Переписывая Поттера

Вечером, воспользовавшись зачарованными монетами близнецов Уизли, Гермиона получила подтверждение: Гарри пережил встречу со Снейпом и вернулся в гостиную Гриффиндора целым и невредимым. Он даже просил о встрече, чтобы обсудить последние события, но Гермиона отказала, предложив отложить разговор до завтра. Слова Забини не давали ей покоя, требуя осмысления и проверки. А делиться непроверенными слухами с Гарри, который и без того балансирует на грани, было бы не целесообразно. Но рациональные доводы не могли заглушить того, что она действительно хотела сделать — поговорить с Драко. Задать ему прямые вопросы и получить честные ответы. Посмотреть в глаза и найти в них подтверждение его непричастности к проклятому ожерелью и Волан-де-Морту. Гермионе просто необходимо было увидеть Малфоя и убедиться, что с ним все в порядке. Потому что, как она ни пыталась рационализировать, беспокойство за него уже перестало быть чем-то, что можно игнорировать. Впрочем, мало ли, чего ей хотелось? Возможно, если бы тогда, в Большом зале, Драко не оттолкнул ее, у нее были бы шансы, причины вмешаться. Но он оттолкнул, и поэтому она приняла единственное разумное решение: осталась в своей комнате, стараясь абстрагироваться от тревожных мыслей с помощью книги по рунам. И древние символы почти справились со своей задачей, когда раздался резкий, требовательный стук в дверь. Гермиона поднялась с кресла, отмечая позднее время и нетерпеливую настойчивость стука. Открыла дверь, на пороге которой стоял Малфой. — Что ты здесь делаешь? — удивилась Гермиона. — Почти полночь, если тебя здесь кто-то увидит… — Никому не придет в голову проверять комнату старост в такое время, — перебил он. — Ты же не выставишь меня? Она сощурилась. Слегка расфокусированный взгляд, который пытался сосредоточиться на ее лице, но соскальзывал чуть в сторону; легкое покачивание, едва заметное, но достаточное, чтобы он оперся плечом о дверной косяк; и запах — слабый, но различимый аромат огневиски. — Ты пьян, — констатировала Грейнджер. — Слегка, — он повел плечом. — Тебе не стоило приходить сюда в таком состоянии. — Мы могли бы прогуляться на свежем воздухе, — предложил он, встречаясь с ней взглядом. И почему он не мог смотреть на нее с тем привычным презрением и холодом, каким смотрел всегда? Отчего теперь его серые, такие безнадежно печальные глаза разглядывают ее, словно просят о помощи? Проклиная себя за слабость к опрометчивым поступкам, Гермиона кивнула. Лицо Драко сразу просветлело, и она, молча накинув на себя теплую мантию, вышла из комнаты. Малфой вел ее куда-то по темным подземным коридорам, затем повернул к Восточной башне, на все вопросы упрямо молчал, призывая быть терпеливее. Они ступали тихо, боясь разбудить мирно спящие портреты на стенах, освещали путь слабым светом Люмуса. И вскоре они добрались до маленького восточного крыльца, откуда можно было свободно подышать свежим воздухом и в то же время не переживать, что их кто-то обнаружит. Раньше Грейнджер не доводилось бывать в этой части замка, да еще ночью, но место ей сразу понравилось. Рядом не было ни призраков умерших обитателей Хогвартса, ни призраков прошлого; не было никого, кто мог бы осудить ее за то, что она находится здесь и сейчас с Малфоем. Свет луны, пробивающийся сквозь мрак, позволял различать темные контуры ландшафта, что тянулся далеко за пределы замка. Очертания были размыты туманными облаками и незаметно переходили к звездному небу. Единственным шумом был равномерный шепот ветра. Гермиона вдохнула поглубже, когда заметила на себе взгляд Драко. — Здесь красиво, — произнесла она. Малфой кивнул, после чего обернулся в сторону Черного Озера. Холодный воздух, похоже, отрезвил его, потому что он все сильнее впадал в мрачное расположение духа. Лунное отражение вытянулось на темных водах, едва освещая непроглядное дно, и Гермиона поежилась, вспоминая подводный мир, заполненный всевозможными чудовищами, о которых знала не понаслышке. — Тебе холодно? — спросил Малфой. Гермиона покачала головой, облокачиваясь рядом с ним на каменные перила. Драко снял свою мантию и накинул ей на плечи. — Мне жаль, — искренне произнесла она, наблюдая за его лицом. — Им не стоило это печатать. — Почему же? — он с нарочитой невозмутимостью пожал плечами. — Это, пожалуй, самый правдивый выпуск из всех, что печатались в этой жалкой газетенке. — Днем твоя реакция говорила об обратном, — заметила Гермиона, ничуть не обманываясь защитной броней из цинизма и показного безразличия. Малфой натянуто усмехнулся: — Было забавно наблюдать, как эта полоумная трясется от страха. — Знаешь, тебе не обязательно притворяться передо мной, — нахмурилась Грейнджер. — Я же вижу, что тебе не все равно. — Малфой закатил глаза. — Или тебя это правда радует? Издеваться над всеми, кто не может за себя постоять? Драко устало вздохнул: — Если честно, в последнее время меня мало что радует, — на его губах все еще играла самодовольная ухмылка, но в глазах не было ни капли радости. Только отражение растерянной Пэнси Паркинсон. Поэтому Гермиона поспешно отвернулась, с недовольством понимая, что именно ее сейчас Малфой и видит. — Блейз просил передать, чтобы ты вернул книгу в библиотеку, — само собой сорвалось с губ. — Книгу о темных артефактах. — Верну завтра, — отмахнулся он. Гермиона помедлила. Слова Гарри, его бесчисленные подозрения и сомнения роились в голове, вынудив произнести: — То, что сказал Поттер… — О том, что я проклял Кэти Белл? — А это был ты? — Когда ее прокляли, мы были вместе, — напомнил он, вновь отворачиваясь в сторону озера. — И с каких пор ты слушаешь бред Поттера? — Прости, — пробормотала она. — Просто хотела услышать от тебя. — Давай не будем больше говорить об этом, — предложил Драко, неожиданно положив руку на ее замерзшую щеку. Гермиона неуверенно кивнула, скованная его неожиданно теплым прикосновением. — Знаешь, в последнее время мне с тобой спокойнее, — сказал Драко, продолжая разглядывать ее сбившиеся ветром волосы. — Несмотря на то, что ты постоянно выводишь меня из себя. Гермиона хмыкнула, отведя взгляд в сторону. — Не злись. Я пытаюсь сказать, что с тобой почти не думаю обо всем том дерьме, что творится в моей чертовой жизни. — Как мило, — саркастично выдала она. Но внутри что-то взволнованно встрепенулось. — Я часто прихожу сюда, когда хочу подумать. Вдали от всего и всех… — произнес Малфой, проигнорировав ее комментарии. Затем, посмотрев на нее, добавил: — Но сегодня… я хочу, чтобы ты была рядом. И что-то, что она увидела в глазах Драко, заставило ее, позабыв обо всем, крепко обнять его за плечи. Возможно, это было отчаяние, может, страх или тихая просьба о помощи. Гермиона не знала. В тот момент она думала только о запахе миндаля и тепле его рук на спине, которые прижимали ее все крепче. С легкой дрожью — словно его очень давно никто не обнимал.

***

— Ты только посмотри, насколько все запущенно! — Гарри с недовольством швырнул увесистый том о магических пытках на кровать. — И вообще, могу ли я расценивать это задание как скрытую угрозу в мой адрес? Или Снейп полагает, что мне пригодятся всевозможные теоретические познания, чтобы в один прекрасный день обратить их против него самого и Малфоя? Вот, кстати, эта страница показалась мне весьма занимательной… Гарри постучал пальцем по иллюстрации, изображавшей человека с лицом, искаженным от боли, чья голова была частично лишена волосяного покрова. Затем перевел внимание на Рона, с растущим раздражением отмечая про себя, что тот его попросту игнорирует. — Ты просто незаменимый собеседник, — язвительно сообщил он, захлопнув книгу. — Извини, я задумался, — хмуро отозвался Рон, все еще не отрывая взгляда от некой воображаемой точки. Гарри на всякий случай проследил направление его взора, однако ничего примечательного на голой стене так и не обнаружил. — О?.. — О девушках, — последовал лаконичный ответ, и Гарри уже приготовился к тому, что на этом разговор и закончится. Однако Рон, к его удивлению, продолжил сам, без дополнительных расспросов: — Тебе не кажется, что Джинни в последнее время ведет себя как-то странно? — Джинни? — переспросил Гарри, ощущая, как внутри что-то сжимается от неловкости. Тема разговора неожиданно приобрела опасный оборот, и он почувствовал груз дружеского долга, который давно следовало исполнить. — Она изменилась. Не знаю, как объяснить, но что-то определенно не то. Гарри призадумался, собрал волю в кулак и уже намеревался начать задолженный разговор, однако ему не позволили — Рон, тяжело вздохнув, обернулся в его сторону и, активно жестикулируя, заговорил первым. Быстрый словесный поток обрушился на Гарри стремительной волной, захлестнул в пучине недомолвок и, в конце концов, заставил отложить признание на неопределенный срок. А все началось с безобидного утреннего приветствия, когда Джинни, улыбаясь шире обычного, затеяла с братом неловкий разговор о парнях. Точнее, о том, что порвала с Дином, признала правоту Рона и пообещала встречаться только с теми, кого он лично одобрит — ведь брат наверняка лучше разбирается в этих «хитрых, коварных мальчиках». Учитывая упрямство Джинни, у Рона, естественно, возникли сомнения, и он поспешил их озвучить. Тогда сестре пришлось признать, что понять очевидное ей помог Гарри. — Не знаю, как тебе это удалось, но спасибо, друг, — поблагодарил Рон, на секунду прервав монолог. Гарри неуверенно кивнул в ответ. Похоже, Джинни сама пыталась подготовить почву для правды, вот только эффект вышел сомнительным. Когда Рон принялся расхваливать Гарри, услышав о его рассудительных советах, Джинни подумала, что, возможно, именно такой человек ей и нужен: храбрый, мудрый, верный — тот, кому брат доверяет безоговорочно. Рон в ответ рассмеялся и, заметив ее хмурый взгляд, принялся перечислять все объективные причины, по которым сама эта мысль кажется ему смешной. Очевидно же, что даже думать об этом глупо — было бы совершенно неуместно, если бы его младшая сестра начала встречаться с его лучшим другом. — Представляешь, как было бы неловко? — усмехнулся Рон, больно хлопнув Гарри по плечу. — Если честно, не очень, — нахмурился Поттер. — И почему ты так громко смеешься? — Джинни спросила о том же, — удивился Рон. — Конечно, она говорила чисто теоретически, но я постарался все объяснить как можно прозрачнее. Гарри приоткрыл рот, собираясь возразить, но дальнейшие перечисления окончательно отбили у него всякое желание говорить правду. По мнению Рона, самая большая опасность в подобных союзах заключалась в том, что рано или поздно ему придется убить или хотя бы проклясть лучшего друга, если тот вдруг каким-то образом обидит Джинни. На возмущенное лицо Гарри Рон не обратил никакого внимания, но поведал, что сестра усомнилась в способности Поттера кого-либо обидеть. Тогда Рон завел небольшую лекцию о том, как меняются парни, когда дело доходит до серьезных отношений. — И я привел в пример Чанг, — самодовольно уведомил он. — Точнее, то, как грубо ты ее бросил. — Что?! — Гарри вскочил с места. — Зачем ты это сделал?! — Чтобы показать, как меняются люди в отношениях, — невозмутимо объяснил Рон. — Но ты ведь сам знаешь, что я не бросал… — Не важно, — махнул он рукой. — Да и говорим мы чисто гипотетически. Верно? — Конечно, — Гарри вновь присел, ненавидя себя за нерешительность. — Но… — Наверное, я все еще не могу смириться с тем, что она выросла, — Рон присел рядом и печально вздохнул. — Она ведь всегда была такой маленькой, ранимой, хрупкой… Понимаешь? Гарри нехотя кивнул. Задача усложнялась с каждой минутой. — Все же она уже достаточно взрослая, Рон. Ты ведь не можешь защищать ее от всех вечно, — он отвел взгляд, надеясь отыскать нужную дорожку к признанию. — Уверен, вокруг нее много парней, которые ни за что бы не обидели ее. — Да, ты прав, — Рон задумчиво сузил глаза, затем неожиданно улыбнулся. — Спасибо, что выслушал, Гарри. Ты отличный друг! Гарри уныло улыбнулся, чувствуя себя предателем, но продолжать разговор не спешил. Возможно, Рону просто нужно время, чтобы переосмыслить свою роль в жизни сестры? Ведь теперь, когда Джинни завела этот разговор, он должен принять все более спокойно. Вряд ли он станет ненавидеть лучшего друга за то, что тот влюбился в его сестру. Должен же понимать, что Гарри это сделал не нарочно? Уверенности не было, а посмотрев в сторону настенных часов, Гарри к тому же понял, что опаздывает. — Я отлучусь на некоторое время, — произнес он. — Мне нужно встретиться с Гермионой. — Можно мне с тобой? — неожиданно вызвался Рон. — Слишком опасно. Тебе удалось застать меня даже под мантией. Представь, каковы будут наши шансы, если… — Пожалуйста, Гарри… — не сдавался Рон, состроив просящее лицо. — Я буду вести себя тихо, как мышь! — Тогда, думаю, ты можешь ко мне присоединиться, — проклиная себя за мягкосердечность, согласился Гарри. К счастью, отцовская мантия скрывала под собой их обоих, так что дойти до назначенного места удалось без проблем. Если, конечно, не брать во внимание постоянные вопросы Рона и усталые вздохи Гарри. — Думаешь, она все еще злится? — тихо спросил Рон. — Не уверен. — Я ведь не собирался ее обидеть. Если честно, даже не уверен, на что именно она так разозлилась… — Гермиона ненавидит прорицание, — Гарри толкнул друга в бок, потому что в тот самый момент в коридоре показалась группа когтевранцев. Переждав опасность за статуей горгульи, Гарри вновь толкнул Рона, и они продолжили путь. — Да, наверное, не стоило приглашать ее на свидание, используя нити судьбы, — печально вздохнул Рон прямо над ухом Гарри, отчего тот поежился. — Да и затрагивать тему Лаванды… Просто хотел, чтобы Гермиона знала о нашем разрыве. О том, что я скучал… Обвинять ее во лжи тоже было плохой идеей. Кажется, я все испортил… — Рон… — Даже не пытайся меня успокоить… — Я и не пытался, только хотел сказать, что мы на месте.

***

Гермиона услышала шум приближающихся шагов и оторвалась от книги. Коридор был тих и безлюден, поэтому сомнений в том, что это Гарри, не возникло. Разве что голосов под мантией оказалось больше ожидаемого. — Рон? — Гермиона сложила книгу в сумку, наблюдая как из-под мантии показались чьи-то пальцы. — Привет, Гермиона, — поздоровался он, помахивая высунутой рукой. — С вашей стороны это весьма опрометчиво, — сухо ответила Гермиона. После недавних событий она злилась на Гарри за то, что тот все рассказал Рону, и на самого Рона — потому что он повел себя как полный придурок. Надо же — оказывается, чтобы привлечь его внимание, достаточно было просто стать Пэнси Паркинсон! И после всего этого он еще осмелился пригласить ее на свидание. Гермиона жалела, что не поставила обоих на место сразу, как только обо всем узнала. — Не будь занудой, — предложил Гарри. — Здесь никого нет. — К тому же я скучал по тебе, — произнес из-под мантии Рон, на что Гермиона лишь прыснула. — Ты не можешь злиться на нас… — Да что ты? — она приподняла бровь. — Вообще-то, это я должен злиться, — произнес он после короткой паузы. — Я думал, мы доверяем друг другу! Как вы могли скрыть от меня такое? — Нет, даже не думай переводить стрелки, Уизли! — Гермиона предостерегающе ткнула указательным пальцем туда, где, по ее мнению, он должен был находиться. — Уизли? Серьезно? Ты стала разговаривать как Малфой, — вмешался Гарри. — Тебе срочно нужно возвращаться. Я не хочу, чтобы ты превратилась в заносчивую блондинку, которая обзывает нас предателями крови. — Я бы на твоем месте помолчала, Гарри, — сощурившись, Гермиона строго уставилась в невидимую точку. — У тебя не было никаких оснований, чтобы при всех обвинять Малфоя в чем-то настолько ужасном, как преднамеренная попытка убийства. — О, Мерлин! — ахнул Гарри. — Так мы теперь защищаем Малфоя? — Мы, — сосчитав до десяти, сказала Гермиона, — никого не защищаем. Мы лишь пытаемся сказать, что Гарри стоит лучше контролировать свои эмоции. Потому что мы знаем, чем все это обычно заканчивается. — Да что с тобой, Гермиона? — с недовольством воскликнул Гарри, затем, с раздражением стянув мантию с себя и Рона, начал нервно расхаживать по коридору. — Как ты можешь ему верить? Ты живешь рядом с этим ублюдком почти месяц! Неужели тебе этого не хватило, чтобы понять, кто он на самом деле? — Может, именно поэтому я и верю ему, — Гермиона уверенно встретилась с Гарри взглядом. — Если бы Малфой был тем, кого ты описываешь, я бы уже давно это поняла. Или ты считаешь меня идиоткой? — Я уже не знаю, что думать! — Гарри резко обернулся к ней. — Та Гермиона, которую я знал, никогда бы не стала защищать Малфоя. И я не понимаю, как и когда ты могла так измениться. Гермиона замерла, содрогнувшись от обиды. Все это время она только и делала, что притворялась ради общей цели, ради подозрений Гарри, его безопасности; боролась с собой, со своими желаниями, делала все, что было в ее силах. Так почему теперь она должна испытывать вину только за то, что действительно верит в непричастность Драко? Почему ее мнение должно зависеть от болезненной уверенности Гарри в том, что Малфой что-то скрывает? — То же самое я могу сказать и о тебе, — наконец произнесла она. — Ну и прекрасно! — Поттер махнул рукой. — Поступай как знаешь. Развернувшись, он уже собрался удалиться, однако вовремя вспомнил о притихшем Роне. — Идем? — Ты иди, — ответил он. — Думаю, за несколько минут нас никто не увидит. Гарри, пожав плечами и не взглянув на них, ушел. Гермиона все еще чувствовала в себе гнев и обиду, когда Рон приблизился к ней, облокачиваясь на стену рядом. А выслушивать очередные нарекания совсем не хотелось. — Если ты тоже собрался меня обвинять… — Нет-нет, — Рон активно покачал головой. — Я лишь хотел удостовериться, что с тобой все в порядке. Гермиона вздохнула. — Я не в порядке, — ответила она, уставившись на противоположную стену. — Не обращай внимания на Гарри. Ты же знаешь его, он просто волнуется. — Да, — равнодушно согласилась Гермиона. — Знаю. Она знала об этом лучше всех. И все же это не меняло очевидного: их отношения за последний месяц стали гораздо сложнее. Словно она действительно превратилась в слизеринку, перешла на вражескую сторону и стала кем-то другим. Кем-то, кому нельзя доверять. — Признай, это довольно странно, что ты защищаешь Малфоя после всего… Ну, не будешь же ты спорить, что он редкостная скотина? — Не буду, — согласилась Гермиона, с ужасом представляя реакцию Гарри, если бы он узнал, что она успела с этой самой скотиной поцеловаться. Пусть это длилось всего пять секунд, пусть она сразу же отстранилась, но, Мордред, это все равно произошло. — Знаешь, — начал Рон, перенимая ее манеру смотреть в стену. — Я рад, что ты скрыла от меня свое перевоплощение. — Правда? — удивилась Гермиона. — Да, — кивнул Рон. — Это помогло мне понять то, чего раньше, по своей глупости, я не замечал. — И что же ты понял? Неожиданно сорвавшись с места, он оказался прямо перед ней. Гермиона озадаченно разглядывала его знакомое, родное лицо, выискивая там следы чего-то большего. Кажется, когда-то она мечтала о том, чтобы он смотрел на нее именно так: чуть растерянно, нежно, слегка приоткрыв губы от переполнявшего волнения. Если подумать, она представляла это мгновение больше двух лет, еще с четвертого курса. Разве не ради этого она порвала с Виктором? Ненавидела Лаванду? Не из-за этого захаживала к Миртл и злилась весь год? Так почему сейчас, когда Рон ласково проводит пальцами по ее волосам, она не чувствует ничего, кроме удивления? Неужели слова Гарри о том, что она изменилась, настолько верны? Правда была в том, что прямо сейчас Рональд Уизли целовал ее, нежно и страстно, словно сам ждал этого годами. А Гермиона была разочарована собственными ощущениями. — Рон… — она отстранилась, и он, заметив это, отпустил ее. — Послушай, в последнее время ты, скорее всего, запутался. Знаю, для тебя было весьма странно, возможно, даже забавно, что Паркинсон может обратить на тебя внимание, защитить от Малфоя, обернуться мной… Конечно, ты запутался. Но, пожалуйста, не нужно еще сильнее запутывать меня. — Что? Запутался? Гермиона, конечно же я запутался! Но Паркинсон не имеет к этому никакого отношения! — Правда? — Гермиона недоверчиво усмехнулась. — Тогда почему ты говоришь все это сейчас, когда я выгляжу как она? Рон на несколько секунд замолк, словно подбирая нужные слова. — Это может показаться странным, — тихо произнес он, разглядывая каменные плитки под ногами. — Я осознаю, что это делает из меня просто феерического придурка, но мне понадобилось увидеть тебя в другом теле, заново, чтобы понять, как я по-настоящему к тебе отношусь. Понимаешь… все эти годы ты была рядом. Всегда. Для меня это было чем-то нормальным. Для меня было привычным, что самая классная, умная девушка в Хогвартсе всегда рядом со мной. Мне и в голову не приходило, что это может измениться… Мерлинова борода… Я отвратительно объясняюсь, но ты же не думаешь, что я когда-либо мог посмотреть на Паркинсон? Гермиона, это была ты, которую я тогда увидел. Только ты. К глазам Грейнджер подступили слезы, и она все не решалась заговорить, опасаясь, что голос дрогнет, а ситуация вконец выйдет из-под хрупкого контроля. И почему это происходит именно сейчас? Почему все всегда происходит так несвоевременно? Навязчивая тишина грозила стать третьим участником разговора, когда Рон прогнал ее, вновь оказываясь напротив Гермионы: — Понимаю, тебе есть о чем подумать. Я не имею права требовать ответа сейчас, особенно учитывая, что тебе все еще нужно притворяться высокомерным мопсом, презирающим мой род. — Рон… — Гермиона с просьбой посмотрела на него, стараясь понять, насколько она только что испортила отношения и со вторым лучшим другом. — Гермиона, — он улыбнулся, отгоняя все тревоги теплой искренней улыбкой. Гермиона почувствовала, как сама улыбается, несмотря на душившие ее страхи. — Ты же знаешь, что я всегда буду на твоей стороне? — Несмотря ни на что? — Несмотря ни на что.

***

— Пора, — произнес Альбус Дамблдор, протягивая ей маленький флакончик с коричневым зельем. Гермиона протянула руку за склянкой, которая должна была вернуть ее прежнюю жизнь на место, однако чувствовала лишь разочарование и сожаление. — Профессор, — неуверенно произнесла она, сжав в руке холодный флакон. — Возможно, мне следует остаться в этом теле еще на некоторое время? Ведь я ничего не узнала о… — Мисс Грейнджер, — ласково прервал ее Альбус, на лице его была добрая, печальная улыбка. — Вы же знали, что этот момент наступит. К тому же, если не сделать этого сейчас, возможно, вы больше никогда не сможете вернуться к своей привычной жизни. Гермиона задумалась. Воспоминания о привычной жизни казались какими-то далекими и чужими, словно принадлежали кому-то еще. В этом была частичка правды, потому что за прошедший месяц слишком многое успело перемениться. Скорее всего, все вернется на законные места сразу же, как она выпьет полученное зелье. И Гермиона действительно ждала этого: без каких-либо опасений общаться с друзьями; вновь увидеть собственное лицо в отражении; приласкать Живоглота, который наверняка успел соскучиться; получить назад волшебную палочку; вернуться в свою привычную жизнь. Однако было кое-что в жизни Пэнси, чего ей никогда не удалось бы заполучить в своей. — Возможно, я принесла бы больше пользы в этом теле, — наконец, произнесла Гермиона. Дамблдор слегка нахмурился, и она решила перечислить несколько преимуществ: — Уверена, в этом обличье я бы смогла склонить Драко на нашу сторону и… — Гермиона, — устало вздохнул директор. — Как бы мы ни старались сбежать от наших проблем и разочарований, они все равно останутся там же, ожидая нашего возвращения. В конечном счете, это зелье лишь меняет форму. Оно не в силах изменить то, кем человек является внутри. К горлу подступил горький комок разочарования. Поэтому, проснувшись, Гермиона на мгновение замерла, вглядываясь в привычные теперь зеленые тона и серебряный герб Слизерина на стене. Затем облегченно вздохнула. Сон. Просто сон. Спустившись в гостиную, она застала Малфоя, расслабленно сидевшего в кресле с книгой в руках. За месяц Грейнджер успела привыкнуть к его обществу настолько, чтобы перестать чувствовать постоянную угрозу разоблачения. Между ними установилась молчаливая договоренность: утренние встречи в общей гостиной, где Драко встречал ее легким кивком и той самой пренебрежительной полуулыбкой — достаточно убедительной для наблюдателей, достаточно нейтральной для них двоих. После этого они направлялись на занятия вместе. Интересно, сколько таких дней у нее в запасе? И что будет после?.. Гермиона оглядела увлеченного книгой Малфоя, затем подкралась к нему сзади. — «Секретная тактика ловца, или как поймать снитч в первые минуты игры»? — прочла она. Подскочив на месте, Малфой быстро захлопнул книгу и обернулся к Грейнджер. — Только не говори, что забыла о матче с Пуффендуйцами, — он скрестил руки на груди. — Вовсе нет, — Гермиона усиленно закачала головой, хотя в действительности даже не знала о предстоящем матче. — Я помню, что сегодня… Малфой презрительно цокнул. — Завтра. В пять. — Вообще-то, у меня были кое-какие планы… — Какие? — спросил Драко. — Надеюсь, это вопрос жизни и смерти? — Да, хотела пойти в библиотеку за новой книгой по зельеварению, — невинно сообщила Гермиона, с некоторым довольством замечая, как лицо Малфоя краснеет от переполнявшего возмущения. — Слизнорт говорил о ней на прошлом уроке… — Пэнси… — Малфой нахмурился. — Расслабься, Драко, — она улыбнулась, легонько толкая его в плечо. — Я пошутила. Недоверчиво сощурившись, Малфой изучил ее лицо, затем, придя к выводу, что она говорит правду, пренебрежительно вздохнул: — Кстати, сегодня я освобожден от занятий, поскольку у меня будет длинная и важная тренировка. Надеюсь, ты сможешь обойтись без меня до завтра. Гермиона вздохнула. Удивительно, как быстро они вернулись к тому, с чего начали месяц назад.