Фиалковый холм

Подступившая зима отчетливо дала о себе знать спустя две недели с прошедшего ужина. Удивительно, но все это время мы с Реджиной так и не обмолвились ни словом о том, о чем наверняка думали обе. Вспомнив случившееся в Бостоне шесть лет назад, я больше не могла перестать думать об этом, однако, глядя на Реджину, я бы вообще не подумала о том, что это была она. Прошедшие две недели мы вели себя как ни в чем ни бывало, обсуждая кафе, возможных кандидатов в сотрудники и будничную ерунду, когда прогуливались вечерами. Я смотрела на Миллс и никак не могла разобраться в разрывающих меня чувствах. Иногда мне смертельно хотелось остановить ее и, развернув за плечи, узнать о том, помнит ли она о случившемся. В любом случае, ее вид никак не выдавал признаков того, что она была на той вечеринке, где мы едва не переспали. Все складывалось слишком хорошо, даже идеально, но Реджина никогда не давала повода говорить об этом. В последние дни в кафе пахло яблочными пирогами и какао, на которое Реджина решила сделать сезонные скидки, отчего оно особенно хорошо раскупалось. Собравшись после закрытия кафе в воскресенье, мы решили украсить интерьер, чтобы приезжим, да и жителям городка, было немного уютней. Сказочная, домашняя атмосфера всегда пленяла меня, и я была уверена в том, что теперь работать в кафе будет еще приятней. Фрэнк принес нам целую коробку с различными игрушками и декорациями, чтобы мы могли не отказывать себе в удовольствии наряжать кафе, к тому же, близилось Рождество, а это всегда горячо любимый праздник для европейцев. После того как муж Реджины ускользнул от нас на очередной осмотр в больницу, мы принялись распаковывать гирлянды, еловые веточки и всякие небольшие статуэтки, которыми Миллс уставила подоконники. Мы натянули гирлянды вдоль стен, а колокольчик над дверью сменили новогодним, с еловой веткой и бантом. Около кассы мы поставили небольшую копилку, куда посетители могли кидать свои чаевые, а стенды с ценами и акциями мы обновили на новые, расписав их под Рождество. Теперь кафе напоминало самое уютное место на земле: с теплым светом, мерцающими огоньками и сладким запахом выпечки. Глядя на результат, Реджина обернулась ко мне с довольной улыбкой. — Хорошо поработали, — мягко произнесла она, касаясь рукой моего плеча. — Думаю, это пойдет на пользу, — я согласно кивнула, перехватывая ее ладонь и накрывая своей сверху. Миллс на секунду застыла, все также смотря на меня и даже не думая дышать. Я лишь ощущала ее пальцы под своей рукой — теплые и мягкие, но казалось, будто бы мы стоим на центральной улице и занимаемся чем-то непристойным, отчего мне смертельно хотелось сделать шаг назад. Молчание затянулось, но так вовремя звякнул колокольчик над дверью, заставляя меня вздрогнуть и отшатнуться. Внутрь неловко зашла молодая девчонка: черные короткие волосы были аккуратно уложены, куртка висела на ней мешком и казалась в два раза больше, а очки в крупной черной оправе делали ее еще младше. Обернувшись, я не совсем поняла, что она здесь делает и к кому пришла, поэтому, прочистив горло, сразу уточнила: — Мы уже закрыты. — О нет, Эмма, — спохватилась Реджина, обходя меня со спины. — Это Адель, я хотела познакомить вас, потому что Адель будет работать у нас с завтрашнего дня. — О, — вытянув губы, я даже не знала, как на это отреагировать. — Не знала, что ты так быстро нашла подходящего кандидата. Конечно, я лукавила. Мы думали об этом еще давно, даже до того самого ужина, и, по меньшей мере, прошло три недели, но разве это имело какое-либо значение? Неловко улыбнувшись, я сделала несколько шагов к девчонке, протягивая ей руку. — Меня зовут Эмма Свон, рада знакомству. — Адель Бейкер, — смущенно улыбнулась она, вытягивая маленькую ладошку в ответ. Адель выглядела совсем юной, и я бы ни за что не дала ей больше двадцати, но если она приглянулась Реджине — значит, не просто так. Миллс не стала бы брать лишь бы кого только ради пары запасных рук. Да и на самом деле, смущенность Адель какую-то секунду показалась мне даже очаровательной. Не думаю, что у нас возникнут с ней какие-то проблемы. — Хорошо, — кивнула Реджина скорее себе, нежели нам. — Пройдемте тогда в служебное помещение, Адель предстоит еще многое рассказать.

***

Это была уже пятница, точнее, типичный пятничный вечер, который, во что бы то нам это ни стало, мы старались всегда проводить вместе с Эмберли. Она постаралась на славу: купила ящик пива и несколько видов попкорна, украсила свою комнату и подобрала десяток рандомных фильмов, чтобы я, не глядя ткнув пальцем, могла бы выбрать нам что-то на вечер. Придя с работы и ужасно устав от огромного потока посетителей, это было действительно райским отдыхом. К тому же, всю неделю Адель была в качестве стажера, и мне приходилось отвлекаться от покупателей и объяснять какие-то вещи девчонке. Но меня это не злило и не нервировало, просто это было достаточно тяжело, однако, без сомнений стоило всех усилий. Со следующей недели Адель выходила в одиночные смены, поэтому нагрузки должно было быть меньше, как и стресса, получаемого за день. Скинув с себя ботинки и повесив теплую куртку на вешалку, я поднялась на второй этаж, где Эмберли, сидя на полу, пыталась собрать рассыпанный попкорн. — Я надеюсь, ты не собираешься его есть с пола, верно? — саркастично заметила я, и она испуганно обернулась. — Вот блин, — выдохнула она, тут же поднимаясь. — Я надеялась, что ты не заметишь. Хэй… Улыбаясь, она подобралась ко мне, обнимая свободной рукой за шею и целуя куда-то в висок. От Эмберли уже пахло пивом и сладким попкорном, в то время как от меня за версту несло привычной выпечкой, будто бы этот запах поистине впитался в мою кожу. Пройдя внутрь комнаты соседки, я с особым удовольствием откинулась на ее диван, ощущая такую необходимую мягкость и тепло. — Так, чем мы сегодня займемся? Знаешь, мне ведь даже пришлось отказаться от похода с Реджиной по магазинам. — Какое несчастье! — театрально закатила глаза рыжая и тут же понеслась вниз по лестнице. — Вы и так проводите достаточно времени вместе, разве нет? Снизу послышался звук открывающегося холодильника, а затем щелчок выключателя света. — Если ты считаешь, что в перерыве между сменами десять минут и час после работы это много, то мне не о чем с тобой разговаривать. — Брось, я же шучу, — она бросила в мою сторону бутылку с пивом, и я едва успела сообразить, чтобы поймать ее. — Как там Питер? — Все отлично, но с ним мы видимся не чаще, — задумчиво протянула я, подтягивая ноги к груди. — Нужно будет как-то остаться у него. — Только без подробностей. Скривившись, будто бы я рассказывала ей о расчлененке, Эмберли вытащила мобильный, показывая названия фильмов, которые мы могли бы посмотреть. Ткнув наугад, девчонка согласно кивнула головой, тут же находя нужный нам фильм на ноутбуке и ставя его на загрузку. Во время фильма мы практически не разговаривали, а если Эмберли и предпринимала попытки, то я тут же закрывала ее рот своей рукой, чтобы хотя бы немного отдохнуть от ее болтовни. Фильм, к слову, попался на удивление отрицательным, и что-то на протяжении всего просмотра умоляло меня посмотреть нечто другое. Речь шла о прекрасной паре, в которой девушка переехала, а по соседству был дикий бабник, который не прекращал попыток соблазнить ее. И вот, стоило ее парню уехать, как девчонка тут же переспала с соседом. Признаться честно, я надеялась, что наутро она будет жалеть или вспоминать об этом со стыдом, но, черт подери, они продолжали спать как ни в чем ни бывало, и когда фильм закончился, я со страдальческой физиономией обернулась к Эмберли. — Этот фильм отстой, даже несмотря на его концовку, — на полном серьезе заявила я, убирая пустую бутылку из-под пива. — Ты думаешь? — Нет, Эмберли, серьезно, тебе понравилось? — приподняла бровь я, пытаясь понять, какие чувства вызвал этот фильм у моей соседки. — Знаешь, он ведь даже построен по стандартной схеме, так что немного предсказуем… — Он чертовски предсказуем! — вскинула руки я, сама не понимая, отчего так злюсь. — Но сам факт того, что главная героиня продолжала со спокойной душой спать со своим соседом, пока ее парень был не в городе, это просто… У меня просто нет слов! Эмберли неожиданно нахмурилась и отвернулась, делая вид, что возится с чем-то на полу. Какое-то неприятное чувство сковало мою грудную клетку, и уже когда я хотела поинтересоваться все ли в порядке, рыжая обернулась, глядя своими большими светлыми глазами прямо мне в лицо. — Ты права, Эмма, — тихо произнесла она, зажевав губу. — Измена — это отвратительно, и этот фильм тому подтверждение, но есть в жизни что-то глубже и больше, чем эти показанные сцены. — Что ты имеешь ввиду? — нервно спросила я, заерзав на месте. Тяжело вздохнув, девушка захлопнула крышку ноута, полностью оборачиваясь ко мне и глядя с таким видом, будто бы действительно нуждается в понимании. — Несколько лет назад, когда я кое с кем встречалась, я тоже поступила так. Не потому что это была спонтанная страсть или минутное влечение, а потому что любила совершенно другого человека. Я знаю, что ты хочешь спросить, почему же я тогда не рассталась с тем, с кем встречалась. И я не знаю, сможешь ли ты меня понять, но та девушка, с которой я жила, она буквально бредила… Она была одержима мной так сильно, что я боялась сделать что-то не так, тем самым сделав ей больно. Я знала, что если уйду от нее, то это раздавит ее, я боялась, что она может что-то сделать с собой. Я пыталась говорить с ней, я давала понять, что наши чувства охладели, но если ты когда-нибудь по-настоящему любила кого-то, то могла бы знать, что влюбленные просто слепы. Они не замечают ничего. И я не могла уйти от нее, но дикое влечение к другому человеку было таким долгим и томительным, что, ты понимаешь… Понимаешь, что рано или поздно людям просто нужна эта чертова разрядка от сексуального напряжения? Глядя на то, как дрожит тело Эмберли, в глазах блестят слезы, а голос потихоньку срывается, я не могла сидеть сложа руки и наблюдать, как страдает моя девочка. Притянув ее хрупкое тело к себе, я крепко обняла ее за спину, а она позволила себе остаться безучастной, лишь опустив подбородок на мое плечо. — Эй, все хорошо, слышишь? Я не осуждаю тебя ни за что… Я все понимаю, милая. — И я изменила ей. И ненавидела, как хорошо и свободно мне было после этого, хотя потом я все время чувствовала такое угнетение на душе, что не смогла бы это держать в себе так или иначе. И вот, когда я собиралась окончательно разойтись с ней, сказать все по-честному, я пришла домой и застала ее тут, — Эмберли указала рукой на место у кровати, и ее всхлипы эхом пронеслись по всей комнате. — Я не знаю, откуда она узнала, но рядом с ее телом лежала записка о том, что если я не могу быть с ней, то она не может быть без меня… Я не хотела, чтобы все так обернулось… Я чувствовала, как мой нос защипал, а на глаза навернулись слезы. Тело будто бы окатило холодом, и даже несмотря на крепкие объятия, согреться не было возможности. Моя рубашка потихоньку намокала от слез Эмберли, которая дрожала, прижавшись ко мне, как осиновый лист, а я совершенно не знала, как успокоить ее. Монотонно поглаживая ее волосы, я возненавидела себя за то, что вообще подняла эту тему, и теперь чувствовала себя виноватой. — Если бы я знала, чем это закончится, я бы никогда… — Тшшш, — наконец, тихо зашептала я, прижимаясь губами к ее уху. — Все хорошо, ты должна пережить это, Эмб… Ты бы все равно ушла, и она бы все равно ушла, так или иначе… Ее слабость — не твоя вина. — Я просто не хотела, чтобы она умирала из-за меня… — Все будет хорошо, — продолжала бормотать я, легонько покачивая ее тело, словно младенца. — Нужно поспать, станет лучше…

***

Это было чудесное субботнее утро. Проснувшись, я успела забежать в кафе и перекинуться парой фразочек с Реджиной, а затем, купив половинку яблочного пирога, вновь побежала домой, чтобы к моменту, когда Эмберли проснется, накрыть ей небольшой завтрак. Со вчерашнего вечера меня мучило чувство вины за то, что я подняла болезненную для подруги тему, и хотя я понимала, что прямой моей вины в этом нет, так как я не знала эту историю, лучше от этого не становилось. Заварив свежий кофе и достав пачку сливок из холодильника, я присела за обеденный стол, бездумно пялясь в окно и наблюдая за тем, как оживленно движутся люди вдоль набережной. Спустя какое-то время, когда тяжелые шаги соседки эхом раздались по первому этажу, я тут же вновь поставила закипать чайник. В этот раз мне впервые хотелось открыться ей, чтобы она знала несколько больше того, что я люблю сэндвичи с тунцом и исторические фильмы. Нервно гладя себя по коленям, я подняла взгляд на вошедшую в кухню Эмберли, ощущая, как мое сердце вновь тоскливо сжимается. — Доброе утро, лисичка, — натянуто улыбнулась я, на что девчонка лишь сонно кивнула головой, плюхаясь на стул напротив. — Ты в порядке? — Типа того, — нехотя пробормотала она, закатывая пижамные штаны и будто бы стараясь не смотреть на меня. — Знаешь, вчера, наверное, было немного не к месту, но я тоже хотела тебе кое-что рассказать… — смущенно уточнила я, и рыжая тут же вздернула голову, словно пытаясь убедиться в правдивости сказанного. — У меня был парень, Кристофер. Мы встречались около пяти лет, и это были самые серьезные отношения в моей жизни. По правде говоря, наверное, стоило чувствовать какой-то подвох, потому что Крис был действительно словно сказочный принц: красивый и умный, галантный и мягкий, на него вешалось достаточно девушек, хотя я все время пыталась подавить в себе чувство ревности. Но я знала, что он любит свободу больше всего на свете, однако, несмотря на это, решение пожениться не было спонтанным. Все-таки пять лет вместе. Зажевав нижнюю губу, я чувствовала, как тяжелое бремя произошедшего все еще давит на грудную клетку, а в голове рождаются самые прекрасные и в то же время отвратительные воспоминания. Кристофер был идеальным мужчиной, который попросту, вероятно, был не моим человеком, но как бы я не пыталась убедить себя в этом, я никак не могла поверить в произошедшее, чувствуя влюбленную ненависть к этому мужчине. Чертовски парадоксально. — И что случилось потом? — пытливо поинтересовалась Эмберли, нервно заерзав на стуле. — Мы готовились к свадьбе, планировали наше будущее и постоянно мечтали, как будем жить. Выбирали с его матерью мне платье, и эта женщина без конца твердила о том, как ждет внуков. Его мама — самая потрясающая женщина, которую я встречала! Она действительно очень переживала за нашу свадьбу, и… и так как я осталась без родителей, она была мне словно родной матерью. И, в общем, в день свадьбы Кристофер просто заявился ко мне и сказал о том, что не может сделать этого. Его первая любовь вновь дала о себе знать, так что он признался, что до сих пор любит ее, и не хочет обманывать меня ложными ожиданиями. — И ты уехала… — предположила девчонка, внимательно наблюдая за мной. — И я уехала. На это было достаточно причин. Отпив кофе, я отвернулась к окну, всем своим видом показывая, что разговор на этом может быть окончен. Я, как и сама Эмберли, не желала вдаваться в подробности и разжевывать эту тему еще на несколько часов.

***

Все происходило в привычном ритме: по городу до сих пор бродили одинокие туристы, жители Гальштата украшали собственные домики, делая это место еще более сказочным, температура воздуха стабильно понижалась, а яблочные пироги в кафе все еще отлично раскупались. Разрываясь между Питером и Реджиной, я никак не могла отлипнуть ни от одного, ни от другой: с Миллс я старалась не упускать ни минутки, чтобы посмеяться над глупой шуткой, а с Холтом не теряла времени на поцелуи. Мне хотелось таять в его объятиях и бесконечно долго держать его за руки, но стоило появиться Реджине в момент нашего уединения, как я тут же чувствовала себя неловко, желая держать дистанцию. Брюнетка постоянно шутила над нами и по-доброму подкалывала, но было в ее интонации что-то такое, что заставляло сжиматься мой желудок и подолгу смотреть ей в глаза, пытаясь понять, происходит ли что-то на самом деле между нами. Мы любили эти маленькие интимные переглядки, оставаясь безмолвными и думая каждая о своем. Я лежала в ванне после очередного трудового дня и вновь думала о том ужине, когда Фрэнк рассказал ту самую подозрительно знакомую историю из Бостона. Таких совпадений просто не могло быть! Это было настолько давно, к тому же, я была довольно пьяна, да и курила косяк, что совершенно не уверена в том, было ли это все на самом деле. Но не могло же лицо Реджины быть настолько похожим? Не могло? Прикрыв глаза, я спустилась чуть ниже, так, что пена обволакивала мой подбородок, едва не попадая в рот. Несмотря на то, что я не особо помнила все в подробностях, я отлично могла вспомнить о чужих прикосновениях и о том, как сильно мне тогда хотелось переспать с ней. Удивительно, как люди питают особую слабость к тем, кто немного сопротивляется, но отчетливо дает понять о том, что он не против поразвлечься. Я улыбалась самой себе, чувствуя едва ощутимую тяжесть внизу живота и позволив себе задуматься о том, что бы случилось дальше, если бы нас не прервали. С одной стороны — это казалось совершенно глупой затеей, думать об этом сейчас, спустя столько лет, когда произошедшее не имело никакого значения. С другой — меня распирал практически детский интерес: что бы случилось потом? Обменялись бы мы номерами телефона, чтобы встретиться для секса еще раз, если бы нам понравилось, или бы забыли о существовании друг друга уже через десять минут? Позволила бы Реджина опуститься мне на колени, томно целуя низ ее живота и, дразня, водя языком между бедер, заставляя их дрожать еще сильнее? Поглаживала бы она мои плечи в неясных попытках ощутить контроль над ситуацией или же хваталась бы за мои волосы, дерзко притягивая к себе ближе? Какая она, Реджина, занимающаяся спонтанным сексом? Вода неожиданно попала мне в нос, и я тут же пришла в себя, приподнимаясь в ванной и слыша, как рядом на столике вибрирует телефон. Почти заскулив от несвоевременного звонка, я все же вытерла руки, взяв трубку. — Реджина, ты не представляешь насколько ты не вовремя, — засмеялась я, чуть сжав ноги от накатившего возбуждения. — Мне перезвонить позже? — тут же предложила она беспокойным голосом, словно прервала меня за действительно важным занятием. — Нет, я шучу, — выключив кран, я сильнее прижала трубку к уху. — Просто я в ванной, решила отогреться после этого мороза, и я вообще не знаю, зачем взяла сюда телефон… — О, — на другом конце послышался тихий вздох. — Так… Ты там голая? Я не нашлась, что ответить. Очевидно, люди принимают ванные не в купальниках или нижнем белье, но Реджина, сморозив полную чушь, кажется, даже не поняла этого. Засмеявшись, я откинулась на край ванной, закусив губу. — А ты думала, что я в водолазном костюме? — Извини, я несу какую-то чушь, — пробормотала она, и я представила, как она прикладывает свою ладонь к лицу, чувствуя смущение и стыд. — Я позвонила, чтобы пригласить тебя завтра к нам с Фрэнком на ужин, он собирается делать ребрышки на заднем дворе, так что мы бы хотели, чтобы ты присоединилась к нам. — Хорошо, я бы с радостью, — тут же согласилась я. — Звучит здорово! — Тогда встретимся после твоей смены.

***

Ужин был в самом разгаре: Фрэнк готовил на заднем дворе, Питер помогал накрывать на стол, а мы с Реджиной ютились на кухне, заканчивая последние приготовления. Приготовленное вино было как раз кстати, и редкие короткие глотки разливались приятным теплом внутри. Помешивая овощное рагу, Реджина все еще не могла перестать волноваться об Адель. — Как думаешь, она достаточно хорошо справляется самостоятельно? — Ей же не пятнадцать, прекрати, — легонько толкнув девушку в бок, я продолжила перемешивать салат. — К тому же, Адель действительно способная, так что неделю стажировки для нее даже слишком. — Я просто хочу, чтобы все было хорошо, а продажи шли в гору. — Так и будет, — заверила брюнетку я, обнимая за плечи и глядя на сковороду. — Вот увидишь. Она просто золото. Миллс хмыкнула и чуть откинула голову назад, прижимаясь к моей щеке, словно мы были старыми лучшими подругами. Ее жест был простым и безобидным, но я никак не могла отделаться от той мысли, что когда-то между нами была куда более интимная искра. Мои руки непроизвольно скользнули по ее плечам, а затем медленно обвили талию. Я не знала, как она отреагирует, но в какой-то момент поняла, что, возможно, несколько перешла границы, однако, Реджина так и стояла, боясь пошевелиться. — Так хорошо пахнет, — пробормотала я, пытаясь нарушить сковывающую тишину. — Персиковый гель для душа, — усмехнулась она, и я мгновенно покраснела, чувствуя, как утяжеляется мое дыхание. Закусив губу, я чуть повела носом ближе к ее коже. Действительно, пахло персиком. Но каково было выражение ее лица, когда я все же уточнила, о чем говорила. — Я про рагу… Но ты пахнешь тоже замечательно. — Иди к черту, Свон, — улыбнувшись, Реджина ткнула меня локтем в живот, заставляя отстраниться. — Можешь выносить салат и те закуски у холодильника. Наконец, сев за стол, мы принялись за долгожданную трапезу. На улице было достаточно холодно, но это было в точности как в моих мечтах: украшенный гирляндами задний дворик, небольшой костер неподалеку, громкая музыка, доносящаяся из дома и отлично прожаренное мясо. Мы много пили и смеялись, как дети, забывая о неудачах каждого из нас и позволяя просто радоваться моменту, проводя хороший вечер в такой компании. Фрэнк нахваливал вино, которое мы по пути купили с Питером, а я в свою очередь восхищалась его готовкой, отмечая, что это самые вкусные ребрышки, которые я когда-либо пробовала. Казалось, будто бы этот вечер был пропитан холодом гальштатских зим и такой необходимой легкостью, что с этим чувством хотелось жить и дальше, вот только взгляд Реджины, постоянно исследующий меня, был каким-то странным, заставляющим ерзать на месте. Я старалась не думать о том, что произошло на кухне, но ведь Миллс действительно позволила мне обнять себя, прижаться куда интимней, чем позволяло наше общение, в конце концов, она подумала, что я флиртую с ней, говоря о том, что она хорошо пахнет. Как долго мы собираемся молчать о случившемся? Сделаем ли мы вид, будто бы той вечеринки в Бостоне шесть лет назад никогда не было? Я не хотела настаивать на этом, но и вести себя так, словно я ничего не помню — больше не получалось. Погрузив соленые и жирные от мяса пальцы себе в рот, я внимательно наблюдала за реакцией Миллс, которая тут же смущенно отвернулась к своему мужу, вовлекаясь в разговор. Мое сердце готово было выскочить из грудной клетки, понимая, что так просто не может продолжаться, но приятное удовлетворение от смущения брюнетки я все же ощутила, улыбнувшись самой себе.

***

Утро было сонным и каким-то ленивым, когда громкий стук в дверь разбудил меня. Тело приятно ныло от прошедшей ночи с Питером, но обернувшись, я уже не обнаружила его рядом. Я осталась на ночь у него, поддавшись быстрой страсти и даже не пытаясь остановить себя. В конце концов, мне не на что было жаловаться, он был прекрасным любовником и хорошим человеком. Подумав про себя, что этот обалдуй что-то оставил дома, я нехотя поднялась с кровати, совершенно позабыв, где оставила свои вещи прошлым вечером, но найдя на стуле рубашку Холта, накинула ее сверху. Обнаружив валявшиеся у кровати трусы, я подняла и их, наспех натягивая на задницу и спеша к двери, так как стук становился все настойчивей. Неловко застегнув рубашку так, чтобы хотя бы прикрыть грудь, я распахнула дверь, уже причитая о том, какой Питер забывчивый. — Эмма? — брюнетка смущенно окинула меня взглядом и ее глаза лихорадочно забегали в разные стороны, не зная, на чем сфокусироваться. — Да… Я думала, это Питер, он… — запнувшись, я поняла, что проходящие мимо по улице люди тупо пялятся на меня, смущая еще больше. — Черт, не стой в дверях! Схватив брюнетку за руку, я затащила ее внутрь, закрыв за ней дверь. Укутавшись как можно сильнее в мужскую рубашку, я ощущала, как поток крови приливает к голове, заставляя меня чувствовать себя полный идиоткой. Замявшись на пороге, Миллс заглянула в комнату, видимо, желая проверить дома ли ее брат. — Он ушел на работу, — прочитав мысли девушки, проронила я. — Просто я осталась у него вчера на ночь и… — Можешь не объяснять, — тут же пробормотала Реджина, всячески игнорируя мое присутствие. — Я занесла свежую выпечку и бутылку молока, так что просто хотела оставить это. — Может, ты останешься? Выпьем по кружечке кофе или чая, как пожелаешь… — Мне нужно на работу, — вяло отозвалась Миллс, оставляя принесенный бумажный пакет на столе. — Не хочу тебя смущать. — О, а я уж невольно подумала, что это я тебя смущаю, — подняв бровь, я впервые за несколько минут поймала ее взгляд на себе: возбужденный и смущенный одновременно. — Я шучу, Реджина, расслабься, а то у тебя аж венка задергалась. — Я не… — Поставь, пожалуйста, чайник, — довольно пропела я, удаляясь в комнату. — Я, пожалуй, переоденусь, чтобы не смущать тебя своей одеждой. — Это даже не твоя одежда, — недовольно пробурчала Реджина, вероятно, подумав, что я не услышала ее, а затем раздался щелчок чайника. Конечно, она остается.