Переписывая Поттера

Вокруг нее царила тьма. Черная, холодная, как безысходность, пронизывающая до костей. Как неизвестность и слепота без просветов. Под ногами, на заросшей мхом земле, скользили трещины. Они расползались неровными линиями, углубляясь с каждым шагом, и отдавались в сознании гулким эхом. — Как тебе удалось сюда войти? — прозвучал голос, исходящий, казалось, из самой тьмы. Сюда? А это где? Гермиона стояла на высокой, отвесной скале; безликой, как каменная глыба, заостренной, точно копье. Сверху рокотало штормовое небо, дрожали блеклые звезды, внизу разливалась чернота бурлящих волн, на плечах — тонкое платье, содрогающееся от каждой насмешки ветра. — Зачем ты пришла? Грейнджер попыталась ответить и рассмотреть того, кто задал вопрос, но слова застряли в горле. Потому что, сделав шаг к обрыву, она вгляделась в ночь и в то, что было под ногами. Гермиона стояла на узком стеклянном мостике без перил. Ледяной ветер бил в лицо, обжигая кожу и неся с собой привкус соленого железа. Где-то сбоку, совсем рядом, полыхнула молния, пронзив тьму, и в этом мимолетном мгновении просвета почудилось, что вдали мелькнул силуэт. Смутный, искаженный, знакомый. — Драко… — прошептала Гермиона и позвала, пытаясь перекричать разъяренное небо: — Постой! Она побежала за стремительно отдаляющейся тенью. — Слишком поздно, Грейнджер… — Ты не можешь уйти! Не можешь так со мной поступить! — кричала она. В ответ раздался раскат грома, треснул мост под ногами. Как бы быстро, как бы отчаянно Гермиона ни бежала, она ни на дюйм не приблизилась к цели. И все-таки она не останавливалась. Даже когда фигура окончательно скрылась в черноте. — Не оставляй меня! Даже когда голос сорвался, обратившись в шепот в безразличной тьме. — Ты ведь обещал… Даже когда стеклянный мост окончательно раскололся и Гермиона рухнула вниз, в ревущее море. — Драко! Холодная вода ударила по телу, сомкнулась над ней волной, безжалостно ворвалась в легкие. Гермиона попыталась выбраться на поверхность, но в ужасе обнаружила, что не знает, куда плыть. Везде — одна и та же беспросветная, всепоглощающая чернота, в которую она погружалась все глубже и глубже… Руки отчаянно рвали толщу, били по пустоте. Намокшее платье обвилось вокруг ног змееподобной цепью. И глубже… Мир распадался на размытые пятна — вспышки молний, чужие силуэты, обрывки слов. В ушах стоял гул, будто само море шептало ей: «Поздно…» И глубже… Пока не коснулась самого дна. Гермиона проснулась в холодном поту, кашляя и задыхаясь, как если бы в легких осталась вода из кошмара. Сердце раздирал страх — навязчивый, цепкий, пробирающий все, что под кожей. До костей. И все-таки Гермиона не тонула. Естественно. Взяв себя в руки, она сделала глубокий, жадный вдох, едва не сотрясаясь от накатившего хлесткой волной облегчения. Это был сон. Всего лишь сон… Но тогда почему ей так плохо? Откуда взялось чувство, словно кто-то выпотрошил ей внутренности во время сна? Она присела, приложившись лбом к коленям в попытках вспомнить вчерашний день. Голова была тяжелой, мысли — один сплошной туман. Воспоминания приходилось выуживать, цепляясь за разодранные обрывки. Никогда прежде Гермиона ни испытывала подобной тошноты. А ведь она не пила… Просто сидела в библиотеке и очень долго ждала. После чего наткнулась на Забини и… Грейнджер зажмурилась от резкой боли, будто кто-то воткнул иголку в мозг. Всего на секунду. В следующую — туман вдруг рассеялся, позволив вспомнить все в мельчайших подробностях. И короткое послание от Малфоя; и ее собственное беспокойство, из-за которого она чуть не решилась на очередную вылазку в гостиную Слизерина посреди ночи; а еще — запоздалое письмо, остановившее ее. Она вскочила с кровати и бросилась к заколдованному листку, желая убедиться. «Мы могли бы встретиться», — писала она. И снизу действительно стоял ответ: «Прости, Грейнджер, день в Малфой-мэноре выдался чертовки долгим, так что я едва держусь на ногах, а собеседник из меня еще хуже обычного. Но мы могли бы встретиться завтра вечером. В Хогсмиде, к примеру. Что скажешь? P. S. И, пожалуйста, не беспокойся обо мне.» Опустившись обратно на кровать вместе с листком и пером, Гермиона прикрыла веки и хлопнула себя по лбу. Напряжение заметно отпустило ее. «Конечно, завтра в Хогсмиде. P. S. Буду ждать у нашего особенного места.» И все-таки весь день Гермиона не могла отделаться от смутного вязкого тумана, клубящегося в мыслях. Время тянулось мучительно медленно, голова пульсировала от непонятной, надоедливой боли, словно кто-то изнутри пытался пробиться наружу, раскалывая череп на части. Больше всего на свете хотелось вернуться в комнату и, отгородившись от бесконечного, изматывающего шума, упасть на кровать, спрятавшись под уютным одеялом. Но до конца занятий оставалось еще целых пять часов, и, пожалуй, еще никогда в жизни Гермиона не ждала его с таким нетерпением. Она старательно записывала за профессором слова, в значение которых едва ли вникала; отвечала на вопросы друзей, замечая, как чуждо звучит собственный голос. Чернила ложились на пергамент ровными строчками, но сознание то и дело ускользало от схем распознавания ядовитых растений, чтобы напомнить о ночном кошмаре, Драко и его письме. Последнее приносило с собой кратковременное облегчение, напоминая: нет никаких поводов для волнения. И пусть оставались вопросы, для ответов подготовлены целый вечер и ночь. И все же… Что-то не давало Грейнджер покоя. Будто она все еще спала и не могла проснуться. Будто нечто очень важное ускользало сквозь пальцы, точно сухой песок, оставляя тонкий шлейф мутной дымки. «Наверняка все дело в усталости, — успокаивала она себя. — Бессонница, кошмары, тревожное ожидание — неудивительно, что голова гудит, а реальность кажется смазанным холстом». И, как назло, сегодня у них с Малфоем ни одного общего занятия. Расписание, словно нарочно, развело их по разным концам замка, лишив даже мимолетной возможности обменяться взглядом или украдкой перекинуться парой слов. Все обязательно наладится… Так, терзаясь противоречиями, Грейнджер удалось переждать до конца урока рун. До назначенной встречи оставался час, за который нужно еще успеть переодеться и попасть в Хогсмид. И почему нельзя было встретиться в замке? Гермиона ускорила шаг, прямо на ходу распустила волосы, поправила воротник, точно не собиралась сразу же сменить его чем-то менее строгим и повседневным. Но стоило свернуть за угол, как ее окликнули: — Гермиона! Она обернулась и тут же увидела Гарри. Он выглядел так, как если бы успел обежать весь замок за пару минут: лицо слегка раскрасневшееся, дыхание учащенное, волосы растрепаны, очки и вовсе сползли на самый кончик носа. И что-то подсказывало Гермионе: запыхался Гарри именно из-за нее. — Дамблдор вернулся, — выпалил он, устало прислонившись к стене. Сердце Грейнджер сжалось от радости. Сомнения, та вязкая туманная тяжесть, висевшая в голове весь день, мгновенно рассеялись, словно их сдул легкий ветерок. Она так долго ждала возвращения директора, ей столько нужно было ему рассказать… Однако ее воодушевление оборвалось следующими словами: — Он узнал, где спрятан один из крестражей, и собирается его уничтожить, — сказал Гарри торопливо и почти на одном дыхании продолжил: — Я пойду с ним. Гермиона на мгновение застыла, обдумывая услышанное. — Пойдешь с ним? Но куда? — нахмурившись, спросила она. — Разве это не опасно? И как же?.. — У меня мало времени, — тяжело дыша, оборвал ее Гарри. — К тому же я почти ничего не знаю… Дамблдор лишь велел прихватить с собой мантию-невидимку. — Так вот почему ты меня искал… — догадалась Гермиона. Ей не оставалось ничего другого, как раскрыть сумку и достать оттуда аккуратно свернутую ткань. Протягивая ее другу, она тихо сказала: — Будь осторожен. — Не волнуйся, Гермиона, — уверенно усмехнулся Гарри, накидывая на себя отцовскую мантию. — Со мной же Дамблдор. Не дожидаясь ответа, он ушел, Гермиона догадалась по звуку шагов.

***

Драко стоял посреди скопившегося за столетия хлама — никому не нужного, брошенного, преданного вечному забвению. Стоял и, не сводя взгляда, смотрел на Исчезательный шкаф. В руках волшебная палочка и пустая склянка, еще хранящая слабый запах успокаивающего бальзама; в груди — разрушительная пустота. — Harmonia Nectere Passus, — слетело с языка и затонуло в угрожающе-громкой тишине. Драко прислушался к ней, замер, и на какой-то миг тревога, пробившись сквозь защитный купол зелья, ударила под дых, ледяной волной расходясь по коже. Что, если отец ошибся? Что, если все напрасно? Что, если?.. Но вдруг из шкафа донесся гулкий стук. И скрип, точно старые доски затрещали под чьей-то тяжестью. Металлический звон — краткий, резкий — эхом отразился по комнате, словно кто-то постучал стальным предметом по дереву. После чего расхохотался знакомым безумным смехом. Малфой провел ладонью по лицу, смахнул волосы со лба и выпрямился. — Драко. Я уж думала, ты про нас забыл. — Дверца шкафа дрогнула, затем с грохотом распахнулась. — Да начнется веселье! Смех Беллатрисы разнесся по комнате, режущий, точно лезвие.

***

Закатное небо над Хогсмидом было окрашено угасающим пламенем. Рубиновое солнце горело, медленно склоняясь вниз по облакам, превращая их то в тлеющие угли, то в алые перья. По краям небосвода густела пурпурная дымка, вкрапленная золотыми отблесками; где-то вдалеке неохотно всплывал полумесяц. Гермиона добралась до назначенного места раньше на целых пятнадцать минут, поэтому волшебство пейзажа успело ей наскучить. Ведь сколько можно наблюдать за мирно плывущими облаками, переминаясь с ноги на ногу, и сверяться с часами? Даже самые причудливые краски со временем сливаются в однообразный фон, да и небо, каким бы завораживающим ни было, становится утомительно одинаковым, если слишком долго смотреть. Чтобы хоть как-то отвлечься, Гермиона зашла в «Дэрвиш и Бэнгз». Колокольчик над дверью залился громкой трелью и вдруг сорвался с крючка, превратившись в крохотную птицу. Сделав круг под потолком, она звонко чирикнула, возвещая о новом покупателе, после чего вернулась в свой изначальный вид и повисла над дверью. Из-за прилавка выглянул хозяин — невысокий волшебник с всклокоченными седыми волосами и огромными очками в форме пятиугольника. Он смерил Гермиону быстрым оценивающим взглядом и, кивнув, пробормотал: — Добро пожаловать. Если что-то заинтересует — зовите, только руками лишний раз не трогать. Не дожидаясь ответа, он снова склонился над каким-то странным прибором, где зубчатые колеса то и дело выскакивали из корпуса, и ловко вдавил одно обратно деревянной палочкой. Посмотрев в окно и убедившись, что Драко еще не пришел, Гермиона прошлась по лавке. Полки, уставленные под завязку, буквально тонули в хаосе: здесь перемешивались жужжащие вредноскопы; спектрально-астральные очки, стекла которых переливались всеми цветами радуги; напоминалки разных размеров, тускло светящиеся в зависимости от настроения владельца. В дальнем углу скучал комплект миниатюрных самозавязывающихся сеток для квиддича, то и дело вздрагивающих в попытке поймать пролетающую мимо пылинку. А под витринами — редкие магические талисманы и украшения. Гермиона пригляделась к сверкающим камням. Некоторые из них мерцали мягким серебристым светом, другие то и дело вспыхивали яркими искрами, будто в глубине кристалла пряталась крошечная молния. Но ни один из них даже отдаленно не был похож на кристалл, который они с Драко нашли совсем близко от этой же лавки. Интересно, почему он опаздывает? За спиной раздались птичья трель и громкий хлопок, заставивший Гермиону обернуться и разочарованно выдохнуть. У двери стоял Блейз. — Грейнджер, — протянул он, встречаясь с ней взглядом. — Какая… неожиданная встреча. — Взаимно, — ответила Гермиона, не пытаясь скрыть удивления. Меж тем Блейз, кивнув продавцу, приблизился к витрине с причудливыми талисманами. Вальяжной походкой, придерживая руку в кармане, он выглядел здесь так же уместно, как павлин на совином почтамте. — Никогда бы не подумал, что ты интересуешься такими безделушками, — усмехнулся он, пренебрежительно разглядывая сверкающие камни. — По-моему, они выглядят достаточно мило, — пожала плечами Гермиона. — К тому же ты здесь тоже не ради вредноскопов, не так ли? — она склонила голову набок и сощурилась. — Ищешь подарок? — Возможно, — пожав плечами, Забини наугад взял с прилавка тонкий браслет со слабо сверкающем черным камнем. По форме он напоминал драконий череп, а на маленькой бирке красовалось странное название: «Клык тьмы». — Вот этот, например, выглядит достаточно презентабельно. Что скажешь? — Да, конечно, если ты планируешь впечатлить графа Дракулу. Забини фыркнул. — Ты меня подловила. Честно говоря, я откровенно хреново разбираюсь во всех этих… женских штучках, — признался он, затем неожиданно выдал: — Но ты ведь мне поможешь, Грейнджер? По старой дружбе, разумеется. — На самом деле мне уже пора. Нужно… — Гермиона махнула в сторону окна, где все еще никого не было, вздохнула, вновь переводя внимание на Забини. Он продолжал держать безвкусный браслет в руке и смотреть настойчиво-просящим взглядом. — Хорошо, — сдалась она. — Только быстро. Однако угодить Забини оказалось неожиданно сложно. Он разглядывал каждый вариант с требовательностью, почти критичностью. Пожалуй, будь у него в кармане микроскоп, он бы с радостью им воспользовался. То украшение слишком яркое, то слишком скромное, либо вовсе не говорит нужным тоном. Гермионе приходилось балансировать между «достаточно элегантно» и «не слишком вызывающе», стараясь угадать вкус Паркинсон, но с каждой минутой терпение все отчетливее трещало по швам. — Этот слишком… банальный, — качал головой Забини, перебирая украшения. — А этот… слишком тяжелый. Серьезно, Грейнджер, кто вообще решится носить такое? Разве только на Хэллоуин… Нам нужно что-то менее вычурное, более изящное и, конечно, с четким намеком на шарм. — Тебе не угодишь… — проворчала Гермиона. — Может, лучше сходишь в «Мадам Мьюз»? А то у нас заканчиваются варианты… Как насчет этого? Она без особой надежды указала на тонкий серебряный браслет, украшенный витиеватыми узорами и сияющим изумрудным самоцветом в форме четырехлистного клевера. — Да, именно что-то вроде этого. — Забини взял украшение в ладонь, задумчиво провел по камню пальцем. — Слава Мерлину… — облегченно вздохнула Гермиона и, не давая дотошно-разборчивому слизеринцу времени передумать, обратилась к хозяину лавки. — Сэр, можно, пожалуйста, оформить покупку этого браслета? — Конечно, — улыбнулся он. — И, позвольте заметить, вы сделали великолепный выбор. Магия этого редкого камня отводит неприятности и приносит владельцу удачу. — Я бы хотел кое-что выгравировать на обратной стороне, — заявил Блейз. — Это ведь возможно? Торговец кивнул: — Что именно? — Хм… — Забини раздумывал не дольше нескольких секунд, потом уголки его рта медленно расплылись в улыбке. — Моей незнакомке. Да, так и напишите. Посчитав, что ее миссия завершена, Гермиона выскользнула из лавки. Воздух улицы встретил ее свежестью, но спокойствия не принес. В сотый раз она огляделась по сторонам и сверилась с часами, даже проверила волшебный листок на случай, если Драко оставил там послание. Которого все-таки не было. Как и самого Малфоя. Из-за чего внутри все ощутимее расползалось недоброе предчувствие. Он бы не стал опаздывать без причины. Тем более — на целый час. Значит, скорее всего, что-то случилось. Но что? Должна ли она вернуться в Хогвартс? Может, стоит написать ему или?.. — Грейнджер, — голос Забини вырвал ее из тревожных мыслей. — С тобой все в порядке? Выглядишь какой-то потерянной. — В порядке, — солгала она и сразу же осознала: он не поверил, а у нее нет особых причин скрывать правду. — Просто… Я должна встретиться здесь с Драко, но он сильно опаздывает. Может, ты знаешь, в чем дело? — В последний раз я видел его у площадки за книжным магазином «Флориш и Блоттс», — ответил он без привычной иронии. Гермиона нахмурилась, не представляя, что именно Малфой мог там забыть. Ведь они условились встретиться здесь, на месте, где нашли кристалл, — в их особенном месте. Возможно ли, что Драко просто не так ее понял? Если вдуматься, определение, действительно, звучало туманно. Тогда, получается, он ждет ее там?.. — Я бы мог проводить тебя, — неожиданно предложил Блейз. — Вообще-то, я знаю, как туда добраться. — Не сомневаюсь, но мне все равно нечем заняться. Гермиона озадаченно приподняла брови. Ее не обманули ни его странное поведение, ни короткий отблеск смущения в глазах, словно он пытался скрыть что-то существенное. — Что ты задумал? — спросила она, сложив руки на груди. — Я уже говорил, что ты параноик, Грейнджер? Ты помогла мне с весьма сложным выбором, мое любезное предложение — простая благодарность. Она не успела возразить или согласиться, как Забини направился в сторону «Флориш и Блоттс», поэтому ей оставалось молча плестись следом по узкой малолюдной улочке. — Надеюсь, ей понравится, — произнесла она, чтобы хоть как-то сгладить неловкое молчание. — Твоей незнакомке. Забини усмехнулся. — Я в этом не сомневаюсь. У Дафны слабость ко всему блестящему. — Дафны? — изумленно переспросила Гермиона. — Так подарок предназначался не Пэнси? Он закатил глаза, скривился, казалось, одно подобное предположение способно вызвать в нем жгучую неприязнь. — Пэнси в прошлом, Грейнджер, — сказал он категоричным тоном. — А ты, видно, сильно отстала от событий. Гермиона готовилась заспорить и спросить, какого черта тогда он выгравировал на обратной стороне «Моей незнакомке», но вдруг издалека донесся грохот, заставивший ее прислушаться. Она вскинула голову — и в тот же миг все внутри похолодело от ужаса: над замком сверкала Метка Пожирателей: ядовито-зеленый череп с извивающейся змеей. Точно такая же, как на предплечье Драко. — Нужно немедленно вернуться в замок, — прошептала Гермиона. — Не получится, Грейнджер. — Ты что, не видишь, что там знак Пожи… Она не договорила. Стоило обернуться в его сторону, она наткнулась на направленную в горло палочку и не успела среагировать, как с нее слетело заклинание. — Мне жаль, Грейнджер, правда, — произнес он шепотом. — Но я не могу позволить тебе вернуться. По крайней мере, сейчас… Гермиона попыталась ответить, но голос не слушался ее. Сама она упала на землю, обездвиженная. Перед глазами, на почерневшем небе, сверкали череп и змея. Затем и они растворились, а мир погрузился во мрак.

***

Тьма накрыла замок черной вуалью. Сгустилась в углах коридоров, в щелях между древними плитами, в пустых нишах, где еще днем скользили тени учеников. Башенные шпили утонули во вмиг посеревших облаках; сквозь приоткрытые окна пробивался рокот разъяренного неба. Даже факелы в коридорах горели тише обычного, казалось, страшась нарушить тягучее молчание. Хогвартс дышал медленно и тяжело, словно сам знал, что внутри него зарождается предательство. Шаги гулко отдавались в тишине, пока Малфой поднимался по длинной винтовой лестнице Астрономической башни. Бальзам вязко разливался по венам, притупляя стук сердца, страх и преждевременное раскаяние. Пальцы крепко сжимали палочку, дыхание ровное, внутри — спасительное ничто. Потому что когда выбора нет — идти можно только туда, куда ведут обстоятельства. Где-то внизу слышались приглушенные голоса, тяжелая поступь — Пожиратели вышли из Выручай-Комнаты, чтобы проникнуть в замок. Но с каждый шагом звуки отдалялись, стены сжимались, а Малфой приближался к цели. Всего несколько ступеней. Он глубоко вдохнул, крепче сжал палочку и, решительно взойдя на площадку, успел выкрикнуть прежде, чем его заметили: — Экспеллиармус! Палочка Дамблдора вырвалась из его пальцев, отлетев куда-то за край каменной стены, и исчезла в темноте. Тем не менее, на лице обезоруженного старика не угадывалось ни тени страха, ни досады. — Добрый вечер, Драко, — спокойно произнес он, губы дрогнули в слабой улыбке, будто он приветствовал старого знакомого, а не мальчика с палочкой, направленной прямо в грудь. Малфой шагнул вперед и быстро осмотрелся. Его взгляд остановился на двух метлах, прислоненных к стене. — Кто здесь еще? — холодно спросил он, но посторонних так и не обнаружил. — Никого, — Дамблдор повел головой в сторону пустоты. — Можете убедиться сами, — безмятежно повел плечом. — Чего, увы, нельзя сказать о вас. Драко мрачно кивнул. Холодный ветер выл, пронизывая до костей и цепляясь за волосы, вдали разносились раскаты грома. Прямо над головами, совсем близко, зеленым пламенем сверкала Черная метка. — Где, позвольте спросить, сейчас ваши… друзья? — Схлестнулись кое с кем из вашей стражи, — честно ответил Малфой. — Сражаются внизу, выигрывая мне время. — Что ж, весьма любезно с их стороны. Малфой фыркнул, пытаясь скрыть охватившую его растерянность. Он долго готовился к этому моменту. Сначала в самых смелых мечтах, после — в жутких кошмарах, от которых стыла кровь. Но реальность не походила ни на то, ни на другое. Альбус Дамблдор — величайший чародей своего времени, единственный, кого Волан-де-Морт по-настоящему опасался, — опирался на камень, едва держась на ногах, и вел с ним почти светскую беседу. Сутулая фигура казалась вырезанной из бледного воска, а дыхание было тихим, неровным. И все же: на бледном, болезненно обсохшем лице ни признака страха или презрения. Как ни удивительно, Дамблдор улыбался. — Вы же не убийца, Драко. — Вы не первый, кто мне об этом говорит, — Малфой приподнял подбородок, губы дрогнули в кривой усмешке. — Но давайте посмотрим фактам в лицо… — рукав скользнул вверх, и на бледной коже вспыхнула уродливая метка. Директор даже бровью не повел. — Если вы рассчитывали меня удивить, то напрасно. Вижу, вас смутила моя осведомленность? Драко, Драко… — произнес он таким снисходительным тоном, точно Малфой показывал ему самостоятельную работу, на которую директор возлагал большие надежды. И был разочарован. — В вашем распоряжении находился целый год для того, чтобы меня убить, но ваши попытки, мягко говоря, до сих пор выглядят неубедительно. Ожерелье, которое просто не могло не попасть в чужие руки; яд, так и не нашедший применения… Разумеется, в результате ваших действий пострадали невинные: бедная мисс Бэлл и мадам Розмерта, на которой вы применили Империус. И все же… — Дамблдор устало прикрыл глаза, покачал головой. — Неубедительно. Драко нахмурился, пытаясь переварить услышанное и не выглядеть еще большим кретином. Все это время, пока он готовился к этой встрече, его обнадеживало лишь одно: контроль над ситуацией. Пусть не полный, полученный вследствие угроз и принуждения, но все-таки — контроль. И что же на деле? Весь его пресловутый план — не более чем по-детски наивная, смешная иллюзия. Пешка. Жалкая, до нелепости тупая и бесполезная. Вот чем он ощущал себя под взглядом Альбуса Дамблдора. И совершенно неважно, кто держал в руках волшебную палочку. — Вам рассказала Грейнджер? — спросил Драко, сощурившись. — Напротив, я знал задолго до того, как узнала она, — возразил Дамблдор. Из глубин замка донесся приглушенный расстоянием вопль. Каменные стены отозвались глухим эхо, затем вновь потонули в шуме гроз. — Это моя школа, Драко. Вы ведь не рассчитывали, что я окажусь настолько слеп, чтобы не заметить того, что творится под ее крышей? — Тогда почему вы позволили ей в этом участвовать? — внутри, пробиваясь сквозь зелье, начала закипать жгучая злость. — Почему не остановили ее раньше?.. Прежде, чем Грейнджер проникла в слизеринские подземелья? Прежде, чем выведала о его метке и задании? Прежде, чем он обо всем узнал и оставил на ее запястье клеймо, которое не исчезнет даже после его ухода? Прежде, чем он вонзил нож ей сердце и вырвал собственное, вынудив себя возненавидеть? Прежде, чем что?.. — Почему вы не остановили ее с самого начала? — Палочка в ладони Малфоя дрогнула от закипающей внутри ненависти. — Почему, черт возьми, втянули в свою игру? — Да, я попросил мисс Грейнджер приглядывать за вами, — спокойно признался Дамблдор. — А также заставил молчать о том, что ей удалось узнать. Раскрыть всех своих мотивов я, увы, не могу, но хочу, чтобы вы знали: во всем остальном она действовала исключительно по своей инициативе. — Почему вы мне просто не помешали?! — голос сорвался на крик. — В этом не было никакой необходимости. За вами приглядывал профессор Снейп. — Он не ваше приказание исполнял, он дал Непреложный обет моей матери. — Ну разумеется, — мягко произнес Дамблдор. — Именно так он вам сказал. — Северус Снейп — двойной агент, старый вы дурак, и напрасно думаете, что ваш! — Тут нам придется остаться каждому при своем мнении. Выругавшись, Драко сжал переносицу двумя пальцами. В голове бурлило от полученной информации. Он был благодарен настойке, сдерживающей злость за стальными прутьями, потому что даже десятой ее части хватило бы, чтобы послать к дьяволу необходимое хладнокровие и разнести башню к чертям. На деле, без разницы, во что именно верит наивный старик, находящийся в его — Малфоя — полной власти. В конце концов, ошибался Дамблдор не только насчет Снейпа. Вы же не убийца, Драко… Что ж, посмотрим. Понимая, что и без того слишком долго медлит, он приготовился произнесли заклятие, как вдруг Дамблдор заговорил вновь: — Не знаю только одного. Как вам все-таки удалось протащить Пожирателей в Хогвартс? — Мне хватило мозгов воспользоваться Исчезательным шкафом, стоящим в Выручай-Комнате. — Драко закатил глаза. — Как и понять, что сейчас вы просто тянете время. — Отнюдь, — уголки губ Дамблдора дрогнули. — Мне кажется, именно вы его тянете. Как вы, вероятно, уже поняли, в школе присутствуют этой ночью члены Ордена Феникса. Так что, вполне возможно, моя стража преградила вашему подкреплению путь. — Драко подавил желание оглянуться на лестницу. Он и так слышал, как далеко внизу что-то грохочет и кричат люди. — Да, собственно говоря, вам никакая помощь и не нужна… — Дамблдор выпрямился. — Палочки у меня нет… защититься мне нечем. Так чего же вы ждете? Малфой и сам не знал. Палочка дрожала в его руке, костяшки побелели от напряжения. Возможно, все было бы проще, если бы директор кричал, злился, пытался бежать. Но он ничуть не облегчал задачу. Потому Драко видел перед собой не врага, а старика, который, несмотря на все, смотрел на него без тени гнева или даже осуждения. Проницательный взгляд уставших, но все еще ясных синих глаз проникал сквозь кожу, выискивая в глубине то, что Драко отчаянно пытался скрыть даже от самого себя. — Если бы вы собирались убить меня, то сделали бы это сразу, едва применив Обезоруживающее заклинание, а не стали бы медлить ради приятной беседы. — Я должен это сделать, — выдохнул Малфой сквозь стиснутые зубы. Сделай это, Драко. Иначе он убьет твою мать… — Сложность вашего положения мне понятна, но я могу помочь. — Нет, не можете. Никто не может. — Я могу послать членов Ордена к вашей матери, прямо этой ночью. Я бы предложил то же самое для вашего отца, но, боюсь, он вряд ли согласится воспользоваться моим покровительством. Драко хмыкнул, качая головой, его уже не удивляла посвященность Дамблдора. Разве что мучал вопрос: — Почему вы не помогли мне раньше? — против желания в голосе его зазвучала обида. — Почему решили вмешаться только сейчас, когда стало слишком поздно? Неужели так страшно умирать? — Я прожил слишком долго и видел достаточно, чтобы бояться смерти. Вы сказали, что я не пытался помочь вам прежде, но ведь это неправда. — Когда Грейнджер предлагала мне обратиться к Ордену… — Это был выбор, который я вам предоставил, и, заметьте, далеко не единственный. Я и сейчас вам его даю. Вреда вы пока никакого не причинили, никого не покалечили… По крайней мере, непоправимого. А убийство — дело непростое, что бы ни думали на этот счет простаки… Да и вы это понимаете, не правда ли? Так позвольте мне помочь. В конце концов, подумайте о тех, кто в вас верил. Драко и без того думал. Долго, часто, постоянно. И точно знал, что делать. Значения не имело ни его желание, ни последующая участь; ни то, кем он является или кем станет. Ничего из этого не могло значить больше жизни его матери. В памяти вспыхнуло лицо Нарциссы, грудь пронзил осколок льда. Дрожь в руках прекратилась.

***

Первым, что Гермиона почувствовала, придя в сознание, — затхлый запах сырой земли и прелой листвы. Губы пересохли, запястья саднило. С трудом распахнув глаза, она обнаружила, что находится в лесной чаще, под темным сводом ветвей, а рядом — с палочкой в руке — стоит Забини. Воспоминания ударили по вискам, наполнив душу злостью до самых краев; сердце ожесточенно застучало о ребра, готовое рвать и метать. Но чары «Силенцио» сдерживали крики, а магическая веревка туго сковывала руки, прижимая к кроне толстого дерева и лишая всякого шанса на побег. — Я отменю заклинание молчания, если пообещаешь не кричать, — миролюбиво предложил слизеринец. Злобно сощурившись, Гермиона сложила губы в тонкую нить, но все-таки кивнула. Стоило чарам спасть, как она завопила во все горло: — Немедленно отпусти меня, подлый ублюдок! Как вообще в твою пустую голову пришло держать меня здесь, когда над замком — чертова метка?! Освободи меня сейчас же! Там мои друзья! — Ты же обещала… — скривился Блейз, прикрыв уши. — Почему ты это делаешь?! — закричала она еще громче. — Что ты задумал?! — Я дал слово! — процедил он сквозь стиснутые зубы. — И в отличие от тебя, умею его держать! Так что, как я уже сказал, в Хогвартс ты не вернешься. — Вот как? — недоверчиво фыркнула Гермиона, не представляя, как еще выразить обуревавшее ее негодование. — Кому же ты дал слово, позволь узнать? — Ты же вроде умная. Угадай с одной попытки. И впервые с момента похищения Гермиона внимательнее вгляделась в его лицо. Подмечая, с каким сожалением Блейз смотрел сквозь нее, не решаясь встретиться глазами и прямо ответить на вопрос. Пусть его поза оставалась до раздражения самоуверенной, ехидная ухмылка подозрительно отдавала виной. Гермиона резко выдохнула, качнув головой. — Нет. Не может этого быть… Если ты думаешь, что я поверю, будто Драко попросил тебя об этом… — Тогда ответь: почему он не пришел? Ты прождала его час. В вашем «особенном» месте, — заметив ее потрясенное молчание, он цокнул, покачав головой: — А я предупреждал тебя Грейнджер. С самого начала, — он вздохнул, устало присаживаясь на громадный валун. — И даже вчера. — Вчера? — переспросила Гермиона. — Но ты не говорил ничего подобного… Он вознес глаза к небу, выругался, будто ненароком выдал то, чего не следовало. И все вдруг встало на места. Навязчивая головная боль, рассеянность, чувство, словно что-то важное ускользает из памяти, как вода сквозь пальцы… Этот холод, вязкая пустота внутри… — О чем ты заставил меня забыть? — сдавленно спросила она и наткнулась на его взгляд, полный горького сочувствия. — Это не ты… Мерлин… — ахнула она. — Это был Драко… Так ведь? — голос сорвался в отчаянный крик. — Что именно, Забини?! Что он забрал у меня? Как это связано с чертовой меткой над Хогвартсом? Скажи хоть что-нибудь, ты, придурок! Забини ответил не сразу, тщательно подбирая слова, прежде чем окончательно раздавить ее их весом. — Малфой сделал свой выбор, — произнес он холодным тоном. — Задолго до того, чем ты думаешь. Чем быстрее ты это поймешь, тем лучше. — Я тебе не верю! Он бы ни за что так со мной не поступил. — Мне жаль, Грейнджер, правда, — вздохнул Забини. — Но дело исключительно в приоритетах. Гермиона смолчала. Еще никогда она не чувствовала себя настолько беззащитной и глупой. Она склонила голову к груди, пряча лицо за взлохмаченными волосами, и лес заполнился ее тихими всхлипами. — Черт… — выругался Забини — Мне тоже непросто, Грейнджер. Но я же не плачу? — тихо, почти мягко сказал он. Затем, приблизившись, опустился рядом. — Прошу тебя, не вынуждай меня чувствовать себя еще большим подонком, чем сейчас. Поверь, если бы я мог чем-то тебе помо… Гермиона резко, со всей силы ударила лбом прямо в его нос. Забини схватился за ушибленное место, изрыгая ругательства. Тогда она дернулась вперед, выбив из его руки палочку плечом. — Чтоб тебя, Грейнджер! Ты разбила мне нос! — Акцио, палочка! — не теряя ни секунды, произнесла она, но, скованная веревкой, не смогла удержать тонкую рукоять в пальцах. Палочка приземлилась рядом с деревом. Забини, преодолев болевой шок, метнулся за орудием и наступил на него ногой прежде, чем Гермиона успела повторить заклинание. Тогда она вновь резко подалась вперед и с размаху врезалась в слизеринца ногой. Удар пришелся чуть ниже пояса. — Ах ты бешеная ведьма! — застонал Блейз. Он согнулся пополам, из носа шла кровь, но ботинка с палочки мерзавец так и не убрал. — Не могу поверить, что повелся… — Слезь с палочки или будет еще хуже! — заверила Гермиона, пылая от злости. С помощью волшебства или без, она не собиралась оставаться связанной в треклятом лесу, гадая, что творится в замке. Адреналин, ярость, вопросы, страх — все это захлестнуло ее нутро и обратилось против предателя, посмевшего ее обезоружить. Гермиона воспользовалась единственным оружием в арсенале и вцепилась зубами в его руку. Промычав от боли, Блейз отпрыгнул назад, потерял равновесие и рухнул на землю. — Акцио, палочка! — на этот раз Гермионе удалось поймать палочку прямо в воздухе. — Фините Инкантатем! Высвободившись, она вскочила на ноги, нависнув над Забини мрачной тенью. Он потянулся к карману и метнул в ее сторону Обезоруживающие чары, но Грейнджер успела вовремя поставить защитный купол. — Остолбеней! — воскликнула она, влив в слова всю накопившуюся злость и обиду. Волна магии ударила Забини, и он, застыв, потерял равновесие, глухо ударившись о корни дерева. Гермиона выхватила из его обездвиженной руки свою палочку, на миг задумалась, после чего левитировала его палочку на самый верх высокого орешника. Затем, не оглядываясь, бросилась в сторону замка. Гермиона бежала по извилистой дороге. Так быстро, как только могла. Холодный ночной воздух резал легкие, звенел в ушах; сердце разрывалось на части. «Это неправда. Это неправда…» — стучало оно, пытаясь перекричать доводы рассудка. Слова Блейза, в которые она отказывалась верить; странное поведение Драко; сомнения; страх за тех, кто в Хогвартсе — все это несло Грейнджер вперед. Водоворот мыслей не затихал весь путь, не утих, когда она добралась до замка, замедлилась, позволив себе отдышаться, всмотрелась вверх, где прямо над Астрономической башней продолжала сверкать зловещая метка. Дубовые ворота были распахнуты. Гермиона опасливо двинулась вперед с палочкой наготове, слух различал крики, ноги, несмотря на здравый смысл, несли ее внутрь. Она проскользнула в замок, спряталась под лестничным пролетом, вгляделась в темный коридор в поисках знакомых лиц. И почти сразу же с облегчением вздохнула. Первый этаж заполнили люди из Ордена. Гермиона вышла из укрытия, но в тот же миг кто-то с силой толкнул ее к ближайшей стенке, схватив за руку и заставив зажмуриться от боли. — Гермиона! — лицо Тонкс было напряженным, глаза блестели тревогой, в руках — волшебная палочка, готовая к атаке. — Почему ты не в гостиной? — Что происходит? Я видела метку и… — Пожиратели проникли в замок, — сухо ответила она. — Орден делает все, чтобы сдержать их, но тебе немедленно нужно скрыться. Воспользуйся проходом рядом с Восточной башней, там еще безопасно. — Но… — Это не обсуждается! Находиться в коридорах учащимся запрещено. Это приказ Дамблдора! — Дамблдора? Значит, он вернулся? Но Тонкс не ответила. Она уже мчалась наверх, туда, откуда доносились звуки сражения, и только бросила на ходу: — Пожалуйста, Гермиона… Вернись в спальню и запри дверь. Когда она скрылась за поворотом, Гермиона, не теряя времени, рванула прямо к пролету Астрономической башни.

***

Малфой поднял палочку, прицелился, уговаривая себя раскрыть рот и сделать, наконец, то, что должен. Заклятие застыло на языке, готовое вырваться наружу; губы неуверенно приоткрылись. Как вдруг на лестнице послышались шаги, тяжелые, торопливые, спустя миг тишину башни прорезал визгливый смех. Дверь распахнулась так резко, что петли заскрипели, грозясь сорваться, и в проем, точно разъяренная буря, ворвалась Беллатриса Лестрейндж. Черные волосы разметались вокруг ее лица от порыва хлесткого ветра; глаза горели разрушительным пламенем; каждый ее шаг, каждый вдох источал безумное ликование. Она остановилась посреди башни, уставилась сначала на Малфоя, а потом, осклабившись, пропела: — Дамблдора приперли к стенке! Дамблдор без волшебной палочки, Дамблдор в одиночестве! Отлично, Драко, отлично! — Добрый вечер, Беллатриса, — хладнокровно поприветствовал ее директор. Ее смех отозвался под сводами башни резким эхо: — Ах, как мило! Заботитесь о хороших манерах даже на смертном одре, — жалостливо произнесла она. Затем медленно развернулась на каблуках и прошлась вокруг Дамблдора, не сводя с него хищного взгляда. — Некоторые привычки оказываются особенно полезны в мрачное время, — ответил директор. — Включая умение сохранять спокойствие рядом с безумием. Колдунья издала сердитый смешок. — Посмотрим, как вам удастся сохранить хваленое спокойствие, когда мой дорогой племянник, наконец, решится выполнить приказ Темного Лорда. — В ее голосе звучало опасное нетерпение, внимание всецело переключилось на Драко: — Ну же, Драко. Не заставляй директора ждать. Малфой кивнул, но прежней уверенности больше не чувствовал. В сотый раз он направил палочку на молчаливо ожидающего Дамблдора, в сотый раз собирался духом. Однако безумная тетушка, кружащаяся в предвкушающем танце, ничуть не упрощала задачу. — Давай же, Драко, — визгливо протянула она. — Покажи, на что способен. Докажи, что в тебе течет кровь Блэков… Почему ты колеблешься? Хватит на него смотреть… Салазар… Ведь это так просто! Хочешь, я покажу тебе? — Замолкни, Белла! — вырвалось у Драко, голос дрожал от ярости. — Заткнись, черт тебя возьми! Беллатриса на мгновение замерла, глаза расширились от неожиданности. Потом ее губы изогнулись в презрительной улыбке. — Раз у тебя хватило духу меня прервать, то не должно возникнуть проблем и с простым убийством. Темный Лорд доверил его тебе. Только поэтому я все еще терплю твою наглость и нерасторопность. — Она приблизилась к Драко вплотную, встала за его спиной, ее дразнящий шепот раздался под самым ухом: — Не вынуждай меня думать, что ты такой же жалкий слабак, каков твой отец. Поверь, тогда от последствий тебя не спасет даже заступничество моей любимой сестрицы… Малфой повернул голову к ее лицу, кипя от раздражения. Кажется, Беллатрису это лишь позабавило, потому что она, улыбнувшись, кивнула на Дамблдора, молча следившего за их затянувшимся представлением. Но вдруг непроницаемый взгляд его обратился к двери, в синих глазах отразилось облегчение. Там стоял Снейп. — Северус, — впервые в голосе Альбуса Дамблдора послышалась мольба. И это поразило Драко сильнее всего, что он пережил за вечер. Снейп ничего не сказал, он сделал несколько шагов вперед, грубо оттолкнув Драко вместе с Беллатрисой с дороги. — Не смей вмешиваться, Снейп, — прошипела она, нехотя отступив на шаг. — Это должен сделать Драко. Он не обратил на нее внимания. — Северус… прошу тебя… Снейп смотрел исключительно на Дамблдора; в резких чертах его лица читалась нескрываемая ненависть. Похоже, она копилась все эти годы, спрятанная за семью печатями в ожидании своего часа. И вот он настал. Северус поднял свою палочку и направил ее прямо в сердце Дамблдора. — Авада Кедавра! Струя зеленого пламени вырвалась из волшебной палочки Снейпа. Дамблдора подбросило в воздух, на долю секунды подвесив под сверкающим черепом, а потом, как тряпичная кукла, его тело медленно перевалилось спиной через стену башни. И полетело в пустоту. В тот же миг Драко осознал, что впервые в жизни ему доводилось видеть убийство собственными глазами. А еще — четко почувствовал, как нечто тонкое, хрупкое, разрывается на части внутри, навсегда разделяя его от прошлой жизни. — Уходим, быстро. — Снейп схватил его за плечо и подтолкнул к выходу.

***

Гермиона бежала вверх по темной винтовой лестнице. Все выше и выше. Каменные стены сжимались вокруг, в полумраке то и дело мерещились тени; сердце колотилось так громко, что казалось, будто стук разносится по всему замку. Она споткнулась о край холодной ступени, разодрала колено о шероховатую поверхность, но не чувствовала боли. Только ужас, заставляющий двигаться дальше. Все быстрее и быстрее. А если это все-таки правда? Что тогда ты будешь делать? Нет… Драко обещал… Всему этому кошмару должно найтись логическое объяснение… И даже если нет… Нужно успеть… Бежать еще быстрее… и быстрее… Проскочив последние ступени, запыхавшаяся Гермиона остановилась, готовая влететь на площадку башни. Однако инстинкт сильнее нетерпения: едва расслышав впереди истеричный хохот, она метнулась в тень углубленной ниши и прижалась спиной к холодной стене. Ледяные мурашки расползлись вдоль позвонков, когда Гермиона разглядела стремительно пронесшуюся мимо Беллатрису Лестрейндж — с короной блестящих иссиня-черных волос и глазами, горящими безумием; в разодранной по краям мантии с россыпью затейливых черепов. Она спускалась по лестнице, кружась в ликующем танце, и пела: — Дамблдор мертв! Дамблдор мертв! Отголоски ее смеха пригвоздили Грейнджер к месту, слова выбили воздух из легких. Испугавшись себя выдать, она прикрыла ладонью рот и сильнее прижалась к стене. Дамблдор не мог умереть. Он — сильнейший чародей столетия, опора всего Хогвартса… Это ложь. Ложь… За Беллатрисой появились еще двое. Снейп — с лицом непроницаемым, точно маска, шел впереди, холодно глядя вслед визжащей Пожирательнице. Ни удивления, ни попыток вмешаться, ни толики сомнений в том, на чьей стороне он находился все это время. Но не успела Гермиона осознать одно предательство, как следом увидела и его. Драко шел последним. Не в плену, не сопротивляясь; ровным уверенным шагом, будто всегда знал, что там — рядом с Пожирателями — его законное место. Спрятанная тенью, Гермиона вцепилась пальцами в каменную стену так, что побелели костяшки. Кожу жгло от нестерпимого желания бежать; закрыть глаза, отвернуться и не видеть; выйти из укрытия и потребовать объяснений. Ничего из этого она сделать не могла и, разрываясь на части, смотрела Малфою в спину; на то, как он уходит, оставляя ее наедине с мраком. Этого не могло происходить на самом деле… Просто не могло… Не могло… Это — продолжение ее кошмара… Не иначе… В реальности так больно не бывает… Рука потянулась к цепочке на шее, сжала кристалл в ладони. Так сильно, что грани камня впились в кожу. «Ты же знала, Грейнджер… — голос внутри говорил без привычной насмешки. — С самого начала…» Нет… Не знала… Ноги не слушались. Дрожа всем телом, она сползла на пол, чувствуя, как вокруг нее рушится мир и становится нечем дышать. Но… почему?.. Неужели то, что было между ними, — тоже ложь? Рука сжала кристалл до боли, казалось, еще миг — и он раскрошится в ладони вместе с ее сердцем. Нет… Она не могла быть настолько глупой, безрассудной… чтобы купиться… попытаться помочь… и не замечать того, что было так очевидно для остальных… Паника разливалась по телу, а мысли метались между страхом, гневом и отчаянной необходимостью найти хоть какую-то лазейку. Маленькую толику надежды в воцаряющемся внутри хаосе. Чтобы вынырнуть наружу, дышать. И тогда она расслышала отчаянный крик: — СНЕЙП! Оглушительный голос, разнесшийся со стороны башни, сбросил с Грейнджер оцепенение и заставил вздрогнуть. Она увидела Гарри, рвущегося вдогонку за Пожирателями. Паника, минутами ранее сковавшая тело, сменилась страхом и вынудила сорваться с места. — Гарри! Он обернулся на ходу, замедлился, удивление на лице быстро сменилось исказившей лицо яростью. — Снейп убил Дамблдора, — процедил он коротко. Гермиона ахнула, в голове сразу же пронесся голос Лестрейндж: «Дамблдор мертв! Дамблдор мертв!». — Я должен его догнать. — Нет, Гарри! Они убьют тебя! — Ты что, не слышала? — со злостью выпалил Гарри. — Он убил Дамблдора! Не хочешь помогать — оставайся. Гарри снова ускорился, и Гермионе не оставалось ничего, кроме как побежать следом. На этот раз вниз, этаж за этажом. Вдруг из тьмы выскочила массивная фигура. Даже в полумраке Гермиона узнала лицо оборотня с кривым оскалом — то самое, что не раз глядело с фотографий в Ежедневном пророке, рядом со статьями о детях, изуродованных его укусами ради забавы. Фенрир Сивый с хриплым рыком метнулся вперед, Гарри не успел увернуться — тяжелое тело оборотня врезалось в него, прижав к стене; острые длинные когти впились в камень рядом с его лицом; клыки сверкнули в дюйме от шеи. — Петрификус Тоталус! — вскрикнула Гермиона, и оборотень вытянулся во весь рост, точно струна, после чего обмяк и неподвижной тушей повис на Гарри. — Какой же он тяжелый… — простонал тот, пошатнувшись под тяжестью, но все-таки сбросил застывшего Сивого на каменный пол. — Снейп не должен уйти… Затем, не теряя ни секунды, они помчались вперед. Выскочили в тускло освещенный коридор, по которому уже гулко разносились чужие шаги. Гарри бежал впереди, Гермиона — за ним. В воздухе стояла пыль, половина потолка обвалилась в ходе схватки. Гермиона едва успела отскочить назад, когда из тьмы с шипением вырвался зеленый луч. Он пронесся рядом, угодив в рыцарские доспехи. Следующее заклинание разбило окно. Следом каменная стена сбоку вспыхнула и осыпалась крошкой. Они свернули в сторону, проскочили под аркой и снова вперед, скользя по гладким плитам, пока новые вспышки не вспарывали темноту, освещая коридор резкими всполохами. — Куда ты бежишь? — спросила Гермиона, не сбавляя темпа. — Самый короткий путь наружу в обратной стороне. — Я слышал, как Малфой говорил, что они проникли через Выручай-Комнату. Наверняка они решат вернуться тем же путем. — Малфой?.. — переспросила она, ощущая, как холод обхватывает внутренности, сжимая их тугим бичом. Гарри встретился с ней глазами, взгляд сделался испытывающим, почти жестоким. Точно в попытке понять, можно ли ей верить. — Гарри, я… Гермиона вскрикнула, споткнувшись о чье-то тело — скользкие от крови пальцы вцепились ей в ноги, но Гермиона не успела разглядеть лица; не могла позволить себе остановиться или замедлиться. Гарри и так ее обогнал. Он летел вперед к Выручай-Комнате, прямо в полыхающую схватку. Если Пожиратели и собирались покинуть замок тем же путем, которым в него попали, их ждало разочарование. Сторонники Ордена перекрыли коридор, готовые отразить атаку. Макгонагалл парировала разом два проклятия и тут же обрушила на брата и сестру Кэрроу град заклятий, заставив их пригнуться. Люпин в паре с Тонкс сражался с огромным светловолосым колдуном. Флитвик метнулся вперед, его палочка вспыхнула — и ослепительный сноп искр сбил с ног высокую ведьму. — Импедимента! Круцио! Инсендио! — голоса сливались в гул. — Остолбеней! Экспеллиармус! Редукто! — заклинания отражались рикошетом от стен, разбивали окна. — Инкарцерус! Круцио! Круцио! Круцио! — проклятия налетали волной, огонь и свет взрывались вокруг подобно фейерверку. Однако ни Снейпа, ни Малфоя среди сражающихся не было. — Нижний коридор, — догадалась Гермиона. — Им придется выйти за территорию Хогвартса, чтобы трансгрессировать! И они вновь сорвались на бег, не обращая внимания на сбившееся дыхание, гром ударов за спиной, крики пытающихся остановить их союзников и немые призывы тех, кто был распростерт на полу и чья участь оставалась неясной. Каждый вдох и выдох раздирал легкие, ноги налились свинцом, колени предательски подгибались — но они не сбавляли темпа, пока не добрались до дубовых дверей парадного входа. На каменных плитах виднелись алые пятна; огромные часы Гриффиндора были разбиты вдребезги, рубины из них еще продолжали с дробным стуком осыпаться на каменные плиты; воздух пропитался пылью, гарью и дымом, отдавая металлическим привкусом крови и битвы. — Там! — крикнула Гермиона, увидев Снейпа, исчезающего во тьме ночи. Они проскочили вестибюль, выбежали во двор замка — вдалеке три едва различимых силуэта неслись по лужайке, направляясь к воротам. Снейп шел последним. Его черная мантия развевалась на ветру, точно крылья летучей мыши. — Мы должны догнать их, чего бы это ни стоило! Если они выбегут за ворота и смогут трансгрессировать… — начал Гарри. Оглушающий взрыв ударил по барабанным перепонкам, все вокруг залили отблески танцующего оранжевого пламени, вдали вспыхнула хижина Хагрида. Обломки взмыли в небо, разлетелись по воздуху. Гарри, вскрикнув, повалился на землю, схватившись за затылок. Из носа брызнула кровь. Гермиона бросилась к нему, но он этого словно не заметил. Он встал и заковылял дальше, смотря вслед удаляющимся фигурам. С отчаянием, злобой, со жгучей беспомощностью. И все это, в конце концов, вырвалось наружу — в пронзительный, душераздирающий крик: — СНЕЕЕЕЙП!!! Который достиг цели. Замерев на мгновение, Снейп обернулся, дав Гарри время приблизиться еще на несколько шагов и направить в сторону профессора орудие. — СЕКТУМ… Снейп взмахнул рукой, и заклятие прошло мимо цели, а палочка Гарри отлетела на несколько футов во тьму. Гермиона не успела среагировать, как та же участь постигла и ее, а профессор приблизился. Самой темной ночи не удалось бы скрыть блеск ненависти в черных глазах. — Вы посмели использовать против меня мое же заклинание, Поттер? — процедил Снейп с нескрываемым презрением. Уголок его тонких жестоких губ приподнялся в усмешке, а пронзительный взгляд скользнул к Гермионе. — Мисс Грейнджер, неужели вы не сказали Поттеру, чей дневник он столь усердно изучал весь год? Чьи рецепты использовал, чтобы заслужить признание этого старого идиота Слизнорта? Чье заклинание испробовал на своей подружке? — Снейп усмехнулся. — Это я изобрел его, Поттер. Я — Принц-полукровка! Глаза Гарри, полные неверия и шока, устремились к Грейнджер. — Так ты знала и об этом? — спросил он сдавленно. — Я могу объяснить… — Но слова застряли в горле горьким комком. — Метка Малфоя, его задание, чертов дневник… Что еще, Гермиона? — Гарри хмыкнул, качнув головой, глаза сверкнули гневом. — Сколько еще дерьма ты от меня скрыла?! Может, ты была в курсе того, что этот ублюдок собирается убить Дамблдора?! — Мерлин! Конечно же нет! — сорвалось у нее с отчаянием. — Я верила им! Так же, как и Дамблдор! — Значит, слухи о вашей сообразительности сильно преувеличены, — вмешался Снейп. — Тогда убей меня! — заорал Гарри, подавшись вперед к врагу. — Убей, как убил его, трусливый ты кусок… — НЕ СМЕЙ! — зашипел Снейп. На его искаженном лице больше не осталось презрительной или глумливой улыбки. Только гнев и безумная, нечеловеческая мука. — НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ ТРУСОМ, ПОТТЕР! Он рассек палочкой воздух, вдавив Гарри в землю. Гермиона бросилась в его сторону и увидела, что он потерял сознание. — Гарри… — звала она его. Но он никак не реагировал. — Гарри! Проверяя пульс дрожащими руками, Гермиона не сразу заметила движение сбоку; лишь когда пронзительный визг прорезал воздух: — Ты убил мальчишку?! Темный Лорд ведь запре… — Он жив, — перебил ее Снейп ледяным тоном. — Всего лишь выигрывал время для вашего отступления. Но, как вижу, ты им не воспользовалась. — Мне стало скучно, — Беллатриса безразлично повела плечом, но при взгляде на Грейнджер в ее глазах вспыхнул огонь. — Так-так… Посмотрите-ка, кто тут у нас! — пропела она приторно-сладким голоском. — Уходим, Белла, — произнес Снейп. — Пока не проведало Министерство. — Да-да, — кивнула она, не обернувшись в его сторону. — Насколько помню, относительно грязнокровки Поттера никаких запретов не было… Это не займет много времени, Северус. Обещаю. Гермиона попятилась назад, загнанная в угол. Пока сердце испуганно билось о ребра, разум пытался вспомнить, куда именно отлетела палочка, но даже с ней против двоих не было бы ни малейшего шанса. «Троих», — поправила себя Грейнджер, увидев за спиной Беалатрисы Драко. На короткий миг она поймала его взгляд. Отчужденный, холодный, как лезвие кинжала. Именно в ту секунду она до конца осознала: все это не жуткий кошмар. Это правда. Малфой никогда не был на ее стороне. В следующий — он направил на нее палочку. — Петрификус Тоталус! — произнес Драко, и волна магии рванула вперед, сбив Гермиону с ног. — Снейп прав, сейчас не до грязнокровок. Рука Беллатрисы схватилась за искривленную палочку, и на какой-то миг показалось, что Пожирательница настолько зла, что проклянет Малфоя на месте. Но в следующую секунду линии ее жестокого лица разгладились, губы расплылись в широкой улыбке. Беллатриса обняла Драко за шею и поцеловала в щеку. — Темный Лорд будет доволен… — произнесла она, напрочь забыв обо всем на свете. — Не могу дождаться, когда мы ему расскажем! Затем они понеслись в сторону портала. Обездвиженная Гермиона смотрела им вслед, из глаз текли обжигающие слезы. Малфой даже не обернулся. Она видела, как они телепортировались, пропав из виду и оставив после себя ничто.