Не родись красивым

в которой Ганди знакомится с доктором Кёртисом, а Кайл наслаждается короткими моментами случайной мести, но тут же впадает в несвойственную ему сентиментальность. После того, как Кайлу удалось наконец-то распрощаться с Шерлиоттом Ганди, он надеялся найти утешение в одиночестве родной спальни, где сможет выключить доживающие свое, истощающие силы внутренние щиты, упасть на кровать и забыться, ни о чем не думать. Но дома его возвращения дожидалась мать, и пребывала женщина в замечательном настроении, что означило, что Кайлу будет не так-то просто улизнуть к себе. По любопытствующему взгляду матери, выглянувшей на шум в прихожую, стало ясно, что разбора полетов не избежать. - Я устал, - в слабой надежде жалобно протянул Кайл, украдкой поглядывая на реакцию родительницы, но, судя по всему, спокойный вечер ему не светил. С Ганди подобное притворство еще работало, а вот женщину, которая его вырастила, обмануть не удалось. - Ну, на чашку чая в компании матери у тебя сил еще хватит, - подбодрила она. Чайник как раз со свистом закипал. Кайл прошел на кухню и устало плюхнулся на стул, тут же вскочил и отошел к столешнице, достал чашки. Во-первых, ноги ломило – он сегодня целый день сидел, да еще после пяти рабочих дней, проведенных в офисе; во-вторых, так он мог не смотреть на мать и не встречаться с ней взглядом. То же самое и в-третьих, и в четвертых, и в пятых, и в десятых… Про Ганди она все поняла, сложила два и два, и теперь ждала официальную версию от сына. То бишь объяснений. Кайл, понятное дело, не горел желанием ничего объяснять. Потому что для того, чтобы что-то объяснять, надо самому сначала разобраться в том, что происходит, а Кайл боялся голову сломать, если начнет разбираться. Голова ему целая была нужна. Понаблюдав за нервными передвижениями сына по кухне, женщина облокотилась о стол и решила протянуть руку помощи непутевому сынульке. - Это он? Уточнять Кайлу было не надо, суть вопроса он прекрасно понял и кивнул: - Да. - Вполне приличный молодой человек… - пожала плечами мать. - Ни хрена он не приличный! – Кайл тут же взвился, но быстро взял себя в руки и разлил по чашкам кипяток. – Ты его не знаешь. Тебе с сахаром? - А то ты не помнишь, с сахаром или без я чай пью. Кайл бухнул в одну из чашек ложку коричневого сахара и долго, тщательно размешивал, звеня ложкой о керамические бока. Время тянул. - Порядочный. Бегает вот за тобой… мне понравился. Видно, что воспитан хорошо, и достаточно зарабатывает. - Мама, ты его видела пять минут, а уже сватаешь? И кому - родному сыну! Не стыдно тебе? Ты же ничего о нем не знаешь! - Так ты мне расскажи. - А я сам ничего о нем не знаю! - ляпнул это Кайл сдуру, надеялся соскочить с неприятной темы, но быстро сообразил, какой после подобного признания последует аргумент и поспешил изменить показания: - Он упертый, самоуверенный, наглый… мажор избалованный. Думает, что он в этом мире какой-то долбанный король, и всем повелевает. Царь-самодур местного разлива. - А улыбка у него приятная… - мечтательно вздохнула мать. Кто о чем, в общем. Кайл махнул на женщину рукой, спорить с ней было явно бесполезно – бетонную стену было проще убедить сдвинуться с места и дать пройти, чем его мать - поменять свою точку зрения. С женщинами всегда так, если они в чем-то себя убедят – держитесь за поручни, ваш транспорт несет по ухабам и кочкам проселочной местности обнищавшего административного района. - Но видишь – бегает же за тобой. Порядочный, значит. Разве он тебя обижал? - Он мне ребенка заделал, - саркастично заметил юноша и обернулся, обращая к родительнице вызывающий взгляд. - Считается? - Он же не специально! – всплеснула руками женщина. – И теперь ведь не бросил тебя. - Как же, не специально… не специально спустил пару-тройку миллионов маленьких хвостатых друзей. - Ты хотя бы дай ему шанс, - ласково попросила родительница, - доверься материнскому чутью. Мне он понравился, авось, и тебе приглянется времечко спустя? Ты не только о себе думай, сынок. О ребенке тоже, ему оба родителя нужны. Два отца лучше, чем один, это знамо. Да и тебе легче будет… С мыслями о ребенке Кайл и уединился в своей комнате. Уютная крепость, обставленная просто, но со вкусом. Всего лишь спальня – но здесь Кайл чувствовал себя в абсолютной психологической безопасности. Энергетика у этого помещения такая, что ли? Он включил свет, подошел к зеркалу в полный рост, что стояло в углу, и стал разглядывать себя – то прямо, то боком повернется, другим… он приподнял рубашку и провел ладонью по плоскому животу. Никаких выпуклостей там и быть не могло, и чувствовать еще нечего, эмбрион был совсем крохотный, и вряд ли еще напоминал миниатюрный человеческий организм. Кайл чувствовал себя странно. С одной стороны вроде и новая жизнь в тебе – чудо, таинство природы, отработанный тысячелетиями механизм, так и не постигнутый человечеством со всеми хвалеными биоинженерными и технологическими прогрессами. А с другой, чувство, что в тебе растет что-то живое, постороннее, отдавало дрожью легкого омерзения. Присосалось к тебе, питается твоими ресурсами, растет себе внутри… как паразит какой-то. «Что-то я не о том думаю, нельзя же так!» - юноша одернул себя и тряхнул плечами, отбрасывая сковавшее спину напряжение. Взгляд упал на расстегнутую почти наполовину рубашку. Когда Ганди ловко управлялся с пуговицами, Кайл не запомнил, но сейчас почти по-настоящему ощутил прикосновения горячих пальцев к коже. В груди тяжело забухало – эти же пальцы ласкали его в таких местах, что… Кайл весь вспыхнул, почувствовав легкое возбуждение. Да что это с ним?! Он тряхнул головой, отгоняя непрошенные мысли, и снова взглянул в свое отражение. Потрепанное, бледное, нервное. Сейчас он выглядел не лучшим образом, стресс вполне очевидно сказался на лице. Да и что вообще людям может нравиться в нем? Когда под глазами нет синяков, и цвет кожи ярче, ровнее. Нинель, а тем более Ганди? Со вторым не все понятно – нравится ему на самом деле Кайл или нет, или вся его симпатия – остаточный эффект от случки, результат повышенной выработки какого-то гормона отцовства и ответственности. Не высокий и не коротышка – средний рост, рядом с Нинель он смотрится солидно, по-мужски. А вот на фоне рослого крепкого Ганди теряется, выглядит как… как… сравнения Кайл не придумал, как ни щелкал в воздухе пальцами. Не круто он выглядит, в общем. Как Нинель рядом с ним, как самка. Мускулатура у него не сильно развита, но и дрыщом назвать нельзя: курс физиологического восстановления свои результаты дал, а Кайл регулярно их закреплял, честно отрабатывая часы физкультуры в университете. На лицо он вышел, что правда, то правда, но это, пожалуй, единственное его достоинство… Так что Кайл не понимал, как может нравиться кому-то. Особенно такому шикарному мужику, как Шерлиотт Ганди. Особенно теперь, когда ходил брюхатый. Ганди словно решил дать ему перерыв после последних событий, и не появлялся в поле зрения юноши несколько дней. Написал только, что консультацию назначили на вторую половину дня, и попросил быть готовым к выезду в субботу в полдень. Кайл запоздало запаниковал и оббежал несколько раз всю квартиру, когда прочитал – отнекиваться было уже поздно, Ганди, в свойственной ему лидерской манере, решил взять быка за рога и теперь Кайл не был уверен, что рога эти удастся от цепкой хватки Альфы освободить. Согласился он на эту авантюру чисто ради того, чтобы от него отвязались, а ехать, похоже, придется на полном серьезе. С этой мыслью он довольно быстро смирился – его присутствие на консультации будет чисто номинальным, вся информация будет новой только для Ганди. И велика была вероятность, что объемы ее и осознание свалившейся ответственности избалованного вниманием парня только отпугнет, и Шерлиотт наконец-то оставит бедного Кайла в покое. С другой стороны, делиться с абсолютно посторонним человеком подробностями протекания своей беременности Кайлу было неприятно. Но рассудить здраво – Ганди имел право знать… Промучившись над этой дилеммой все те несколько дней, которые мужчина не нервировал его своим вниманием, Кайл пришел к умозаключению, что лучшим вариантом будет оставить все как есть и плыть по течению. То, что он будет барахтаться и кричать, не поможет ему выбраться на берег, плыть предстояло еще девять месяцев, и не проще ли расслабиться, дышать полной грудью и дрейфовать на спине, наслаждаясь прекрасным голубым небом и тихим журчанием воды? Ох, как бы Кайл хотел просто взять и расслабиться… К середине недели пришло уведомление о том, что все выписанные Мерлоту препараты были доставлены в Центральную Аптеку. Кайл распечатал подтверждение рецептов, проверил паспорт и после работы заехал по указанному адресу, чтобы забрать долгожданные медикаменты. Среди них были и так необходимые ему добавки от токсикоза – тошнота и рвотные позывы стали постоянными спутниками Кайла на работе, дома, в продуктовом магазине и даже во время сна, и проявляли себя особенно рьяно, когда откуда-нибудь пахло едой. В восьмом часу он возвращался домой, самозабвенно мечтая о том, как начнет принимать все эти пилюли скопом и уже завтра проснется, как нормальный человек, по звонку будильника, а не от мерзкой горечи во рту и тошноты, готовой вот-вот вырваться наружу нехилой рвотной волной. Представляя себе «человеческое» пробуждение ото сна, Кайл нос к носу столкнулся с Ганди у двери в свою квартиру. Шерлиотт выглядел расслабленным и явно пребывал в добром расположении духа, будто всего лишь забежал проведать друга, а не беременного от него омегу. Сквозняком от него тащило каким-то приторно-сладким, цитрусовым парфюмом – запах был такой мерзкий, что у Кайла зачесалось в носу и в глазах защипало. Он потянулся почесать нос, и вдруг его осенило. Кайл застыл пораженно, уставившись куда-то в ворот пиджака стоящего перед ним мужчины. Он больше не чувствовал естественного запаха Ганди – того благородного аромата сушеных трав и сандала… Не из-за того, что тот был перебит парфюмом, Кайл вообще его не чувствовал после той памятной ночи. Ночей. Нормальное ли это явление, или же это симптом, и что-то с ним идет не так? Кайл так глубоко погрузился в переживания, что пропустил приветственную реплику Ганди. - Алло, прием? – мужчина помахал рукой перед его лицом. – Ты меня слышишь? - Да… что? - Чем затарился? – Ганди указал на плотный пакет в руке Кайла, на котором не было никакой картинки или надписи – понять с первого взгляда, из какого он магазина и что в нем находится, было нельзя. Чем-чем… - Лекарствами, - сухо ответил юноша, все еще перетирая в голове мысль про исчезнувшие запахи. Нет, совсем обоняние он не потерял - ведь того альфу в поезде почуял, и тот его тоже, значит, не вся система сдала сбой, это только с Ганди она почему-то не работает. Кайл приблизился к двери, своим напором вынудив мужчину посторониться, и достал ключи, но дрожащими пальцами никак не мог попасть в замочную скважину. Да еще и не тем ключом… - Какими лекарствами? – глухо прозвучало сзади. О присутствии Ганди Кайл уже позабыл и даже обернулся, чтобы встретиться с широко распахнутыми от удивления глазами. - Витамины всякие, аминокислоты для беременных, - сжалившись, пояснил он. Ганди все молчал, неуловимо меняясь в лице, по проблеску понимания в глазах уже можно было различить ту неприятную степень озарения, когда живешь-живешь себе, печали не знаешь, а потом в один прекрасный момент понимаешь, что ты мудак. Вот на лице Ганди именно это сейчас было написано – «Я МУДАК», крупными такими, жирными заглавными буквами. После этого Шерлиотт поспешно ретировался в волнении, оставив изумленного Кайла, где встретил – прямо на лестничной площадке, и не появлялся до пятницы. А потом выловил юношу во время обеденного перерыва: по новому обычаю, Кайл, которого раздражало смешение запахов в столовой, трапезничал прямо за своим рабочим столом в пустом кабинете. Ганди ворвался в офис стратежников чем-то крайне воодушевленный, и бухнул на стол перед меланхолично пережевывающим плов Кайлом пакет. Кайл, не торопясь, дожевал, и после опасливого взгляда в пустой коридор поинтересовался: - А это что? - Это витамины, - так же снисходительно, как пару дней назад сам Кайл, пояснил мужчина. – Я специально из-за границы заказал, самые лучшие препараты… ждал доставку. Вот это комплекс, называется «Омегоцитрон», он специально рассчитан для беременных омег… Ганди перевернул пакет и вывалил все его содержимое прямо на стол. По поверхности расползлась кучка баночек, коробочек и бутылей, последние покатились на опешившего Кайла, и ему пришлось одной рукой придержать тарелку с едой, а второй схватить весело раскрашенный пузырек. - А вот это – «Сельфа-Де-Титрол» на основе органических трав, с добавлением экстракта валерьяны. Это гель-крем для внутреннего применения, написано, что помогает от дискомфорта в заднем проходе, и одновременно оказывает успокоительное воздействие на психику… ты ведь испытываешь дискомфорт в заднем проходе? «Где, простите?» - хотелось переспросить Кайлу, но вместо этого он выронил вилку. Вилка со звоном бухнулась на стол, оставив жирное пятно на поверхности. Кайл рассеянно схватил салфетку и принялся вытирать. - Шерл, - слабым голосом позвал юноша. Ситуация к официозу совсем не располагала, особенно после этого уточнения про задний проход. Кайл сам не заметил, как, пребывая в культурном шоке, перешел с начальником на «ты». - Да? Смотреть на него было и смешно, и больно в то же время – с таким наивным ожиданием Ганди смотрел на Кайла, в надежде увидеть на лице того одобрение и услышать бесконечные благодарности его дальновидности и искренней заботе. Но надеждам Ганди не суждено было сбыться. По крайней мере, в этот обеденный перерыв. - Шел бы ты отсюда, - ровно посоветовал Кайл. Салфетка полетела в мусорку, вилка вернулась в тарелку. – Я не буду это принимать. - Почему?.. - Потому что мне этого не выписывали! – истерично воскликнул Мерлот и подарил Ганди самый сердитый из своих взглядов. Шерлиотт сдувался под ним, как плохо завязанный праздничный шарик. – Нельзя принимать лекарства, которые не прописал врач. Тебе этого разве не говорили? Компоненты препаратов не должны оказывать противодействующих эффектов в организме, именно для этого и существуют сбалансированные курсы, диеты… для этого есть врачи, они все учитывают и выписывают рецепты. Он отчитывал миллиардера Шерлиотта Ганди, как детсадовского мальчика, нашкодившего в присутствии взрослых, и, о боги, это доставляло ему такое удовольствие… несравнимое ни с чем! Не ссорился. Не собачился с ним, как оба уже привыкли, а отчитывал – и Ганди признавал его право на это, признавал собственную вину и понуро опускал плечи под строгим взглядом собранного и справедливого Мерлота, залетевшего от него омежки. «Такое вообще бывает?» - офигевал Кайл, снизу вверх взирая на расстроенного Альфу. «Может, я задремал в перерыве, и мне это снится?» Он потянулся и слабо ущипнул себя за щеку, но видение не пропало. Но внезапно, увидев почти детское разочарование в глазах Шерлиотта, Кайл почувствовал, как в сердце предательски кольнуло. Нет, он не воспылал внезапной симпатией к своему самцу-оплодотворителю, но грудь так сдавило от тоски и жалости, что Кайл начал немного задыхаться и в ужасе понимал, что без его на то разумения на глаза наворачиваются слезы. «Эвон как гормоны скачут!» - подивился молча, потирая щекотно щиплющий нос. Ганди стало жалко: старался человек, хотел угодить, заказал столько барахла закордонного в чистейшем порыве души, а он так сурово ему высказывает. И за что? За то, что решил позаботиться, инициативу проявил. Нет, совсем не так действуют основные принципы поведенческой психологии, положительное поведение надо закреплять, а не наказывать. Но извиняться Кайл считал выше своего достоинства. К тому же во всем сказанном он был прав. Выдержав неловкую паузу, в которую соображал, как бы сгладить момент, Кайл пробормотал смущенно: - Если хочешь, можешь взять все это на консультацию и спросить у доктора Кёртиса, что из твоих подарков мне можно принимать. Ганди кивнул, словно оттаяв после резких заморозков, и принялся собирать заморские презенты обратно в пакет. - Да, так и надо было сделать…- согласился он.- Извини. У Кайла снова защипало в носу, так умилила покладистость вечно уверенного в своей правоте Альфы, и он ухватился за веселый пузырек, который недавно норовил скатиться на пол. - Это я оставлю себе, - промямлил он. – Мне бумажка нравится. «Это все гормоны!» - твердил Кайл следующим утром, хмуро уставившись в окно. А как иначе объяснить, что его по нескольку раз в сутки кидает из крайности в крайность? То он злится на Ганди, то умиляется, то бросается за компьютер, читать откровения молодых родителей и присматривать первую одежду будущему малышу, то впадает в панику, вот прям как сейчас. Какого черта он согласился на эту поездку? Как позволил Ганди себя уговорить? Злился он больше на себя, чем на весь мир или на Альфу. Злился на то, что не верил в Ганди, знал, что в итоге останется один, и все равно пускал все на самотек, позволяя увлечь себя в неправдоподобную иллюзию возможного счастливого будущего. А реальность-то - вот она. Через несколько часов Ганди все о нем узнает, все, даже то, о чем Кайл предпочел никогда бы не говорить. Испугается и сбежит. Так ведь радоваться надо, а он… «Это все гормоны!» - Кайл тяжело вздохнул, закрывая глаза. Теперь он почему-то боялся, что Ганди его оставит, боялся не на шутку – вон, как руки трясутся… боялся, что Альфа брезгливо отвернется от него, услышав о незавидном прошлом. Знал ведь, знал, что так будет, и все равно довел до конца, сам довел себя до такого состояния. Но отказываться было слишком поздно. Если и заикнется – Шерлиотт просто силой сунет его в авто и не изменит своих царских планов. В машине Кайл сидел, отвернувшись к окну, и чем дольше они ехали, тем больше он хмурился. Оплошавший накануне Ганди, с накрученным-то хвостом, подрастерял свой привычный раздражающий оптимизм и поглядывал на юношу обеспокоенно, но спрашивать что-либо не спешил. Пакет с заморскими лекарствами лежал на заднем сиденье и на ухабах тихо позвякивал и шелестел, а кроме этого в салоне автомобиля не раздавалось ни звука. - Может, музыку включить? – осторожно предложил Ганди, скосив глаз на поджавшего губы Кайла. – Какая тебе нравится? - Нет. Вот как. Нет, так нет… Из города выезжали молча, сохраняя хрупкий нейтралитет. Но молчание, очевидно, действовало Ганди на нервы. Он барабанил пальцами по обтянутому кожей рулю, вздыхал, не находя себе места. Нутром чуял – что-то не так, и на этот раз дело не в глупых обидах. - Ты нормально себя чувствуешь? Не душно? - Да. - Да – душно?.. – мужчина потянулся к рычажку управления кондиционером. - Да – я нормально. Машину останови… те. - Зачем? - Меня тошнит. - Понял. Ганди тут же затормозил, прибился к обочине. «У нормальных людей, когда тошнит – это НЕ нормально», - очень хотелось втолковать Кайлу, но ругаться с беременным омегой было как-то низко, тем более, в таком положении. Кайл нервно сдернул с себя ремень и вывалился из машины, хлопая дверью. Шатаясь, отошел на несколько шагов, к оврагу. Ганди наблюдал за ним в боковое зеркало и зеркало заднего вида, издергался весь. Потом, поняв, что внутренний конфликт волнения за своего омегу и чувства такта никогда не разрешится взаимовыгодно, схватился за ручку и вышел. - Нет, - хрипло донеслось от Кайла. Он стоял спиной к машине и к Шерлу, чуть ссутулившись, уперев руки в бока. Похоже, его и вправду сильно тошнило. - Оставайся там. - Ага, конечно, - Ганди буркнул под нос, но приближаться не стал.- Воды подать? - Не надо, уйди, сказал же… - донеслось совсем сдавленно, и Кайл склонился вперед. Ганди подавил в себе порыв броситься к нему и… и что бы он сделал? По спине бы погладил? Парню он никак не мог помочь. Понимая, что Кайл просто стесняется, Шерл отвернулся к дороге, стараясь не слушать. Кайла так и не вырвало, или же он сделал это очень тихо. Он вернулся минут через пять, бледный, с совсем белыми губами, и лихорадочными алыми пятнами на щеках. Ганди хотелось думать, что это от стыда, но в груди скреблось подозрение, что с Кайлом что-то не в порядке, что он болен. - Поехали, - Кайл велел слабым голосом и, не глянув на него, забрался в машину. Ганди последовал его примеру, но прежде, чем тронуться с места, протянул руку и дотронулся до лба юноши, чем нехило его напугал. Прикосновения к лицу Кайл не ожидал и дернулся всем телом, будто его ударили. - Да что ты…я потрогаю только, - Ганди силой прижал ладонь к теплому лбу. - Ты горячий. - Это нормально, - юноша тряхнул головой. - У тебя температура, невысокая, но… - Для беременных это нормально, 37.0 – средняя температура. Оставь меня уже в покое… меня укачивает. Шерлиотт помрачнел. - Может, тогда пересядем на поезд?.. - Будет еще хуже. Езжай уже. Делать нечего, Ганди поехал. Не быстро, не медленно – он не знал, на какой скорости юноше будет проще пережить это путешествие. Он глядел вперед, на дорогу, и изводил себя мыслями – неужели ничего нельзя сделать, неужели нельзя как-то помочь? Но, к сожалению, он не знал ни одного подходящего способа. Тем более, укачивало не простого человека, а беременного омегу, тут и подходы наверняка должны быть другие… Шерлиотт все думал и думал об этом, удивлялся несправедливости – почему хрупкий и ранимый Кайл должен так мучиться, нося в себе ребенка, а ему, здоровенному девяностокилограммовому мужику, хоть бы хны? Было это нечестно, но силы так распределила сама Природа, а против нее не попрешь. Даже имея в банках пяток многомиллионных счетов. Ганди впервые задумался об этом с тех пор, как после первой сцепки понял, что они зачали малыша. Впервые задумался – впервые в жизни. Когда до соседнего города совсем осталось немного, Шерлиотт осторожно взял Кайла за руку и легонько сжал холодную ладонь пальцами. - Еще пять километров, - сообщил он, но Кайл никак не отреагировал на его слова. Ганди повернул голову и увидел, что юноша спал, прислонившись головой к стеклу боковой дверцы. Ни слов его не услышал, и прикосновения не ощутил. Ганди решил воспользоваться этим и до самого Центра не отпустил его руку. В кабинет сначала пригласили их обоих, потом Шерлиотта попросили подождать в приемной несколько минут, пока доктор проводил осмотр. Кайл, пока сидел в соседнем с Ганди кресле перед Кёртисом, был сам не свой: то ерзал, не находя себе места, тер голову, оглядывал кабинет, то замирал, как будто о чем-то задумавшись. Во время первых минут беседы доктор и Ганди бросали на него обеспокоенные взгляды, но Кайл лишь отмахивался. Затем, когда Ганди по просьбе Кёртиса вышел, растекся в кресле, но взгляда так и не поднял. - Все в порядке, Кайл? Уточнение было вежливым и даже дружелюбным, но Кайл с трудом подавил в себе вспышку раздражения и кивнул. - Давайте проведем короткий осмотр, а затем продолжим беседу. Кайл нехотя ответил на несколько вопросов о самочувствии и встал на весы. Доктор Кёртис недобро нахмурился, когда на маленьком сером дисплее замигали цифры. - Вы потеряли восемьсот грамм, - заметил он задумчиво. - Я не ел сегодня толком, - оправдываясь, пожал плечами Кайл. – И меня тошнило в дороге. Кёртис покачал головой и знаком велел юноше спуститься с весов и одеться. - Я говорил Вам, Кайл, потеря веса может быть дурным знаком… не стоит им пренебрегать. Пока ничего критичного, вы не поели с утра, подозреваю, не пообедали. Но все же, на будущее, вам обязательно надо как следует есть и следить за весом. Кайл медленно одевался, стоя за ширмой, пальцы плохо слушались его, немного кружилась голова. От голода, наверное, и усталости. Новость была невеселой, но расстраиваться и пугаться юноша не спешил – идет всего вторая неделя, и пока все симптомы в пределах нормы. Причин для беспокойства не было, и он, и Кёртис это знали, но врач в силу своей профессии предпочитал перестраховываться. Когда Кайл вернулся в успевшее остыть кресло, доктор снова пригласил Ганди в кабинет, и они заговорили непосредственно о беременности. Юноша старался смотреть куда угодно, только не на Кёртиса - ему было ужасно стыдно за то, что солгал в прошлый раз о том, что биологический отец неизвестен. Тем более, Кёртис выкладывал Ганди все, как на духу, считая, что скрывать от будущего отца нечего, а Шерлиотт, выслушивая многочисленные предупреждения, с каждой минутой все больше напрягался. - Погодите, - мужчина поднял руку, останавливая поток уверенной речи врача. – Я не думал, что это настолько сложно… «Ну вот и приплыли…» - тоскливо вздохнул Кайл. - Беременность у мужчин всегда настолько опасна для здоровья? - «Всегда»? – непонимающе переспросил Кёртис. Несколько мгновений он в замешательстве смотрел на такого же запутавшегося Ганди, затем на лице его проступил проблеск понимания, и он перевел взгляд на затаившегося в кресле юношу. Тот смотрел в пол и, похоже, старался не дышать. - Кайл, полагаю, вы не рассказывали ему? – догадался мужчина. - Рассказывал о чем? – Ганди перевел на Кайла недоумевающий взгляд. - Нет, - коротко ответил тот, глядя в сторону окна, будто происходящее вокруг мало его волновало. А вот мрачноватая пятиэтажка напротив – наоборот, привлекала массу внимания. Кёртис тяжело вздохнул, удобнее устраиваясь на своем месте и подбирая подходящие слова. - Вы должны были посвятить своего партнера в детали, прежде чем приходить сюда, - покачал головой доктор. - Я ему ничего не должен, - сухо парировал Кайл. Сегодня он был не в настроении, да и ситуация, не самая комфортная, добавляла ему тревог. Измучившись терзающими его чувствами стыда и легкой паники, и настойчивым желанием убраться куда подальше от Ганди, не видеть его озабоченного лица, забиться в какой-нибудь угол, скрыться от назойливого внимания и душащей, ненужной опеки обоих мужчин, Кайл, окинув кабинет затравленным взглядом, поднялся. – Извините, я выйду в уборную. Не дождавшись разрешения, он развернулся и почти выбежал за дверь. Сил находиться там, в кабинете, больше не было. Кайл устало отер руками лицо, сдавил виски, и, игнорируя вопросительный взгляд секретаря в приемной, стремительно пересек помещение и углубился в длинный светлый коридор. Уборная была и на этом этаже, совсем недалеко от кабинета, но Кайла гнало как можно дальше отчаянное желание сбежать. От всего. Из этой клиники, от Ганди, от врача – похоже, что эти двое быстро нашли общий язык, а напор двух мужчин юноша в своем разбитом состоянии просто не выдержит. Мерлот спустился на первый этаж и там зашел в туалет. Повинуясь странному порыву, нырнул в маленькую кабинку, защелкнул задвижку на двери, опустил крышку унитаза и сел, упираясь локтями в колени и закрывая глаза. А может, ну все это к черту? Прямо сейчас пойти, сесть на ближайший поезд и уехать. Пересесть пару раз, умотать на другой конец страны, и там жить себе спокойно. Или даже на самолет… улететь на самолете. Может, даже покинет Родину, улететь в дружественные страны... но у Кайла не было с собой паспорта, и кто знает, может, только это и остановило его. Когда за Мерлотом закрылась дверь, доктор Кёртис первым делом потянулся к трубке коммуникатора, жестом попросив у сбитого с толку Ганди минутку на решение срочных вопросов. - Льюис, будьте добры, если мой пациент вознамерится вдруг покинуть клинику – сопроводите его обратно в мой кабинет. Благодарю. - Вы думаете, он сбежит? – с тревогой поинтересовался Ганди и кинул неопределенный взгляд на дверь. Таким растерянным и жалким он видел Кайла только однажды, в то утро, когда после двух суток умопомрачительного секса юноша собрался уйти. Что делать с таким Кайлом, разбитым, невменяемым с виду, он себе не представлял и боялся, что юноша по глупости сможет как-то себе навредить. - Я не исключаю такую вероятность, - Кёртис положил трубку обратно в гнездо и откинулся в кресле. – Дайте ему время прийти в себя. Подозреваю, для Кайла вся эта ситуация очень неприятна… - Так в чем дело? – требовательно спросил Ганди. - По идее… - мужчина бросил на партнера своего пациента неуверенный взгляд, потеребил в руках ручку, - я не должен об этом говорить, так как информация конфиденциальна, хоть вы и являетесь биологическим отцом будущего ребенка. Но, - вдруг решившись, он придвинулся обратно к столу, - капитуляцию Кайла можно истолковать и как просьбу сделать за него то, на что он сам никогда не решится. Ганди весь монолог показался дешевым фарсом, спектаклем, призванным набить товару цену. Только что может быть за товар? Информация о Кайле? Этот шарлатан хочет денег? Кёртис правильно истолковал появившуюся во взгляде мужчины неприязнь. - Нет-нет, - спохватившись, запротестовал док, поднимая кверху руки, - только не подумайте, что я попрошайничаю… я всего лишь не был уверен, правильно ли понял мистера Мерлота и действительно ли должен нарушить правила врачебной этики. Дело в том, мистер Ганди… что я знаю Кайла уже много лет. Когда он впервые оказался в этой клинике, ему только-только исполнилось пятнадцать. Шерлиотт нахмурился, искренне недоумевая, что пятнадцатилетний подросток мог забыть в таком месте. Ответ был слишком прост, но Ганди отчаянно не желал даже допускать его как возможный вариант. - В прошлом Кайлу пришлось тяжело, - продолжал тем временем доктор, снова схватившись за ручку и уперев взгляд куда-то в поверхность стола. А Ганди не отрывал от лица Кёртиса неверящего взгляда. – Он родился в глуши и его родители не знали, что ребенок не совсем обычный, поэтому, когда случилась его первая течка, трагедия произошла на глазах у нескольких людей… Все, что в следующие десять минут услышал Ганди, могло бы послужить сценарием к какой-нибудь тяжелой и слезливой драме серий на двести, что так любили домохозяйки. История была дикая, неправдоподобная и несправедливая. С великим трудом Шерлиотт пытался соединить воедино образ из рассказа с тем гордым прекрасным юношей, которого он знал, и гордость его на глазах сыпалась сквозь пальцы, превращаясь в обыкновенный страх человека, пережившего насилие и аборт, а притягательная красота Кайла перетекала в привлекательность «жертвы». Есть такие люди, их непроизвольно хочется то ли дразнить, манипулировать ими, то ли защищать от всего на свете. Кроме себя. С ужасом Ганди осознал, что его влечение было именно таково – то было влечение самца, хищника, почуявшего в любовнике потенциальную жертву. Того, кто слабее, даже не телом – духом. Пусть единственным желанием его было присвоить себе юношу и оберегать его, но… Он ведь давил, задавливал Кайла своим авторитетом и властью, своим доминирующим характером, чтобы тот подчинился и сделал, как от него требовали. Да, он желал юноше добра и хотел как лучше – но почему-то выходило так, что он именно «навязывал» ему свою правоту. И до сих пор своего поведения не осознавал. Кайл отчаянно сопротивлялся, но рано или поздно сдавался. У него, ставшего жертвой однажды, подчинение тому, кто сильнее, было инстинктом самосохранения, хоть юноша упорно это отвергал. Негодование стремительно охватывало Ганди. Злость на себя, на свою охотничью сущность, на то, что доминировал все это время вместо того, чтобы быть равным и предложить свое плечо, злость на того парня, который заставил его бедного Кайла пройти через все это. Кёртис не углублялся в детали, но по его голосу Ганди понял, что Кайлу пришлось ох как не сладко в период реабилитации. Где он сейчас? Трясется в каком-нибудь темном углу, хочет сбежать? Сбежать от него, от Ганди, и мужчина сам был в этом виноват. Шерлиотт стиснул зубы, ругая себя и мечтая броситься из кабинета, найти парня и приласкать, обнять крепко и сказать, чтобы больше ничего не боялся… Если бы можно было изменить все словами! Кёртис, перегнувшись через стол, щелкнул пальцами прямо у него перед носом, выводя из оцепенения. - Не надо, мистер Ганди, - вкрадчиво попросил док. – Меньше всего Кайлу нужна ваша жалость. Сам он ненавидит жалеть себя, а уж когда за это принимаются другие… если он действительно вам дорог и вы беспокоитесь за него, то большее, что вы можете сделать – это стать ему другом и опорой. Кайл мечтает многого добиться в жизни, а эта беременность может лишить его всего. Поэтому помогите, а не жалейте его. «Как?» - в голове Ганди вертелся лишь один вопрос. Как он может помочь Кайлу, что должен сделать для этого, чего именно юноша ждет от него? Да и где он пропадает? За это время сходить в уборную можно было уже раз десять – заветная дверь была всего в двух шагах по коридору от приемной. - Ох, Кайл… а мы уже начали волноваться. Ганди рывком обернулся, встречаясь глазами с входящим в комнату парнем. Тот торопливо отвел взгляд, прикрыл дверь и опустился в свое кресло. - Мы как раз собирались перейти к обсуждению общих перспектив и планированию беременности… Далее доктор Кёртис принялся за выполнение своих основных обязанностей, консультируя клиентов по поводу изменений, которые необходимо внести в повседневную жизнь молодой пары. Кайл уже слышал все это неделю назад, и потому скучал, снова молча уставившись в окно. Он выглядел чем-то расстроенным и задумчивым. Ганди задавал какие-то вопросы, что-то уточнял, просил прислать релевантные статьи и названия рекомендованных пособий на электронный адрес. Советовался по поводу купленных пищевых добавок и мазей. Кайла все это совершенно не волновало. Он проголодался и хотел поскорее вернуться домой. - А как насчет секса? Вопрос, прозвучавший из уст Ганди, заставил юношу встрепенуться и растерянно взглянуть на мужчину. Не ослышался ли он? - До пятого месяца нет никаких противопоказаний, если у обоих партнеров присутствует желание. После данного срока придется ограничиться… - Кёртис кинул на застывшего юношу короткий сочувствующий взгляд, и уверенно закончил: - ласками любого другого рода, без проникновения. Кайл вспыхнул весь от шнурков ботинок до кончиков ушей, подскочил с кресла. Эти двое не просто спелись за его спиной, они еще и открыто, без стеснения, обсуждают, в какой позе Ганди будет его иметь! - Как будто у кого-то может появиться это желание! – воскликнул Кайл разгневанно и, топая, ретировался из кабинета. Ганди и Кёртис обменялись понимающими и лукавыми взглядами сообщников и протянули для рукопожатия руки. - Это было совсем не обязательно, - с легким укором заметил доктор. Ганди ухмыльнулся. - Хотелось его как-то встряхнуть перед уходом… - Мистер Ганди, можно дать вам совет? Не как консультант клиенту, и не как врач пациенту... Как мужчина мужчине. - Я слушаю. - Вы очень сильный человек, не признающий полутонов, я это вижу. Но Кайлу не нужен доминант. Над ним уже достаточно… подоминировали. Пока Вы нависаете над ним со своей безапелляционной опекой, пусть и исходящей от всего сердца, он будет от вас бежать. Будьте ему другом. Прошу. - Я… - Ганди запнулся, подивившись чуткости и проницательности обычного врача. Кёртис видел его впервые в жизни, общался с ним полчаса, и за эти полчаса так легко понял то, до чего Ганди медленно доходил две недели. Прийти на консультацию было очень удачной идеей. – Я понял вас. Я как раз начал задумываться над этим… Всего доброго. И спасибо, док. Мы будем держаться на связи. - Удачи! – искренне пожелал Кёртис на прощание. Он был очень рад за Кайла. Пусть молодой человек пока не понимал, как повезло ему с этим мужчиной, Кёртис был уверен, что с Ганди юноша не пропадет и отныне будет под надежной защитой. Это счастье – быть тем, кого любят и о ком позаботятся, - Кайл Мерлот определенно заслужил. Шерлиотт Ганди был человеком дела. С детства строгий отец приучил его думать прежде всего о делах, а десять лет в большом бизнесе только закрепили выработанную с ранних лет полезную привычку, поэтому на обратном пути Ганди был задумчив и сосредоточен – по пунктам перебирал в голове предстоящие заботы, отмечал, чем стоит заняться сразу, а что может немного подождать. В ближайшие дни они получат от доктора Кёртиса план прививок. Его следовало распечатать и повесить на холодильнике, чтобы ненароком не пропустить ни один срок. Так же пора было озаботиться поисками кормилицы, женщины, что родит примерно в то же время, что и Кайл, и сможет сцеживать для них молоко – делать это надо было заранее, составить контракт, оговорить сумму вознаграждения и другие детали, иметь «запасной» вариант на случай, если молока будет слишком мало или Кайл родит не в положенный срок. Членство в спортивном клубе для него Шерлиотт сделает без проблем, найдут тренера, который придется юноше по душе, и регулярные занятия спортом, но без сильных нагрузок, будут обеспечены. Сбалансированная диета, витамины, пищевые добавки… Шерл не мог проконтролировать каждый прием пищи Кайла, но мог каждый раз, когда они видятся, как следует его кормить. Дорогими органическими продуктами. Он мог бы делать шоппинг для Кайла – замечательная идея, но предстояло еще уговорить самого юношу, чтобы тот принимал такие «подарки». Чека-апы в местном госпитале каждую неделю, анализы, УЗИ, особо строго контролировать вес… Шерл с удивлением отметил, что у него дрожат руки. Пальцы на кожаной обивке руля мелко подрагивали, как и что-то в желудке – тревожно и как будто безысходно. Он боялся за Кайла, слова Кёртиса о том, что юноша находится в группе риска, то и дело всплывали в мыслях и добавляли контролируемому волнению остроты. «Родительский мандраж», так это, кажется, называют? Шерлиотт медленно выдохнул и вдохнул полной грудью. Он – последний, кто должен впадать в панику сейчас, Кайлу нужно твердое плечо рядом, опора, человек, на которого он сможет положиться. Пока у Ганди от страха трясутся руки, он не может на это место претендовать. Сам Кайл притих, отвернулся к окну и даже не возмущался вызывающему поведению мужчины в кабинете врача. Шерл хотел его встряхнуть, но юноша быстро остыл и снова вернулся в свое нездоровое апатичное состояние. По стеклу мелко стучали капли дождя, за окном было темно из-за набежавших туч. Ганди отлично видел отражение Кайла и задумчиво поглядывал на его лицо. Ганди нестерпимо захотелось сделать для него что-нибудь приятное, как-то подбодрить, но ничего толкового в голову не приходило. Пока Кайл воспринимал всего его порывы в штыки – вряд ли получится… И как юноша не понимает? Ведь на нем – самое тяжелое, он вынашивает ребенка, создает внутри себя жизнь, вкладывая в нее ресурсы собственного организма. А все, что мог сделать Ганди после своего непосредственного участия в оплодотворении – заботиться о нем и делать так, чтобы беременный Кайл получал все самое лучшее и ни в чем не нуждался. - Чего загрустил? – ласково спросил Шерл, не найдя других, подходящих моменту слов. - Ты голоден? - Нет. Шерлиотт был уверен, что голоден. Они выехали в двенадцать, на часах – четыре, и дай бог, Кайл с утра хоть чем-нибудь позавтракал… Да если и завтракал, то в пути опорожнил желудок. Его надо было обязательно накормить чем-нибудь горячим и здоровым. - А я вот проголодался, - Шерл схитрил и решил обходным путем, без споров, добиться своего. - Перекусить бы чего-нибудь в городе… Как думаешь? - … Молчит. И Шерл замолчал, нахмурившись. Настроение Мерлота с каждой минутой нравилось ему все меньше, и он чувствовал, что дело не только в плохом самочувствии. Что-то случилось на консультации, чего он не заметил, что упустил, а Кайл сидит теперь загруженный. - Скажи это, - просто попросил он. Без утаек и скрытых манипуляций. - Что? - Скажи это. То, что тебя мучает – просто поделись. Не замыкайся опять в себе, мы ведь партнеры, так? Когда тебе неспокойно – ты рассказываешь, я пытаюсь тебе помочь. Когда неспокойно мне – я обязательно поговорю с тобой. Так правильно. Понимаешь? Но Кайл по-прежнему молчал, невидящим взглядом уставившись за окно. Смотреть там было не на что – проносились луга, однотипные высокие деревья заглушающей шум дороги посадки. - Тебя беспокоит, что я думаю о тебе после разговора с доктором Кёртисом? Ганди пришлось напрячься, чтобы прийти к этой догадке. Сердцем он чувствовал, что она верна, разумом понимал, что был неопытен в подобных разговорах. Как правильно ответить, да так, чтобы и честно, и чтобы Кайла не обидеть, а наоборот – словами поддержать? - Скажу честно – да, мне было жаль тебя, и мне сейчас тебя жаль, но это не та жалость, которой ты боишься. Она… никоим образом тебя не унижает, - Шерлу показалось, что он верно подобрал тон, но увидев, как закаменело от его слов лицо Кайла, мужчина растерялся.- Я не должен был этого говорить… - выдохнул он обреченно, - ладно… давай я попытаюсь объяснить по-другому. Я чувствую растущее уважение к тебе. Это тяжелый опыт, ты прошел через него и стал сильным, привлекательным, цельным человеком. - Тебе не противно? – подал голос Кайл. Слабый, хриплый голос. Шерл не удержался и отвернулся от дороги, снова взглянул на него, чтобы убедиться, что с юношей все в порядке. - А тебе самому? – осторожно выспросил в ответ. - Да. Признание и поразило, и оскорбило Ганди. Хотя, если подумать, то чего-то такого он и ожидал – ведь такова была природа страхов Кайла, он не простил ни того парня, ни себя. Главное – себя не простил. - Это плохо, - сумрачно обронил Шерл. Минуту он молчал, потом, решившись, тоже признался: - Я полтора года лечился в клинике наркотической зависимости в Швейцарии. У меня были с этим серьезные проблемы. Лет восемь тому назад. Дурацкий возраст… гордиться мне особо нечем. Все, чего я добился после – из желания реабилитироваться в собственных глазах и глазах отца. И доказать себе и ему, что я не конченый человек, даже если и скатился в тяжелые наркотики. Кайл долго переваривал поступившую информацию. - И зачем ты мне это рассказываешь? – недоверчиво отозвался в конце концов. - Чтобы показать, что у меня прошлое тоже не такое радужное. И что я тебе доверяю. Доверяй и ты мне. В животе Кайла протяжно заурчало, он вспыхнул, а Шерлиотт расплылся в радостной улыбке. - Ну что, заедем поедим? - Ага, - Кайл пробормотал невнятно, и под видом того, что зачесалась бровь, спрятал от мужчины лицо. Однако же Шерл заметил краем глаза, что уши его предательски порозовели.