что, запрещено? — хмыкнул Аглахад. — Мой дом, кого хочу, того и приглашаю. Элендил смерил гневным взглядом сначала непутевого братца, потом королевского советника. — А ты вообще… не просто подлый лгун, но и совершенный мерзавец, который готов пройти по трупам ради собственных низменных целей, — продолжал он, обращаясь уже к Саурону. — Молодые девушки обычно очень наивны, они верят в любовь, и ты, нечестивый прислужник Моргота, прекрасно об этом знаешь. К тому же у фана есть разные возможности, в том числе возможность предаваться плотской любви — так и Мелиан родила Лютиэн. Почему бы не попробовать? Ты и попробовал. Я уверен, что к твоим услугам в Мордоре была любая — и харадка, и мораданэт, но тебе было неинтересно забавляться с простолюдинками, которые и так на все согласны — и были бы только рады. Как только тебе представился удобный случай, ты совратил девушку из рода Элроса, при этом у тебя наверняка были далеко идущие планы, потому что всем известно, насколько сильно ты ненавидишь Эарендила и всех его потомков. Элронда ты оболгал, а вот с Элросом все оказалось сложнее… — Слушай, кончай свою пламенную речь, — поморщился Саурон. — Я уже давно знаю, что ничего хорошего ты обо мне не думаешь, так что иди в пень, любезный родственничек. Я не слиток золота, чтобы всем нравиться — мой папаша тоже больше любил моего братца Курумо, будь он сто раз неладен. — Будь любезен меня дослушать, — ледяным голосом бросил Элендил, глядя на Саурона так, словно с удовольствием убил бы его на месте. — Мериль поверила тебе, всем юным девушкам хочется верить, что их любят, хотя очень часто красивыми словами про любовь люди прикрывают обыкновенное вожделение. Ты воспользовался невинной девушкой, а теперь и радуешься тому, что ей с детьми никуда от тебя не деться. На самом деле я уверен, что ты преследовал куда более важную цель, нежели просто переспать с красивой женщиной и навлечь позор на весь наш род. У Ар-Фаразона нет детей, Аглахад тоже не горит желанием ими обзавестись, и я уверен, что ты собираешься постепенно разделаться со всей моей семьей, а на трон с согласия короля посадить кого-то из своих сыновей, после чего ты сможешь беспрепятственно править островом за спиной правителя-марионетки. Есть и худший вариант развития событий: нового короля не будет, ты станешь править всем сам. — Ой, ты уверен, — презрительно рассмеялся Черный Майа. — Нужен мне твой Нуменор как утке рога и как мумаку пятая нога. Да если бы мне и в самом деле предложили твоей родиной править — послал бы я всех куда подальше, мне у себя в Мордоре хватает забот. И как ты у нас пламенно о любви тут рассуждаешь, а сам-то ты свою жену любишь или, как это у Верных принято, без тебя тебя женили? Элендил решил не обращать внимания на насмешки Врага. — В любом случае щадить своих недругов ты не намерен, и теперь по твоей вине умирает мой старший сын, — закончил он свою гневную тираду. Саурон снова расхохотался. — Слушай, ты даже врать складно не умеешь. Три дня назад до меня из Роменны дошли слухи о том, что твоего Исилдура на охоте тяжело ранил дикий зверь — я так понимаю, ты сам рассказал всем друзьям и соседям, что дело якобы было именно так. Сегодня ты старательно заливал Аглахаду, что это вроде как были неизвестные разбойники. Меньше чем через полчаса виноват оказался уже я. Даю тебе хороший совет как признанный мастер вранья с многолетним опытом: ты уж выбери какую-нибудь одну историю и ее придерживайся, а то, не ровен час, прознает обо всем Ар-Фаразон, и вам крышка. Если на Исилдура напал дикий зверь, так пусть это и будет зверь, а не разбойники и уж тем более не я, и главное — не запутайся с тем, какой именно это был зверь, а то сначала расскажешь всем про волка, потом про медведя и в итоге на этом погоришь. Кроме того: уж не знаю, насколько это тебя утешит, но твоего сына и в самом деле порезал не я. В тот вечер, когда он спер из королевского сада плод Белого Древа, я сидел у короля на пиру, и все меня там видели. Элендил побелел как полотно: он понял, что его обман не удался, более того — что Враг прекрасно знает о том, что произошло на самом деле. Это был конец: теперь Саурону остается только пойти к Ар-Фаразону и все ему рассказать, и сегодняшний день окажется последним в жизни самого Элендила, Исилдура и всей их семьи. — Что, испугался? — Черный Майа, казалось, наслаждался его ужасом. — Не волнуйся, я не пойду докладывать королю, с меня хватило Лаирэндила. Только вот одного я не пойму: зачем Исилдуру понадобились плоды Белого Древа? Я в свое время сорвал один, попробовал — дрянь редкостная, жрать это нельзя, сомневаюсь, что из этой гадости даже в спелом виде получится хорошее варенье. — Ты их что… ЕЛ?! — опешил Элендил. — Попробовал. Есть это нельзя, невкусно уж очень, — снова усмехнулся Саурон. — А если все же вернуться к тому, с чего вы с Аглахадом собственно начали, и прекратить эту нелепую перебранку с переливанием из пустого в порожнее, то в столицу ты пришел искать толкового целителя. Кто ищет, тот найдет. Осмелюсь предложить свои услуги: уж меня-то король на эшафот за оказание помощи Верному не отправит, более того, я вполне могу сделать так, что меня никто и не заметит — единственное, о чем я тебя в этом случае попрошу, так это пусть твои домашние языком не треплют, что меня видели. Хотя даже если и растреплют, им все равно никто не поверит. Качество моей работы может подтвердить Аглахад — я его самого с того света вытащил после того, как какой-то безумец его ножом ударил. Кстати, если тебе интересно, откуда я все знаю: после того, как твой сын спер несъедобный фрукт из сада, Аглахад какое-то время прятал Исилдура у себя, а я направил Тайную Стражу по ложному следу. Элендил шарахнулся в сторону, бросив испуганный взгляд на Врага и потом гневный — на двоюродного брата. — Я не думал, Аглахад, что ты тоже окажешься подлым лгуном, — полушепотом произнес он. — Только что ты делал вид, будто ничего не знаешь и хочешь мне помочь. — Одно другому не мешает, тебе важен результат или процесс? — откровенно смеялся над ним Саурон. — Мое предложение в силе. И еще позволь дать тебе один хороший совет. Сейчас ты вовсю переживаешь за своего любимого сына, но когда кого-то действительно любят, с ним не обращаются так, как ты. Вроде бы как это самый дорогой тебе человек, однако пока он был здоров, ты ругался с ним по поводу и без. А что будет, когда он наконец встанет на ноги? Снова то же самое — до следующего раза, возможно, куда более страшного? Перестань, в конце концов, над ним издеваться. Тебе интересно, откуда я это знаю? У бедного Элендила был такой вид, словно его ожидала жуткая казнь и приговор с минуты на минуту собирались привести в исполнение. — Теперь твоими стараниями меня предал мой собственный брат, — обреченно-обвиняющим тоном бросил он, про себя думая, что за странным предложением Врага помочь и тем, что он не отдал раненого и беспомощного Исилдура королевским гвардейцам явно кроется какая-то ловушка: это все неспроста. — Что же до моего сына, то теперь его жизнь в руках Эру. Жаль, что мне не удалось найти в столице целителя, который согласился бы ко мне прийти, но ты… ты не смей приближаться к Исилдуру со своим чародейством. — У тебя совсем крыша поехала? — Саурон выразительно покрутил пальцем у виска. Элендил, доведенный до белого каления, бросился в прихожую и резко сорвал с крючка мокрый плащ, не обращая внимания на то, что ткань капюшона затрещала и порвалась. — Прощай, Аглахад, мне очень жаль, что ты поверил в ложь Врага. И ты, — он с ненавистью взглянул на Саурона, — прощай, надеюсь, что в следующий раз мы с тобой встретимся только на поле битвы! С этими словами он, резко хлопнув входной дверью, выбежал на холодную улицу, не обращая внимания на начавшийся проливной дождь.