Чёрные сумерки

Длинный, какой-то бесконечно длинный для больницы коридор. Светло-бежевые пустые стены, ряды потёртых кушеток у них, одинаковые двери на всём его (коридора) протяжении — мерзко, отвратительно, одним словом! Почему-то ещё с самого детства (сознательной его части) я терпеть не могу врачей, больницы и всё, что с ними связано. Сейчас уже не вспомнить причину. Возможно, неаккуратно нанесённая врачом или другим персоналом больницы травма — кто знает? Да только теперь, мне кажется, уже ничего не исправить. Да и ладно! Я не считаю себя человеком совершенно безвольным, поэтому до последнего буду верить в свои силы и стремиться преодолеть эту ничем не обоснованную неприязнь. А пока моя очередь посещения кабинета терапевта не пришла, я начал заниматься разглядыванием пациентов больницы. Справа сидела пожилая женщина в заношенной кофте, старых выцветших от времени туфлях и с так часто встречающимся среди дам её возраста, пучком из седых волос на затылке. На кушетке напротив расположился мужчина средних лет, уже лысеющий, но ещё не потерявший свежести, в серой неброской футболке, лёгких кедах и с оранжевой бейсболкой в руках. Дальше продолжить это увлекательное занятие я не смог, так как из-за двери кабинета появилась молоденькая девушка, за которой я занимал очередь. Разочарованно вздохнув, я двинулся на встречу своим страхам.

***

— Добрый день! Проходите, что ж вы на пороге-то топчитесь? — приветливо улыбнулся мне весьма милый с виду врач. — Итак, вас что-нибудь беспокоит? — Н-нет… Я никогда особо не жаловался на здоровье… — Это очень даже хорошо! Значит, жить будете долго! — лучезарно улыбнувшись, ответил док. — Т-а-ак… Глянем-ка вашу карту… Мм угу… Так-так… О, да у вас же серьёзная травма головы была и совсем недавно… Знаете что? Думаю, не лишним будет отправить вас на томографию. Вот вам направление… Вернётесь после сюда, без очереди. Я лишь кивнул, получая из рук дока бумажку. Выйдя в коридор, я сразу же начал вспоминать, где же здесь кабинет томографии: «Та-а-ак… Куда идти-то? Спросить у кого-нибудь? Неловко… Чего людей-то зря дёргать? Ладно, сам найду.» Немного поблуждав по многочисленным больничным коридорам, я всё-таки добрался до нужного кабинета. У двери с табличкой «Томография» было на удивление пусто. Осторожно постучавшись, я приоткрыл дверь. — Да-да? — послышался звучный голос медсестры. Я бывал здесь в прошлом году, по сказанной недавно доком причине и почему-то запомнил весь персонал. — Можно? — спросил я, уже переступая порог кабинета. — Что там у вас? Я передал медсестре бумажку от терапевта. — Мг… Раздевайтесь до пояса и ложитесь в томограф. Пока сестра усеменила разбираться с бумагами, я неспешно стянул с себя лёгкую льняную рубашку и улёгся в указанный аппарат. — Хорошо. Закройте глаза, расслабьтесь и постарайтесь минуту не двигаться. Я выполнил все указания и меньше, чем через минуту услышал: — Всё. Можете одеваться. Снимок будет готов в течение пяти минут. Подождите пока в коридоре. Я послушно вышел за дверь и уселся на кушетку, ожидая. Правда, на этот раз занять себя мне было решительно нечем. Но, по счастью, сестра уже через пару минут выглянула из-за двери с готовым снимком в руках. — Большое вам спасибо, — поблагодарил я её и поплёлся обратно в кабинет дока. — О! А вот и вы! С хорошими новостями? — спросил док, едва я появился на пороге его кабинета. Я протянул ему снимок, параллельно усаживаясь напротив. — Мм… Та-а-ак… Оу… Всё ясно… — лицо дока вмиг потемнело. Повисла напряженная пауза. — Что-то не так? — чувствуя пробежавший по спине холодок, поинтересовался я. — Мда, хмм… Понимаете, в мире нет совершенства, да и справедливости тоже. Да… Я напишу вам рекомендации; старайтесь соблюдать их в точности и, возможно… Ах, да… Вам нужно будет записаться на химиотерапию… Я могу посоветовать вам очень хорошую клинику… Док всё бубнил и бубнил о чём-то ещё, но я его уже не слушал. Каждая мышца моего тела сжалась, перед глазами повисла пелена, голова закружилась. Кажется, мир вокруг меня треснул, с таким оглушительным звуком, что было странным не видеть на лице дока растерянности и ужаса. — Мне очень жаль, но ваш снимок показал опухоль мозга на последней стадии. Глубоко сожалею, но это не лечиться… — Спасибо… Вам… — я, шатаясь, поднялся со стула и направился к выходу, но док вдруг резко встал и появился рядом со мной, удерживая от падения. — Вы не можете уйти в таком состоянии. Я определю вас в стационар. И, думаю там вы сможете сдать дополнительные анализы. — Н-нет, я не могу… Джезель… Я должен встретить её после школы, она совсем одна… Я не могу этого допустить… — бессвязно бормотал я. — Я пошлю за вашей эээ… Джезель нашего медработника. Если же вы не доверяете нам, то можете смело воспользоваться моим телефоном и попросить кого-нибудь забрать её. — Нет… Я у неё единственный родственник, нам не к кому обратиться за помощью… — В таком случае я попрошу дежурного санитара, чтобы он… — НЕ-Е-ЕТ!!! НЕ СМЕЙТЕ ДАЖЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ К ДЖЕЗЕЛЬ!!! — дикий ужас вдруг овладел всем моим существом, заставляя защищаться от неведомой угрозы. Защитить Джезель… Никому не дать её в обиду! Всех убью, всех! Только приблизьтесь к ней и вам всем не жить!!!! Где-то, в ещё не уязвлённом уголке моего сознания, я пришёл в тихий ужас от страшного рёва, вырвавшегося из моей глотки. Я совершенно не узнавал своего голоса. Что? Что послужило причиной? Я никогда в своей жизни не орал, тем более ТАК громко и оглушительно… В следующий момент в виски вдруг ударила такая жуткая боль, что у меня подкосились ноги; я упал на колени, хватаясь за голову, словно пронзаемую тысячью мелких острейших иголок. — А-А-А-А!!! — этот леденящий кровь крик был сродни рёву смертельно раненого зверя. Док в немом ужасе отшатнулся от меня. Однако, паралич сковал его лишь на секунду. Он быстро опомнился и, мигом поняв, что произошло, молнией бросился к кнопке вызова медсестры. — АНЕ-Е-ЕТ!!!! — нечеловеческим голосом заорал док в приёмник, едва тот включился. — Быстро! Быстро бригаду сюда!!!!! Всё вокруг превратилось в непонятную мешанину цветов и звуков — я совершенно ничего не мог понять. Мой разум разрывало, драло этой адской, невыносимой болью. Ещё чуть-чуть и я потеряю себя в её пучине… Джезель… Моя Джезель… Прости меня. Кажется, я не смогу выполнить нашу клятву… Мед. бригада ворвалась в кабинет и сразу бросилась к пациенту. Один укол — обезболивающие, самое сильное из имеющихся в распоряжении больницы; второй — снотворное, истерзанному разуму необходим отдых. Темнота… Темнота и долгожданный покой…