Фиалковый холм

Утро встретило меня неожиданно громким раскатом грома, заставившего меня вздрогнуть и проснуться. Кошка, непонятным образом оказавшаяся в ногах, с возмущенным мяуканьем спрыгнула на пол, внезапно лишив меня тепла. К моему удивлению, тело, проспавшее на довольно жестком диване, совершенно не болело, хотя, к чему лукавить — это было куда лучше альтернативы спать в машине или на сомнительных матрасах в дешевых мотелях. Я понятия не имела, который сейчас час, но за окном было все еще довольно темно, а, может, это тучи застелили небо, заставив меня судорожно соображать о том, должна ли я встать. Дотянувшись рукой до мобильника, я мысленно поблагодарила Питера за то, что тот предоставил мне возможность зарядить его, иначе я бы точно пропала. Часы показывали начало девятого. Не слишком-то и плохо, учитывая, что я проспала почти десять часов. Интересно, где Питер? Ушел ли он уже на работу, не разбудив меня, или же все еще находился в комнате? Какая-то неловкость на мгновение окутала меня, заставляя резко сесть на диване и сложить руки на коленях. Мне безумно не хотелось стеснять человека, который был так добр и благосклонен ко мне, и, словно в подтверждение моих мыслей, Мора утвердительно мяукнула, а затем уткнулась мордочкой в мою ногу. — Ты тоже считаешь, что мне пора уходить? — тихо пробормотала я, поглаживая мягкую и теплую шерсть кошки. В эту же секунду дверь комнаты скрипнула, и Питер смешно выругался себе под нос. Вероятно, он думал, что я все еще сплю, а его излишне скрипучая дверь наверняка разбудит меня, но заметив, что я уже вовсю сюсюкаюсь с его кошкой, брюнет широко улыбнулся мне. — Доброе утро! Его голос был таким бодрым, будто бы подобное хмурое утро могло вызывать хотя бы какие-то позитивные эмоции. Хотя, возможно, дело было совершенно не в погоде, и даже не в моем поистине смешном выражении лица. В любом случае, я учтиво кивнула ему в ответ. — Меня разбудил гром, — призналась я, чуть повернувшись к парню. — И часто у вас такая паршивая погода? — Почти всегда. У нас не так часто идут дожди, но пасмурно почти ежедневно, особенно ближе к зиме. Многие считают это единственным недостатком в Гальштате, но когда живешь около гор, глупо надеяться на вечно солнечную погоду, — Питер пожал плечами и шаркая тапками по полу, поплелся на кухню. — В лучшем случае, мы видим солнце к полудню, когда тучи рассеиваются, а солнце выходит из-за гор, но, знаешь, в любом случае, жители привыкли к такой погоде, кто-то даже находит это очаровательным. — И я разделяю их мнение. Под такими проливными дождями грех не помыться. Это скорее была шутка в сторону себя, и я засмеялась, но Холт вдруг серьезно посмотрел на меня, а затем незамедлительно добавил: — Я даже не предложил тебе вчера принять душ, — легонько стукнув себя по лбу деревянной лопаточкой, он извиняющимся взглядом посмотрел мне в глаза. — Наверняка, ты хочешь принять его… — Не отказалась бы, на самом деле. — Спорить об этом бесполезно, к тому же, горячий душ — это то, о чем я только могла мечтать. — Но это совсем не обязательно, если с этим есть какие-то неудобства. — Нет, что ты! — Питер возбужденно взмахнул руками, быстро перемещаясь по квартире. — Я оставлю тебе чистое полотенце на крючке. У меня тут, конечно, не мыльное производство, да и запахи не совсем женские, но, надеюсь, ты что-нибудь найдешь для себя. Я закусила губу, пытаясь подавить в себе все то умиление, которое у меня вызывал этот брюнет, заботливо суетившийся в ванной, пытаясь всячески угодить мне. Серьезно, с чего такая забота? Что я могу дать ему взамен? И что он попросит? Эти мысли колючим комом вставали в горле, заставляя меня терять всякое умиление от происходящего. Поблагодарив Питера, я юркнула в ванную комнату, закрыв за собой дверь на щеколду и быстро снимая с себя всю одежду. Горячие струи воды практически тут же привели меня в норму, заставляя едва ли не мурчать от удовольствия. Грубая мочалка натирала тело, оставляя кожу покрасневшей и чуть раздраженной, но это то, что мне было сейчас нужно. Парень был прав, когда сказал, что его средства гигиены далеки от понятий женских штучек, хотя, признаться честно, я никогда не была фанаткой подобного: я никогда не выбирала утонченные цветочные запахи для геля или фруктовые шампуни, мужские ароматы привлекали меня куда больше. Так что стоя в душе, я почти сходила с ума от свежего терпкого запаха мужских принадлежностей, активно намыливая голову и тем же средством очищая кожу тела. Всю меня окончательно расслабило, и мысль о том, что нужно куда-то двигать дальше, крайне расстраивала меня. Лениво надев на себя одежду, я вышла из душа и тут же замерла в дверях. Ко мне спиной, рядом с Питером, стояла какая-то девушка и что-то активно обсуждала. Видимо, услышав, что я вышла, оба обернулись. Девушка была примерно такого же возраста, как я, а может, чуть старше, так что она не выглядела намного старше тридцати. Черные густые волосы почти доходили до плеч, а глаза даже издалека казались темными и глубокими, о таких глазах справедливо говорят — невозможно отвести взгляд. И почему-то, мельком глядя на ее лицо, мне показалось оно каким-то отдаленно знакомым, словно я уже видела это лицо раньше, а может, видела подобные черты лица, но какое-то чувство дежавю на секунду сковало меня. Питер оживился моментально, возбужденно подходя ближе ко мне и указывая на брюнетку. — Эмма, это моя сестра — Реджина, я вчера говорил тебе о ней, — широко улыбнулся он, и я растерянно кивнула ему в ответ. — Мы только что говорили о том, что ты могла бы остаться и помочь Реджине в кафе, если захочешь, конечно, и так как у тебя есть денежные трудности, работа сможет исправить это. Я замялась, все еще стоя почти в ванном проеме и неловко держа полотенце в руках. С одной стороны, все это было замечательно, и остаться в этом городе, и заработать немного денег, но, с другой стороны, меня не покидало смутное ощущение недоверия. Прошлое тяжким грузом давило на мою спину, а здравый разум не позволял верить в искреннее желание людей помочь: уж слишком много дерьма я повидала в этой жизни, слишком много плохого случилось за последние месяцы, и вера в человечество практически пропала. И мне чертовски не хотелось бы наступать на эти грабли снова. — Я не уверена, хорошая ли это идея, — задумчиво протянула я, не смотря на девушку и боясь кого-то задеть своим отказом, но брюнетка, казалось, не повела и глазом. — Видишь, Питер, Эмма приехала сюда как туристка, может, она не хочет задерживаться здесь надолго, а ты практически вынуждаешь ее! — Реджина сложила руки на груди и чуть нахмурила брови, глядя на своего брата. — Мне действительно понравился Гальштат, — вновь влезла в разговор я. — Но не уверена, что смогу принять вашу помощь. — Почему нет? — Питер, казалось, был возмущен подобным ответом, и я почувствовала некий укол вины, ведь он действительно старался. — Я… Я не знаю, просто я вас совсем не знаю, а вы приютили меня, накормили, а теперь хотите дать работу. Я не хочу вас каким-либо образом задеть, но я не привыкла к такому, так что всегда подсознательно ищу подвох. Реджина поджала губы и развернувшись, прошла в глубь кухни, словно сказанное действительно обидело ее. Но я не знала об этих людях ровным счетом ничего, с чего вдруг я должна была доверять им? А что, если в итоге они просто кинут меня, и тогда я уж точно останусь ни с чем. Мора, вновь будто услышав мои мысли, примирительно прошла у моих ног, ласкаясь и мурлыча. — Питер, мне нужно, чтобы ты подменил меня сегодня с пяти вечера, хорошо? Я должна сходить с Фрэнком в больницу. Реджина говорила так, словно прошлая тема была закрыта, а меня и вовсе не существовало, но я всеми силами старалась не обижаться на это. В конце концов, они сделали мне предложение, а я дала свой ответ. Мы не должны держать обиды друг на друга. Питер казался погрустневшим и немного уставшим, хотя за окном все еще стояло раннее утро. Кивнув сестре, он быстро показал мне на свою комнату, объяснив, что там я могу найти фен, чтобы высушить голову, а тем временем сам направился к брюнетке. Уже зайдя к нему в комнату, я заметила, как Холт любяще обнимает сестру за плечи и, склонившись над ней, о чем-то говорит. Почему-то только позже, старательно высушивая волосы, я задумалась над тем, о ком говорила Реджина. Может, у нее есть маленький ребенок, за которым она ухаживает, и поэтому не успевает с работой? Судя по всему, Питер и сам работал на двух работах сразу: с утра он собирался на шахту, а к вечеру должен был подменить сестру на работе. Кафе закрывать было нецелесообразно, даже я понимала, какую бы прибыль они теряли — закрой Реджина кафе под вечер, когда основной поток туристов направлялся на ужин. Внутри меня все буквально разрывалось от противоречий, и когда краем уха я услышала, что за дверью кто-то ругается, внутри почему-то все сжалось. Быть может, не было ничего страшного в том, чтобы подменить Реджину хотя бы на один день, пока она отлучится в больницу с Фрэнком? Высушив волосы и полностью приведя себя в порядок, я вышла из комнаты, застав Питера уже в полном одиночестве, разливающего чай по кружкам. Комната пахла мятой и чем-то похожим на листья смородины, так что если он заваривал травы собственноручно выращенные, я бы гордилась им. Молча присев за стол, я сожалеющим взгляд посмотрела на брюнета, нервно сминая края толстовки. — Реджина уже ушла? — неловко поинтересовалась я. — Да, она и так сегодня чуть запозднилась с открытием кафе, — пояснил Питер, усаживаясь напротив меня. — Нам тоже нужно выходить, как только мы позавтракаем, Реджина принесла свежую выпечку. И вновь какой-то незримый укол вины заставил меня вздрогнуть и закусить нижнюю губу. Возможно, Реджина была просто великодушной девушкой, готовой предоставить работу и платить за нее, а я оказалось неблагодарной туристкой, которая вообще не понимает, чего хочет от жизни. Булочки с творогом были восхитительно мягкими и даже хранили последние нотки тепла. — Питер, я так подумала… — прочистив горло, начала я. — Давай хотя бы в качестве благодарности я поработаю сегодня вечером в кафе вместо тебя? Я правда безумно должна тебе за то, что ты позволил мне остаться, накормил меня и дал принять душ. — Ты уверена, что хочешь этого? — переспросил тот таким тоном, словно я предлагаю работать вместо него на шахте. — И я не знаю, разберешься ли ты самостоятельно в кофейных аппаратах и… — Когда я жила в Бостоне, мне доводилось работать баристой, так что, поверь, с этим проблем не возникнет. Он мягко улыбнулся мне в благодарность, и в тот момент у меня действительно отлегло на сердце. — Хорошо, тогда вечером кафе твое, а я найду тебе жилье на ночь, если ты вдруг по каким-то причинам не захочешь остаться у меня, тогда мы будем в расчете. — Договорились! — я глумливо протянула ему ладонь, и он тут же шлепнул по ней своей рукой, давая «пять». Когда Питер отправился на работу, я будто бы протрезвела, оставаясь наедине с собой. Ноги сами повели меня к тому завораживающему холму, на котором я вчера оказалась, правда, идти было проще, поскольку за спиной не было такого груза вещей, потому как Холт пообещал сберечь их у себя дома. Не думаю, что это было сделано с той мыслью, чтобы ограбить меня или типа того, в конце концов, ничего особо важного у меня с собой не было, а документы я на всякий случай прихватила с собой, положив во внутренний карман куртки. Несмотря на утренний дождь, на улице уже становилось лучше, тучи потихоньку расползались от города, а солнце через пару часов должно было окончательно выйти из-за гор. Вновь завалившись на траву прямо в центре холма, я прикрыла глаза, погружаясь в свои мысли. Последние несколько месяцев жизнь словно испытывала меня, все наваливалось как снежный ком, и чем быстрее этот ком крутился, тем страшнее оседало это чувство на душе — казалось, больше не остановиться. И когда я оказалась совсем на грани отчаяния, почти без денег, без друзей, без работы и без семьи — тот самый попутчик, имя которого я все равно верно так и не запомнила, подкинул мне эту идею с неизвестным городом. Гальштат оказался словно сказкой из какой-нибудь детской книги, не только потому, что был до безобразия красив, но и потому, какие люди здесь жили. И, честно признаться, мне не особо хотелось с ним расставаться, несмотря на то, что я уже объявила Питеру о своем решении. Здесь было так спокойно и умиротворенно, что ни одна вещь в мире не подарила бы мне такого состояния, за что я тоже была благодарна Гальштату. Медленно проведя рукой по животу, я едва ощутимо напряглась, вспоминая сколько боли мне удалось пережить. Просто чертовски удивительно, что я оказалась здесь. Ближе к обеду, когда солнце все-таки дало о себе знать, я вновь направилась в город, полная сил и отличного настроения, чтобы исследовать Гальштат чуть подробней, чем вчера. Людей, казалось, было еще больше, все они куда-то спешили и говорили на разных языках, заставляя меня улыбаться этим контрастам в культурах. Азиаты, сбившись в маленькие кучки, активно фотографировали все подряд, заставляя проезжающих мимо велосипедистов снисходительно улыбаться им в ответ. Казалось, как только такой маленький город может быть наполнен такой кишащей энергией, такой любовью и отдачей? И чем больше я бродила по улицам Гальштата, рассматривая здания и людей, тем больше мне хотелось остаться. Обойдя практически весь город вокруг, я, наконец, вышла на маленькую центральную площадь. Людей здесь было не так много, да и пространство особо не позволяло. В центре площади стоял небольшой памятник, а вокруг него расположились несколько домов, некоторые из которых принадлежали частным лавкам и магазинам, а то помещение, из которого доносилась музыка, судя по всему, служило кафе. Обведя взглядом прохожих, мое внимание притянула девушка неподалеку, она сидела на каменном бордюре с планшетом в руках и что-то оживленно рисовала. Поняв, что одной коротать время до пяти совсем скучно, я, покачнувшись с пятки на носок, несмело подошла к ней, как бы случайно заглядывая в ее работу. На холсте был изображен участок дома напротив, обильно украшенный цветами, и это, по-моему мнению, было потрясающе — находить красоту в таких мелочах. — Хотите запечатлеть это на память? — неуклюже спросила я, присаживаясь рядом. Я не была уверена в том, рада ли незнакомка моей компании или же захочет побыть наедине с собой; во всяком случае, попытка не пытка. Но она неожиданно повернулась, улыбаясь мне самой широкой и счастливой улыбкой на свете. Ее яркие волосы отливали красным при солнечном свете, а зеленые хитрые глаза внимательно смотрели мне в лицо. — Думаю, что за десяток лет, которые я живу здесь, я запомнила каждый уголок этого города наизусть, — ехидно усмехнулась она, и я, вероятно, почувствовала себя самым глупым человеком на планете. — Оу… — А вы, наверное, туристка? — девушка дружелюбно улыбнулась мне, откладывая в сторону планшет и карандаши, словно неожиданно так заинтересовалась разговором со мной. — Откуда вы узнали? — спросила я, но затем легонько шлепнула себя по лбу, смеясь. — Ну да, глупый вопрос, город совсем маленький, так что наверняка все жители просто знают друг друга… — Именно, — она утвердительно кивнула, а затем протянула мне руку. — Меня Эмберли зовут. Слегка опешив от такого поворота, а именно от того, что девушка решила познакомиться со мной от столь непринужденного разговора, я смущенно вытянула ладонь ей в ответ, мягко сжимая ее руку. Кожа была на удивление холодной, полной противоположность ее огненному цвету волос, но неожиданно мягкой и приятной на ощупь. — Эмма. Вот, казалось, и все. О чем теперь нам говорить? Я хотела завести разговор, но оказалась загнанной словно в тупик. Зеленые глаза смотрели на меня с откровенной усмешкой, вероятно, моя растерянность буквально кричала ей в лицо. — Так что… Ты здесь надолго, Эмма? — Вообще, я планировала уезжать уже сегодня вечером, но пока даже не знаю… — я пожала плечами, мне почему-то показалось, что это решение уехать из такого удивительного города, было просто идиотским. — Так скоро? А давно ты в Гальштате? — Нет, я приехала вчера днем, но я оказалась здесь совершенно случайно, так что это вроде как незапланированный визит, из-за чего появились некоторые трудности с жильем… — А, ну это справедливо, — возбужденно перебила меня Эмберли. — Здешние отели всегда набиты туристами, моя знакомая из одного хостела как-то говорила мне о том, что люди бронируют комнаты практически за полгода, так что не удивительно, что так сложилось. Ну, а тебе бы самой хотелось остаться здесь, если бы не проблемы с жильем? — Наверное, да. В последние несколько месяцев я путешествовала автостопом и повидала достаточно красивых мест, но это… — возбужденно выдохнув, я снова окинула взглядом площадь. — Я не встречала ничего подобного, и, по правде говоря, мне бы, наверное, хотелось задержаться здесь подольше. Хотя бы на пару деньков. Это было похоже на исповедь, какое-то спонтанное откровение, в котором я не могла признаться даже себе. Мне хотелось остаться здесь, будто бы я чувствовала, что это мой город, и при каждом глубоком вздохе мое сердце переполняло трепетное чувство, похожее на влюбленность. Мне хотелось быть частью этого города, но мне было чертовски страшно вновь обжечься, привыкнув к чему-то. Именно поэтому внеплановые путешествия с разными водителями были прекрасной альтернативной жизни. — Знаешь что? Ты мне нравишься! — Эмберли импульсивно нагнулась ко мне, положив свои холодные ладони на мои колени и широко улыбаясь. — У меня как раз есть свободная комната, я могу сдать тебе ее по символической плате, всего за пятьдесят евро в месяц. Будешь жить со мной? Зеленые глаза искрились неподдельной чистотой и энергией, которая буквально разрывала эту девушку. Она судорожно начала собирать все свои рисовальные принадлежности в сумку, висевшую через ее плечо, а затем, не говоря ни слова, схватила меня за руку, дергая на себя. — Пойдем! — Куда? — опешила я, не успев даже ответить на ее предложение. — Пойдем, я покажу тебе свою квартиру, тебе понравится! Так мы и бежали куда-то в сторону набережной, она крепко держала меня за руку, будто бы боясь, что я вырвусь, но я даже не смела сопротивляться, чувствуя себя вновь восемнадцатилетней девчонкой из старшей школы. Ее рыже-красные волосы лезли мне в лицо, заставляя беззаботно смеяться и чувствовать себя удивительно свободной и, вероятно, счастливой. Когда мы оказались непосредственно на узкой улочке, по правому краю которой была уже пристань, Эмберли подняла голову, указывая мне рукой на деревянный дом уровнем выше, который словно возвышался над домом с магазинчиком. Пояснив, что мы пришли, девчонка вновь потащила меня наверх по небольшой лестнице, которая и помогала пробраться на другой «уровень» города, и, когда мы почти оказались у нужных дверей, из соседнего домика вышла женщина лет тридцати пяти, укоризненно посмотрев на нас. — Ведешь очередную туристочку к себе на обещанный горячий секс? — я даже поморщилась от этого заявления, но Эмберли, казалось, оставалась невозмутима. Вытянув средний палец женщине и даже не глядя на нее, она открыла дверь, пропуская меня внутрь. Тонкий, едва ощутимый запах аромо-палочек тут же заполонил мои легкие, и прикрыв глаза мне на секунду показалось, будто бы я нахожусь в буддийском магазинчике с различными штуками для тех, кто любит эзотерику, йогу и прочие вещи. Эмберли торопливо прошла вперед, заглядывая в комнаты, словно ища кого-то, а затем резко развернулась ко мне, очаровательно улыбаясь. — Не обращай внимания на эту психопатку, я уверена, что у нее не все дома, а еще она явно завидует моей сексуальной жизни, хотя даже ничего не знает о ней, — девушка мимолетно показывала мне кухню и маленькую гостиную, а затем стала подниматься на второй этаж. — Вообще, если ты хочешь остаться, я бы советовала быть тебе с ней осторожней, она постоянно цепляется ко всем. Одиночество, знаешь ли, пагубная вещь. Несколько лет назад от нее ушел муж, так теперь она винит всю вселенную в этом, но никак не свой скверный характер. Я понимающе хмыкнула, останавливаясь напротив комнаты, которую, судя по всему, Эмберли хотела сдать мне. Она была небольшой, но уютной: в самом углу стояла кровать, она располагалась прямо рядом с окном, вид из которого выходил сразу на воду и на другой конец пристани, как раз откуда я приехала. В комнате также находился небольшой столик, заваленный всякой макулатурой, а в противоположном углу вместился комод, на котором стояло несколько рамок с фото, рассматривать которые я не решалась. — Ну-у-у, что думаешь? — пытливо протянула она, покачиваясь на пятках и спрятав руки за спину. — Комната очень уютная, правда, — обернулась я, улыбаясь девушке. — Но я не уверена, что смогу оплачивать ее, как ты, наверное, поняла, я сейчас не работаю, так что путешествовала на последние деньги, которые сейчас заканчиваются. Она чуть склонила голову, задумчиво покусывая нижнюю губу, а затем развела руками. — Ну, ты ведь собираешься жить дальше, так? — протянула Эмберли таким тоном, словно считала меня сумасшедшей. — Тебе так или иначе придется устроиться на работу, я думаю, мы смогли бы подыскать тебе здесь что-нибудь… — В этом городе все такие доброжелательные? — Что ты имеешь ввиду? — Вчера на улице я встретила парня, который предложил мне остаться у него на ночь, и, представь себе, он даже не приставал ко мне, а еще он предложил мне поработать в кафе его сестры, а потом появилась ты… — Ты говоришь о Питере Холте? — рыжая заулыбалась еще шире, глупо дергая бровями. — Что? — Питер никогда не славился тем, чтобы приглашать кого-то к себе, — пояснила та, продолжая глумливо хихикать. — Он великодушен и добр, но его дом — его крепость, он не один из тех, кто позволил бы туристам остаться… В отличие от меня. Так что, вероятно, ты ему понравилась. Я безразлично пожала плечами. На самом деле, мне было глубоко плевать на то, по какой из причин Питер позволил мне остаться, главное — это было очень трогательно с его стороны, я действительно оценила его жест. — Может быть. В любом случае, я благодарна ему. — Ладно. Итак, что ты собираешься делать дальше? — Эмберли все еще не могла отлипнуть, и, по правде говоря, меня это умиляло не меньше, чем предложение Питера остаться у него на ночь. — Ты будешь работать у его сестры? Кажется, ее зовут Реджина, так? Я утвердительно кивнула и, достав мобильный, кинула взгляд на время. Было половина четвертого, и мне нужно было медленно выдвигаться, чтобы не опоздать и не опозориться перед девушкой своей непунктуальностью. — Реджина, верно, и я пообещала Питеру сегодня заменить его на несколько часов в кафе, поскольку он был очень добр ко мне, я просто обязана отблагодарить его. — А потом? Ты будешь работать у них постоянно? — Я не знаю… Я не уверена, должна ли оставаться, хотя это было бы чудесно, я полагаю… Но своей неуверенностью я, кажется, немного обидела Реджину или даже разозлила, так что я не совсем уверена, что это предложение до сих пор в силе. Эмберли вновь повела нас вниз, поворачивая на кухню и веля мне присесть, пока она возилась с кружками, заваривая нам чай. Мне хотелось истерично смеяться, не веря в происходившее со мной, все это будто бы чертов сон! — По рассказам других, у Реджины взрывной характер, но она быстро отходит, так что обсуди с ней то, сможешь ли ты остаться работать. У нее одно из самых посещаемых и известных кафе в Гальштате, глупо было бы упускать такой шанс, Эмма. Мягкость в ее голосе убаюкивала меня, заставляя верить в правдивость слов Эмберли. — Хорошо, я поговорю с ней, — пообещала я, обволакивая ладонями горячую кружку, которую рыжая поставила передо мной. — У меня есть еще полчаса, чтобы составить тебе компанию, а затем мне нужно уйти. — Соседка скажет, что сегодня я справилась слишком быстро… — протянула та, и наш громкий смех наполнил ее маленькую кухню, сотрясая стены.

***

К пяти часам, как и полагалось, я вошла в кафе, застав Реджину у прилавка. Она широко улыбалась какому-то мужчине, протягивая ему бумажный сверток, в котором наверняка лежали какие-нибудь булочки. Колокольчик над дверью тихо звякнул, и она тут же перевела взгляд на меня, не скрывая своего удивления. Мне пришлось побороть свою неловкость, и, подойдя к ней, я все же пыталась говорить так, чтобы мой голос не дрожал. — Я все же решила помочь Вам в кафе, мы с Питером договорились, что это будет небольшая плата за то, что он позволил переночевать у него, — проговорила я ту фразу, которую зазубривала от самого дома Эмберли. Девушка коротко кивнула и, вытерев руки о бежевый фартук, висевший на ней, кивнула мне в сторону небольшой комнатки. Помещение представляло из себя буквально пару квадратных метров, сбоку стоял шкаф со всякими документами, рулонами для кассы и прочим хламом, а справа находились крючки для верхней одежды, правда, если чуть пройти вглубь, то можно уместиться на крохотных креслах. Реджина так и поступила. Сев сбоку от меня, она внимательно посмотрела мне в глаза, чуть хмурясь и будто бы пытаясь дождаться от меня каких-то слов. — Умеешь управляться с кассой? — спросила она низким бархатным голосом, который казался мне куда приятней и мягче, что ли, чем с утра у Питера дома. Я коротко кивнула, и Реджина вновь вытерла и так чистые ладони о фартук. Вытащив из кармана небольшой блокнотик и ручку, она быстро что-то записала на листке, а затем, выдрав его, протянула мне. — Если будут какие-то вопросы, сразу звони мне. Я постараюсь вернуться к восьми, так что, пожалуйста, протяни пару часов. Все цены на выпечку есть на прилавке, а прайс на кофе и напитки приклеен к стойке около кассы. В общем-то, ничего сложного. — Я разберусь, — ободряюще улыбнулась я, и, на удивление, Реджина едва улыбнулась мне в ответ, торопливо поднимаясь с кресла. — Тогда пора приступать, клиенты сами себя не обслужат. На удивление, все шло хорошо. Я бы сказала даже слишком хорошо, если не брать в расчет, что я достаточно долго ориентировалась по ценам, чтобы правильно пробить чек, но некоторые посетители, видимо, те, кто непосредственно живет в Гальштате, любезно подсказывали мне и даже интересовались, не собираюсь ли я работать здесь постоянно, на что я лишь задумчиво пожимала плечами. Это было совсем не сложно: доставать с витрины печенья и круассаны, ставить в кофейном автомате напиток или взбивать молоко или даже украсить стакан сверху взбитыми сливками и посыпать щепоткой корицы. Признаться честно, меня это даже увлекло. Столько лиц я увидела всего за несколько часов, люди улыбались мне и благодарили за мою работу. Я уже успела позабыть об этом чувстве, но Реджина как будто дала мне новый шанс. Время пролетело совсем незаметно, и когда на часах было около восьми, она действительно вернулась, с тяжелым взглядом и уставшим лицом. Моя улыбка неожиданно спала, и почему-то мне безумно захотелось поинтересоваться у нее, как все прошло, хотя я даже понятия не имела о том, с кем именно она была в больнице и по какой причине. Каким-то уже привычным жестом я вытерла руки о фартук, вручая кружку горячего шоколада посетителю и внимательно наблюдая за брюнеткой, которая безмолвно проскользнула в маленькую комнатку, в которой мы были прежде. Не зная, должна ли я проследовать за ней, я все же осталась у кассы, к тому же, в кафе зашел новый посетитель, вежливо здороваясь со мной и прося кружку зеленого чая. Не прошло и трех минут, как Реджина вышла обратно и, подойдя к двери, повернула табличку на закрыто. — Дождемся, как все закончат, и закроем кафе, — сказала она таким голосом, что меня хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Тембр ее голоса отдавал таким холодом, что я невольно сжалась в комок, напрочь выкинув из головы ту идею, чтобы спросить у нее, как прошел поход к врачу. Замявшись у стойки, я не знала, что теперь мне требуется делать, поэтому неловко заглянула в комнатку, заметив Реджину сидящей в кресле. — Может, Вам заварить кофе или лучше чай? — поинтересовалась я с мягкой улыбкой на лице, желая не раздражать девушку. — Да, идея с кофе была бы неплохой, — согласилась она, и черты ее лица стали куда нежней. — Завари, пожалуйста, и на себя, попьем здесь вместе. Питер звонил мне и обещал, что будет где-то через полчаса, можем дождаться его здесь. Заварив две кружки ароматного латте, я на всякий случай посыпала одну из кружек корицей, вдруг Реджина захочет попробовать именно эту? Вернувшись в комнату, я застала брюнетку, залипающую в телефоне, но стоило мне войти, как она тут же отложила мобильный в сторону, благодарно улыбаясь мне. Я опустилась рядом на кресло, улавливая тонкий аромат парфюма девушки и с удовольствием отмечая, что у нее хороший вкус. Неожиданно она засуетилась, влезая одной рукой в свою сумочку и доставая оттуда крафтовый конверт, после чего протянула его мне. — Это за несколько часов работы, — пояснила она, поерзав на месте, словно это было как-то неудобно. — Ты очень выручила меня, спасибо за это. Я посмотрела на конверт и глупо захлопала глазами, совершенно не понимая, за что мне вообще платят. Это я оказалась обязанной перед ее семьей, а вышло все именно так. — Не стоило… — неловко начала говорить я, но Реджина решительно перебила меня. — Мое решение не подвергается твоей скромности. Бери конверт, к тому же, разве не у тебя были какие-то проблемы с деньгами? — ее серьезное выражение лица сменилось лукавой улыбкой, а руки настойчивей подвинули конверт ближе ко мне. — Спасибо, Реджина, — поджала губы я, быстро запрятав конверт во внутренний карман куртки, чтобы даже не смотреть на то, сколько купюр вложила мне брюнетка. — Я не перестаю удивляться этому городу, все слишком великодушны. — Да? О, ее тон был нечто средним между притворным удивлением и кокетством, так что я на секунду оторопела и, присмотревшись к ней, вновь нашла в ее лице смутно знакомые черты. Хотелось быть глупой — спросить, не встречались ли мы раньше, но разве мы могли бы? У нее был странный акцент, не здешний, как у Эмберли, но и явно не бостонский, да и сама Реджина наверняка бы узнала меня, будь мы знакомы. Но что-то в ее голосе определенно всколыхнуло меня, заставив сердце чуть ускорить свой ритм. Видимо, заметив мое смущение, Реджина решила перевести тему, выбрав все-таки латте с корицей и делая небольшой глоток. — Так, все-таки ты решила уехать? Могла ли быть в этой жизни более неприятная тема? Возможно, но брюнетка бы ее точно не завела. Поджав от досады губы, я неоднозначно пожала плечами, решив занять свой рот кофе. Боясь показаться навязчивой, я так и не решалась уточнить у Реджины, осталось ли ее предложение в силе и смогу ли я подрабатывать у нее хотя бы иногда? Я не особо привередливая, да и для жизни мне нужна самая малость, а плата за комнатку, которую предложила мне Эмберли, была действительно смешной. — Может быть… — пробормотала я. — Наверное. — И куда ты поедешь? Ох, Реджина била не в бровь, а в глаз, лишая меня всяких мыслей, на что я вновь пожимала плечами, чувствуя себя полнейшей идиоткой, которая, казалось бы, не может решить никаких проблем. Но, по правде говоря, я никогда не замечала в себе этих проблем с нерешимостью, напротив — я всегда загоралась как одержимая над какой-то идеей и тут же мчалась реализовывать ее, в противном случае — на следующий день эта идея не имела уже никакого значения. — Куда глаза глядят, — усмехнулась я, и Реджина хмыкнула мне в ответ. — Последние несколько месяцев я путешествовала автостопом. — Вот как? — казалось, она была искренне удивлена, даже сменила позу, будто бы машинально вытянувшись ко мне. — Расскажи мне об этом. Я задумчиво зажевала губу, размышляя о том, сказать ли Реджине правду обо всех тех ужасных случаях, которые происходили со мной во время этой поездки, или все же остановиться на чем-то хорошем? Хотя, судя по тому, с каким выражением лица она пришла после больницы, она бы не очень хотела слышать что-то плохое. — Скажем так, это интересно, — потянув за собой кружку с кофе, я улеглась на кресло, не сводя взгляда с карих глаз, внимательно следящими за мной. — В этом, конечно, есть и свои минусы, но в целом, это увлекательно. Я прокатилась по множеству штатов, добралась до Канады, а затем, перебравшись через океан, продолжила путешествие в Европе. — Звучит заманчиво! Глаза Реджины буквально загорелись озорным огоньком, словно подобная история вдохновила ее на какие-то свершения, и я находила это умилительным. Допив остаток кофе, я отправила кружку на стол, вновь откидываясь назад. — А что на счет тебя? Чем занимаешься ты? Брюнетка было уже открыла рот, даже отставив кофе, но в комнату внезапно зашел Питер, приветствуя нас и сообщая, что можно выдвигаться. Хотя последнее скорее относилось ко мне, так как у него дома все еще оставались мои вещи, которые следовало бы забрать. С сожалением вздохнув, я выпрямилась и протянула руку Реджине, которая почему-то намеревалась остаться еще ненадолго в кафе, чтобы закрыть кассу и прибраться в зале. — Спасибо за все, я была рада побыть частью всего этого. Ее рука была теплой и мягкой, а нежная улыбка застыла на уставшем лице. — Тебе спасибо за помощь, — повторила она, медленно выпуская мою ладонь из своей руки. — Надеюсь, денег тебе хватит на ближайшее время, так что, если мы больше не увидимся, то хорошей дороги, Эмма. Мы с Питером вышли из кафе и поплелись к его дому. По пути мы немного болтали, обсуждая мой опыт работы в кафе, и то, чем он занимается на своих шахтах. Мне было жаль уезжать отсюда, да и мое сердце вовсю вопило о том, что это не самая лучшая идея, но мне совершенно не хотелось напрашиваться на компанию. И когда мы с Холтом оказались уже в его гостиной, а он вынес мой рюкзак, я внезапно застыла, словно не понимая, что должна делать дальше. — Уверена, что не хочешь остаться? — повторил он, и мое сердце заколотилось, словно бешеное. Хочу. Еще как хочу. Комната Эмберли не должна пропадать просто так, к тому же, там такой чудесный вид, что это было бы грехом — не согласиться на такое предложение. Задумчиво жуя губу, я все-таки решила, что смогу рассказать об этом Питеру, а он поймет. Обязательно поймет. — Я нашла комнату, — выдохнула я, вызвав практически гамму эмоций на лице парня. Кажется, он был немного расстроен из-за того, что я все-таки не осталась у него, но так я просто не смогла бы поступить, так или иначе.— И, думаю, я смогу остаться сегодня там. Одна девушка с радостью предложила сдавать ее мне. На первое время денег у меня хватит, так что мне нужно подумать. Молча кивнув, брюнет тут же подошел ко мне и порывисто заключил меня в объятия. Я улыбалась как идиотка, благодаря судьбу за этот город, этих людей, и, в особенности, за этого человека. Отлипнув от Питера, я увидела, что он широко улыбнулся мне, помогая надеть рюкзак и провожая до двери. — Только береги себя, ладно? — протянул тот, хмуря брови. — Обещай мне. — Обещаю, — промурлыкала я, выходя уже на улицу. — Если что, я всегда знаю, где ты живешь. — И мой дом всегда открыт для тебя. Я уже развернулась, чтобы уйти, и глубине грудной клетки что-то неприятно кольнуло. Эти слова были так знакомы мне, но возвращаться в прошлое, которое давно прошло… На это не было больше никаких сил и желания. Главное, не наступить на одни и те же грабли дважды.