Переписывая Поттера

Гермиона проснулась и, убедившись, что все еще находится в комнате Паркинсон, присела на кровати. Затем сквозь затуманенные дремой мысли бросила взгляд на циферблат с расписанием — через час травология. Если встать прямо сейчас, останется пятнадцать минут на душ; еще пятнадцать, чтобы одеться и привести себя в порядок. Путь до класса займет максимум минут десять. Значит, на противопохмельное зелье времени хватит. А пока горячая вода стекала по плечам, Гермиона убеждала саму себя в том, что зелье — необходимость. Стратегический ход. Ей нужно войти в доверие к Драко, выяснить, что он задумал, разобраться в тайных планах. Вот и все. Чисто практическая цель, никаких лишних мотивов. «Уверена?» — ехидно поинтересовался внутренний голосок. Гермиона от него отмахнулась. Сваренное зелье она разлила в полупрозрачный сосуд, прикрепила к нему записку-напоминалку и опустила в карман, после чего направилась к спальням мальчиков. К счастью, по дороге никого не встретила. Постучавшись в дверь Малфоя, она обнаружила, что та открыта; осторожно заглянула внутрь и решилась войти. Драко лежал в той же позе, в какой Грейнджер его оставила, но лицо было искажено мучительной гримасой, словно ему снилось что-то ужасное. Брови сведены, на лбу проступили капли пота. Рука судорожно сжимала одеяло, плечи вздрагивали, а из приоткрытых губ слетали тревожные вздохи. Гермиона не разбирала слов, но и так видела — его что-то гложет. — Дисинкубус! — произнесла она, взмахнув палочкой. Лицо Драко начало проясняться, тело расслабилось. И все равно он казался невероятно уязвимым, почти беззащитным и… красивым. Грейнджер несколько раз моргнула, отгоняя эти абсолютно неправильные, неуместные мысли. Затем резко развернулась, почти споткнувшись о край ковра, и бросилась к двери. Неприятный сюрприз поджидал на лестнице, ведущей в общую гостиную. — Пэнси! — Блейз, — хмуро отозвалась Гермиона, пытаясь протиснуться мимо слизеринца. Но он намертво загородил узкий проход. — Я спешу, так что, если не возражаешь… — Выходишь из мужской спальни в такую рань? — саркастично спросил Блейз. Щеки Грейнджер вспыхнули от возмущения. — Наконец-то добилась своего? — Я не собираюсь перед тобой отчитываться. — А по-моему, ты все же должна кое-что объяснить. Раз уж я, надо заметить, весьма удачно послужил тебе инструментом. — Повторяю: я тебе ничего не должна, — Гермиона была близка к тому, чтобы отодвинуть Забини силой. — Тем более после того, как ты оклеветал меня перед всем факультетом. Так что не смей изображать из себя жертву и дай пройти! — То есть ты не отрицаешь, что была в комнате Драко? — не унимался он. — Не отрицаю, — подтвердила Гермиона с вызовом. Забини побледнел, в темных глазах вспыхнуло что-то опасное. Он шагнул ближе и навис над ней, словно пытался заставить взять слова обратно. Но, так и не добившись желаемого, наконец выдохнул сквозь зубы и отступил. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Пэнси, — бросил он напоследок. Печаль в его голосе застала Гермиону врасплох. Однако времени на размышления не было: она и без того опаздывала. Запыхавшись после пробежки через весь замок и оранжерейный комплекс, Гермиона заняла последнее свободное место в дальнем углу теплицы — рядом с Невиллом и напротив Рона — и позволила себе отдышаться. Профессор Стебль уже полностью погрузилась в урок и с энтузиазмом демонстрировала студентам сморщенные стручки темно-коричневого цвета, покрытые тонкими продольными бороздками и источающие слабый землистый аромат. — Кто знает, что это за растение, класс? — спросила профессор. — Ядовитая тентакула, — с готовностью ответил Невилл, заполучив десять очков на счет факультета. Задание оказалось элементарным: срезать растение так, чтобы оно тебя не задушило. Гермиона натянула защитные перчатки из драконьей кожи, ощутив, как грубый материал плотно обтягивает пальцы. Взяв большие серебристые ножницы для обрезки, она осторожно потянулась к темно-зеленым листьям, стараясь не задеть извивающиеся щупальца. — Красивое, правда? — неожиданно произнес Рон, кивнув на растение. — Прямо как ты, Паркинсон. Гермиона нахмурилась. Раньше она не замечала, чтобы Рон первым задирался к Пэнси. Наоборот — обычно он держался от слизеринки подальше и старался ее игнорировать. Да, иногда называл мопсом или стервой, но лишь после того, как та обзывала саму Грейнджер грязнокровкой, Рона — предателем крови или еще как-то выводила его из себя своими язвительными высказываниями. А вот нападать без повода, провоцировать конфликт на пустом месте — это было совсем не похоже на Рональда Уизли. По крайней мере, на того Рона, которого знала Гермиона. — Осторожнее, — предупредил он. — Она тоже кусается. — Уизли, ты не мог бы заниматься заданием молча? — спросила Гермиона. — К тому же тентакула не кусается, она хватает жертву ядовитыми цепкими щупальцами. — Надо же, — изумленно откликнулся Рон. — Ты не такая уж и тупая. — Как мило с твоей стороны, — криво усмехнувшись, она вернулась к ножницам. Правда, ненадолго. — Ты давно не появлялась на прорицании. Трелони уже готова предсказать тебе что-нибудь ужасное, — Рон драматично развел руками. — На твоем месте я бы там показался. — Благодарю за беспокойство, но разглядывание судьбы на ладонях меня не слишком интересует, — ответила Гермиона, когда ей удалось срезать хороший побег. Она тщательно его осмотрела, проверяя, что сделала все правильно, и положила в свою корзинку вместе с другими образцами. — А мне казалось такое как раз в твоем духе, — не отставал Рон. — Я предпочитаю точную науку, а не шарлатанство вроде гадания на чайных листьях и кофейной гуще, — фыркнула Грейнджер. И тут же прикусила язык, вспомнив, как часто говорила то же самое от собственного лица. Интересно, Рон вспомнит? Судя по задумчивой складке между бровей — да. — А мне кажется, ты просто боишься, — заключил он. — Интересно послушать, чего именно. — Очевидно же, — Рон пожал плечами, за что растение его чуть не цапнуло, затем все таким же равнодушным тоном продолжил: — Меня. Вернее, моих предсказаний. — И как ты вообще пришел к такому гениальному умозаключению? Она старалась говорить насмешливо, но в груди что-то неприятно сжалось. Рон смотрел на нее с каким-то странным выражением лица — не злорадным, не издевательским, а скорее… задумчивым? Оценивающим? Гермиона не могла точно определить, и это раздражало еще больше. — Ты избегаешь меня, — просто сказал он, срезая очередной побег. — Причем довольно старательно. — Не льсти себе, Уизли. У меня есть дела поважнее, чем следить за твоими передвижениями. — Какие это? Бегать за Малфоем? — Тебя это ни в коей мере не касается! — выпалила она: второй раз за день ей приходилось оправдываться по одной и той же причине. — Вы не могли бы говорить тише? — нервно пожаловался Невилл. — Вы пугаете мою тентакулу! — Прости, — не слишком искренне произнесла Гермиона, насупившись. — Слушай, Паркинсон, я не хочу ссориться, — прошептал Рон, нависая над опасным растением. Заметив скептично вздернутую бровь Грейнджер, он положил руку на сердце и добавил: — Честно. На самом деле в последнее время ты не кажешься мне такой уж подлой дрянью. Отложи, пожалуйста, ножницы в сторону… Я хотел сказать, что не испытываю к тебе неприязни. — Ты безмерно мил, — сухо ответила Гермиона, не представляя, что делать с этим неуклюжим признанием. В любом случае, оставшийся урок Рон ее больше не беспокоил — он переключил внимание на Невилла и Симуса, и их дружный смех разносился по теплице, дразня Гермиону. Она с затаенной тоской наблюдала, как они шутят и толкают друг друга, и с нетерпением ожидала дня, когда сможет так же открыто наслаждаться их обществом. Если этот день вообще наступит. Наспех перекусив в Большом зале — одна, как обычно, — Грейнджер направилась на урок заклинаний. — Доброе утро, — поздоровался Малфой, бросая на стол пособие Миранды Гуссокл. — Доброе. Гермиона посмотрела на него, доставая свой учебник. Малфой выглядел… странно. Встревоженно что ли. Обычно к этому моменту он уже успевал отпустить пару язвительных замечаний в адрес погоды, но сегодня просто сидел, отстраненно уставившись в одну точку. — Не думала, что ты вновь почтишь меня своим соседством, — произнесла Гермиона, чтобы хоть как-то его разговорить. — Если ты против, могу пересесть, — холодно ответил Драко. — Не стоит, — поспешно ответила она. На секунду их взгляды встретились, но Гермиона тут же отвернулась. Как раз к моменту, когда дверь кабинета отворилась, и внутрь вошел профессор Флитвик. — Сегодня мы продолжим изучать невербальные заклинания, — сообщил он, взбираясь на высокую стопку книг за кафедрой. — Как вы помните, на прошлом занятии мы практиковали базовые чары, не произнося заклинания вслух. Гермиона достала перо и пергамент, машинально записывая лекцию профессора, но краем глаза следила за Драко. Когда Флитвик велел разбиться на пары для практики, она решилась: — Ты в порядке? — тихо спросила она, доставая палочку. — В полном, — ответил Драко, не глядя на нее. — Просто ты какой-то… отстраненный. — Гермиона попыталась невербально поднять перо в воздух. — Не лезь не в свое дело, Пэнси. — Тон был до обидного резким, но вместо злости в нем проскальзывала усталость. — Я просто хотела… — Сосредоточься на заклинании, — оборвал он, и его перо взмыло в воздух. Гермиона раздраженно прикусила губу и замолчала, понимая, что сейчас не лучшее время для расспросов. Но беспокойство никуда не делось. Она смотрела на напряженный профиль Малфоя, на сжатую линию его губ, на то, как он упорно избегал ее взгляда. И гадала: почему ему столь жизненно необходимо оставаться скрытным, вредным придурком? Разве после вчерашнего она не заслужила хотя бы крупицы откровенности? Что бы его ни тревожило, возможно, она могла бы помочь… Под конец урока Гермиона снова попыталась заговорить с ним, но тут дверь распахнулась, и на пороге возник Северус Снейп. Его взор скользнул по классу и задержался на них с Малфоем. — Старосты Слизерина, незамедлительно проследуйте за мной. Гермиона расслышала, как по кабинету прокатилась волна любопытных шепотков, и переглянулась с Гарри — его глаза были полны беспокойства. Она едва заметно пожала плечами, давая понять, что сама ничего не понимает, и собрав вещи, поднялась из-за парты. Малфой уже ждал у двери. Затем они вышли в коридор и направились в подземелья за стремительно удаляющейся фигурой Снейпа. Гермиона бросила на Драко вопросительный взгляд, надеясь хоть на какой-то намек. Безрезультатно. — Сядьте, — сухо предложил Снейп, когда они добрались до его кабинета. В отличие от других помещений Хогвартса, здесь царили сырость, холод и мрак. Тусклый свет нескольких свечей едва освещал просторную комнату. На аккуратных деревянных полках, покрытых тонким слоем пыли, выстроились ряды всевозможных снадобий в стеклянных пузырьках и флаконах. Усевшись в свое кресло, Снейп дождался, пока они займут места напротив, и продолжил: — Мне нужно поговорить с вами о важном деле. Как вам, безусловно, известно, завтра утром все старосты отправляются в Хогсмид для выполнения определенных обязанностей. — Да, сэр, — подтвердила Гермиона. — В этом году вы от столь утомительного времяпровождения будете освобождены. У меня для вас задание посерьезнее, — продолжил Снейп. — Мои запасы болиголова подходят к концу, а он необходим для корректировки сыворотки в лечебных зельях мадам Помфри. К несчастью, травмы в Хогвартсе случаются быстрее, чем пополняются мои шкафы. — Эта трава ведь растет только в глубине Темного леса и цветет лишь в полночь, — не сдержалась Гермиона. — Я приятно удивлен вашими познаниями, мисс Паркинсон, однако буду весьма благодарен, если впредь воздержитесь от комментариев, — процедил Снейп. — Просто хотела узнать, почему именно нам доверено столь важное поручение. — Уж точно не из веры в ваши выдающиеся таланты, — он презрительно закатил глаза. — Кто-то должен принести болиголов в целости, а я предпочту возложить это на тех, кто хотя бы умеет отличить корень от стебля, так что, конечно же, не могу послать первокурсников. Или у вас, мисс Паркинсон, имеются возражения? Северус приподнял бровь. Гермиона искоса взглянула на Малфоя, надеясь на какую-то поддержку, но тот лишь безразлично рассматривал ручку кресла, будто все происходящее его совершенно не касалось. — Нет, сэр, никаких, — сдавленно ответила Грейнджер. — Тогда вручаю вам карту, — произнес профессор, выдвигая ящик стола и извлекая оттуда потертый кусок пергамента. — У вас ровно два дня. Он аккуратно развернул свиток и протянул его Малфою. — Тебе это не кажется странным? — тихо спросила Гермиона у Драко, когда тяжелая дверь профессорского кабинета закрылась за ними, и они остались одни в пустом коридоре. — Это же Снейп, — он пожал плечами. Гермиона хмыкнула, понимая, что расспрашивать дальше бесполезно. В этой истории явно что-то не сходилось, но Драко, даже если о чем-то и догадывался, не собирался делиться подробностями. Она уже собиралась уйти, когда он ее окликнул: — Пэнси. Спасибо за зелье. Гермиона кивнула в ответ и проводила взглядом его удаляющуюся фигуру, после чего направилась в библиотеку, где ее уже ждал Гарри. И пусть друга скрывала мантия, тон выдавал крайнее беспокойство. — Что хотел Снейп? Он что-то заподозрил? Гермиона покачала головой и заняла место в дальнем углу библиотеки. — Он отправляет нас с Малфоем в Темный лес. — В Темный лес? — Говорит, ему нужен болиголов для настоек мадам Помфри. — Это же безумие! Предостерегающе шикнув на него, Гермиона продолжила: — Это всего два дня. К тому же благодаря Слизнорту мне удалось сблизиться с Малфоем — возможно, оказавшись с ним наедине, я смогу кое-что выяснить. — Ты сошла с ума, — заключил Гарри с усталым вздохом. — Ты не представляешь, во что ввязываешься. Неужели не видишь, что это может быть ловушкой Снейпа? Или их общим планом? — Послушай, у нас нет достаточных оснований для подобных… — Гермиона, все указывает на то, что Снейп помогает Малфою. Ты не можешь идти в лес одна. — Обвинения требуют доказательств, независимо от того, о ком идет речь. А ты не раз ошибался насчет Снейпа, да и насчет Малфоя, если уж на то пошло. Вспомни хотя бы историю с Тайной комнатой… — На этот раз я уверен! — не унимался Гарри. — Я долго думал об этом и кое-что понял. Помнишь, мы видели Малфоя с матерью у мадам Малкин? Когда она попыталась закатать ему рукав, он резко отдернул руку и закричал, хотя игла даже не успела к нему прикоснуться. Думаю, он скрывает Черную Метку. Это объясняет его поведение — возможно, он занял место отца среди Пожирателей Смерти. — Гарри, — Гермиона покачала головой. — Зачем Волан-де-Морту посвящать в Пожиратели Смерти кого-то столь юного и неопытного? — А почему нет? Сама подумай: Люциус в Азкабане, семья Малфоев в немилости. Разве это не идеальный способ для Волан-де-Морта вернуть себе контроль над ними и заодно проверить их лояльность? Возражение застряло на кончике ее языка. — Даже если ты прав, — осторожно начала она. — Я приняла облик Паркинсон именно для того, чтобы разобраться в том, как все обстоит на самом деле. И было бы неразумно отказываться от такого шанса сейчас. — Гермиона… — Привет, Гарри! К ужасу Грейнджер, голос принадлежал неожиданно подкравшемуся Рону. — Здравствуй, Рон, — нехотя отозвался Гарри из-под мантии. — Послушай, прежде чем ты начнешь задавать вопросы, хочу предложить не устраивать сцен и продолжить разговор отдельно. — Так вот с кем ты встречаешься! — ужаснулся Рон, игнорируя просьбу друга. — Все вовсе не так! — Мне пора, — заметив приближающуюся мадам Пинс, Гермиона поспешно зашагала к выходу. Подумать только, Рон заподозрил ее — Гермиону Грейнджер, выдающую себя за Пэнси Паркинсон — в тайных встречах с Гарри Поттером. Если бы подобные слухи дошли до Малфоя, он без колебаний обрушил бы на нее смертельное проклятие. А ведь причин для беспокойства и без того хватало. Пусть Гарри разбирается сам.

***

Разговор обещал быть эмоциональным, поэтому Гарри завел его лишь тогда, когда они дошли до его комнаты. — Итак, я слушаю, — Рон скрестил руки на груди. — Понятия не имею, откуда ты взял, что я встречаюсь с Паркинсон, — начал Гарри, выдавив нервный смешок. — В действительности все обстоит совсем иначе. — Неужели? Тогда что ты делал с ней под мантией-невидимкой? — Понимаешь… — Гарри откашлялся, пытаясь выдумать нечто правдоподобное. — На самом деле Пэнси помогает мне в одном деле… — Пэнси? — Рон недоверчиво сощурился. — Так она уже Пэнси! — Послушай, я же говорю, что все не так, как… — Гарри, хватит врать! — Рон предостерегающе ткнул в него указательным пальцем, а затем с обреченным вздохом рухнул в кресло. — Мерлинова борода! Ну почему именно Пэнси Паркинсон?! — Ты оглох? — Гарри толкнул Рона в плечо, однако тот лишь закрыл лицо руками, изображая вселенские страдания. — Эй, я с тобой разговариваю! Я не встречаюсь с Паркинсон! Это же бред! — он помедлил, но решил, что лучший способ избавиться от нелепых подозрений — выложить правду. Или хотя бы ее часть: — Она помогает мне разоблачить Малфоя. — Что? — брови Рона взметнулись ко лбу. — Это звучит еще более нелепо, чем… — Это правда, — заверил Гарри, со вздохом падая на кровать. — Прошу, не спрашивай больше ни о чем. Я расскажу все, когда придет время. — Но зачем было скрывать от меня такое? — обиженно спросил Рон. — Прости, это очень сложно. Пэнси сильно рискует, поэтому она настояла на строжайшей конфиденциальности. Я дал ей слово, что никому не буду раскрывать подробности наших встреч. — То есть у тебя с ней ничего нет? Никаких… личных отношений? — Я же сказал — это чисто деловое сотрудничество! — Гарри внимательно уставился на друга, и вдруг его осенило: — Постой-ка. Ты как-то слишком бурно реагируешь. — Естественно, я обеспокоен, — Рон отвел взгляд, явно избегая прямого зрительного контакта. — Она же слизеринка. И подружка Малфоя, между прочим. Разве этого недостаточно для беспокойства? — Уверен, что тебя смущает только это? — Ты о чем вообще? — при этом уши Рона предательски порозовели. Гарри мысленно выругался. — Наверное, показалось, — буркнул он. — Забудь.

***

В Запретном Лесу было мрачно и холодно — как, впрочем, всегда. Сквозь густые кроны деревьев не могли пробиться даже самые яркие солнечные лучи. Под ногами постоянно хлюпала грязная влажная почва, которая оказалась достаточно плодородной, чтобы превратить мрачные заросли в самое желанное место для любого уважающего себя зельевара. И чем дальше Гермиона и Драко пробирались вглубь, тем сильнее темнело вокруг и тяжелее становилось на душе. Гермиона с раздражением осознала, что Малфой даже не намерен вступать в диалог, продолжая демонстративно ее игнорировать. В его руках находилась карта, которую профессор Снейп столь любезно предоставил им накануне. — Ты уверен в правильности выбранного маршрута? — спросила она, с подозрением оглядываясь по сторонам. Согласно карте, они уже давно должны были выйти к узкой реке, протекающей через центральную часть леса. — Разумеется, — отозвался Драко, сканируя взглядом окрестности. — Я не мог ошибиться с направлением. — В таком случае, чем объясняется отсутствие реки в поле зрения? — осведомилась Гермиона, чье терпение самоуверенность Малфоя испытывала уже около двух часов. Он не ответил, вновь погрузившись в карту. Тогда Грейнджер произнесла заклинание направления, держа палочку на ладони. — Поздравляю, мы уже час как сбились с пути на семьдесят градусов, — сообщила она. Малфой остановился, нехотя разворачиваясь к ней. — Хочешь сказать, что я заблудился? — Именно, — Гермиона обвинительно указала на палочку. — У тебя явно проблемы с топографией. Лицо Драко помрачнело, губы сжались в узкую полоску. — Раз такая умная, — процедил он, — тогда, может, сама примешь на себя обязанности картографа? — С радостью, — с готовностью согласилась она. — По крайней мере, так мы не сгнием навечно в этом мрачном лесу. Высокомерно приподняв подбородок, Драко продолжил путь. — Нам налево, — сообщила Гермиона, качая головой.

***

Первый день в Хогсмиде начался удачно. Гарри шел рядом с Джинни, наслаждаясь ее обществом, пока ученики с восторгом разглядывали маленькие магазинчики, забитые диковинными товарами. Он украдкой поглядывал на нее — на рыжие волосы, развевающиеся на ветру, на то, как ловко она управлялась с толпой третьекурсников и при этом умудрялась уделять ему внимание. Запах свежеиспеченных сладостей из «Сладкого королевства» смешивался с ароматом старых книг и зелий из соседних лавок. Третьекурсники то и дело останавливались перед витринами, тыкая пальцами в особенно интересные товары и наперебой обсуждая, что бы им хотелось купить. — Помнишь свой первый визит в Хогсмид? — спросила Джинни. Уголки ее губ приподнялись в улыбке. — Еще бы, — усмехнулся Гарри. — Я пробрался туда под мантией-невидимкой, потому что дядя Вернон не подписал мне разрешение. — Типичный Гарри Поттер, — рассмеялась Джинни. — Всегда находишь способ нарушить правила. — Сказала девушка, которая в одиннадцать лет открыла Тайную комнату, — парировал он. Джинни игриво толкнула его в плечо. — Не по своей воле, ты же знаешь. Эй, не толкаемся! — прикрикнула она на третьекурсников. — Кстати, — затем вновь сконцентрировалась на Гарри. Легкий румянец тронул ее веснушчатые щеки. — Я читала в «Придире», что сегодня произойдет невероятное явление. Говорят, такое случается раз в тысячу лет, когда созвездие Единорога подходит достаточно близко к созвездию Болотной Русалки. — Ты веришь тому, что написано в «Придире»? — удивился Гарри. — Пусть отец Луны не всегда правдив, он напечатал ту статью в твою поддержку — о Волан-де-Морте. К тому же… — она склонила голову набок. — Мы могли бы проверить. Сегодня в полночь, на крыше «Трех Метел». Когда Джинни так бесстрашно произнесла запретное имя, Гарри понял, что ему не остается ничего, кроме как следовать за ней туда, куда она попросит. Даже если это будет край света.

***

— Сколько еще нам углубляться в этот проклятый лес? — ворчал Малфой. — Мы бродим целый день, но так и не добрались до чертовой пещеры. Вздохнув, Гермиона сверилась с лежащей на ладони палочкой и убедилась, что идет в правильном направлении. По ее расчетам, пещера со злосчастными ростками болиголова находилась всего в нескольких минутах ходьбы. Однако делиться этой информацией с Малфоем она не торопилась. Между тем близилась полночь. Сквозь переплетение ветвей едва пробивался тусклый лунный свет, отбрасывая на землю причудливые тени. Тьма давила со всех сторон, превращая шорохи леса в зловещий шепот. Зажигать палочку волшебным огнем было неразумно — такой свет мог привлечь обитателей леса. Поэтому Гермиона достала фонарь. — Что еще у тебя в этой сумке? — спросил Драко. — Только самое необходимое, — ответила она, перечисляя на пальцах: — Книга-справочник обо всех растениях и обитателях Запретного Леса, теплые перчатки, одеяло, аптечка, палатка. Ах да, еще несколько универсальных зелий. — Ты что, захватила с собой всю комнату? — Кто-то же должен был подготовиться заранее? — парировала она. Затем вручила фонарь Малфою, руки которого, по ее мнению, были слишком свободными. — Так, сколько еще нам идти? — в сотый раз спросил он. Гермиона сжала губы, чувствуя, как раздражение подкатывает к горлу. — Карта указывает, что пещера находится прямо здесь. — Ты заблудилась, — Малфой закатил глаза. Ее щеки вспыхнули от возмущения. — Вовсе нет. Вот же, здесь написано, что… Не успела она договорить, как земля исчезла из-под ног. Желудок подскочил к горлу, воздух со свистом вылетел из легких. Рядом мелькнула фигура Драко — он тоже падал, и его крик эхом отозвался в темноте. Дрожащей рукой Гермиона выхватила палочку и прошептала простейшее смягчающее заклинание. Под ними вспыхнуло упругое сияние, которое поглотило силу удара в последний миг. Несколько секунд она лежала неподвижно, судорожно хватая ртом воздух; сердце колотилось так, будто вот-вот выскочит из груди; в ноздрях засел запах сырой земли и плесени. Где-то совсем близко раздался приглушенный стон Драко. — Я испоганил свои любимые брюки. — Скажи спасибо, что мы живы, — посоветовала Гермиона, поднимаясь на ноги и стряхивая пыль с ладоней. — Ура, мы живы! — саркастически воскликнул он, разводя руками и изображая показное воодушевление, совершенно не соответствующее их нынешнему положению. — Ты невыносим. — А ты лгунья, — заявил он. Гермиона замерла, по спине пробежал холодок. Она медленно повернулась к Малфою в мерцающем свете Люмоса; и наткнулась на самодовольную ухмылку. — Блейз мне кое-что рассказал. Сердце Гермионы, только начавшее успокаиваться после падения, снова забилось чаще. — Что именно? — спросила она, с запоздалым раскаянием вспоминая свои неосторожные слова, легкомысленно брошенные в лицо Забини при последней встрече. Малфой помедлил, прежде чем ответить: — Что ты провела ночь в моей комнате. — Все было совсем не так, — пробормотала она, вспыхнув от стыда. — Правда? — Драко наклонил голову, изучая ее лицо с тем самым выражением, которое всегда выводило Гермиону из равновесия. — Тогда как же? Просвети меня. — Ты напился, оскорбил всех слизней, а потом мне пришлось тащить тебя в твою комнату, чтобы ты не остался ночевать где-нибудь по соседству с Пивзом, — с готовностью напомнила она. — Ты прекрасно знаешь, что я спрашивал не об этом, — возмутился он, скрещивая руки на груди. — Почему ты солгала Блейзу, Пэнси? — Потому что хотела от него избавиться, — выпалила Гермиона. — И если ты наконец закончил с дурацкими допросами, может, соизволишь подумать о более важных вещах? Например, как отсюда выбраться. Она резко оборвала зрительный контакт и принялась оглядывать мрачное подземелье, стараясь не замечать, как громко бьется сердце. Своды пещеры терялись в темноте где-то высоко над головой, лишь слабый свет пробивался через дыру, в которую они упали. Влажные каменные стены были покрыты скользким мхом, а в углах поблескивали небольшие лужицы воды. — Очевидно, пещера уходит в глубь земли, так что единственный выход — дыра сверху, — заключил Драко, всматриваясь в полумрак. Меж тем блуждавший взгляд Гермионы зацепился за зеленоватые ростки на каменистой почве. — Смотри, вот и болиголов! — Надеюсь, Снейп будет счастлив, — фыркнул Малфой. После того как Гермиона положила собранные травы в сумочку, он наколдовал веревку. И они начали подъем, цепляясь за узлы и упираясь ногами в шероховатые стены пещеры. Веревка покачивалась под их весом, со сводов падали капли воды, стекая по затылкам и пробираясь за воротники. Но вскоре им все-таки удалось добраться до края. Драко протянул руку Гермионе, помогая ей выбраться на поверхность. И как только ноги коснулись влажной лесной почвы, она с досадой заметила другую пещеру всего в нескольких метрах от места их падения. Ветки диких кустарников надежно скрывали вход, поэтому найти его можно было, только подойдя вплотную. — Снейп имел в виду эту пещеру, — предположила Грейнджер. — Получается, мы зря угодили в ту ловушку, — цокнул Малфой, отряхивая с мантии остатки грязи и листьев. — Могли бы сразу сюда прийти и сэкономить время. Гермиона осторожно вошла внутрь. Бледный свет Люмоса осветил стены пещеры, и она медленно осмотрелась — внутри оказалось сухо и прохладно, а потолок был достаточно высоким, чтобы они могли стоять в полный рост, не пригибаясь. — Здесь безопасно, — произнесла она, осматривая стены. — Можно развести костер и переждать до утра. Драко кивнул. Когда огонь разгорелся, Гермиона устроилась поближе к пламени, стараясь не думать о том, как мало расстояния осталось между ними.

***

Ночь в Хогсмиде выдалась прохладной. Стоило Гарри покинуть уютную теплую гостиницу, как холодный ветер взъерошил его старательно уложенные волосы. Недовольно вздохнув, он натянул гриффиндорский шарф до самых очков, сунул руки в карманы и направился к «Трем Метлам». На душе было тревожно. Вопросы терзали его, а слабая надежда боролась с пессимизмом. Он убеждал себя, что зря переживает — скорее всего, Джинни просто не хотела оставаться одна. У нее же есть Дин. Наверное, Гарри для нее всего лишь приятное развлечение или брат, менее назойливый и опекающий, чем Рон. Но что, если… Гарри поймал себя на этой мысли, и сердце забилось быстрее. Что, если он ей тоже нравится? Что, если все эти взгляды, улыбки, случайные прикосновения — не просто дружеское участие? Он вспомнил, как Джинни смеялась над его шуткой сегодня утром, как светились ее глаза, когда она смотрела на него… Нет, не стоит обманывать себя. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Или нет?.. Так, снедаемый противоречиями, он дошел до «Трех Метел». — Гарри! Он поднял голову и сразу же заметил Джинни, сидящую на краю крыши. Казалось, холод никак ее не беспокоит. Разве что веснушчатые щеки порозовели и волосы покрылись снежными хлопьями. — Поднимайся! — Она указала на старую деревянную лестницу, прислоненную к боковой стене таверны. Лестница казалась ненадежной, но Гарри все равно начал подниматься, цепляясь за скользкие от снега перекладины. Ветер трепал одежду, забираясь под воротник, дерево поскрипывало под ногами. Добравшись до края крыши, он перебрался на покрытую инеем черепицу и осторожно двинулся по наклонной поверхности к Джинни, стараясь не поскользнуться. На полпути нога все же поехала, и он инстинктивно схватился за каминную трубу. Наконец оказавшись на высокой покатой крыше, Гарри почувствовал, как сомнения покидают его. Внизу мерцали огоньки деревни, а над головой раскинулось темное небо. — Тебе не холодно? — спросил он, усаживаясь рядом и отряхивая снег с рукавов. Джинни улыбнулась, покачала головой и радостно заболтала ногами. — Смотри, — она кивнула на небо, усыпанное мириадами звезд. — Видишь вон ту яркую звезду? Гарри посмотрел в указанном направлении, хотя ему было бы приятнее продолжать разглядывать ту, что сидела рядом с ним. — Кажется, вижу. — Это Арктур — самая яркая звезда в созвездии Волопаса в Северном полушарии и четвертая по яркости на ночном небе, — увлеченно рассказала Джинни, с воодушевлением разглядывая небосвод. — Арктур особенно силен в полнолуние — его свет усиливает защитные чары. А древние волшебники верили, что эта звезда указывает путь к скрытым магическим местам. Мама рассказывала, что прабабушка однажды сварила зелье под светом Арктура, и оно светилось три дня подряд. — Не знал, что ты увлекаешься астрономией. — Ты многого обо мне не знаешь, — Джинни лукаво улыбнулась, заставляя щеки Гарри покрыться румянцем, и продолжила: — Папа рассказывал, что магглы тоже изучают астрономию, только по-своему, без магии. Они уверяют, что звезды — всего лишь массивный газовый шар, излучающий свет. Никакой магии, никакого влияния на судьбы людей. Просто гигантские шары из газа, горящие где-то далеко в космосе. Представляешь? Она рассмеялась. — А вон та? — спросил Гарри, его внимание привлекла самая яркая звезда на небосводе. Лицо Джинни стало серьезным, и он уже начал жалеть, что задал вопрос. — Это Сириус, — ответила она, внимательно изучая его лицо, словно гадая, как он отреагирует. Но Гарри и сам не знал. Каждый раз от звуков этого имени в грудь вонзалось что-то острое. Как напоминание об утрате. И последнем члене его семьи. — Мне жаль, Гарри. Теплая ладонь легла на его замерзшую руку. Их глаза встретились. Джинни смотрела на него так же, как в тот ужасный день в Тайной Комнате, стоя рядом с трупом огромного Василиска. — Смотри! — неожиданно произнесла она, указывая вверх. На темном небосводе начали вспыхивать огоньки. Словно разноцветные лампочки, звезды хаотично сияли и гасли, наполняя темное полотно над землей красками. Некоторые сияли лишь раз, некоторые непрерывно мерцали, однако для Гарри самым прекрасным было оживленное, воодушевленное лицо девушки, что сидела рядом. Джинни заметила его взгляд. И что-то заставило Гарри совершить то, что днем казалось ему лишь несбыточной мечтой, чуть ли не преступлением. Быстрым, нежным движением он протянул руку к ее шее, притягивая ближе, и поцеловал в губы. Все страхи и волнение отступили, когда Гарри почувствовал, что она отвечает с той же нежностью и самозабвенностью. Он уловил сладкий запах цветов с едва заметным привкусом яблочного пирога. Ее руки обвились вокруг его шеи, надежно укрывая от холодного ветра, а волосы, всколыхнувшись от внезапного порыва, прикрыли их лица — словно прятали от остального мира.

***

Тепло огня заполнило стылый воздух пещеры. Гермиона следила за яркими искрами, взлетавшими от пламени и растворявшимися в непроглядной темноте сводов. Сухие ветки потрескивали и шипели, медленно превращаясь в угли. Жар костра пробирался к замерзшим рукам, заставляя придвинуться ближе. Где-то в глубине пещеры капли воды стекали по камням и падали, отзываясь мерным эхом. Гермиона посмотрела на Малфоя, сидящего рядом, и внутри что-то встрепенулось. Языки пламени отбрасывали причудливые тени на его лицо, делая черты то резкими, то почти мягкими. Его отстраненный взгляд был направлен на костер, но Гермиона была уверена — мысли уходили намного дальше, к чему-то темному и тяжелому, что он никогда не решился бы произнести вслух. Она научилась распознавать эти незаметные знаки, которые проступали несмотря на его круглосуточные старания изобразить полное безразличие: слегка нахмуренные брови, напряженная жилка на виске, едва различимое подергивание челюсти, пальцы, сжатые чуть сильнее обычного. — О чем думаешь? — спросила Грейнджер, усаживаясь рядом. — Не хочу об этом говорить, — он даже не посмотрел на нее, продолжая разглядывать огонь. — Возможно, тебе станет легче, если поделишься. Ты весь день сам не свой. — Мне станет легче, если прекратишь лезть не в свое дело. Гермиона задето поджала губы и, обхватив руками колени, уставилась в танцующее пламя. Впервые с тех пор, как она выпила Оборотное зелье, ее вопросы не имели никакого отношения к подозрениям Гарри. Она видела, что Малфоя что-то гложет, и искренне пыталась помочь. По крайней мере, разобраться. И вот он — ответ. С другой стороны, заслуживала ли она откровенности, прячась под чужим лицом? Молчание растянулось, заполняясь лишь треском костра и далеким звуком капающей воды. Гермиона чувствовала, как напряжение сгущается в воздухе, тяжелое и осязаемое. — Извини, — тихо сказала она. — Я не хотела давить на тебя. Малфой дернул плечом, но ничего не ответил. Гермиона заметила, как его пальцы разжались, а линия плеч стала чуть менее жесткой. Может, не капитуляция, но, похоже, небольшая трещина в колючей броне. — Я не хотел грубить, — неожиданно произнес Драко. — Просто… душевные разговоры — не мой конек. — Иногда они помогают. — Они вернут моего отца из Азкабана? Все проблемы решатся сами собой? — Драко хмыкнул, беря в руки камешек с земли и начиная с ним играться. — Вот и я о том же. — Но держать все в себе тоже не выход. — Ты не понимаешь… — он устало вздохнул. — Так объясни мне, — потребовала Гермиона, всматриваясь в его глаза. Казалось, он всерьез обдумывает ее предложение. — Я могла бы помочь… — Ты ничего не можешь изменить, Пэнси. Так же, как и я, — отрезал он, раздраженно швырнув камешек в землю. — Мне так не кажется, — возразила она. — Я верю, что выбор есть всегда, Драко. Даже когда кажется, что это не так. Уверена, если ты позволишь мне разобраться, вместе мы… Она замолкла на полуслове, потому что рука Малфоя неожиданно легла на ее подбородок, мягко поглаживая по коже и вызывая еле ощутимую прохладу. Гермиону удивило даже не то, что он ее касался, а то, что она при этом не чувствовала привычного отвращения или неудобства. Напротив. Что-то в его серых, словно пасмурное небо, глазах приковало ее к месту, не позволяя шевельнуться. — Что ты?.. И прежде чем она успела отреагировать, Малфой коснулся ее губ своими. На секунду Гермиону переполнило сильное потрясение и неверие в происходящее. Ведь это никак не могло быть правдой. И в то же время — вот его лицо, прямо перед ней, и губы… Его дыхание успело проникнуть достаточно глубоко, чтобы перевернуть весь ее мир. И только после этого Грейнджер оттолкнула его, вскочив с места, словно ее окатили ледяной водой. Сердце громыхало от возмущения и чего-то еще, что точному определению никак не поддавалось. Чего-то одновременно похожего на удивление и злость, только в сто крат сильнее. Ей было сложно смотреть на него, было сложно даже дышать. Сердце билось так отчаянно, что ей стало дурно. — Больше никогда не делай этого, Малфой, — процедила она, с ужасом понимая, что вконец все запутала и хуже всего — запуталась сама. Он смерил ее изучающим взглядом, ничем не выдав оскорбления или злости, разве что в глазах промелькнуло замешательство. — Как скажешь.