Не родись красивым

в которой Кайл знакомится с родителями Шерлиотта и пробует редкий деликатес. Последние полчаса полета Шерл считал минуты до посадки. Таращился недружелюбно на значок самолетика, лениво ползущего к красной точке с названием города по карте на мониторчике и мысленно подгонял пилотов и диспетчеров аэропорта. Учитывая, что рейс прибывал на двадцать минут раньше назначенного времени, жаловаться Шерлиотту было не на что, но он никак не мог перестать думать о том, с каким лицом его встретит Кайл, и жаждал его поскорее увидеть. Убедить упрямого омежку приехать в аэропорт по телефону Шерлу так и не удалось, даже пообещав прислать машину и после накормить вкусным ужином и задарить подарками. «Ты уезжал всего на неделю», - отвечал ему Кайл безапелляционным тоном, но Ганди все казалось, что в его голосе слышится улыбка. Тщательно сдерживаемая улыбка. Ну или он себе это навоображал. Однако, не смотря на четко озвученный отказ, нелепая надежда на то, что юноша сделает сюрприз, только разгоралась в Ганди с каждой милей, что приближала его к аэропорту. «Да не приедет он, - пытался остудить себя мужчина, вглядываясь в серую облачную мглу за окошком. – Кайл – вредина, даже если он в глубине души хочет приехать, все равно этого не сделает». Разумеется, среди встречающих, выстроившихся вдоль поручней в зале прилета, лица беременного омежки Шерлиотт не разглядел и не почувствовал его запаха. Пробираясь через толпу высматривающих своих друзей и родственников, он даже подумал, что хорошо, что Кайл не приехал – незачем ему тут толкаться, дышать чужими микробами, не дай бог еще и пихнут случайно. - Барнсбери, 23, - велел Шерлиотт водителю, как только тот погрузил его чемодан. Возможно, стоило сначала заехать домой, принять душ и разобрать вещи, но Ганди, хоть и провел в самолете всю ночь и с перелетом не спал уже сутки, вовсе не чувствовал себя уставшим. Радостное возбуждение от предстоящей встречи не позволяло ему расслабиться ни на минуту и заглушало потребность организма во сне. К дому Кайла они подъехали в девять пятнадцать утра. Рановато для воскресных визитов, но Шерлиотт не смог бы ждать в машине еще час, поэтому решил пойти на компромисс и сбегал за кофе, чаем для Кайла и круассанами в ближайшую кафешку за углом. Вернувшись, он прямо в багажнике расстегнул чемодан, достал пакеты с подарками и как порыв резкого зимнего ветра взлетел вверх по лестнице. Он несколько раз нетерпеливо надавил на звонок и принялся ждать, внимательно прислушиваясь к звукам из-за двери. Может, Мерлоты еще спят? Некрасиво, конечно, но тогда у Шерлиотта появится шанс увидеть милого и заспанного Кайла... Вот, наконец, с той стороны послышались тихие шаги, щелкнул несколько раз замок и дверь распахнулась. - Шерлиотт? – растерянный Кайл не поверил своим глазам. Он уже не спал: на нем были потертые узкие спортивные штаны, огромные шерстяные носки на ногах, сморщившиеся в районе щиколоток, и, как ни странно, довольно приличный, чуть растянутый домашний свитер. Пусть и не заспанный, но Кайл все равно выглядел очень трогательно с этим немного растерянным выражением лица. И еще он пах одурительно сладко и свежо, до этого момента Шерлиотт и не понимал, как соскучился по его запаху. - Я прилетел, - Ганди расплылся в счастливой улыбке и продемонстрировал подставку с тремя стаканчиками горячей жидкости Кайлу. - Впустишь? - Да, конечно, - заторможенно ответил юноша и посторонился, пропуская нежданного гостя внутрь. – Мама, пришел Шерлиотт! - Твоя мама дома? – обрадовался Ганди, пристраивая пакеты на тумбочку и стягивая с шеи шарф. Кайл повесил на крючок его пальто и сунул в карманы штанов руки, ощущая неловкость. – Отлично, я и для нее подарок привез. - Ты не предупреждал, что приедешь, - немного недовольно заметил молодой человек. - А ты не рад меня видеть? – Ганди резко развернулся к Кайлу, наклонился и в шутливой манере чмокнул его в нос. Именно в этот момент с кухни показалась его мама, ойкнула, увидев такую сцену, поспешила обратно к чему-то шипящему на плите. Ганди с удовольствием наблюдал, как Кайл заливается краской смущения и бросает на него убийственные, а на деле совсем не страшные взгляды. - Я этого не говорил. Я сказал, что ты не предупреждал, что собираешься заехать. - Тебе знакомо значение слова «сюрприз»? – Шерлиотт подхватил пакеты и, не дожидаясь ответа от молодого человека, направился в сторону кухни. – Сюрприз, миссис Мэрлот! В следующие сорок минут Кайл сидел на стуле в своем уголке, пил чай с круассанами и удивлялся тому, как легко его мать и Шерлиотт Ганди нашли общий язык. Они болтали без умолку о том и о сем, Ганди был дружелюбен и, не будь Кайл уверен, что именно он интересен ему, подумал бы, что Шерлиотт пытается очаровать его уже немолодую и замужнюю маму. Впрочем, именно этим Ганди и занимался – очаровывал, но с целью произвести на будущую родственницу хорошее впечатление и заиметь в ее лице незаменимого союзника в борьбе с упертостью Кайла. Удавалось ему это, к слову, весьма легко. Когда же Шерлиотт принялся дарить всем подарки, Кайл явно почувствовал себя не в своей тарелке и не знал, куда деться: он не привык, чтобы посторонние люди оказывали ему такие знаки внимания, ко всему прочему на глазах у матери, а тем более – чтобы его знакомые делали такие дорогие подарки его родителям. Шарфик из чистого шелка от Валентино привел миссис Мэрлот в полный восторг, тут Шерлиотт не прогадал – он умел делать дамам подарки. А вот Кайл очень засмущался, когда ему вручили завязанный на бантик строгий бумажный пакет. Кашемировый шарф и перчатки ему очень понравились и по цвету, и на ощупь, но, принимая их, он думал о том, сколько они должны стоить, ведь Шерлиотт вряд ли станет экономить на подарках. Он поблагодарил Шерла и спрятал подарки обратно в пакет. Ганди ничего не сказал, но все же по его лицу было видно, что он ожидал другой реакции от Кайла. Еще какое-то время они провели на кухне, болтая (Кайл по-прежнему задумчиво сидел в своем углу), затем Шерл обратился к нему: - Покажешь мне свою комнату? Кайл неопределенно пожал плечами, так как идея его явно не воодушевила. - Да, если хочешь. Но предупреждаю, там не очень убрано. - Не слушай его, Кайл у нас страшный чистюля, - миссис Мерлот небрежно взмахнула рукой, давая гостю понять, что на ерундовое предупреждение не стоит обращать внимания. Шерлиотт проследовал за понурым юношей, гадая, почему же тот совсем не выглядит обрадованным его возвращением и отмечая про себя, что квартирка у Мэрлотов совсем маленькая. Привыкший к многокомнатным апартаментам с детства, Ганди чувствовал себя скованно в довольно тесном пространстве малометражки, и одновременно с этим ощущал легкое нервное возбуждение: вот-вот он попадет в святая святых – спальню его Кайла. Спаленка тоже оказалась небольшой, но очень уютной. Шерлиотт вошел в отделанную под дерево и зелень комнату, с любопытством огляделся, оценивая затейливые обои и красивые шторы, сделал несколько шагов и опустился на кровать. Та, с учетом пухового одеяла, была соблазнительно мягкой и Шерлиотт не удержался, откинулся на подушки, следя хитрым и довольным взглядом сытого лиса за тем, как хозяин комнаты в напряженной позе замирает у окна. Скорее всего ему не пришлось по душе своевольничество гостя, но вслух он ничего не сказал. Шерл прикрыл глаза и втянул носом воздух. Подушка и постельное белье пропитались мягким запахом беременного его ребенком омежки и благоухали, как цветочный сад в душный летний день. «Наверное, мой Рай похож именно на это», - лениво подумалось Шерлиотту. Их общая постель, пропитанная их запахами, тепленький Кайл под боком... Их с Кайлом вкусы в дизайне во многом совпадали, а это значило, что когда они наконец-то съедутся, много менять в квартире Шерла не придется. «О чем же ты думаешь, хороший мой, - размышлял Ганди, любуясь стройной фигурой любовника через тень опущенных ресниц, - неужели совсем не ждал меня?» Кайл, сиротливо приткнувшийся в углу собственной комнаты, выглядел чем-то расстроенным и одиноким. Влюбленное сердце Шерлиотта не могло вынести этой картины: Ганди рывком поднялся, но подошел медленно, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Приблизившись, он поднял руку и ласково погладил любовника по волосам, убирая за ухо мягкие, чуть растрепанные прядки. «Я здесь, я с тобой!» - говорил этот жест. Кайл смотрел куда-то между второй и третьей пуговицей его рубашки и не поднимал взгляда. Вдруг Шерлиотта осенило – ведь все люди тоскуют по-разному! - Соскучился? – насмешливо спросил Ганди, легонько приобнимая юношу и притягивая его к себе. Тот сразу нахохлился и отвел взгляд в сторону: - Вот еще, - буркнул он и еще что-то неразборчиво, но Ганди не обратил на это внимания. Ведь врать Кайл все равно не умел, по лицу его, по поведению было видно, что соскучился, да еще как, и Шерлиотт никогда не чувствовал себя таким счастливым, возвращаясь в свой родной город. Теперь здесь его ждал человек, чье внимание было дороже всего на свете. Поддавшись сильному чувству в груди, Шерлиотт взял его лицо в ладони, заставляя взглянуть на себя, и наклонился, прикасаясь к дрогнувшим и раскрывшимся ему навстречу губам. Мужчина целовал Кайла спокойно и нежно, лаской рассказывая, как тосковал по нему ночами, как тянулся к нему всей душой, проклиная разделяющие их пятьсот километров. Руками, крепко, но бережно удерживающими его лицо, говорил, что просто так не отпустит. Кайл отвечал ему неуверенно и нерешительно, будто сам не знал, нравится ли ему то, что делают, или же нет. Судя по тому, что разрывать поцелуй он не торопился, и не возражал против рук, опустившихся ему на плечи, а затем стиснувших с такой силой, что у него перехватило дыхание, напористость Шерлиотта ему все же нравилась. До тех пор, пока Ганди не увлекся и не попытался углубить поцелуй. - Мама дома, - слабо попытался возразить Кайл, отстраняясь. - Твоя мама не станет врываться сюда без стука, - успокоил его Шерлиотт и притянул ближе, снова прижимая к груди. Кайл еще несколько секунд боролся со своими тараканами и притих, расслабившись в крепких и уютных объятиях мужчины. Стоять вот так, греясь теплом чужого тела и слушая размеренное, спокойное биение сильного сердца было и неловко, и очень приятно одновременно. Неожиданно для самого себя Кайл подумал: «как хорошо, что Шерлиотт так настойчив и всегда добивается своего. Иначе ничего этого бы не было...» и в порыве чувств так же крепко обнял мужчину и умиротворенно вздохнул. - Как прошла твоя неделя? – спросил Ганди тихо. Его дыхание щекотало ухо Кайла, а губы словно невзначай касались виска. - Хорошо, - ответил юноша почти шепотом, боясь нарушить атмосферу громким звуком. Ганди, похоже, чувствовал то же самое, раз хмыкнул довольно и погладил его по спине. – Кёртис приезжал. - Правда? – Шерл постарался как можно естественнее изобразить удивление. – С чего это? - Сказал, что был в городе по делам. Он, наверное, выпишет мне еще лекарства... Ганди молча порадовался, что коробка с теми самыми лекарствами, купить которые можно было только в столице, лежит на самом дне его чемодана и он не догадался вынуть ее, когда раздавал Мэрлотам подарки. Изображать неведение тогда было бы нелепо, и не дай бог Кайл узнал бы, что Кёртис приезжал в город специально по его, Ганди, просьбе. - Хорошо, я об этом позабочусь, - успокаивающе прошептал он вслух и снова погладил юношу по спине. Кайл захихикал в ворот его рубашки: - Тебе нравится обо всем заботиться, да? - Я же альфа-самец, как же иначе, - тоже улыбнулся Шерл. Они постояли в молчании еще с минуту, затем Ганди решил озвучить то, о чем думал всю последнюю неделю. - Мне кажется, нам надо больше времени проводить вместе, - осторожно начал он. - Что, еще больше? – Кайл не удержался от подколки. Шерл легонько ущипнул юношу за ягодицу. - Не язви. - Серьезно, мы и так три-четыре вечера в неделю проводим вместе. Этого мало? Шерлиотту снова пришлось напомнить себе о неприятных событиях в жизни Кайла и о том, что юноша, похоже, никогда ни с кем серьезно не встречался и не влюблялся никогда. Конечно, он не понимает, что этого мало... еще не понимает. Но Ганди обязательно научит его тому, что такое любовь, и тому, каково это – скучать по кому-то каждую минуту в разлуке. - Было бы здорово, - проговорил Шерл терпеливо, как будто договаривался о чем-то с вредным диким котом, - если бы ты оставался у меня на ночь. Скажем, с пятницы по воскресенье. Это поможет нам лучше привыкнуть друг к другу, сблизиться, узнать побольше о наших привычках, о том, что нам нравится, а что – нет. Затем он дал своему дикому коту несколько минут, чтобы обдумать предложение. - Что думаешь? - И что мы будем делать два дня подряд? – с сомнением спросил юноша. Ему, одиночке по жизни, представлялось сложным такое длительное времяпрепровождение с кем-либо. «Безудержно трахаться!» - вертелось на языке у Шерла, но он сдержался, коря самого себя за похотливые мыслишки. Даже стоя здесь с Кайлом и ведя с ним трогательные беседы он периодически возвращался к навязчивой идее, возникшей несколько минут назад: он хочет хоть раз заняться любовью с Кайлом в его комнате, в его кровати. Но желание это никоим образом не могло быть озвучено в данный момент, да и к тому же, основным интересом Шерлиотта в совместных выходных был не секс (но не будем обманываться, это одна из важнейших причин, по которым он хотел видеть своего любовника чаще), а скорее тот факт, что Кайл по-прежнему держал между ними дистанцию, а Шерлиотту хотелось быть ближе, знать больше, быть тем, кому с легкостью доверяют и кого пустят в свое сердце. Комната Кайла и его кровать, в соответствии с этим желанием, представали для Шерла в образе «крепости», которую обязательно следовало взять, чтобы продвинуться на следующий уровень. - Поверь, нам будет, чем заняться, - мечтательно ответил Ганди на заданный ему вопрос. – Будем смотреть кино вместе, заказывать еду из ресторана, сами что-нибудь приготовим... Начнут делать ремонт в гостевой комнате и сделают самую замечательную детскую, которую только смогут. А в перерывах будут заниматься любовью в их спальне, выходить в свет, снова заниматься любовью, принимать вместе ванну – и там заниматься любовью под эхо собственных стонов и отражение их тел в зеркальном потолке... «Так, немедленно прекращай!» - Шерлиотт тряхнул головой, стараясь отвлечься от горячих мыслей, но образ мокренького Кайла в его джакузи никак не желал уходить из головы. Мокренький Кайл смотрел на него невинным взглядом и так и манил голыми, блестящими капельками воды плечиками, на ощупь гладкими и горячими. «Что я как какой-то озабоченный... – Ганди снова одернул себя, испытывая некую тень вины за то, что в такой романтичный момент способен думать только о сексе. - Интересно, он что, совсем не хочет?» Кёртис предупреждал, что некоторые омеги при беременности не испытывают такой нужды, но гораздо чаще эффект прямо противоположный и беременные омежки становятся маленькими ненасытными секс-машинками, требующими, чтобы их ублажали везде и всегда. Шерлиотту хотелось верить, что проказница судьба его все же не обломает и до пятого месяца они успеют насладиться друг другом, но пока Кайл не проявлял никаких признаков сексуальной неудовлетворенности. «Или же...» Ганди незаметно окинул подозрительным взглядом комнату, припоминая, что как-то раз уже избавился от одного вибратора, принадлежавшего Кайлу. Неужели, он еще один себе прикупил? - Что? – Кайл почувствовал, как Ганди начал вертеть в разные стороны головой, и поднял на него вопросительный взгляд. - Ничего, - ответил Шерлиотт, прикусывая губу, и отстранился, чувствуя нарастающую злость. Предположение, что Кайл предпочитает ему вибрирующую силиконовую хреновину, оказалось далеко не ласковым пинком по яйцам его самолюбия. - Мне уже пора идти. Я заберу тебя завтра сразу после работы и мы поедем на ужин с родителями, хорошо? - Хорошо, - вяло кивнул молодой человек, очевидно сконфуженный тем, как внезапно Шерлиотт покидает его. На прощание Ганди подарил ему еще один поцелуй, короткий, но страстный, и попросил не провожать. Когда дверь за ним закрылась и когда дорогая машина отъехала от дома, Кайл внезапно ощутил приступ паники. Всю неделю он даже не думал об этом, неосознанно ожидая только возвращения Шерлиотта и того комфорта, который мужчина дарил, а теперь, после слов «я заберу тебя завтра», понял, что день Х уже так близок! И бежать некуда, и подготовиться ко встрече морально Кайл не успеет за какие-то там сутки. Да, признаться, и за месяц бы не успел... Остаток дня он провел в нервном напряжении, страшась того, как встретят его родители Шерлиотта, и какими они окажутся в неофициальной обстановке. Будут ли еще больше соблюдать формальности и вежливый тон или, наоборот, не посчитают нужным скрывать свое отношение к нему. Кайл не мог поверить, что такие люди, как они, спокойно отнесутся к какому-то безродному залетевшему мальчишке. И пусть в этом была не только его вина, но и Шерлиотта, все равно Кайл чувствовал себя плохим человеком, который грязными путями пытается войти в состоятельную семью и украсть часть чужого состояния. «Да мне же никакого дела до их денег нет!» - пытался вразумить самого себя юноша. Шерлиотт мог с легкостью это подтвердить: сколько он отказывался от всех этих подарков и ухаживаний... Но родителей Шерлиотта так просто не убедишь в том, что он вовсе не покушается на унаследованное и заработанное богатство. Спал Кайл ужасно: снилось ему, как Уильям Ганди и его жена, почему-то в образе Медузы Горгоны, вырывали из его рук мешок с чем-то очень ценным, а он ни за что не желал его отдавать. Чем закончилась борьба Кайл так и не узнал, так как прозвеневший будильник развеял ночной кошмар. Рабочий день выдался слишком насыщенным, чтобы переживать о том, что только предстоит, поэтому новый приступ паники накрыл молодого человека, когда в половине шестого Шерлиотт прислал сообщение «спускайся на парковку». Кайл заранее отпросился уйти сегодня пораньше, поэтому в лифте ехал в одиночестве, едва удерживая себя на ватных ногах. На парковке тоже было пустынно – официально рабочий день заканчивался только через полчаса. Шерлиотт ждал его в своем любимом закутке на первом уровне, где от любопытных глаз машину скрывал выступ стены. В этот раз он не прятался в салоне, а стоял, прислонившись к дверце, и внимательно вглядывался в приближающегося Кайла. - Ты какой-то бледный, - с улыбкой заметил Ганди вместо приветствия. Кайл неловко застыл перед ним, сжимая в руках портфель, и ничего не ответил. Шерлиотту вспомнился тот вечер, когда они встретились: тогда Кайл удрал из бара с этим портфелем, но по дороге обронил, а Ганди подобрал и вручил уже на лестничной площадке. Тогда-то все и началось. - Иди-ка сюда, - весело бросил Шерлиотт, схватил Кайла за руку и затащил в уголок между стеной и машиной. Там он крепко прижал к себе юношу и поцеловал в висок, в ушко, пригладил уложенные в аккуратную прическу прядки. Кайл был очень напряжен в его руках и тяжело дышал, боязливо озираясь по сторонам. - Тут слепая зона для камер, - успокоил Шерлиотт, специально понижая голос, чтобы создать интимную и доверительную атмосферу. – Никто нас не увидит. Послушай, хороший мой, что я тебе скажу... - Ты что делаешь, ты!.. – затрепыхался Кайл, когда почувствовал руку мужчины на своей ширинке. - Тише, тише, - Ганди удержал его и с силой прижал к груди, придерживая в ладони другой руки небольшие мягонькие яички. – Ты сегодня очень красивый, хороший мой, аккуратный такой, нежный, примерный мальчик. Серьезный в этом костюме, он тебе, кстати, очень идет. Я тебя очень люблю и о тебе забочусь, ты же знаешь? Кайл слабо кивнул в руках мужчины, медленно и не слишком осознанно, словно загипнотизированный. По телу его густой патокой разливалось приятное чувство, расслабляя каждую клеточку, каждую мышцу, и наполняя нежданным покоем. - Тебя ждут на этом ужине с нетерпением и будут рады тебя увидеть. Ты переживаешь внутренний конфликт, так как знаешь моего отца как своего начальника, но скоро ты убедишься, что и он, и моя мама очень хорошие люди и настроены к тебе дружелюбно. В будущем они тоже будут любить тебя и заботиться о тебе. - Ты откуда знаешь? – после долгой паузы пробормотал Кайл. - Я знаю это, потому что в моей семье принято поддерживать друг друга. - А если я им не понравлюсь? - Как ты можешь им не понравиться? – вопросом ответил Ганди. – Что, думаешь, у меня настолько плохой вкус? Шутка возымела должный эффект в совокупности с успокаивающими речами, и Кайл наконец-то расслабился: прыснул в ворот пальто Шерлиотта и бледно улыбнулся. Ганди с запозданием приметил на нем подаренный накануне кашемировый шарфик и от души порадовался, что с идеей не прогадал. Место, в которое Шерлиотт привез Кайла, меньше всего походило на ресторан. В роскошном загородном особняке не было общего зала со столами, не лежали стопкой меню на стойке управляющего, зато была огромная приемная в позолоченных арках и несколько отдельных комнат, обставленных столь помпезно, что Кайл всерьез ожидал увидеть золотые столовые приборы и золотые блюда в рубинах и других драгоценных камнях. Но когда перед гостями распахнули резные двери, ведущие в «обеденную», Кайл и думать забыл о таких мелочах. Из ярко освещенной комнаты донесся визгливый лай крошечной собачонки, а навстречу им поднялись двое: Уильям Ганди, с которым Кайл уже был знаком, и молодая женщина, на руках которой вертела головой миниатюрная чихуахуа. Только темный цвет волос женщины и неуловимая схожесть черт лица намекали на ее кровную связь с Шерлиоттом, если бы не это, Кайлу и в голову бы не пришло, что перед ним стоит мать Шерла. «Вот, что значит «никогда не работать» и иметь много денег», - с восхищением и легкой тоской думал Кайл, окидывая взглядом красивое, ухоженное, без единой морщинки лицо. Эта женщина была немного старше его матери, но выглядела так, словно едва перешагнула за порог тридцатилетия. Обмен приветствиями произошел быстро и легко, от Кайла и не ждали никаких вступительных речей, напротив – и Уильям, и Моник сами протягивали ему руки и первыми выражали радость встрече. Лица их были открытыми и радостными, не похоже, что кто-то из четы Ганди таил на него злобу и подозревал в недобрых намерениях. Шерлиотт все больше говорил за самого Кайла, выручая юношу, от волнения проглотившего язык. Даже собачонка – Луи Маркиз, - вертелся у него под ногами, все норовил лизнуть между штаниной и носком, и вообще всячески проявлял дружелюбие. В целом, это было бы весьма милое домашнее животное, если бы не источало запах мокрой собачьей шерсти. «Не настолько все плохо, как я предполагал!» - с облегчением вздохнул Кайл, когда официанты подали им меню, и тут же впал в легкий ступор. Французский Кайл никогда не изучал и не мог прочитать названия на красиво оформленных страницах или ингредиенты блюд. Он кинул короткий взгляд на Шерлиотта, занятого изучением меню. Выглядеть необразованным в его глазах и глазах его родителей Кайлу хотелось меньше всего, так что, похоже, придется справляться своими силами... - Кайл, вы очень симпатичный, как я и ожидала, - когда заказы были сделаны, Моник расплылась в обворожительной улыбке и чуть наклонилась вперед над столом, чтобы быть ближе к молодому человеку, сидящему напротив. – У вас с Шерли будут замечательные красивые и умные детки, правда, Уилл? - Полагаю, что да, - кивнул Ганди старший. - К слову, у вас в семье есть какие-нибудь наследственные заболевания? - Мама! - Нет, Мисс, по крайней мере, мне о них не известно. - Вот и славно, - Моник радостно взмахнула рукой. – К сожалению, Шерлиотт совсем немного о вас рассказывал, Кайл... Почему-то мальчики совсем не любят секретничать с мамами. Так чем вы занимаетесь? Рассказывая о своей работе и об учебе в университете, о своих увлечениях, Кайл почувствовал себя гораздо уверенней. Доброе отношение обоих родителей Шерлиотта чувствовалось во всем, но Кайл все равно опасался сказать что-нибудь не то, сделать что-нибудь не так, и ел принесенное ему блюдо, не чувствуя вкуса. Луи Маркиз продолжал бегать по комнате, обнюхивая углы, и распространять неприятный аромат. Кайл не знал, один ли он чувствует этот запах, да и правила хорошего тона не позволяли делать подобные замечания, поэтому он ничего не сказал вслух, чувствуя, как накатывает легкая дурнота. Аппетита, в связи с волнением, у него и без того не наблюдалось, а теперь и вовсе кусок в горло не лез. Шерлиотт снова взял главную роль в беседе, давая любовнику немного передохнуть. Голоса говоривших внезапно стали раздражать Кайла, коричнево-серая масса в узорчатой тарелке выглядела омерзительно, Луи Маркиз пристроился возле стола и с мольбой смотрел на побледневшего Кайла. Вонь мокрой псины стала просто невыносимой. Чувство легкой тошноты сменилось резким кислым привкусом во рту и головокружением. - Прошу прощения, - пробормотал Кайл, прикрывая рот салфеткой, и торопливо поднялся, спеша к выходу. Все присутствующие проводили молодого человека недоуменными взглядами, даже Луи Маркиз приподнял свой тощий зад с пола, словно спрашивая «что случилось, я виноват?» Шерлиотт отложил в сторону свою салфетку и, извинившись перед родителями за неловкую сцену, последовал за Кайлом. В коридоре было пусто. Ганди растерянно вертел головой в стороны, пока из-за угла не появился знакомый ему официант. Тот, завидев постоянного клиента, сразу понял, кого ищет гость и указал на мужскую уборную за своей спиной. Ганди ворвался туда взволнованным, сметающим все на своем пути вихрем, не задумываясь о том, как выглядит со стороны, и что своим внезапным появлением может напугать других посетителей. Но в облицованной черным мрамором и золоченой комнате не было никого, кроме него. - Кайл? – вопросительно произнес Шерлиотт, приближаясь к плотно закрытым дверям уборных. Только над ручкой одной из них темнела надпись, означающая, что комнатка занята. Учитывая то, с каким бледным и измученным лицом юноша покинул стол, нетрудно было догадаться, какая именно у него возникла проблема. С короткой заминкой, в которую осознал свою ошибку, Шерлиотт постучал в дверь. – Ты там? - Все в порядке, - приглушенно донеслось из уборной. - Тебе не понравилась еда? – предположил Ганди. – Можно было догадаться сразу, что тебе не стоит пробовать мозги... Несколько мгновений в уборной царила неловкая тишина. - ...какие еще мозги? – шокировано прозвучал голос Кайла. Ганди в бессилии стукнулся лбом в дверь и виновато прикусил губу. - Я думал, ты знал, что заказываешь... – оправдываться теперь было глупо, но Шерлиотт все же попытался, хоть это и не могло искупить его вину. - Ооо, Шерлиотт... – простонали из-за двери, затем послышался шум сливаемой воды. Что происходило в уборной в те десять секунд, что шумела вода, Ганди старался не думать, поминая себя всеми ругательствами за невнимательность к любимому человеку. Он должен был догадаться, что у Кайла возникнут трудности с прочтением меню и помочь ему... о чем только думал в тот момент? Шум за дверью стих, но Кайл не подавал никаких признаков жизни. Крайне расстроенный своей оплошностью Шерлиотт оторвался от прохладного дерева и спросил: - Как ты? - Уходи, - сдавленно донеслось с той стороны. Что ж, Кайл имеет полное право злиться на него. - Я не уйду. Буду стоять тут, пока ты не выйдешь. Если тебе плохо, давай я отвезу тебя домой, ничего страшного, с родителями ты уже познакомился, цель выполнена. За дверью было тихо. Ганди представил Кайла, с несчастным или шокированным выражением лица сидящего рядом с унитазом и зажмурился от бессильной злобы на себя. - Хорошо, не торопись. Я буду ждать тут. Может быть, тебе воды принести? - Да. - Я сейчас, только не уходи никуда! – обрадовался мужчина и торопливо покинул уборную, не расслышав полного сарказма «да куда я отсюда уйду», раздавшегося за дверью. Когда Шерлиотт вернулся со стаканом прохладной воды, Кайл уже выбрался из своего временного убежища и мыл руки, расстроенно разглядывая свое отражение в зеркале. По честному, выглядел он неважно, больше походя на ходячего мертвеца: усталый, бледный, с проступившими синяками под глазами и бесцветными губами. - Поедем домой? - неуверенно предложил Ганди, а в ответ поймал такой злобный взгляд, что невольно вздрогнул. Да, судя по всему, в их будущей совместной жизни не стоило злить омегу, потенциал у него что надо, Шерл мог неслабо огрести от него в ответ. - Нет, - Кайл выпрямился, вытер руки полотенцем и забрал у Шерлиотта запотевший стакан. Только опустошив его до конца, он снова взглянул на мужчину. – Закончим ужин. - Но если ты чувствуешь себя неважно... – попытался возразить Шерлиотт, но Кайл остановил его взмахом руки. - Замолчи, - велел он строго, - меня затошнило от того, что собака воняла. - Не из-за еды? – неверяще переспросил Шерлиотт. Сковавшее грудную клетку чувство вины, не дававшее продохнуть, тут же слегка отпустило. - Сейчас меня тошнит из-за еды, и то только потому, что ты сказал, что это за изысканное блюдо. - Прости, это моя вина, я не доглядел. - Лучше сделай что-нибудь с этой собакой... – устало попросил Кайл. Его запал злости иссяк и он снова почувствовал себя разбитым и неспособным на словесную пикировку. Луи Маркиза забрал работник ресторана, пообещав позаботиться о питомце важных гостей. Моник и Уильям долго извинялись перед смущенным Кайлом, Моник тяжело вздыхала и повторяла «как же я не вспомнила, что беременность делает людей очень чувствительными к запахам», и глядела на юношу настолько виноватым и раскаивающимся взглядом, что Кайл невольно почувствовал стыд за то, что заставил всех так волноваться. Остаток ужина прошел в чуть неловкой атмосфере, все ощущали себя некомфортно из-за того, что случилось, к тому же, Кайл так больше ничего и не съел, тем самым усугубляя чувство вины Уильяма и Моник. Шерлиотт весь извелся, пытаясь вернуть беседу в привычное светское русло, но все его попытки были тщетными и к концу он поник, потеряв всякую надежду. В машине они молчали, каждый думая о своем. Кайл догадывался, что Шерлиотт принял все слишком близко к сердцу и винит во всем себя, и понимал, что ему надо поддержать своего альфу, но он никак не мог перестать думать о деликатесе, который попробовал благодаря собственному упрямству. - Я съел чьи-то мозги, - не выдержав, произнес он в слух мертвенным голосом. Шерлиотт будто очнулся от собственных переживаний, взглянул на него и помолчал несколько секунд. - Просто думай об этом, как о бобовой пасте, - посоветовал он. - Я стараюсь. И кому они принадлежали? - Ну уж точно не Луи Маркизу... – шутливо бросил Шерл, перестраиваясь во второй ряд. Кайл не оценил шутку и насупился еще больше. – Это неважно, дорогой. Просто думай об этом, как о бобовой пасте. Знаешь, ее обычно добавляют в мексиканские буррито... - Я больше никогда не смогу съесть буррито... - А ты их пробовал? - Нет, - губы Кайла дрогнули в бледной улыбке. Глядя на это Шерлиотт тоже улыбнулся и немного расслабился – если уж у Кайла есть силы шутить, то все не так уж и плохо.