Переписывая Поттера

Гермиона пробиралась сквозь заполненные слизеринские трибуны, мысленно обзывая себя безрассудной идиоткой. Она старательно избегала встречаться с кем-либо глазами и надеялась, что Гарри и Рона не будет на этом матче, хотя, учитывая их огромный интерес к Кубку школы, шанс близился к нулю. Страшно представить, как отреагирует Гарри, если обнаружит, что она — Гермиона Грейнджер, ярая ненавистница квиддича — все же явилась на матч Слизерина. Причем добровольно. Проклятый Малфой. Впрочем, жалеть о чем-либо сейчас не имело смысла, поэтому Гермиона продолжала идти вперед, морщась всякий раз, стоило мячу подлететь достаточно близко к кольцам. Ведь это непременно сопровождалось безумными криками болельщиков. Найдя свободное место, она села. — Ты опоздала, — раздался неприятно знакомый голос, и Грейнджер, нахмурившись, застала рядом Забини. — Думал, не придешь. — Почему же? — притворно удивилась она. — Я ведь обожаю квиддич. — И не только квиддич, не так ли? — иронично заметил он. Решив игнорировать непрошеного собеседника, Гермиона сосредоточилась на игре. Ее взгляд сразу выхватил слизеринского ловца — Малфой двигался по полю с поразительной уверенностью, словно бладжеры, несущиеся на смертоносной скорости, его ничуть не тревожили. Ловкими, натренированными движениями он молниеносно метался от одного конца поля к другому в поисках золотого снитча. И Грейнджер с раздражением отметила, что некоторые финты слишком уж артистичны, будто Малфой специально выставлял напоказ все свои навыки, не заботясь о безопасности. Гермиона видела его игру и раньше — Гарри с Джинни неизменно затаскивали ее на гриффиндорские матчи, невзирая на протесты. Только на этот раз все было иначе. Сегодня она болела не за Гарри, не за Рона, не за родную команду Гриффиндора. — Дела плохи, — пессимистично констатировал Забини. — Пуффендуйцы составили неплохую тактику обороны. — Пока рано сдаваться, — возразила Гермиона. — Уверена? — Блейз указал в сторону магического счетчика. «110: 50» — К тому же, — в его голосе прозвучало неприкрытое злорадство, — их ловец весьма хорош. — Драко тоже хорош, — произнесла Гермиона и сразу же почувствовала, как краснеет. Потому спросила обвиняющим тоном: — И вообще, на чьей ты стороне? Его ответ затонул во всеобщем возбужденном гуле. Малфой пикировал с огромной высоты, устремившись за снитчем. Слева от него стремительно приближался ловец Пуффендуя — Саммерби. Справа — прямо навстречу — летел бладжер. Крэбб пытался предотвратить столкновение, но ему явно не хватало скорости. Гермиона зажмурилась, не желая видеть, чем все закончится. Ведь если не бладжер, то в Драко точно врежется вражеский ловец. Один. Два. Три… Сквозь прикрытые веки она различила только радостный вопль слизеринцев. Пять. Шесть… Решив, что они вряд ли стали бы радоваться смерти их ловца, Гермиона раскрыла глаза. И сразу же вскочила на ноги, прикрыв рот ладонью. Драко обездвиженно лежал на поле. Затем поднял руку, демонстрируя пойманный снитч.

***

— В смысле, ты не видела, как я поймал снитч? — нахмурился Малфой. — Я думала, что ты разбился насмерть, придурок! — раздраженно воскликнула Гермиона. Драко с досадой откинулся на подушку больничной кровати, где ему предстояло провести ночь, залечивая полученные ссадины. — Не могу поверить… Как ты умудрилась пропустить лучший момент чертового матча, Пэнси? Ты хоть представляешь, как красиво я поймал этот гребаный снитч? Сколько времени отрабатывал завершающий маневр? — Можно автограф? — тем временем слизеринцы с завидным энтузиазмом требовали внимания от ловца. — Конечно, — Драко польщенно улыбнулся первокурснику. — Учись, Паркинсон. Вот как нужно встречать победителей. — Ты… ты… просто… — Гермиона не закончила, ведь ни одно слово не могло в полной мере выразить всю степень ее возмущения. К счастью, Помфри быстро разобралась с беспорядком, прогнав шумную толпу поклонников. Ее гнева не избежали даже слизеринские игроки. Самой Гермионе позволили остаться лишь на несколько минут, и то при условии, что она будет вести себя тихо. — Знаешь, — начал Драко с самодовольной улыбкой, — твоя обеспокоенность моим состоянием выглядит почти трогательно. — Заткнись, Малфой! — смутившись, процедила Гермиона. — Заткнись, Малфой, — передразнил он ее, за что получил увесистый удар в плечо. — Ты — ведьма, я же ранен! — Я предупреждала, что мальчику нужен покой! — возникла мадам Помфри, бросая строгий взгляд на Гермиону и демонстративно державшегося за руку больного. — Вот именно, — с готовностью подхватил Малфой, принимая страдальческий вид. — Боль просто невыносима… Не будь рядом Помфри, Гермиона, вероятнее всего, наградила бы притворщика повторным ударом. — Мисс Паркинсон, лучше вам покинуть лазарет, — Помфри покачала головой. — Вы правы, — Грейнджер бросила испепеляющий взгляд на Малфоя. — Что? — возмутился он, приподнимаясь на кровати, словно вся боль чудесным образом испарилась. — Ей обязательно уходить? — Но вы же сами только что… — удивилась Помфри. — Я лишь хотел сказать, что ей стоит быть поласковее к тяжело раненным чемпионам, — вновь облокачиваясь на подушку, Малфой издал измученный стон, возвращая лицу болезненное выражение. — Я не против, если ты останешься, Пэнси. Можешь даже почитать мне. Гермиона посчитала до десяти, но ей это определенно не помогло. — Развлекай себя сам, — предложила она, затем обратилась к Помфри: — Посмотрите, как он страдает, неужели вы откажете ему в своем фирменном лечебном зелье? — Какое еще зелье? — с подозрением спросил Драко. Гермиона сладко улыбнулась. — Что ж, вреда все равно не будет, — Помфри пожала плечами и достала из кармана флакон. — Я не хочу это пить, — заявил Малфой, с опаской наблюдая, как целительница приближает мерзко пахнущую микстуру к его губам. — Уберите эту гадость подальше… — Ну же, не будьте ребенком, — строго сказала Помфри, насильно вливая густую зеленоватую жидкость ему в рот. — Наслаждайся, — Гермиона, решив, что здесь ей больше делать нечего, отправилась в библиотеку. Час близился к отбою. В библиотеке никого не осталось, кроме мадам Пинс, которая с шуршанием перебирала книги за своим столом. Но Гермионе не хотелось возвращаться в слизеринское подземелье, где сырые стены давили на плечи, а зеленоватый свет из-под озера окрашивал все вокруг в мрачные тона. Она склонилась над раскрытым фолиантом по зельеварению, сосредотачиваясь на тексте, но строчки расплывались перед глазами. Стопка исписанных пергаментов лежала сбоку — домашнее задание по трансфигурации было почти готово, но вдохновения закончить его не находилось. Гермиона перевела взгляд на темные окна библиотеки, за которыми сгущалась ночь. А мысли то и дело возвращались к вчерашнему сну. Зелье лишь меняет форму… не то, кем человек является внутри… Но так ли это? Если да, то почему даже ее лучшие друзья без устали твердят о том, как она изменилась? И отчего с каждым днем желание вернуться в собственное тело кажется все менее притягательным? Услышав громкие шаги, Гермиона встрепенулась, с удивлением замечая перед собой массивную фигуру Крэбба. — Привет, Пэнси. — Надо же… — протянула она. — Что? — озадаченно спросил он. — Просто не ожидала встретить тебя в библиотеке. — Почему же? На самом деле я искал тебя. Гермиона приподняла бровь, ожидая пояснений. Но давать их Крэбб не торопился. — Почему ты меня искал? — подсказала она. — Драко просил передать тебе кое-что, — он достал из кармана клочок бумаги и передал его Грейнджер. — Ну, я пошел… — Удачи, — она махнула ему рукой, рассматривая пустую бумажку. На месте касания пальцами проявились аккуратно выведенные чернильные буквы. «Мне скучно. Из-за твоего мерзкого зелья я не смогу уснуть всю ночь. Принеси мне почитать. Драко Малфой». Гермиона с раздражением скомкала листок, хмуро проследив за удаляющимся посланником. У дверей Крэбб поскользнулся и чуть было не упал, словно ему кто-то подставил подножку. — Привет, Гарри, — сухо поздоровалась Гермиона. — Пинс наблюдает за тобой, — сообщил он. — Лучше продолжим в другом месте. Она кивнула, быстро сложив учебники в сумку. На прощание Гермионы мадам Пинс едва заметно улыбнулась, и, пожалуй, это был самый доброжелательный жест с ее стороны за весь прошедший месяц. — Что-то случилось? — спросила Грейнджер, едва они нашли относительно безопасное место ближе к Западной башне. — Мне написал Дамблдор, — начал Гарри. — Точнее, он писал тебе, но… — Да-да, — нетерпеливо перебила она. — Так что он просил передать? — Я как раз пытаюсь тебе рассказать, — раздраженно бросил Гарри. Устало вздохнув, он быстро изложил суть: — Мать Паркинсон получила повышение, требующее переезда во Францию, поэтому они хотят забрать дочь из Хогвартса. Дамблдор уже все организовал, осталось уладить лишь пару моментов. Например, ты должна как-то подготовить Малфоя к тому, что исчезнешь — мы же не хотим, чтобы он начал что-то вынюхивать… — Постой, — Гермиона сделала останавливающий жест руками. — Сколько именно у меня есть времени? — До понедельника. Три дня. — А как же противодействующее зелье? — Я же сказал — Дамблдор обо всем позаботился. В повисшей тишине Гермиона никак не могла найти нужного вопроса, чтобы разрядить напряженное молчание. — Ты, кажется, не рада? — Конечно рада, — возразила она, прекрасно понимая, что лжет. — Просто… неожиданно. — Неожиданно? — хмыкнул Гарри. — Это естественное завершение твоего задания. — Ты прав, — согласилась Гермиона, пытаясь не выдать разочарования. — Послушай, насчет того, что было… мне жаль, если мои слова прозвучали грубо. В конце концов, я не имею права осуждать тебя, ведь именно из-за моей неосторожности ты и вынуждена притворяться другим человеком. — Гарри… — Не представляешь, как меня бесит, что тебе приходится жить рядом с этим мерзким… — Гарри! — громче повторила Гермиона, наконец привлекая его внимание. — Мы уже сто раз это обсуждали. Ты ни в чем не виноват. Я сама на это согласилась. И потом, соседство с Малфоем — далеко не самое ужасное, что может случиться в жизни. — Правда? — искреннее недоумение друга заставило Гермиону закатить глаза. — Я пытаюсь сказать, что тебе не нужно больше об этом волноваться. Особенно сейчас, когда мне осталось продержаться три дня. — Так ты не злишься? — уточнил он. — Я же уже сказала. — Отлично, — облегченно вздохнул он. — Тогда провожу тебя до подземелья. — Не стоит. У меня есть… неоконченные дела. Где-то в глубине души зародилось липкое чувство вины, но Гермиона тут же отмахнулась — через три дня все это уже не будет иметь значения. В понедельник Пэнси Паркинсон исчезнет, уступив место «паршивой грязнокровке Грейнджер».

***

Джинни помахала рукой перед его очками, и Гарри, наконец, вернулся на землю. — Джинни, — удивленно произнес он, разворачиваясь к ней. — Я слушал тебя. Правда. Должно быть, он выглядел задумчивее обычного, потому что она обиженно насупилась. — Вот как? Даже когда мы молчали? — поинтересовалась она, закатывая глаза. Гарри виновато улыбнулся. — Ты опять витаешь в облаках, не так ли? — Я просто… — он замолк, понимая, что не может рассказать ей о своих запутанных переживаниях. Джинни скрестила руки на груди. — Не обижайся. — Дело не в обиде. Просто я никогда не знаю, о чем ты думаешь. — Ничего важного… — Я же вижу, что тебя что-то беспокоит! — настаивала она, упрямо вздернув подбородок. Гарри это показалось чрезвычайно милым, и он улыбнулся. — Почему ты смеешься? — Потому что ты невероятно красивая, когда злишься, — он провел пальцами по ее длинным волосам, едва касаясь шеи. — Правда думаешь, что так легко сменишь тему? — цокнула Джинни. — И когда ты уже поговоришь с моим братом? — При первой возможности, — пообещал Гарри. После чего обхватил ее талию, собираясь притянуть ближе, но звук шагов заставил его поспешно отстраниться. Джинни с досадой хмыкнула. — Гарри! Джинни! — весело воскликнул Рон, приближаясь к ним. — Как вовремя мы вас встретили! — Кажется, мой брат окончательно сошел с ума, — тихо произнесла Джинни на ухо Гарри, и он обреченно вздохнул. Ко всему прочему, к ним присоединился Невилл. — Привет, Джинни, — нерешительно поздоровался Лонгботтом, и Гарри разглядел что-то странное на его лице. Возможно, улыбку. — Привет, — сухо бросила Джинни, взглянув на брата, явно давая понять, насколько ей все это не по душе. Впрочем, безрезультатно. — Знаешь, Невилл как раз говорил мне о том, что считает тебя очень милой, — с невинной улыбкой сообщил Рон, подталкивая Лонгботтома локтем. — Верно? — Конечно, — смущенно потупившись, Невилл добавил: — И красивой. Гарри приоткрыл рот от переполнившей его досады. — Рон, можно тебя на пару слов? — хмуро спросил он. Друг его мрачного настроения не разглядел даже когда они отошли на некоторое расстояние. — Ты здорово придумал! — воскликнул Рон. — Им нужно поговорить наедине, — и кивнул в сторону Невилла и Джинни. Те стояли в неловком молчании, в тех же позах, в которых их оставили. Джинни демонстративно игнорировала Лонгботтома, скорее всего, задолго до Гарри распознав весь их нелепый замысел с братом. Невилл смущенно спрятал руки в карманы мантии, иногда искоса переводя взгляд на Джинни, затем вновь отводя его в пол. — Какого черта ты устроил, Рон?! — поинтересовался Гарри, сжав руки в кулаки. — Пожалуйста, скажи, что это не то, о чем я подумал! — Вообще-то, это, возможно, самая лучшая идея, которая приходила мне в голову! — Да что ты говоришь? — со злостью зашипел Гарри, опасаясь, что скоро заговорит на парселтанге. — Джинни в последнее время сильно грустила из-за расставания с Дином, — начал Рон. — Ей было очень одиноко. Она прямо-таки умоляла меня найти ей достойного молодого человека… — Ты говоришь, как твоя бабушка! И неужели ты не придумал ничего умнее, чем обратиться к Невиллу? — На самом деле у меня было немало кандидатов, — возразил Рон. — Там был, например, Симус, но он мне кажется каким-то несерьезным в отношениях. Еще я думал о Колине, но потом узнал, что у него плохое представление о том, как нужно относиться к девушкам, еще был Ли Джордан и… — Стоп! — остановил его Гарри, взмахнув руками прямо перед носом увлеченного Уизли. — Объясни мне, если тебя не затруднит, по каким именно критериям ты подбирал своих… кандидатов? — Ну, для начала я отобрал всех, кому нравилась моя сестра. А их, кстати, было немало. Так что я их отсеял и оставил только студентов Гриффиндора. Не хочу же я, чтобы моя сестра встречалась с каким-то скользким слизеринцем или зазнайкой из Когтеврана… — И, конечно, не нашел никого лучше Невилла, — обиделся Гарри. — Точно. Самое паршивое — возразить было нечем. Гарри вновь перевел взгляд на Джинни и Невилла, отмечая, как мило они беседуют друг с другом. Джинни даже, казалось, получала удовольствие от общения. Хлопнув себя по лбу и тяжело вздохнув, Гарри вновь посмотрел на Рона. — Ты должен прекратить это. — Послушай, Гарри, не знаю, что тебе так не нравится, но… — Ты не можешь выбирать парня для своей сестры, — не терпящим возражения тоном сообщил Гарри, затем пояснил причины, перебирая их на пальцах: — Во-первых, на дворе конец двадцатого века, это уже не в моде лет триста. Во-вторых, ты не сваха! В-третьих, я уверен, твоя сестра сама в состоянии решить, с кем встречаться. И, наконец, в-четвертых, не думаю, что Невилл — идеальный кандидат для Джинни! — Послушай, он влюблен в нее уже два года, — произнес Рон, рассчитывая, что данный аргумент сразу же развеет всякое сомнение, но Гарри лишь сильнее сжал челюсть. — Да, он немного стеснительный, но, уверен, в нем что-то есть. — Ты хоть понимаешь, как стремно это звучит? Заметив, что к ним подходит Джинни, оба замолкли. — Поговорили? — холодно спросила она, многозначительно уставившись на Гарри. Он виновато опустил глаза. — Да, — кивнул Рон, с улыбкой посматривая то на сестру, то на Невилла. — Уже поздно, так что я иду к себе, — уведомила Джинни. — Я провожу тебя, — вызвался Гарри. — Не стоит. Меня проводит Невилл, — она выжидательно посмотрела на Лонгботтома, который заметно растерялся от неожиданно свалившегося на его нерешительную голову счастья. — Но… — начал Гарри, однако его никто не слышал. Джинни была раздражена, а его друзья — слишком счастливы. — Прощайте, — сухо произнесла Джинни. И, взяв под руку Невилла, ушла. — Все же я отлично придумал, — самодовольно усмехнулся Рон, провожая парочку взглядом. — Если хочешь, могу и тебе кого-то подыскать. — Спасибо, обойдусь.

***

Гермиона остановилась у дверей больничного крыла и глубоко вдохнула, гоня прочь сомнения. Три дня. Вот все, что осталось. Три дня до того, как все вернется на круги своя — к привычным перепалкам в коридорах, презрительным взглядам и безопасной дистанции. Затем она вошла в палату. Малфой полулежал на высоких подушках, запрокинув голову назад. Одна рука покоилась под затылком, другая расслабленно лежала на груди; подбородок слегка вздернут, обнажая линию шеи и ключиц. Солнечный свет падал на светлые волосы, рассыпавшиеся по подушке. Мерлин. И что я здесь делаю? Помфри не было видно. поэтому Гермиона подошла ближе и тихо позвала: — Драко? — Я знал, что ты придешь, — он ухмыльнулся, не открывая глаз. Она покачала головой, доставая из сумки книги. Одну из них, самую толстую, она без церемоний швырнула прямо в Малфоя. — Это тебе. Наслаждайся. Он нехотя разлепил веки. — «Основы этики в современном магическом обществе», — и с нескрываемым отвращением взял справочник за край корешка. — Что это? — Ты просил книгу, — невинно ответила Гермиона, усаживаясь рядом на кровать. — Верно. Книгу, а не этот мусор. — Ты не уточнял, — ответила она, пожав плечами. — Если тебе не по душе мой вкус, можешь обратиться к Гойлу или Крэббу. Уверена, они будут счастливы помочь. — Не смеши меня, — фыркнул он, откидываясь на подушку. — Эти двое даже читать толком не умеют. А ты точно ничего получше не захватила? Твоя сумка выглядит тяжелой. Гермиона с показным вздохом достала еще пару томов и небрежно бросила их на край кровати. Стопка угрожающе качнулась, Драко забеспокоился: — Осторожнее! Надеюсь, ты не забыла, что я ранен? — Странно, — протянула она. — Мне казалось, зелье уже подействовало. Он скривился, но прежде чем успел ответить, она прыснула, прикрыв рот ладонью. — Вот, — Гермиона протянула ему ближайшую книгу. — Я не знала, что именно тебе нужно, поэтому взяла по нескольку томов о зельях, истории, трансфигурации… А эта, — она постучала пальцем по потрепанному корешку, — одна из моих любимых. Там невероятно подробно описаны древние руны, их взаимосвязь с магическими потоками, и есть целая глава о том, как… — Я читал ее. — Правда? — Чему ты так удивляешься? Можно подумать, забыла, что говоришь с лучшим студентом Хогвартса. — Вообще-то, по официальным данным ты на втором месте. Она осеклась, но лицо Драко уже исказилось отвращением. — Грейнджер может зубрить хоть до посинения. Это не сделает ее кровь чище. Она всего лишь жалкая грязнокровная выскочка, которая пытается доказать, что достойна находиться среди настоящих волшебников. Но мы-то с тобой знаем правду, не так ли? Гермиона поджала губы от обиды. А ведь и раньше знала, кем ее считает Малфой. Знала наизусть — слышала те же слова, выкрикнутые в коридорах, брошенные в спину. Но сейчас они резали по-новому. Острее. Глубже. Следовало уйти еще пять минут назад. Или не приходить вовсе. И о чем она только думала? — Разумеется, — выдавила она из себя, резко поднимаясь с кровати. — Постой! — Драко попытался встать, но тут же поморщился от боли в ребрах. — Черт возьми, Паркинсон, что тебе не понравилось на этот раз? — Все в порядке, просто хочу отдохнуть. — Не лги мне. Очевидно, ты злишься, — констатировал он. — Из-за Грейнджер? Серьезно? — Не говори глупостей. — Тогда в чем дело? Почему мы не можем просто спокойно поговорить, как тогда… в пещере. Гермиона нерешительно замерла у двери. Воспоминания нахлынули помимо воли — мерцающий свет костра, отбрасывающий танцующие тени на каменные стены; лицо в полутьме, то, что случилось после… — Останься, Пэнси. — Не могу. — Почему? Потому что я не Пэнси. Потому что с каждой минутой, проведенной рядом с тобой, становится труднее помнить, кто я на самом деле. Потому что я начинаю забывать, что все это — ложь. Потому что через три дня ты будешь ненавидеть меня еще сильнее, чем раньше, если узнаешь правду. Потому что мне страшно… — Уже поздно. Помфри убьет меня, если застанет здесь. — Всего несколько минут. Хочу тебе кое-что предложить. Часть ее хотела развернуться и уйти, хлопнув дверью, но другая часть — та, которая провела последние недели рядом с Малфоем — оказалась сильнее. И любопытнее. Проклиная себя всеми известными способами, Гермиона вернулась и села рядом с Драко. — Что именно? — спросила она с нарочитым равнодушием. — Обещай не запускать в меня чем-то тяжелым сразу, — он предупредительно поднял руки. — Вот видишь. Я еще не договорил, а ты уже смотришь так, словно я собираюсь обменять твою душу на мировое господство. — А ты собираешься? — Не могу сказать, что предложение совсем уж непривлекательное… Но нет. — Говори же! — Гермиона толкнула Малфоя в плечо. — Не тяни! — На самом деле… — он откинулся назад, с преувеличенным интересом разглядывая потолок. — Малфой! Растратив терпение, она схватила одну из книг в качестве оружия, но Драко обезоружил Гермиону и притянул к себе. Приоткрыв рот от удивления, она не могла — не захотела — пошевелиться, когда его губы коснулись ее губ, вызывая тот самый трепет, который она впервые ощутила в сырой, мрачной пещере. Однако на этот раз Гермиона заставила вину и сожаление затихнуть в сторонке. Всего три дня. — Отправляйся со мной в Хогсмид, — неожиданно предложил Малфой в промежутках между поцелуями. — Что? — удивилась она. — В выходные, — вкрадчиво уточнил он, положив руку ей на шею. — Будет весело. — Драко… Гермиона попыталась вспомнить, почему должна его оттолкнуть, но пока он продолжал ее целовать, думать было невозможно. — Обещаю, буду милым, — прошептал Малфой, играясь с ее волосами. Гермиона развернулась, заставляя его сделать небольшую паузу. — И никаких разговоров о твоей ненависти к Поттеру и его грязнокровной подружке? — Только радостные беседы за чашкой чая. К черту все. Гермиона притянула Малфоя за воротник. Всего три дня.