Кто сверху?

Вся наша любовь — комбинация очарования и разочарования. Просто случай, стечение обстоятельств. Комбинация голода по эмоциям, желания придумать новую жизнь, голод по тактильным ощущениям, сексу, давление социума, возраст «уже пора бы», страх и обнаружения рядом человека чуть ярче остальных — в общем, набор субъективностей. Если очарование по счастливой случайности перевешивает — мы называем это любовью, перевешивает разочарование — кричим, что любви нет. Нет, не было и не будет никаких единственных. Зато всегда есть случай.

***

Я не люблю тебя. Стоя на пороге в бесполезных попытках угомонить глупое сердце. Кажется, оно желает пробить мою грудную клетку. Пытается вырваться и прыгнуть в руки своего палача. Я не люблю тебя. Когда дверь рывком открывается, обволакивая меня духотой твоей квартиры и стойким ароматом ментола. Я не люблю тебя. Встречаясь с твоими чистыми свинцовыми глазами, в которых водоворот чувств, усталость, растерянность, боль, вина. Я не люблю тебя. И моя душа не скулит оттого, как несчастно ты выглядишь, не рвёт изнутри, не ревёт раненным зверем. Я не люблю тебя. Но голос предательски ломается, разрывая контакт между разумом и сердцем. Я не люблю тебя. Даже когда ты стонешь от бессилия, вторя моему нутру. Когда тянешь за собой, грубо припечатав к собственному телу. Я не люблю тебя. Когда ты жадно сминаешь своими губами мои, и это кажется самым правильным во всём балагане который творится между нами. Я не люблю тебя, когда ты просишь, так отчаянно просишь простить, мучая меня, давя на слабые точки. Подло. Нет. Я не люблю тебя. Прощая и прощаясь со своей гордостью, которая держала меня на плаву. Которой так гордилась. Я не люблю тебя, даже когда ты толкаешь меня на кровать, собирая одной рукой оба запястья, вынуждая прогнуться в пояснице. Я не люблю тебя. Когда твой жаркий рот вбирает мои соски, настырно играясь с ними, не выпуская из адского плена. Я не люблю тебя. Когда ты оставляешь новые метки от края уха до самых бедер, разрисовывая, словно ты — художник, а я — твоё полотно. Разжигая бушующий пожар во всём моём греховном теле. Я не люблю тебя. Даже когда ты гневно рычишь, не зная куда деть это вожделение, утопая в нём. Даже когда забываешь выдыхать, яростно пытаясь поглотить меня. Всю и без остатка. Я не люблю тебя. Когда тебя настолько много, что каждый атом отзывается на твоё желание. Я ни разу, слышишь, ни разу не люблю тебя, когда ты толчком входишь во всю длину, не давая мне шанса привыкнуть к твоим габаритам. Перехватывая и глотая хныканья из моего горла. Я не влюбилась, не мечтай. Ты просто мой директор. Всего лишь мой первый мужчина, первый, с кем я чувствую себя живой. С кем хорошо. Первый, с кем приятно и тепло. Первый, кому разрешила быть чуточку ближе. Опуститься ниже моих барьеров, в потайные комнаты сломанной души. Кого подпустила, кому разрешила себя обнять. Понять. Ты первый, кто обжигает меня своей злой правдой и кому хочется доказать, что всё не так, что есть и другой вариант. Как любовь и ненависть, как счастье и горе, как ты и я. Что это противостояние вечно, но не может сосуществовать отдельно. Как чёртов Ад и Рай. Как ангелы и бесы. Как добро и зло. Ты первый, кому хочется довериться, но это огромный риск. Большая редкость. Непомерная роскошь. Нет. Я не влюблюсь, ни за что. Верь мне, Царёв, я смогу тебя забыть. Забыть голос. Забыть аромат. Забыть цвет глаз и насколько ты нагловат. Забыть улыбку. Забыть голого и одетого. Забыть идеальное тело. Забыть переплёт вен на предплечьях. Забыть рельеф пресса. Забыть, как ты кусаешь мою шею, когда кончаешь. Забыть, как идеально точно подходишь мне. Большой, а я маленькая. Ты сильный, а я слабая. Верь, Максим, верь, я смогу пережить это, утром после пробуждения выскользнуть из твоих цепких рук, не дыша. Не спеша натянуть свои вещи, стараясь не разбудить, мирно сопящего. Стараясь не смотреть на тебя безбожного красивого, почти родного, почти моего. Почти. Смогу пройти мимо, не укрыв широкие плечи одеялом, и пусть они покрылись мурашками. Смогу подавить порывы зарыться в этот лохматый каштановый беспорядок на твоей голове. Смогу одолеть романтику, идя в комнату для гостей, минуя дверь кухни, где в крайнем правом ящике томится заварной кофе. Ты так же, как и я, без ума от ароматной арабики. Я смогу не обращать внимания на новые следы от твоих губ. Смогу смыть твоё присутствие с себя и закрыть глаза на то, что было между нами. Дневник на полу в холодном одиночестве с помятой первой страницей, а я закусываю щёку изнутри, почти до крови, чтобы не взреветь от досады. Канаты. Твои чёртовы верёвки несправедливости. Они душат моё и без того шаткое доверие. К тебе. Что же ты делаешь? Что же ты делаешь со мной?! Читал меня? Читал мои страдания? Читал мои мысли? Копался в моей голове? Отлично. Плевать, теперь на всё плевать. Громкая трель телефона раздаётся на всю квартиру, вырывая меня из гнетущих раздумий. Проклятие. Схватить дневник, крепко сжать. Нет времени здесь стоять и ждать. Надо быстрее уходить, не сталкиваясь с лишними проблемами, со сценами разбора полётов. Без игр в вопрос-ответ. Тут и так всё ясно. Мы квиты. В расчете. Конец. Этот блокнот, насквозь пропитанный мной, как и те письма — наполнены им. Этот блокнот — мой личный секрет. Он — мой персональный последний якорь. Последний якорь для настоящей меня. Рубеж, за которым ничто. Этот дневник слишком «Екатерина Романова», чтобы владеть им так просто. Достаточно. Быстро и уверенно иду в зал, чтобы отключить домашний сотовый из розетки, надеясь, что ты всё ещё спишь. Но моим ожиданием не суждено было сбыться, потому что ты стоишь, по пояс окутанный в простыню, хмурый и сонный. Может, милый — в других обстоятельствах. Опираешься рукой на столешницу, ты так же как и я, не успел взять трубку и теперь ждёшь. Пищит автоответчик, готовясь озвучить сообщение, а ты смотришь на меня в упор, пытаешься сконцентрироваться, оценить ситуацию. — Сын, это я, — из динамика раздается глубокий мужской голос, почти такой же шикарный, как и у директора. — Мне звонил Романов, обеспокоенный, у тебя что-то произошло? Всё под контролем, или его дочь доставляет много проблем? Или, быть может, сделка расторгнута? Что же, надеюсь, что нет. Ведь я думал, что этот проект — тебе на зуб. Что она тебе на зуб. Женщины с детства были склонны пресмыкаться пред тобой, согласись. А она кто? Правильно, женщина. На том конце провода щелкает зажигалка, а я чувствую, как неприятно подсохли мои губы, будто бы это я подношу сигарету ко рту. — В общем, что я хотел сказать? Сегодня первое число, и у тебя осталось меньше пяти месяцев, чтобы выдрессировать девчонку. Не играй с нервами моего друга, а я не буду играть с акциями твоей компании, окей? Не злись, Макс, ничего личного, просто бизнес. Не пропадай, звони хоть иногда. Короткие гудки — как удары моего сердца. Глухие. Быстрые. Где-то в горле. Я не нахожу в себе сил не смотреть, как расширяются твои зрачки, как ты стремительно бледнеешь, как выступает испарина на твоем лбу, а пальцы сжимаются вокруг края стола. Пустота. Густая. Беспросветная. Пустота. А самоё парадоксальное в этом всём даже не то, что мы спали пару часов назад, примирившись. Чёрт, даже не то, что ему нахрен не нужно было моё прощение. А то, что я всё еще нахожу его прекрасным. Лучшим в своем подобии. — Катя, — делаешь шаг ко мне, я — два назад от тебя, вытянув вперёд дрожащую руку. Почему так холодно? Столкнутая с небес на скалы. Неужели, дьяволу всего мало? Судорожно качаю головой со стороны в сторону, не пытаясь даже скрывать, насколько разбита одним решающим моментом. Я не могу говорить, потому что даже дышать нестерпимо сложно, я боюсь открывать рот, потому что оттуда вырвется скулёж. Всё ложь, даже в теле не было истины. Максим Царёв, ты гений. Гений. Плачь, Кэт, в этот раз я разрешаю тебе, плачь. Рыдай. Дай волю чувствам, это тебя не сломает, ты слишком сильна для этого пустяка. Переживёшь. Забудешь. Пережуёшь. Выплюнешь. Растопчешь. Забудешь. Всё сотрёт время. Это не твоё бремя. Выброси и не вспоминай. — Пожалуйста, просто дай мне уйти. Просто избавь меня от нелепого груза слышать твои оправдания. Я не хочу. Просто уходи из моей жизни так же, как и пришёл. Исчезни. Задохнись оттого, что сделал. Пусть тебя сожрут звери совести. Просто, дай мне молча жалеть себя и ненавидеть — тебя. Ты мне противен. Моральное ничтожество. Просто. Уйти. Дежавю. Дверь закрывается за спиной так же, как и ночь назад. Рассекая наши дороги. Безвозвратно. Сжигая мосты. Не оставив ни тебе, ни мне даже пепла.