Не родись красивым

В которой судьба насмехается дважды. Под утро Шерл все-таки добрался до дома. Принял горячий душ, потом холодный, но ничего не помогало. В шкафу он откопал старый диск с любимым порно, последние несколько лет он был слишком занят карьерой, да и женщин хватало — времени и нужды удовлетворять себя перед экраном телевизора больше не было. А сейчас позабытый пластиковый кругляш оказался очень кстати, но, увы, и порно Шерлу не помогло. От накачанных силиконом грудей и гладко выбритых промежностей его охватывала дрожь омерзения, фальшивые стоны порно-актрис на слух воспринимались как скрежет гвоздя по металлу. С ужасом глядя на экран Шерлиотт понял, что ранее горячо любимое видео больше не возбуждает его. Осознание этого повергло молодого мужчину в шок, в голове моментально возник рой панических мыслей – он импотент, он больше не дееспособен, или это временный эффект после случившегося? А позже вернется ли его «интерес»? Что, если он навсегда останется таким и его жизнь как полноценного мужчины отныне кончена? Затем Шерл подумал о том, что этим вечером ему сносило крышу от аппетитных филе другого мужчины. И член до сих пор стоял, эрекция никуда не делась, с физиологической точки зрения с ним все было в порядке. Но все мысли его были о том, как вернуть этот член обратно в тугое кольцо упругих мышц. «Что же это, - бледнел Шерлиотт, ничего не видящим взглядом уставившись прямо перед собой, - получается, я — гей?» Наверное, за ночь мучений с эрекцией он совсем помешался рассудком, если взял со стола компьютер и полез искать на просторах интернета гомосексуальное порно. Чего только не увидел Шерлиотт за следующие полчаса, большего шока он, наверное, в жизни не испытывал, но благодаря этой добровольной экзекуции пришел ко мнению, что секс между мужчинами его по-прежнему не возбуждает, он вообще не находит привлекательными мужские причиндалы и задницы. Облегченно выдохнув, он закрыл компьютер и отложил его в сторону. Значит, привлекает его только один-единственный мужчина, тот юноша, которого он встретил прошлым вечером. Кто он? Шерлиотт никогда раньше его не видел. Наверное, новичок, или студент, отправленный к ним на стажировку. Шерлиотт никогда раньше не увлекался мужчинами, подобные мысли не возникали у него даже в тяжелый период подросткового возраста. Но этот юноша, видимо, был исключением. Зажмурившись и потирая ладонями виски, Шерл пытался вспомнить, что в детстве рассказывал ему мудрый дед. О «паре», о влечении, о том, что следует быть очень осторожным, чтобы не сломать своему партнеру жизнь. Что-то об «избраннике». Шерл только посмеивался тогда, ведомый грубыми суждениями подросткового максимализма — он считал, что всегда все будет делать правильно, что он удачлив и умен и ему не нужна ничья помощь и ничьи наставления. А сейчас Шерл не отказался бы от совета своего близкого родственника. Нечасто он попадал в ситуации, в которых решительно не знал, что следовало делать. Рука сама потянулась за мобильным телефоном, пальцы разблокировали экран, нашли имя деда. О том, что на дворе сейчас около пяти часов утра, Шерлиотт совершенно не подумал. Гудки долго тянулись в трубку один за другим, но когда Шерлиотт уже собрался сбросить звонок, услышал заспанный хриплый голос Ганди старшего. - Алло? - Деда? - Шерл, чего тебе? Ты на часы смотрел? - А... - Шерл запоздало глянул на наручные часы — четыре сорок утра. - Нет, извини. - Ну, что случилось? - Да... - внезапно загрызшее чувство вины заставило Шерла пойти на попятную. Да и смущение, которое он вдруг испытыл, подтолкнуло его отложить этот разговор. И чего он как истеричка кинулся звонить? - Ничего, в общем-то, что не могло бы подождать утра. - Раз уж ты разбудил меня, говори, - настоял дед. И Шерл в необъяснимом приступе паники буркнул в трубку «ничего, пока» и истерично ткнул подушечкой большого пальца в красную кнопку на экране. Старик не стал перезванивать - Ганди-старший никогда не славился излишней сентиментальностью. Если внук хочет что-то сказать, то он скажет сам, без лишних понуканий, не маленький ведь уже, и Шерл был полностью с этим мнением согласен. Он устыдился своего внезапного порыва, своей слабости и неспособности решить возникшую проблему самостоятельно. Он откинулся на спинку дивана, устало потирая воспаленные глаза ладонью. Промучился Шерл до самого рассвета, потом пил кофе на кухне, голышом. Член болел и никак не желал опускаться, опухоль спала, но болезненная чувствительность никуда не девалась. С каждым глотком горячей терпкой жидкости, которую Шерлиотт на самом деле терпеть не мог, в нем росла странная уверенность в себе и в своих последующих действиях. Когда будильник проголосил из спальни о том, что время — восемь утра и пора вставать и собираться на работу, Шерл действительно встал, сполоснул чашку и стал собираться на работу. Однако сегодняшний его наряд значительно отличался от обычного. Шерлиотт проигнорировал раздел своего гардероба, где аккуратно висели дорогие костюмы разной расцветки преимущественно темных тонов, и схватил с полки первые попавшиеся джинсы – в плотной ткани его возбуждение будет не так заметно для окружающих. Из стопки рубашек-поло выбрал сине-зеленую, подходящую в тон, не глядя нацепил стоявшие в прихожей туфли и покинул квартиру. Путь его лежал прямо в офис. Обычно Шерлиотт всегда был осторожен за рулем, но нервное, перевозбужденное состояние заставляло его тормозить резко, срываться вперед, не дождавшись зеленого сигнала на светофоре, один раз он задел боковым зеркалом автобус, который обогнал возле остановки. Возможно, он несколько раз превысил скорость, и на следующее утро почтой оперативно придут официальные предупреждения и штрафы, но Шерл был слишком взвинчен, чтобы обращать внимание на скачущую стрелку спидометра. Все вокруг злило и раздражало его. Он хотел секса… боже, он никогда ТАК не хотел секса, никогда не был так одержим одним человеком, его телом, его запахом, его теплом, его упругой мягкостью и ласкающими слух стонами. На подземной стоянке Шерл припарковался кое-как, почти бежал к лифту, пугая своим видом спешащих на работу сотрудников. Хорошо, что не все в компании знали его в лицо – официально Шерлиотт тут не работал, всего лишь был одним из акционеров и появлялся в офисе от силы раз в месяц. Останавливающийся на каждом этаже лифт почти вывел его из себя, несколько минут подъема Шерл не отводил пальца от кнопки «закрыть двери». В итоге, когда вышел на двадцать первом, Шерлиотт оказался полностью дезориентированным, и вместо того, чтобы пойти в свой кабинет, вломился в офис своего отца. Отец, увидев его, изобразил такое недовольное лицо, какого Шерл со школьных времен не видывал. - Ты в своем уме? – строго спросил мужчина, поверх стекол очков окидывая своего отпрыска придирчивым взглядом. - Это не ночной клуб. - Нет, - односложно, невпопад ответил Шерл. Оглянулся по сторонам, словно искал что-то, а на самом деле пытался вспомнить, зачем вообще сюда пришел. Явно не к отцу, тот ничем не мог ему помочь. - Что нет? – с раздражением переспросил мужчина, тревожно поглядывая на двери, которые Шерл по неосторожности оставил распахнутыми. - Я не в своем уме, - отрешенно ответил Шерлиотт, потерянно бродя по кабинету. Секретарша, Лэйси, с любопытством заглянула в дверной проем и, встретившись с грозным взглядом начальника, поспешила исправить оплошность нежданного гостя, закрыв двери. - Что случилось? – Ганди-старший отложил бумаги и внимательно посмотрел на своего сына. Тот проигнорировал вопрос, резко развернулся и с безумным лицом бросился к столу, схватил трубку коммуникатора. - Лэйси? – взволнованно выпалил он. - «Да, мистер… Ганди?» - Соедини меня с отделом безопасности. - Шерлиотт? Ты объяснишь, наконец, что происходит? Шерл взмахнул рукой в просьбе не отвлекать его. В трубке характерно щелкнуло, послышались гудки, и затем мужской голос: - «Отдел безопасности, Байрон. Чем могу помочь?» - Доброе утро, мистер Байрон, это Шерлиотт Ганди. Мне нужен список сотрудников, которые посещали и покидали здание вчера вечером между семью и одиннадцатью часами. Пришлите мне его на служебную почту. - «Будет сделано, мистер Ганди». Следовало отдать должное безопасникам, никакого удивления странной просьбе одного из акционеров они не высказали. Шерлиотт положил трубку и выпрямился, задумчиво глядя в стол. По этому списку он легко вычислит того парня, а отдел персонала даст ему всю необходимую информацию… - Ты снова начал принимать наркотики? – жесткий голос отца вывел Шерла из размышлений. - Что?.. – рассеянно переспросил он, поднимая взгляд на мужчину. Потом суть вопроса дошла до него, и он с возмущением выпалил: - Нет! - У тебя расширены зрачки. Тон мужчины совсем не понравился Шерлу. Вот только не хватало ему еще оправдываться перед отцом за то, чего он не делал! Вспоминать постыдное время из своей молодости ему не хотелось тоже, и было неприятно, что отец вновь заподозрил его в «этом». - Это не от наркотиков… - пробормотал Шерл. Выпрямился, отступил на шаг. - Я не принимаю. Не мешай! Он развернулся на пятках и быстро вышел из кабинета, стараясь не думать о том позоре, который когда-то испытал. Наркотики… как у отца язык повернулся такое сказать? Шерл никогда в жизни больше к ним не притронется! Безопасники сработали быстро – уже через несколько минут Шерлиотт получил желаемый список, и его голова снова наполнилась мыслями о вчерашнем любовнике. Он скользил взглядом по узким столбцам: не так уж много людей возвращалось в офис после окончания рабочего дня, вычислить одного, который провел там несколько часов, не составило труда. Вход – 19:14 Выход – 21:43 Кайл Мерлот, ID 2988 1673. Это должен быть он. Один звонок в департамент управления персоналом, и Шерлиотт заполучил себе его резюме. На маленькой фотографии в правом верхнем углу документа он узнал того самого юношу – привлекательное лицо, большие глаза, пухлые губы. Это совершенно точно был он! Шерл быстро пробежал глазами информацию: 21 год, закончил университет с отличием… индекс социальной значимости чуть ниже среднего, проживает с матерью. Далее телефон, адрес. Название улицы и номер дома он запомнил сразу, как увидел. И сразу, как увидел, бросил все и побежал – Кайл жил рядом, в пяти минутах езды от офиса. Сердце Шерлиотта бешено забилось в волнении, совсем скоро он увидит его, и… и… он не думал, что будет. Да и о чем там думать? Он просто сможет, наконец, избавиться от этого изматывающего желания, от этого наваждения, от проклятого морока одуряюще пахнущей кожи и горячих, распахнутых ему навстречу губ. В приемной он задержался на мгновение, столкнувшись со своим дедом. Спрашивать, что родственник делает тут, не было ни времени, ни желания, поэтому Шерл пробежал мимо, только приветственно кивнув. Высокий старик в деловом костюме проводил его лукавой улыбкой и покачал головой: - Эх, молодо-зелено… - вздохнул он и направился в кабинет своего сына. Лейси предусмотрительно распахнула перед профессором дверь. Старик вошел, улыбаясь своим мыслям, своим внезапным появлением введя президента компании в замешательство. - Чем обязан? – Ганди в очередной раз отложил срочную бумагу, которую все никак не мог просмотреть. Сегодня что, приемный день? Или кто-то решил созвать семейный совет? - Ничем, - профессор покачал головой и прошел через весь кабинет, присматриваясь к мягкому креслу у самого окна. - Просто решил заглянуть, - проговорил он небрежно. - Нечасто ты «просто» заглядываешь в мой офис. Я думал, твои студенты не дают тебе заскучать? - Не в этом дело… - усмехнувшись, профессор махнул рукой и с удобством устроился в примеченном кресле. - Ты видел Шерла? – беспокойно поинтересовался президент. - Да, мы столкнулись только что возле лифта. - Он ведет себя странно. Видел, в чем он пришел? Я беспокоюсь, вдруг… - Нет, это не то, о чем ты беспокоишься, - заверил профессор, кривя губы в довольной улыбке и поглаживая седую бороду рукой. - Откуда ты знаешь? Он говорил с тобой? - И да, и нет. Он звонил посреди ночи и бросил трубку, поэтому я здесь… но теперь, увидев его, я спокоен. - Как ты можешь быть спокоен?.. – Ганди не поверил своим ушам. Да любой, кто видел лицо Шерла – лицо маньяка или наркомана, близкого к ломке, - почувствовал бы тревогу. - Ты просто не чувствуешь этого запаха, - проговорил профессор со снисхождением. - Какого еще запаха?.. Ах… - минута понадобилась Ганди, чтобы понять, что это может быть за запах, который почувствовал его отец-Альфа, а он – самый обычный человек, нет. - Это… Значит… - Похоже, мальчик встретил свою пару, - старик подтвердил его догадку. - Не стоит мешать ему. - Но разве это нормально, вот так просто его отпускать? - Вопреки сложившемуся мнению, мы не кидаемся на каждого встречного течного Омегу. Мы все вполне в состоянии держать себя в руках. - И поэтому у него вид, как у душевнобольного? – со скептицизмом отозвался взволнованный отец. - Нет. У него такой вид потому, что они уже были близки, но потом по какой-то причине расстались. Вот он и сходит теперь с ума. - Я этого не понимаю, - мужчина нахмурился. – То ты десять лет мне твердил, чтобы я присматривал за ним, потому что если он сорвется – заделает кому-то детей, а теперь ты сидишь тут и говоришь, что мы ничего не должны делать? - Тебе не понять, сын, - профессор снова махнул рукой, как на нерадивого студента. – Ты не чувствуешь этого… его запах изменился. - И что? – Ганди уже начинал злиться. Да что за чертовщина тут происходит? - И то, - старик грубо его передразнил. - Он нашел свою пару. Вот и все. Оставь мальчика в покое, следующие несколько дней он не появится, а потом уже будем решать. - Решать что? – Ганди побледнел, на лбу его выступила испарина. – Мой сын – не гей, он должен жениться на милой девушке и наделать мне внуков! - Охо-хо, именно этим он сейчас и занимается! – засмеялся старик, поднимаясь с кресла. – У меня лекция в полдень, я должен идти. А ты не трогай мальчика, Уильям, он и сам может решить, что ему нужно для счастья. - Да какое счастье, вы что, с ума все посходили? – выругался президент, когда дверь за профессором закрылась. – И что он будет с этим счастьем делать? Ума-то еще совсем нет. Но предпринять ничего Ганди все равно не мог. Не запирать же сына под замок? Да и кто его теперь догонит… Дурное предчувствие, что каша в скором времени заварится нехилая, созрело в нем окончательно, а предчувствиям своим президент привык доверять. Он осознавал всю серьезность положения, тут уже не до шуток: если Шерлиотт дорвется до своего партнера, зачатие будет неизбежно, а откупиться от беременного омеги будет не так легко, как от случайно залетевшей девицы. Будущее сулило долгие разборки и сплошную головную боль. «Ладно, с проблемами будем разбираться по мере их поступления», - решил президент, и вернулся к ожидающим его внимания бумагам. Вопреки всем сомнениям Шерлиотта, дверь открылась. И открыл ее сам Кайл: взъерошенный, в полосатой пижаме, с тенью недосыпа вокруг глаз, пахнущий одуряюще сладко. В руке он почему-то сжимал розовый вибратор, влажные припухшие губы были приоткрыты, Шерлиотт как загипнотизированный уставился на них и уже не мог отвести взгляд. В другой ситуации он бы подумал, что Кайл выглядит до глупости комично и крайне нелепо, но сейчас все трезвые мысли были где-то далеко, вне досягаемости управляемого животными инстинктами мозга. - Мать дома? – хриплым, неожиданно низким голосом спросил Шерл. Юноша заторможено, неуверенно кивнул, и Шерл протянул ему руку. - Идем, - сказал он, и спустя секунду ладони неловко коснулись горячие пальцы любовника. Шерлиотт дернул его за руку, выволакивая из квартиры, и потащил за собой, не заботясь о том, что юноша ступал по холодному бетону босиком. Они оба не произнесли ни звука, пока спускались по лестнице и почти бежали по выложенной камнем дорожке к машине. Кайл морщился от боли и тормозил – мелкие камешки больно впивались в голые ступни, но его силой тащили вперед, выворачивая из сустава руку, и молодой человек не находил в себе сил сопротивляться. Они вывалились на тротуар, бодро пискнула припаркованная прямо на обочине темная машина. Ближайшие лет десять Кайл и мечтать не мог о покупке подобной, даже в кредит. Свежий воздух и режущая боль в ногах чуть отрезвили его, Кайл нахмурился, глядя на автомобиль, который стоит целое состояние, но опомниться ему не дали. Шерл без церемоний запихал свою добычу на переднее сиденье, запрыгнул в машину сам и как сумасшедший рванул с места. Салон, до того пахнущий свежевыделанной кожей, моментально пропитался дурманящим запахом омеги. Перед глазами у Шерлиотта потемнело, он сглотнул слюну и судорожно вцепился в руль. Дороги впереди он не разбирал, плохо соображал, куда вообще едет - благо, машин в этой части города в этот час было мало. «Нет, так никуда не годится, я нас угроблю…» - подумал Шерл, едва успев выкрутить руль перед возникшим внезапно мусоровозом. Уборщики что-то крикнули ему возмущенно и замахали руками, Шерл проигнорировал их и под кирпич выехал на главную дорогу. А та как раз вела за город. «Отлично! - радостно промелькнуло в голове Шерла, и он прибавил газу, - Надеюсь, что мы к чертовой матери не убъемся». От города они отъехали буквально на пятьсот метров, потом Шерл резко свернул на обочину и по кочкам порулил в кусты подлеска. Кайл молчал все время, ошалело пялясь на дорогу и тяжело дыша – он понятия не имел, куда его везут, да и было ему все равно. А потом машина резко остановилась, скрытая листвой кустарника от редких проезжающих мимо машин. Водитель склонился над ним, кресло Кайла медленно поехало назад, спинка опустилась, и вот он оказался лежащим в большом кожаном сиденье, придавленный сверху телом другого мужчины. - Ох… - зачарованно выдохнул Кайл, когда лицо обожгло горячим дыханием, и прямо в грудь забилось чужое сердце. Чужие губы нашли его, чужие руки нетерпеливо хватали его за волосы, обхватывали голову, сжимали плечи, и Кайл почувствовал, что задыхается от переизбытка чувств. Голова его закружилась, он не чувствовал и не осознавал ничего, кроме тяжелого горящего тела на нем и жидкого пламени, струящегося по венам – ни тесноты салона автомобиля, ни больно впивающейся в локоть подставки для стаканчиков. Казалось, что кожа плавится под жадными прикосновениями, а мокрые следы от поцелуев почти шипят, ненадолго охлаждая и тут же испаряясь. Сильные руки драли на нем пижаму, Кайл слышал, как жалобно трещит ткань, но ему было все равно. Он хотел больше, больше поцелуев, больше прикосновений, больше этого жара. Он хотел быть под этим мужчиной, хотел быть смятым и растерзанным им. Альфа вдруг отстранился и посмотрел на него дурными глазами. - Да выброси ты это! – рявкнул он, вырывая из руки Кайла розовый вибратор и швыряя его в сторону. Кайл смотрел на него ничего не понимающими глазами – о чем вообще речь? И он застонал восторженно, когда его грубо перевернули на живот и когда промеж ягодиц скользнули нетерпеливо пальцы. Хриплое дыхание альфы сводило Кайла с ума, его тяжесть, как доказательство превосходства, силы, заставляла услужливо выгибаться, оттопыривая бедра. Пусть возьмет, путь сделает его своим! Уткнутый лицом в подголовник, Кайл вскрикнул на выдохе, когда альфа вдруг вошел в него – резко, без предупреждения и подготовки. И сразу же наполнил его всего, словно их тела были созданы друг для друга. Именно этого Кайл и ждал, именно этого искал, когда вводил в себя силиконовый имитатор, а сейчас получил оригинал, который идеально дополнил его. Он отчаянно вцепился в подголовник, обхватив его обеими руками, и сцепил зубы. Альфа долбился в него, как заведенный, причиняя боль резкими и грубыми толчками, но удовлетворение, которое они приносили, было сильнее, и Кайл терпел. Именно таким и должно быть спаривание, быстрым, животно-грубым и доставляющим удовольствие. Он терпел и когда наступила сцепка. Скулил на одной ноте, чувствуя узел внутри себя, чувствуя болезненные конвульсивные движения самца и упругую пульсацию внутренностей: все мышцы в тазу словно свело в сладкой судороге, удовольствие становилось невыносимым. Кайл закричал, забился, скребя пальцами по кожаной обивке сидения, пытаясь выбраться из-под мужчины, но тщетно. Его член задрожал от перенапряжения, выплескивая сперму короткими частыми толчками. Но семя скоро закончилось, а судорога не отпускала. Воздуха не хватало, Кайл сипло дышал, по лицу текли слезы, перед глазами все куда-то плыло. Как долго это будет продолжаться? Когда это кончится? Усталость резко навалилась на него, он перестал шевелиться, краем сознания с ужасом понимая, что не чувствует ног. Рука безвольно соскользнула на пол, застыв в нелепой позе, но Кайл не чувствовал и ее. Сил хватало только на то, чтобы продолжать дышать и чувствовать, как внутренности продолжает скручивать. «Господи, я умру!..» - глотая слезы удовольствия и отчаяния, подумал он. И вдруг мужчина на нем оглушительно, страшно зарычал, со всех сил вдавливая бедного Кайла в сидение, пах пронзила острая вспышка то ли боли, то ли настолько ослепительного удовольствия, Кайл в последний раз испуганно вскрикнул и поник. Перед тем, как весь мир померк, Кайл почему-то вспомнил слова доктора, которые услышал шесть лет назад: «ваши шансы успешно забеременеть и выносить ребенка после аборта составляют 65%, и я должен вас предупредить, что в подобных случаях существует вероятность… рецидива. То есть зачатие может обернуться для вас печальными последствиями». Доктор, молодой, но опытный и талантливый специалист, называл еще какие-то цифры, приводил статистику и известные науке случаи, поставив себе целью отговорить пятнадцатилетнего подростка от аборта. Цифры были пугающими, пятнадцатилетний Кайл – полон решимости. Из всей двухчасовой консультации он запомнил только эти несколько слов. Шестьдесят пять процентов. Рецидив. Кайл вспомнил это, но не успел испугаться. Светлая кожаная обивка сидения потемнела, края ее стали неразличимы. Боль внезапно отпустила, и для Кайла наступил долгожданный покой.