Не родись красивым

в которой самое страшное становится неизбежным. Наваждение схлынуло на несколько секунд, чтобы уже через мгновение окутать его сознание снова. Голоса, звон бокалов, смех – все звуки гасли, исчезали, оставляя только оглушительное и ускоряющееся биение его сердца, эхом отдающееся в висках. Все краски меркли, выцветали, сохраняя себя только в фигуре того человека, высокого, светлокожего, с темными волосами и красивыми пухлыми алыми губами. Мужчина смотрел на него, не моргая и не шевелясь, к разговору с собеседником он потерял всякий интерес. Кайл отчетливо, как будто бы стоял подле него, а не в десяти метрах, видел, как зрачки его глаз медленно расширяются, заполняя светлую, необычайно яркую радужку, как трепещут крылья носа, теперь улавливая его собственный запах – сладкий, томный, манящий запах Омеги на пике овуляции. По телу волнами расплывался нестерпимый жар. На лбу выступила испарина, Кайл тяжело дышал, вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в сидение стула. Потеря контроля разума над телом - естественная реакция организма на присутствие поблизости Альфы, самца и потенциального партнера, и юноша ничего не мог с этим поделать. Никакие препараты не могли – вся хваленая медицина сдавала, когда в мозгу течных омежек происходил этот взрыв гормонов, отключая все мыслительные процессы и все желания, кроме примитивного животного инстинкта к спариванию и продолжению рода. Соски под тонкой тканью рубашки сладко защекотало, Кайл прикусил ставшие чересчур чувствительные губы и тяжело задышал, стараясь справиться с желанием провести по набухшим комочкам плоти пальцами, и не смог сдержать короткий, отчаянный жалобный стон. Альфа словно услышал его – вздрогнул всем телом, напрягся, и запах сандала вдруг сделался почти резким, с какой-то ядовитой приторно-сладкой ноткой. Ширинка больно давила на вставший орган, но под давящим взглядом Альфы Кайл не мог пошевелиться. Он чувствовал, как с ним происходит то, что он больше всего в себе ненавидел – он тек, прямо тут, посреди зала, где, он понимал краем заплывшего туманом вожделения сознания, сейчас толпилось полсотни человек, некоторые из них были его коллегами. А он тек, как какая-то заправская сучка, шлюшка, охочая до случки тварь, которой ни до чего больше не было дела – получить бы только член в жопу, чтобы унять этот изводящий зуд. Кайл до боли в сердце ненавидел себя за это. Более унизительной, более позорной вещи и быть не могло для нормального взрослого парня, у которого было все в порядке с самооценкой и собственным эго. Между ягодицами становилось скользко, брюки намокали, по темной ткани расползалось мокрое пятно. Скользкое, мокрое, холодное – как же противно и мерзко! Но желание быть обласканным сильными руками самца, подмятым под тяжелое мускулистое тело, вколоченным в кровать толстым, налитым, сочным членом - это желание все росло и грозило окончательно захватить его разум. Кайл понял, что должен попытаться уйти сейчас, иначе потом будет слишком поздно. Трудно описать, каких усилий стоило ему разорвать зрительный контакт и уставиться взглядом в играющую бликами света жидкость в бокале. Пытаясь совладать с собой, Кайл закрыл глаза и стиснул зубы, медленно вдыхая и выдыхая. Давление чужого взгляда чуть ослабло и стало легче дышать, с плеч словно сняли мешки с песком, что придавливали к месту и не давали пошевелиться. Кайл все еще чувствовал острое возбуждение, но теперь бороться с ним было гораздо легче. "Я же не какое-то тупое озабоченное животное!" - неуверенно подбодрил себя юноша. Все так же держа глаза закрытыми, он осторожно отодвинул от себя бокал и соскользнул со стула. Дрожащей рукой снял свой портфель с крючка на внутренней стороне столешницы, медленно развернулся на месте на сто восемьдесят градусов, и только тогда решился посмотреть. Перед ним была другая часть зала, а в углу находился еще один вход. К нему-то Кайл и направился нетвердой походкой. Его звали коллеги, обеспокоенные странным поведением, но Кайл не оборачивался и шел, огибая столики и группы выпивающих, заветная дверь была все ближе. Когда он протянул руку, чтобы толкнуть ее, уже не верил в свою удачу. Но дверь под его рукой не двинулась с места. Холодея, он толкнул сильнее, но дверь не поддалась, и Кайл в панике навалился на нее всем своим весом. Ничего не происходило. Не веря своим глазам, Кайл отступил на шаг. Он чувствовал себя запертым в одной клетке со зверем, повернешься – а он стоит там, позади, обязательно стоит. И смотрит как удав на загнанного в угол бестолкового зайца. Кайл и сейчас чувствовал затылком его жгучий, парализующий взгляд. Главное не поймать его, главное не встретиться с ним снова… Внезапно дверь распахнулась, ударяя его в грудь. - Ох, простите, - в проеме показалась молодая женщина, а следом ее коллега или подруга. – Я вас ушибла? Кайл, ошарашенный, молча отступил в сторону и покачал головой. Девушки еще раз извинились и прошли мимо, в зал, а Кайл уставился на медленно закрывающуюся за ними дверь. «Надо было тянуть», - оторопело подумал он и нервно засмеялся. Шаг вперед, рывок на себя - и уже через секунду он оказывается на улице. Но свежий вечерний воздух совсем не приносит облегчения. Все тело по прежнему горит, в груди и паху томно, дразнящее тянет, а перед глазами все словно в мутной дымке, зачем-то куда-то плывет. Наверное, так чувствуют себя пьяные или наркоманы. Люди, выпивающие на улице, казались однородной галдящей массой, невыносимо громкой и раздражающей. Кайл прошел немного по тротуару, отдаляясь от них, натужно дыша, остановился, соображая, что же ему делать. Думать получалось с трудом. До дома в таком состоянии он вряд ли дойдет, попадет под машину или свалится в какую-нибудь канаву. Кайл огляделся по сторонам в поисках такси, но радужно-зеленых автомобилей поблизости не виднелось или же он не мог их разглядеть. Можно было вернуться в бар и попросить официанта вызвать машину, но путь обратно в зал Кайлу был заказан. Он устало прикрыл глаза и полез в карман за телефоном, но в пиджаке его не было, в брюках тоже, и даже в портфеле… наверное, он оставил его на столе. Чертыхнувшись, Кайл неуверенно заковылял по улице дальше. И в этот момент его снова словно пришибли тяжелым по голове, пригвоздили к месту. По телу побежали сладкие, щекочущие мурашки, все мышцы застыли в легкой судороге. Кайл встал как вкопанный, чуть не выронил портфель, снова хрипло задышал – это Альфа, Альфа вышел за ним наружу и теперь нашел взглядом. Какой дурак! Надо было сразу бежать, куда угодно, в любом направлении, просто бежать, а потом думать… Уносить ноги, прятаться. А теперь было слишком поздно, его тело больше не слушалось. Спиной Кайл чувствовал, что Альфа приближается. В какой-то момент страх пересилил все остальное, и Кайл дернулся вперед, зашагал, словно через толщу воды, борясь с головокружением и слабостью. Портфель выскользнул из его руки, да и черт с ним, на первую зарплату купит новый. Он шел вперед, ничего перед собой не различая, кажется, его вынесло на проезжую часть – резкие гудки автомобилей прорезались через оглушающее биение в ушах, он чуть не споткнулся о бордюр тротуара. Впереди было офисное здание, и Кайл инстинктивно двинулся к нему - в знакомое и оттого кажущееся безопасным место. Наклонился, опуская к автоматическому сканеру пропуск, висевший на шее, под прицелом преследующего его взгляда сделал еще несколько шагов и наконец очутился в освещенном пустынном холле. Но свет резал глаза и к лифтам Кайл двигался, жмурясь от резкой боли. Он с третьей попытки попал в кнопку вызова кабины, но двери все не открывались. Ждать было нельзя. Кайл словно на автомате зашагал через холл к пожарной лестнице, и только когда за ним с щелчком захлопнулась дверь, смог немного выдохнуть. Галстук душил его. Кайл раздраженно ослабил узел и стал подниматься по лестнице, пролет за пролетом, не останавливаясь ни на секунду и не сбавляя скорости – как можно выше, как можно дальше, в безопасность. - Ничего не случится, ничего не случится… - бормотал он себе под нос, как молитву, и хотя лестничная площадка с номером семь уже минула, а мышцы ног задеревенели от боли, он как заведенный все продолжал подниматься, хватаясь за перила и подтягивая себя руками. Его гнал вперед животный страх, первородная интуиция, уверенное чувство, что если он остановится, то непременно умрёт – и Кайл как робот шагал все выше и выше, не замечая боли в ногах, до тех пор, пока на его плечо не упала тяжелая, сильная рука. Шерлиотт шел за ним по запаху. Ему не надо было искать его глазами и озираться, когда в здании молодой человек пропал из виду, Шерлиотт просто уверенно пошел по его следу, через огромный холл, по дурманящему шлейфу неповторимого аромата в воздухе, а когда вышел на пожарную лестницу, перед его глазами даже потемнело – настолько сильным был запах в тесном закрытом пространстве. Теперь найти омежку не составит никакого труда. Он бодро поднимался по лестнице, пролет за пролетом, все выше и выше. Ежедневные часы в спортклубе не пропадали зря, усталости в ногах он не чувствовал, только дыхание немного сбилось и было жарко – но и то скорее из-за нервного и физического возбуждения, которое он по какой-то причине испытывал. Вскоре Шерл услышал его – тяжелые шаги, тяжелое дыхание, какое-то невнятное бормотание: молодой человек явно выбился из сил, убегая от него. Однако запах, распространяемый им, стал отчетливым и острым, заполнил собой все пространство, и Шерл тянулся вперед, к источнику, как заговоренный. Вскоре Шерлиотт увидел удирающего омегу – дорогой костюм, длинные стройные ноги, ткань обтягивает ягодицы и бедра. С трудом мужчина оторвал взгляд от упругих, круглых ягодиц, затянутых в брюки, поднял взгляд чуть выше – приталенный пиджак, не слишком широкие плечи. Сейчас чуть растрепанные, некогда уложенные в аккуратную прическу, здоровые и мягко отливающие на свету каштановые волосы… омега повернулся, ступая на лестничную площадку а затем на ступеньки, и Шерл увидел его профиль: четкий, словно выточенный из камня, с идеальными пропорциями, прямой нос, чуть островатый подбородок, пухлые губы. Его избранник был хорош. Хорош по всем параметрам, и хоть Шерл никогда раньше не увлекался мужчинами, он был уверен, что это – определенно его тип, и на меньшее он не согласен. Молодой человек явно помешался рассудком, если не замечал его. Но он не замечал, и Шерл незамеченным догнал его в несколько шагов, приблизился, с каким-то внутренним трепетом уронил вспотевшую ладонь на узкое плечо. Омега вздрогнул. Замер на месте, занеся ногу на следующую ступеньку, и больше не шевелился, словно страх парализовал его. Шерл прикрыл глаза и, приблизившись к его шее, с наслаждением втянул воздух – это был он, определенно он, никаких сомнений, это он пах так умопомрачительно. И сопротивляться этому запаху не было сил. Чувствуя, как в нетерпении пульсирует в штанах вставший член, Шерл думал о том, что сопротивляться этому он и не собирается – он сожрет его, сожрет этого невинного мальчика, оближет его с ног до головы и будет рвать зубами, будет рывками врываться в его тело, как раз вон туда, где на ткани темнело чуть влажное пятно. Как ученые это называют? Феромоны? О, у этого парня их было полно… Шерл от них задыхался, сходил с ума и неосознанно терся о мягкое нижнее белье и пачкал ткань своей смазкой. - Вы кое-что обронили, - голос оказался хриплым, севшим, совершенно жалким и пошло томным. Шерл никогда не слышал у себя такого, но сейчас не стал придавать этому особого значения. Он ждал, когда юноша обернется и заговорит с ним, ждал звука его голоса, как команды, как приказа к старту – теперь хватай, бери, рви! И молодой человек обернулся, медленно, дрожа всем телом, аккуратно переставил ноги на ступеньках, вцепился в перила, и взглянул так испуганно, так затравленно, что у Шерла жалобно дрогнуло сердце. И возбужденно - член. Желание без каких-либо прелюдий наброситься на незнакомого омегу стало непреодолимым. Но Шерлиотт сглотнул, смачивая пересохшее горло, и протянул незнакомцу потерянный им на улице портфель. Тот с явным трудом перевел взгляд на находку, слабо кивнул и взял портфель двумя руками – одной просто бы не удержал. Молчание затягивалось, Шерл облизывал его красивое лицо взглядом, а молодой человек в ужасе пялился куда-то в область его паха – Шерл прекрасно понимал, что он там может наблюдать, но ему было все равно. Не похоже, что его избранник был в состоянии язвить или звать на помощь. - Не хочу показаться грубым, - голос снова сухой и надломленный, да что с ним такое? Может, к черту все разговоры, нагнуть его прямо тут, благо на лестницах нет видеокамер… Сделав над собой усилие, Шерл все же закончил, выдал, выдохнул, как на духу: - Но я бы Вас трахнул. От его слов юноша вздрогнул всем телом и поежился, судорожно втянул ртом воздух и сжал в руках портфель. Может быть, он и собирался что-то ответить, но получилось бы у него это не скоро, а Шерлиотт не мог больше ждать.Он шагнул вперед, поднялся на одну ступеньку, чтобы оказаться вплотную к юноше – сколько ему, двадцать, двадцать один? – обхватил его лицо вспотевшими ладонями и впился губами в мягкие, влажные, податливые губы. Молодой человек выдохнул прямо ему в рот, снова роняя портфель и Шерл понял, что окончательно теряет голову. Без сантиментов впечатав разгоряченное, манящее тело в стену, он с остервенением вжался в приоткрытый рот, прижался грудью, бедрами, потерся пахом. Обхватил за шею, плечи, сжал так, что бедняга начал задыхаться, и как обезумевший лизал губы, подбородок, кусал красиво очерченные скулы, вдыхал сладкий-сладкий аромат за ухом, засасывал тонкую, нежную кожу на шее, с упоением слушая сбивчивое, хриплое дыхание. Его рука как намагниченная поползла вниз, ладонь очертила талию, он пальцами нащупал маленькие ямочки на пояснице и с жадной силой сжал мягкую и упругую ягодицу. Вторая ладонь схватилась за вторую половинку почти мгновенно, Шерл стиснул их в своих руках, нетерпеливо подтянул к себе, снова впиваясь в распухшие алые губы. Юноша в его руках изогнулся с низким, полным удовольствия стоном, и Шерл почувствовал, как он трется о него бедрами. Их члены соприкасались через ткань одежды, терлись друг о друга, и это показалось Шерлиотту невероятно возбуждающим. Он сжал упругие ягодицы еще крепче, пальцами продавливаясь в ложбинку, юноша снова изогнулся со стоном, и Шерл повторил движение, кончиками пальцев потирая влажную ткань между ног. Его обхватили за плечи, повисли, тяжело дыша и хрипло постанывая прямо в ухо. Шерл вжал его в стену, пихнул бедрами, чувствуя, что еще немного – и он кончит прямо так, в брюки. Но юноша вдруг коротко вскрикнул, задышал часто-часто, его тело содрогнулось, потом снова и снова, задыхаясь, он рывком откинул назад голову, звучно ударяясь о крашеный бетон. Его трясло, он скреб пальцами по плечам и груди Шерла, а тот видел только застывшее в спазме удовольствия лицо, дрожащий открытый рот, тонкую изогнутую шею, и продолжал тереться пахом, приговаривая сипло «вот так, вот так», пока тело в его руках не обмякло. Шерл, бережно придерживая ослабшего юношу, осторожно откинул со лба своего избранника волосы, взглянул в измученное, раскрасневшееся лицо. Сейчас он был прекрасен, еще прекраснее, чем несколько минут назад, с тем затравленным выражением в глазах. «Если ты так отвечаешь на мои ласки сейчас, что же будет потом? – восторженно думал Шерлиотт, лаская языком расслабленные мягкие губы, - Когда я войду в тебя, когда возьму тебя… глупый невинный мальчишка, что я смогу сделать с тобой!» Шерл опустил руку вниз и дотронулся до его все еще твердого члена. Молодой человек вздрогнул от прикосновения – эта часть его была слишком чувствительна сейчас, но Шерла это не остановило. Он сжал в руке напряженный, налитой член, другой снова провел по влажной ткани между ягодиц, поднес пальцы к лицу, жадно вдохнул. Запах был плотным, словно концентрированным, и Шерл не удержался, лизнул пальцы, и сам того не осознавая застонал в голос. Он понял, чего в эту минуту хочет больше всего на свете. Не кончить, хоть член и дрожал от перенапряжения, готовый получить разрядку в любой момент. Это подождет, это потерпит, сейчас Шерл хотел опуститься на колени перед этим незнакомцем, сдернуть с него брюки и вылизать его. Спереди, сзади, слизать всю его еще теплую сперму, слизать это… чем бы это ни было, Шерл хотел испробовать это до конца. Незнакомец тем временем немного пришел в себя и выпрямился, пытаясь оттолкнуть нависающего над ним мужчину. Но Шерл не позволил ему пошевелиться, сдавив в руке болезненно чувствительный член и другой прижав к стене темноволосую голову. Как бы ни свербело в одном месте, нельзя же делать это прямо тут. Бегло оглянулся по сторонам – они находились на лестнице между девятнадцатым и двадцатым этажами. «Как удачно!» - пронеслось в голове Шерла, а затем он отступил от своей жертвы, схватил ошеломленного оргазмом юношу за руку и потащил за собой вверх. Тот не сопротивлялся, только спотыкался все время и очумело оглядывался по сторонам. Они вышли на двадцать первом, Шерл уверенно двинулся по коридору, прошел через арку – это была одна из приемных, толкнул широкие, высокие двери в кабинет. Затащил внутрь мальчишку, не заботясь о том, что у бедняги заплетаются ноги, и запер за собой двери. Теперь они одни, и им никто не помешает. Он рывком развернулся. Юноша попятился от него к столу. «Да, да, именно туда, мой милый», - Шерл наступал, загоняя свою жертву в угол. Наконец, молодой человек уткнулся задом в широкий письменный стол, и его взгляд вновь наполнился тем отчаянием и страхом, от которого Шерлу кружило голову. - Ну, что ты смотришь? – севшим голосом проговорил он, приближаясь. – Я тебя не обижу… Глаза незнакомца наполнились слезами. Он судорожно всхлипнул и зашевелил своими распухшими сладкими губами, словно собирался что-то сказать – отказать ему, - но Шерл не позволил ему этого сделать. Опершись руками о стол, он навис над ним, укусив за нижнюю губу. Они оба замерли, глядя друг другу в глаза, и Шерл взглядом говорил ему, что не отпустит. Не отпустит, потому что юноша сам не отпускал его, продолжая соблазнять его своим горячим стройным телом, своим видом слабого и готового поддаться малейшей силе страстного любовника. Этот запах, это тепло, что исходили от него, феромоны эти чертовы, или что там – Шерл даже если бы захотел, не смог бы отказаться. Болезненный укус плавно перешел в поцелуй, сначала медленный, неторопливый, затем Шерл целовал с все нарастающей страстью, нетерпением, и вот он снова вжал тело незнакомца в себя и губами собрал горячие соленые слезы с щек и глаз. - Ну что ты плачешь? – хрипло шептал Шерл, размашисто, жадно поглаживая трясущегося юношу по спине и пальцами зарываясь в мягкие волосы. – Не обижу я тебя, не бойся. Короткими торопливыми поцелуями он спустился по подбородку, шее, нетерпеливо стянул ослабленный галстук, задергал многочисленные пуговички. Носом зарылся в ворот белоснежной рубашки: юноша пах сладко, от него веяло теплом и желанием, и Шерл готов был заскулить от мысли, что все это принадлежит ему. Терпения на все пуговицы ему не хватило. На полпути он просто дернул ткань рубашки, разрывая ее, пуговицы звонко посыпались на стол и полированный деревянный настил пола. А под рубашкой была кожа – такая же нежная, как на шее, и теплая. Шерлиотт окинул голодным взглядом худую грудную клетку, торчащие маленькие соски и нервно вздымающийся плоский живот. Затем он опустился губами к ключицами, затеребил пряжку ремня, лизнул… и тут же отпрянул, скривившись от горечи во рту. Не веря, Шерлиотт лизнул выступающие ключицы снова, чуть пониже, потом попробовал левее, языком лаская плечо. - Что, что это? – раздосадовано прошептал он, исследуя губами кожу и чувствуя на языке горьковатый привкус. А пахло так же сладко, только едва различался странный, травяной привкус. - Что это за дрянь?! – взревел Шерлиотт, поднимая пылающий гневом взгляд на дрожащего юношу. - Л-лаврушка… - заплетающимся языком ответил тот. «Что еще за лаврушка?!» - бесился Шерл, срывая со своего любовника одежду и швыряя ее на пол. Пряжка ремня наконец поддалась, он сдернул до колен брюки. Юноша снова жалобно заскулил и захныкал, потянулся за штанами, но Шерл одним грубым толчком в грудь опрокинул его на столешницу. Взгляд его упал на вазу с цветами, что стояла на краю. Цветы были свежими, их принесли сегодня в обед, когда поняли, что он задержится в офисе. Нервным движением вытащив из хрустального произведения искусства благоухающий веник и швырнув его на пол, Шерлиотт схватил вазу и не долго думая опрокинул ее содержимое прямо на голову бедняге. Парень только охнуть успел и сжался от неожиданного холода. Вода стекала по влажным волосам, капала на лицо, лилась со стола на пол, а Шерл грубыми жестами умывал своего любовника, как ребенка, смахивал воду с плеч, с худой груди и стройных бедер. Сладкий запах омеги притупился, но стоило влаге чуть подсохнуть, расцвел с новой силой. Шерл снова припал губами к острым ключицам, и на этот раз вкус незнакомца не оттенялся никакими травами. Он ласково прихватил губами торчащий сосок, пососал его, вырывая у любовника слабый хриплый стон, и опустился перед ним на колени. Член юноши не был большим. Аккуратной формы, с круглой головкой, волос в паху было немного – видимо, в крови молодого человека не было переизбытка тестостерона. Шерлу это понравилось. Ничуть не смущаясь, он припал губами к лобку, потерся щекой о стоящий член и неуверенно коснулся пальцами мошонки. Нежная, теплая кожа требовала ласки, а нетерпеливое поскуливание сверху только подгоняло его. Шерл лизнул яички, вобрал их в рот и осторожно выпустил. На такую изощренную ласку его долго не хватило бы, и он просто принялся лизать, водить языком по стволу, головке, низу живота, собирая остатки спермы. А потом рывком развернул юношу к себе спиной, наклонил вперед и… ему понадобилось несколько секунд, чтобы задавить в себе остатки здравого смысла. После чего Шерлиотт Ганди, вице-президент корпорации и единственный сын генерального директора, человек, который в двадцать восемь вел свой независимый и успешный бизнес, без стеснения вылизывал между половинок незнакомого парня, стоя перед ним на коленях. И никак не мог остановиться. Юноша же, не в силах держаться на ослабших руках, упал лицом на бумаги и, отчаянно пытаясь сдерживать хриплые стоны, в кровь кусал свои распухшие губы. Довольно быстро Шерл понял, откуда сочится смазка – такая же, как у любой женщины, - и его язык стал тереть сжавшееся колечко мышц. Бедра юноши дрожали под его пальцами, Шерл раздвигал его ягодицы, натягивая дырочку, и проталкивался в нее языком. В какой-то момент его любовник содрогнулся, измученно, протяжно взвыл, красиво, как дикий зверь прогибаясь в пояснице, и на пол закапало белое. Шерлиотт удержал его за запястья, утягивая вниз заставляя прогибаться еще больше. Вид изогнутого дугой, содрогающегося в оргазме юноши, чьи влажные волосы разметались, беззвучно кричащего в потолок, покорил сердце Шерлиотта Ганди. В этот момент он готов был отдать душу Дьяволу, только бы этот юноша, это великолепное создание Творца, или самого Нечистого, отныне и навсегда принадлежал ему одному. Рывком поднявшись с колен, Шерл толкнул любовника на стол, вжал в твердую поверхность его плечи и бедрами прижался к нему сзади. Только тогда Шерлиотт понял, что сам до сих пор одет. Хватило нескольких секунд, чтобы приспустить брюки, и вот он уже водит каменным членом между упругих горячих половинок. Все тело сводило в сладком предвкушении, сейчас он войдет, сейчас натянет на себя это тугое колечко мышц. Юноша под ним дернулся и попытался подняться, и Шерл пресек попытку, придавив любовника к столу. - Не надо… - услышал он неразборчивый шепот, но сделал вид, что ничего не заметил. – Прошу, не надо… Рывок вперед – член скользнул по смазке мимо испуганно сжавшегося отверстия, и Шерлу пришлось направить себя рукой. Головка с трудом растянула покрасневшие края входа, затем, торопясь, Шерл просто вдавил себя до упора одним плавным, напористым толчком. Юноша под ним взвыл и закорчился то ли от боли, то ли от удовольствия, и замахал в воздухе вывернутой рукой, пытаясь его оттолкнуть, но Шерлиот не обратил на это внимания. Ему словно крышу снесло, все его сознание сосредоточилось на члене, который обволакивало тугими и мягкими мышцами. С силой огладив спину и плечи своего любовника, Шерл подался назад, почти выходя из него, и снова толкнулся вперед. Юноша глухо вскрикнул и запричитал что-то жалобно, Шерл не мог разобрать, что именно и решил думать, что тот бормочет от удовольствия. - Нравится? – хрипло спросил он, с жадностью глядя на то, как его член выскальзывает и вновь погружается в сладкую мягкость между поджатыми половинками. О защите он даже не подумал, вряд ли он вообще был способен думать о чем-либо в данный момент, кроме этой восхитительной задницы. Через несколько движений он полностью забыл, кто он и где находится, и как машина долбился во всхлипывающего и стонущего под ним юношу. Скоро Шерл и сам не мог сдержать голоса, руками он сжал бедра любовника с такой силой, что побелели костяшки пальцев. - Ммх…ммм… - глухо стонал он, размашисто вбивая парня в столешницу. Член словно скрутило и распирало от удовольствия. Шерл чувствовал, что вот-вот кончит, но разрядка все никак не приходила – удовольствие копилось в паху, по телу расплывалась сладкая нега. Он чувствовал, как та разносится по венам и пропитывает все его мышцы: ягодицы, бицепс и трицепс бедра, икры, поясничные и косые мышцы - вверх вдоль позвоночника, растекается по плечами и рукам. Ничего похожего с Шерлиоттом никогда не случалось. Он не понимал, что происходит, но это было настолько восхитительно, что он ни на секунду не задумался о том, чтобы остановиться. Он бешено рвался к разрядке, которая не торопилась наступать. Со временем фрикции становились все короче, в какой-то момент Шерл почувствовал, что проход стал уже, а его член будто увеличился в размере. Это доставляло ему еще больше удовольствия, и Шерлиотт только зажмурился, сопровождая свои движения громкими стонами и подгоняя оргазм. Но когда он ощутил уплотнение вокруг головки, ему стало нехорошо. Он внезапно понял, что происходит. Знания, некогда полученные и благополучно забытые, так как на протяжении многих лет так и не представилось их применить, хлынули в уплывшее сознание Шерлиотта, безжалостно заставляя его вернуться с небес на землю. Чертова сцепка, завязка, узел… Он должен был вспомнить об этом еще тогда, в баре, когда неведомая чертовщина за считанные минуты превратила его в похотливого маньяка и насильника. А теперь все внезапно встало на свои места, но не поздно ли? Шерл замер и широко распахнутыми глазами уставился на скорченного, судорожно всхлипывающего под ним юношу. Какого хрена он вообще творит? Всего, чему учил его в детстве дед он припомнить не мог, но чувство, что они ни в коем случае не должны сцепляться, не покидало его. «Никакого секса» - сформулировал для себя Шерл, и попытался сосредоточиться. Это было трудно, это было так трудно – просто не двигаться, а вырывать себя из горячего мягкого тела оказалось сродни адской пытке. Парень под ним выл, как раненный, когда он пытался вытянуть из него разбухший член, и у Шерла от этого воя разрывалось сердце. Ему самому было больно, казалось, член скорее оторвется, чем выйдет из тугого прохода. Но Шерлиотт представить не мог, что за муки испытывает в этот момент юноша. Наконец член с влажным чпоком выскользнул, Шерл на ослабевших ногах отшатнулся, запутался в штанинах и упал голой задницей на пол. Член ломило, и смотреть на него было страшно – распухший, красный, словно его ужалила оса. - Убирайся, - прохрипел Шерл, кривясь от боли и перекатываясь на бок. – Проваливай отсюда. Быстрее! Натягивать штаны обратно он не торопился – перестраховывался, хотел быть уверенным, что не понесется вдогонку за своим любовником снова, потому и сидел голым задом на дорогущем ковре, собирая мягкие ворсинки в кулак и методично безуспешно их выдергивая. Не смотреть, не слушать, даже не дышать – все, чтобы перестать сходить с ума от проклятого желания трахать, трахать и трахать до полного изнеможения. Отвлечься от ломоты и покалывания в детородном органе удавалось не очень. Шерл слышал каждый звук, издаваемый Омегой: жалобное кряхтение, всхлипывание, шуршание бумаг, полетевших со стола на пол, когда парень поднимался. Он слишком долго возился с одеждой, звенел пряжкой ремня, и каждый звук раздразнивал в Шерле хищника, который отпускал сейчас свою добычу. - Ну же! – рявкнул Шерл, чувствуя, что еще немного, и он снова набросится на беднягу. Спиной ощутил, как парень вздрогнул всем телом и поплелся к выходу. Поковырялся в замке, но справился и через несколько секунд дверь за ним закрылась.