Не родись красивым

в которой Кайл получает подарки от тайного поклонника, и об этом становится известно Шерлиотту Ганди. Рабочая неделя началась незатейливо: утро понедельника было пасмурным и чуть прохладным. Серая и влажная туманная мгла за окном никому не прибавила бы энтузиазма, но Кайл вскочил с постели на удивление резво, за несколько минут до звонка будильника. Его чуть подташнивало, и, стоя у окна на кухне, он размышлял о том, чтобы отказаться сегодня от завтрака, но вовремя вспомнил наставления доктора Кёртиса, встал на весы и без особого удовольствия принялся замешивать в пластиковой миске омлет. Настроение его, тем не менее, было неестественно приподнятым. - Гормоны, - покачал головой юноша чуть позже, стоя в спальне перед зеркалом и застегивая воротник рубашки. – Значит, до обеда надо обязательно найти повод пореветь. И вздохнул тяжко. К закидонам своей нервной системы он уже начинал потихоньку привыкать, в какой-то мере это было даже весело – наблюдать за тем, как каждые пару часов его кидает из крайности в крайность. Юноша уже и не помнил, когда в последний раз из него, тихони, било столько разных, ярких и противоречивых эмоций. В ярко освещенном офисе Кайл долго сидел на стуле, задумчиво разглядывая скромную плоскую коробочку с коричневой лентой, каким-то неизвестным образом оказавшуюся в ящике его письменного стола. Здраво рассудив, что вряд ли кто-то решил подкинуть ему миниатюрную бомбу, он осторожно потыкал коробочку пальцем. Та не спешила взрываться или совершать какие-нибудь непристойности, например, издавать неприличные звуки. Тогда юноша с аккуратностью сапера, не доставая коробочку из ящика, развязал бантик и приоткрыл ее, ожидая какую-нибудь пакость вроде струи чернил, брызгающей в лицо. Но внутри были всего лишь шоколадные трюфели, явно съедобные и не опасные для здоровья. Кайл закрыл коробочку, задвинул ящик стола и еще минут пять просидел в прострации, невидящим взглядом уставившись в угол кабинета. Все никак не мог решить, злится он, радуется, или же видит в неожиданном подарке повод прослезиться: то ли от умиления, то ли от беспочвенной обиды на бестолкового Ганди. Но в кабинет неожиданно заглянул начальник отдела, и Кайлу пришлось срочно имитировать страшную занятость рабочими вопросами. Думать о конфетах стало как-то некогда. Тем более, работа действительно требовала его пристального внимания. Трюфели, все три штуки, он умял в обеденный перерыв с чашкой чая, погрузившись в крайне эмоциональную беседу с самим собой и с вполне реальным, но невидимым собеседником. Нет, Кайл, конечно, был крайне признателен Ганди за заботу. За все. С той мазью, которую следовало втирать ректально, тот будто в воду глядел: вчера вечером Кайл почувствовал странный зуд в заднем проходе, где-то глубоко, и долго мучился, ерзал, напоминая себе кота, даже пытался почесать себя «там», пока не вспомнил о пакете с лекарствами, который Ганди вручил ему накануне. В пакете остались только препараты, одобренные Кёртисом, и мазь, к счастью, была среди них. Поначалу юноша проигнорировал странный дозатор, напоминающий продолговатый шприц с ложечкой, отбросил его в сторону и, извернувшись на кровати, попытался смазать себя пальцами, но, как ни старался, не достал до нужной глубины. Тогда он все же выдавил мази в пластиковую трубку, неуверенно просунул ее в себя и надавил рычажок аппликатора. Прохладная жидковатая субстанция растеклась внутри, даря долгожданное избавление от зуда. Кайл еще поводил округлым кончиком дозатора внутри, растирая средство по стенкам, да так увлекся, что спохватился только когда заметил бодренько торчащий член. Он долго тупил в нерешительности, но в итоге трубка дозатора все же была употреблена не по назначению, и вкупе с плавными движениями руки по стволу принесла пациенту куда большее, чем просто «избавление от дискомфорта». Кайл тряхнул головой, отгоняя прочь незваные мысли, и, отчаянно краснея, отправил в рот последний трюфель. Нельзя на работе думать о таком! С цветами они вроде бы разобрались, но конфеты – партия из той же оперы, неужели для Ганди это было не очевидно? Просто интеллекта не хватило сообразить, или это он специально? А если специально, то зачем, какой у этого подарка смысловой посыл? «Нашел, над чем голову ломать!» - одернул себя Кайл, и со звоном отставил пустую чашку в сторону. От Ганди по-прежнему не было никаких вестей, возможно, этим маленьким презентом он просто хотел дать знать, что помнит и продолжает заботиться. Но на следующий день квадратная коробочка оказалась прямо на рабочем столе, на виду у всех желающих прогуляться по кабинету. Кайл, как только увидел, спихнул ее в ящик стола и благополучно забыл, а еще через день почти взбесился, обнаружив еще одну на том же месте. Кайл схватил ее сразу, как вошел, и спрятал в карман, сохраняя вид невозмутимый, а в душе его бушевал ураган. Какого, спрашивается, хрена?.. До обеда Кайл кое-как проработал, конфеты жгли через ткань пиджака бедро, и когда во время перерыва этаж опустел, юноша тотчас же побежал к Ганди с наездом. - Мистер Ганди у себя? – холодно поинтересовался у секретарши на двадцать первом этаже. Девушка кивнула и предложила доложить о визите, но Кайл молча протопал через приемную и распахнул дверь в кабинет Шерлиотта. - Это совершенно не смешно! – заявил он с порога, едва за спиной с щелчком закрылась дверь. Ганди, что-то изучавший на экране компьютера, поднял на него заинтересованный взгляд. - Ну, это заявление весьма спорно, ибо я уже заметил, что с чувством юмора у тебя не очень. А в чем, собственно, дело? – поинтересовался он весело. - Вот в этом! – Кайл в несколько шагов пересек кабинет и кинул на стол перед Ганди перевязанную ленточкой коробочку конфет. Мужчина недоуменно подобрал ее и повертел в руках, осматривая со всех сторон. - Очень мило, - Ганди пожал плечами. – А что именно в этом ты нашел «совершенно не смешным»? - То, что ты третий день подсовываешь эти маленькие сувениры в мой стол… - пояснил Кайл, едва сдерживая возмущение. Бушующая энергия заставляла его бурно жестикулировать и наворачивать круги по дорогому светлому ковру. – Мне казалось, я достаточно ясно дал понять, что не терплю подобных знаков внимания. Я не женщина, чтобы услащивать меня конфетами и цветами. За его репликами последовала продолжительная пауза. Очень недобрая. Кайла даже посетило чувство, что он находится не в том месте и говорит совсем не те вещи не тому человеку, но, испугавшись возможной ошибки, юноша тряхнул головой, гоня от себя предостерегающий шепоток интуиции. - Я ничего тебе не подсовывал… - напряженно выдавил из себя Ганди. - Не придуривайся!.. – реальность безбожно трещала по швам, Кайл отчаянно цеплялся за ее сыплющиеся осколки и трусил повернуться, чтобы взглянуть на Альфу. - То есть, ты хочешь сказать, что кто-то подарил тебе шоколад? – вкрадчиво поинтересовался мужчина. Кайл застыл посреди кабинета, по спине пробежала стайка недобрых мурашек. Решившись, он глянул на Шерлиотта с подозрением. Нет, не похоже, что Ганди строил из себя невиновного. Мрачная тень, пробежавшая по его лицу, не могла быть результатом обыкновенного притворства. Юноша резко отвернулся, лихорадочно соображая. «Ничего не понимаю! Кто же тогда оставил эти дурацкие конфеты?» Догадка пришла внезапно, в секунду озарения Кайл едва не стукнул себя полбу. Ну конечно же, Нинель… после того похода в кино она явно ждала от него инициативы, и, не дождавшись приглашения, решила таким образом напомнить о себе. Кайлу сделалось жутко стыдно и неудобно. Стыдно перед Нинель за то, что и думать о ней забыл, с головой погрузившись в свои переживания, и неудобно перед Ганди за устроенную по собственной невнимательности сцену. - И ты не знаешь, кто его подарил? – Ганди продолжал допытываться, сверля спину юноши напряженным взглядом. Кайл всем телом чувствовал его и боялся повернуться. Чего он опасался? Ревности, гнева Ганди?.. Ведь он ничего плохого не сделал! - Нет, понятия не имею… - невнятно соврал он. - Значит, у тебя завелся тайный поклонник, - был вынесен приговор. – Что ж, я разберусь с этим. Решительность, с которой Шерлиотт сказал это, повергла Кайла в такую панику, что он позабыл о своем страхе и немедленно приблизился к столу. - Нет! – шепотом вскрикнул он. – Ты с ума сошел? Как ты это сделаешь?.. Хочешь, чтобы по всему офису поползли слухи? - Никаких слухов не будет, - отрезал мужчина, вертя в руках нарядную коробочку с шоколадом. Если он узнает про Нинель… Кайл точно не знал, чем это грозит ему или девушке, но опасался, что ничем хорошим это не закончится. - Дай сюда, - потребовал Кайл и протянул руку, но Ганди, холодно взглянув на него, покачал головой и откинулся на спинку кресла. - Нет. - Дай сюда, это мое! – Кайл перегнулся через стол и попытался отобрать подарок, чем только развеселил мужчину. Ганди поймал его за галстук, и, притянув к себе, звонко чмокнул в губы. - Если ты хочешь шоколада, я куплю тебе. Самый дорогой. Но этот ты назад не получишь. - Ты не имеешь права, - застигнутый врасплох, Кайл высвободил галстук, отчаянно при этом краснея. – Я сам с этим разберусь. Не суй нос не в свое дело. Внезапный поцелуй горел на губах щекочущим пламенем, требовал облизнуться, но Кайл мужественно сдержался. - Ох, какие мы сердитые, - Ганди продолжал забавляться. – Если ты чего-то хочешь, просто скажи мне… - Мне ничего от Вас не надо! – набычился Кайл. - Я не могу дарить тебе цветы, но есть же что-нибудь, что я могу сделать, чтобы тебе было приятно? - Да, перестаньте преследовать меня, - звонкие от нервного возбуждения слова падали, как тяжелые чеканные монеты. - Вы мне надоели. Шерлиотт не воспринял его демонстрацию недовольства всерьез. - Неубедительно, - легкий смешок сопровождался небрежным движением плеч. - Я ухожу. - Не забудь, в семь мы ужинаем. - Я не… - Если ты не хочешь, чтобы я пришел и у всех на глазах вытащил тебя из офиса за шкирку – не пытайся увильнуть. Жду тебя на парковке после работы. Абсолютно опешивший от внезапного поцелуя и такого безапелляционного напора, Кайл не нашел ничего лучшего, чем поскорее ретироваться за дверь. Ни о каком ужине он с Ганди не договаривался! Опять он за свое… Но сейчас у Мерлота были дела поважнее разборок с чересчур самоуверенным альфой. Нинель… Но стоило выкатиться из кабинета начальника в приемную и сделать несколько шагов, как Кайл столкнулся с кем-то. - Извините, - пробормотал юноша рассеянно, поднимая взгляд, и обмер. Разумеется, с его везением… только новичку Кайлу Мерлоту, уже находящемуся на грани увольнения, и сбивать с ног генеральных директоров. - Ой, - бледнея, молвил молодой человек вместо внятных извинений. Зрелая, с сединой в волосах версия Шерлиотта Ганди взирала на него с легким удивлением и раздражением. - Прошу прощения, - так и не дождавшись ничего более от новичка, проговорил Ганди. – В этом есть и моя вина. Коротко кивнув, Уильям продолжил свой путь по приемной в другую сторону, в кабинет, расположенный прямо напротив дверей в офис Шерлиотта. Не стоило обращать на себя внимание генерального таким образом. Вжав голову в плечи, Кайл заполз в кабину лифта и только в своем кабинете вспомнил о том, что было куда важней и волновало его куда больше, чем небольшое столкновение с высоким начальством. Нинель сидела за своим рабочим столом и разбирала какую-то документацию. Сгорая от стыда за свою недогадливость и чувство вины, Кайл подошел к ней и тихо покашлял в кулак. - Есть минутка? Девушка кивнула, лицо ее просветлело. «Ну, наконец-то!» - прочитал Кайл в ее заблестевших глазах, и тут же почувствовал себя последней сволочью. Ведь он собирался ей отказать. Динамил ее, знаки внимания пропускал, а теперь пошлет куда подальше, вежливо, конечно, но самого факта вежливость не меняла. Говорить при всех в кабинете было невозможно. - Пойдем сделаем чаю? На маленькой тесной кухоньке на этаже топтались еще несколько человек, пожелавших испить чаю или кофе после обеденного перерыва. Им пришлось дождаться, пока комнатка опустеет, прежде чем начать разговор на весьма деликатную тему. - Нинель… - Я уж думала, ты специально делаешь вид, что ничего не замечаешь, - немного нервничая, девушка улыбнулась ему. Кайл даже губу закусил от снедавшего изнутри чувства вины. Может быть, у них и получилось бы что-нибудь толковое: как женщина, Нинель ему нравилась. Очень нравилась! И, признаться, вынужденный отказ расстраивал и его самого – никогда прежде дамы не оказывали ему такого внимания. Только как он объяснит Нинель свою беременность? Ребенка?.. Она молодая и привлекательная девушка, ничем ему не обязана, Кайл не мог просто так взять и вывалить все на нее. Мол, вот так, дорогая: если я тебе действительно нужен, заботы по опеке малыша падут и на твои хрупкие плечи, придется нам втроем выживать, а если твои чувства не настолько сильны или ты не хочешь брать на себя такую ответственность – ничего, я пойму. Ставить Нинель перед таким выбором было совсем не по-джентельменски. Да и не должна она выбирать, не настолько близкие у них отношения. - Нинель, - собравшись с духом, Кайл прочистил горло и заговорил почти что уверенно. Почти – потому что не мог посмотреть девушке в глаза. – Ты мне очень симпатична, как девушка. Мне спокойно и комфортно рядом с тобой. - Но? – улыбка на ее лице растаяла. - Но… - Я не в твоем вкусе? Или это из-за того, что мы вместе работаем? - Нет, нет! Ты в моем вкусе и работа не была бы помехой… - Тогда в чем дело? Кайл тяжело вздохнул. Как отказать так, чтобы отказ выглядел обоснованным? Как объяснить так, чтобы не сказать лишнего и не обидеть? - Дело во мне. Я не смогу дать то, что тебе нужно. - А ты что, - Нинель невесело усмехнулась, звонко размешивая сахар в чашке, - знаешь, что мне нужно? - Я догадываюсь, - тихо пробормотал Кайл, - то, что нужно всем людям. Отношения, доверие, стабильность. Стабильности со мной не будет, никакой. В моей жизни сейчас наступает такой период, что… самому бы не свихнуться, взваливать это на других – свинство с моей стороны. Нинель помолчала. - Может быть, не все так плохо, как ты думаешь. И может быть, «другие» рады будут взвалить часть твоих проблем на свои плечи. Кайл печально покачал головой. - Не думаю, нормальные люди к этому не стремятся… не в нашем возрасте, по крайней мере. Прости. - Значит, нет? – Нинель отвернулась. Голос ее звучал глухо. - Прости. Больше всего Кайл боялся, что Нинель заплачет – что увидит слезы на ее глазах и окончательно растеряется, почувствует себя полным дерьмом. Как ее успокаивать? Сам же виноват! Но когда девушка развернулась, лицо ее было напряжено и спокойно. - Что ж, - обронила она, проходя мимо, - я тебя поняла. Спасибо. За все. Как бы ни хотелось Кайлу поддержать девушку и смягчить свои слова, сказать ему было больше нечего. Оставалось надеяться, что случившееся между ними не повлияет на совместную работу в одном офисе. Испытывать судьбу и проверять, насколько действительны угрозы Ганди, юноша не стал и в шесть спустился на подземную стоянку. Найти машину мужчины оказалось легко – Шерлиотт парковался в отдельном закутке, стеной скрытого от посторонних глаз, но Кайл все равно весь разнервничался, приближаясь к авто и забираясь внутрь. Только бы никто из сотрудников, спешащих домой, не оказался чересчур внимательным или любопытным! В ресторане, на этот раз тайском, он без стеснения умял и стартер, и мясное блюдо, подчистил из красивой керамической чашки гарнир – яичную лапшу, жареную с морепродуктами, - взял десерт и вылакал почти всю бутылку минеральной воды. Ганди наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием и тоже весело жевал. Утолив, наконец-то внезапно напавший голод, Кайл как-то разом сник. Водил десертной вилкой по блюдечку, размазывая остатки крема, и со вселенской тоской в глазах рассматривал шелковый галстук Шерлиотта. - А дальше что? – спросил вдруг юноша, подпирая голову рукой. Ганди поднял на него взгляд, вытер руки о салфетку и аккуратно сложил ее рядом с опустевшей тарелкой. - Что ты имеешь в виду? - Ну, поужинали мы… - Кайл обвел стол безразличным взглядом – всю грязную посуду расторопные официанты уже унесли, но если сложить все вместе… нехило они сегодня наели. - А дальше я могу отвезти тебя домой, или можем погулять по городу, если ты не устал. Или сходить в кино. - Я не об этом… - юноша поморщился. – Я вообще. Дальше – что? Все эти обеды-ужины… - Хм, вот ты о чем, - Ганди кивнул. – Что именно тебя беспокоит? - Все. - Это очень широкое понятие, - мужчина коротко усмехнулся и тут же посерьезнел. – Я думаю, мы должны попытаться построить отношения. Как пара, как семья, на крайний случай – как друзья, партнеры. Это не только нам нужно, но и ему. Ребенку. Кайл в ответ долго молчал, а Шерлиотт не требовал от него никакого ответа. Вопрос был задан ему, и он ответил, как казалось Ганди, вполне удовлетворительно. Кайл молчал и в машине, не особо обращая внимания, куда его везут. И когда поднимался по лестнице, тоже молчал, а Ганди шел следом за ним, провожал до двери – скрываться больше было не от кого, разве что от соседей, но на них Ганди с чистой совестью клал. Ничего предосудительного они не делают. - Я знаю, ты против всяких подарков, цветов, - у самой двери Шерлиотт придержал юношу за руку. – Но все-таки спрошу еще раз – что бы я мог для тебя сделать? Чтобы тебе было приятно? Кайл тут же ожидаемо нахмурился, ощетинился весь. - Я уже говорил, что не надо обхаживать меня, как девицу… в постель меня таким образом не затащить. Для Ганди эти слова были ударом ниже пояса – он еле сдержал возмущенный возглас. Вот так юноша думает о нем?! Уязвленный в самое сердце, Шерлиотт сглотнул скопившуюся во рту слюну и потер пальцами чуть колючий из-за отросшей за день щетины подбородок. Спокойно, главное, спокойно – мальчик же не виноват в том, что не умеет принимать чужую заботу? Конструктивный диалог – ключ к взаимопониманию. Да-да. Да, блять, только бы не хренакнуть что-нибудь об кого-нибудь со зла, и ключ обязательно будет! - Я ухаживаю за тобой не потому, что хочу затащить в постель, - тяжело вздохнул Ганди, - этого-то я уже добился, как видишь… Я просто хочу для тебя что-нибудь делать. Просто – хочу… дарить что-то тому, кто мне нравится, радовать его, баловать, видеть ответную улыбку. Это же так просто! Ты разве никогда не влюблялся? «Нет», - чуть было не ответил Кайл, почти по инерции, но промолчал. Нет, не влюблялся и никогда подобного не чувствовал. А сейчас кто-то испытывал это к нему, искренне, безвозмездно даря внимание и ласку. Ганди-то прав… может быть, и нет ничего унизительного в том, что тебе дарят подарки? Даже если ты мужчина, и подарки эти – от другого мужчины. - Спокойной ночи, Кайл, - мимолетное прикосновение к щеке заставило юношу вздрогнуть и отвлечься от собственных мыслей, а когда он поднял взгляд, Шерлиотт уже уходил по коридору. Спина его по-прежнему была широкой и твердой, но что-то было в нем… Обидел. Кайл с удивлением и неприятной досадой понял, что обидел его своей непроходимой глупостью и подозрениями. Наверное, уже в который раз. Он очень хотел шагнуть за мужчиной, окликнуть его, извиниться, но так и не решился – все боялся, что будет выглядеть глупо, нелепо в своих попытках оправдаться и загладить вину. Чуть позже, покончив с приготовлениями ко сну, Кайл снова мысленно вернулся к Шерлиотту. Если пытаться смотреть на ситуацию объективно, то в упорстве самодура, амплуа которого мастерски придерживался Ганди, можно было разглядеть редкостную в это время преданность и верность мужчины. Преданность семье и ребенку. А как же он, Кайл? Он - совершенно случайный человек для Ганди, на его месте мог оказаться какой-нибудь другой омега, и тогда все было бы точно так же? Вся эта сердечная забота, рестораны, это его «баловать, видеть ответную улыбку»… Кайл почувствовал себя так, словно его обманули в самых светлых надеждах. - Ты ведешь себя, как избалованная истеричная баба, - уже лежа в кровати и глядя в серый в полумраке потолок, отчитывал себя юноша. – Все тебе не так и не эдак. С жиру бесишься, капризничаешь! Просто признайся уже, что он тебе нравится. «Нравится», - закрывая глаза, признался Кайл. Конечно, нравится: когда такой роскошный мужчина окружает тебя пусть и навязанными, но вниманием и заботой, трудно устоять и остаться равнодушным к нему. Назад уже не повернешь, от чувства этого не избавишься, и дальше будет только хуже. А что, если он влюбится через месяц, а Ганди наоборот – потеряет к этому дешевому фарсу интерес. И Кайл останется один. Не только с ребенком, но и с разбитым сердцем. Или того хуже, Ганди по-прежнему будет рядом, исполнять свой отцовский долг, а он будет изнывать от неразделенной любви, и Ганди будет тихонечко над его наивностью посмеиваться. Именно этого Кайл с самого начала и боялся. Он не мог ничего предпринять на этом этапе своей жизни поэтому снова решил просто плыть по течению. В конце концов, он никоим образом не зависит от Ганди, и если тот в один прекрасный день исчезнет с горизонта, пострадают только чувства и самолюбие Кайла. А это, как показывает практика, вполне можно пережить. И Кайл вернулся к повседневной рутине: работа, дом, прогулки в парке с мамой и редкие встречи с Ганди. В выходные Шерлиотт отвез его на осмотр в больницу, накормил в ресторанчике неподалеку и в целости и сохранности доставил домой, за несколько часов ни разу не вспомнив о недавнем маленьком инциденте. По его по-прежнему дружелюбной, но чуть отстраненной манере общения Кайл понял, что Шерлиотт все еще обижен на него за грубые слова и подозрения в неискренности его заботы. Мысль о том, чтобы извиниться, посетила юношу, но итог оказался тем же – он так и не смог произнести простые спасительные слова. В последующие встречи Шерл вел себя в той же манере, доброжелательной и расположенной, но Кайл физически ощущал дистанцию между ними. Внезапно он понял, что раньше Шерл постоянно прикасался к нему, легко, ненавязчиво, скорее защищая и оказывая поддержку, нежели утоляя пошлые порывы дотрагиваться до желанного тела. Теперь же Ганди не предпринимал никаких попыток взять его за руку, погладить невесомо по спине, и уж тем более – поцеловать. То мимолетное прикосновение у двери его квартиры неделю назад было последним. К счастью, в офисе Нинель вела себя так, будто между ними ничего не случилось и с Кайлом они были самыми обычными коллегами. Молодой человек чувствовал, что вина все еще гложет его, но был уверен в том, что принял единственно верное решение. Выписанные Кёртисом витамины и пищевые добавки отлично помогали – Кайл ощущал себя нормальным здоровым человеком, хоть гормональные всплески никто и не отменял. Пускать слезы умиления при просмотре рекламы туалетной бумаги, в которой почему-то бегали маленькие щеночки и смешно тявкали, или в припадке необъяснимого энтузиазма бросаться на улицу раздавать бедным сэндвичи и дешевый горячий кофе из автомата стало для него почти что нормой, и порывов этих он уже не пугался. - Ну и где мои конфеты? Решив в один прекрасный день, что пора уже им с Ганди мириться, с наигранным недовольством спросил Кайл. Они сидели на раскладных лежаках в парке, наслаждаясь последними солнечными деньками. Осенний ветер уже давал о себе знать, и смотритель за лежаками предусмотрительно вооружил молодую пару теплыми пледами. Шерлиотт повернул к нему голову, через темные стекла солнцезащитных очков глядя на него с недоумением. Густые брови медленно поползли вверх. - Я думал, все конфетно-букетное в наших отношениях – табу, - деликатно напомнил он. «И ведь не поспоришь!» - Кайл нахмурился, мысленно ругая себя за бестолковую упертость. - Думаю, что я не буду против время от времени получать в подарок шоколад, - все же вывернулся юноша. Ганди что-то неопределенно хмыкнул себе под нос, растягивая в улыбке губы, и кивнул. - Понял.