Капризные наследники

Принц сидел в неприглядном трактире, благополучно закутавшись в пыльный плащ. В королевстве его лицо пользовалось особенной популярностью, и потому беспрепятственно слиться с толпой было практически невозможно. Его незаметно для других людей окружали королевские гвардейцы, в любой момент готовые предстать в своем истинном обличье. - Эй, хозяин, говорят, у вас тут местные колдовством помышляют, - прошептал Родон трактирщику, безразлично постукивая пальцами по столу и попивая свежее вино. Трактирщик уже некоторое время оглядывал свое заведение одними лишь глазами, и подозрения успели закрасться в его седую голову. - Все это только россказни несмышленых баб, - трактирщик неодобрительно кивнул в сторону своей жены, предварительно убедившись, что та ничего не заметит, - им только повод подай – так раздуют до вселенских масштабов. - Вижу, вы весьма осмотрительны, мало ли, с чего бы это я вздумал у вас о таких вещах осведомляться? - Вы перестали говорить, как простой человек. Сами поймите – не к добру это, ой как не к добру… Как только какая пакость происходит, все так и норовят к бедному Отто прийти, так поневоле всяких опасных сведений и понахватаешься… Бедный Отто, понял, что только усугубил свое положение и, увидев небольшой мешочек с золотыми, посмотрел на принца с выражением: «Серьезно, думаешь, я вот так себя выдам?», снова оглядел свое заведение и незаметно выхватил вознаграждение. На самом деле, гвардейцы грозно направили на него блеск своих кинжалов. - Кем бы вы ни были, вы совершенно не умеете вести переговоры, - трактирщик снова обрел самообладание и, выкурив трубку, начал сказочным голосом: - По правде сказать, все эти исчезновения – довольно частая штука. Вот знал я себе парнишку – веселый был человек, Чомберн, всем помогал, своим делом занимался. Да вот, приспичило ему раненько жениться. Не успел и месяца с новоявленной супругой прожить, как начал пить, а скоро и вовсе исчез. Это все мы узнавали, не волнуйтесь, за всеми подряд не следим. Вот маленькая Гремли, нежданно-негаданно осиротела. Пыталась и работу найти, воровать: все прахом. Помню раньше, про прекрасные наряды рассказывала, хотела всеобщее расположение заслужить, а ее все, как прокаженную, сторонились. Да мало ли пьяниц и нищих по округе ошивается, думается вам, - прищурился трактирщик, - но знаете, во всех этих людях было что-то совершенно неприемлемое. Они все были настолько желчны, от них прямо таки разило негодованием на все вокруг. Сколько бы я ни пытался вытащить кого-нибудь из беды, тут же получал бесконечный монолог о всяком вашем… это самое… негативе. В какой-то момент, у меня просто закралось сомнение… Трактирщик поспешил еще раз осмотреться, начал нервно переминаться с ноги на ногу и наконец, поднеся ладонь ко рту, промолвил: - Хоть народ и думает, что все эти люди, так сказать, руки на себя наложили, но тел, как ни искали, так и не нашли. Много слухов, уважаемый, пропустил я через свои старческие уши, и однажды набрел на престранные поверья, про людей, способных привести тебя в, смешно сказать, «волшебную страну». - Хм, не думали ли вы, что все это – лишь метафора? - Думал, думал, уж поверьте. Только вот после пары бесследно пропавших первопроходцев, решивших проверить всю это ересь, невольно начинаешь задумываться о всяком… разном. Все это стало больше походить на тайные заговоры: таких сумасшедших караулят по всему городу, и, услышав условный знак, куда-то уводят. - Какой такой условный знак? – развязно спросил Родон, показав гвардейцам, что пора уже уходить. - Ох, если бы он был известен всем, вас бы здесь не было. Но люди говорят, что чтобы попасть в эту страну, нужно либо бесконечно нуждаться в забытьи, либо достаточно сильно пожелать там оказаться. Не имею понятия, насколько все это метафорично, но пожили бы здесь чуток, поняли бы меня без предубеждения. За весь рассказ трактирщика Родон нисколько не изменился в лице, только периодически кивал и похлебывал свое вино. После рассказа, он кинул старому Отто еще пару золотых, по дороге к выходу нарочно задел пару стульев и вызывающе помахал хозяину в дверях. Гвардейцы же выходили по одному, что было достаточно медленно, и заставило принца в очередной раз пораздумать о том, что сие захватывающее мероприятие уж слишком хлопотно. - Нам нужно просто захотеть найти волшебство, друзья мои! Не возражаете, если кому-нибудь придется вести себя немного вызывающе?

***

- Раз-два-три, раз-два-три… - Сати увлеченно кружилась, быстро перебирая ногами. Она так давно не ощущала свободы, и даже не представляла, что с этой свободой делать. Бывшая королева уже успела обойти свой дворец раз пятнадцать, затеряться в толпе простолюдинов и подслушать однообразные и неживые разговоры, а также понаблюдать из-за угла за замешательством своей преемницы, которая вот уже два часа как была занята делом. - Тьфу ты, - разочаровано плюнула на идеально вычищенный паркет Сати. Она-то ожидала, что наивная принцесса хоть немного побьется в истерике. Но, надо сказать, этой маленькой девочке не нужно было тревожиться о том, что новоприбывшая тут же поспешит смыться или покинуть свой пост по абсолютно эгоистичной причине. Сати довольно долго размышляла о том, что же конкретно она чувствует к этой расфуфыренной нахалке, как вдруг увидела еще одного своего гостя, запустившего удочку в окно. Хотя королева и могла перемещаться по своим владениям с молниеносной скоростью, сбивая с толку немногочисленных посетителей, она не могла менять структуру дворца. Это было одно из тех огромных изваяний, всем своим видом показывающее твердую уверенность в собственной нерушимости. Этот дворец был единственным, что обнаружила Сати по своем прибытии в этот мир, и огромное строение, неподдающееся контролю, скорее пугало ее, чем создавало уютную атмосферу убежища. И поэтому, как бы маленькой королеве ни хотелось, ей пришлось довольствоваться предложенными комнатами, невзирая на неприветливость и даже враждебность некоторых из них. Сейчас Сати как раз решила совершить обход тех злополучных мест, которые она боялась посещать, будучи королевой, и, в одной из абсолютно серых комнат, она и нашла Феофана. - Хо, а вот и ваше высочество пожаловало. Так странно видеть вас без этой дурацкой шапки. - Не дерзи так открыто, ты… - Сати хотела было сказать что-то язвительное, чтобы прям по сердцу ножом пройтись, но ей уже давно было понятно, что от этого идиота ничего, кроме насмешек не добьешься. Взгляд ее померк, и она опустила голову, сама не заметив, как выдала собственную тоску. В то же время Феофан, краем глаза посматривающий на девочку, безмятежно покачивал своей удочкой. - В твоем замке действительно можно придумать все, что угодно, - безмятежно заметил он и тут же вытащил из окна небольшое пищащее существо. Прожив всего пару секунд, жалкое создание тут же разлетелось в прах. - Это ведь ты сделала? - Похоже, передача короны не сработала, - Сати произнесла это так, будто и не надеялась, что такая глупость может принести пользу. – Ну, хоть не нужно ни о чем думать, пусть все идет своим чередом. Где-то двадцать минут прошли в на удивление ненапряженном молчании. Феофан отрешенно смотрел в окно, а Сати, с внезапно набежавшей улыбкой, тщательно обдумывала слова, которые ей предстояло произнести. Она хотела задеть простолюдина разговорами о принцессе, о том, что он, мол, только ради нее и старался, а эта неблагодарная взяла и заперлась в своей комнате. Что сейчас этот бездельник попросту тратит свое время и что желаний своих следует остерегаться… - Похоже, вам абсолютно нечего делать. Голова Сати плюхнулась на подоконник и девочка начала безудержно хохотать. - Ты… просто… не представляешь… как мне сейчас… хочется тебя ударить… - смех Сати был похож на то мерзопакостное ощущение, когда кто-то проводит ногтем по голой стене. Феофан сразу же съежился, когда до ушей его донесся сей мелодичный звук, а Сати успела потерять контроль и начала хрюкать. - Вы отвратительны, ваше высочество. Просто свинья, а не человек. Смех прекратился, и молчание на этот раз стало напряженным. - Ладно, прекрасно, просто восхитительно, - внезапно всплеснула руками Сати. – Верно, человек без родословной, мне нечего делать. Мне скучно. Я просто изнываю от этих бесконечных потолков и пустых залов. Посмотри, я нарисовала карту двора, который через секунду же и изменила, - она достала из рукава маленький клочок бумаги, со множеством пересекающихся линий, в которых положительно ничего нельзя было разобрать. – Я всегда мечтала о свободе, хотела посмотреть, как кто-нибудь другой будет маяться на моем месте. Но теперь, знаешь что? Нет, уверена, не знаешь. Такие как ты только и рады ничего не делать и не иметь никаких обязанностей. Вы просто не можете думать о чем-то, когда остаетесь наедине с собой. А я и так пресытилась ощущением собственной незначительности, а теперь мое существование еще и совершенно бесполезно… - Право, все женщины королевских кровей так много думают… - Нет, это просто… просто…. Эх, тебе ведь наплевать, что я там говорю. Сам-то от безысходности еще рассудок не потерял? Зачем ты вообще сюда пришел, если… Сати не хотела говорить о принцессе, потому что боялась еще больше выставить себя глупой. Она уже выдала этому незначительному человеку слишком многое. Она потеряла собственный авторитет, казалось, только сняв корону. Теперь она снова просто маленькая девочка, которая жалуется первому встречному на свои надуманные проблемы. Она уже давно не могла выбираться в реальный мир надолго. Прошлое Сати с каждым днем представлялось ей все расплывчатее, она даже начала сомневаться в его реальности. Но выдавать это девочка больше не собиралась. - Я не умею разговаривать о всяком таком, но, раз уж нам обоим до одури скучно, - лицо Феофана внезапно озарилось хитрой ухмылкой, - вы можете сварганить какого-нибудь дракона? Сати нахмурила брови и секунду-другую недоуменно смотрела на Феофана. Потом, когда мысль наконец созрела в ее голове, она придвинулась к нему и похлопала по спине: - Если бы у тебя было воображение, мог бы придумать что-нибудь пооригинальней.

***

Сразу же после пережитого потрясения Чейпел поспешила найти маленькую уютную комнатку, в которой и решила обустроиться на ближайшее время. Ее голова раскалывалась от противоречивых мыслей, принцесса была попросту сбита с толку. Она решила, что лучше бы ей занять себя по самое не хочу, чтобы избежать всевозможных лишних мыслей. «Хотелось бы вообще ни о чем не раздумывать. Ну что за несправедливость! Живи себе и живи, но нет, обязательно нужно впутаться в какую-нибудь жуть!..». Временами она задумывалась о Феофане, о маленькой королеве, но нигде не могла найти причинно следственной связи. Парень определенно был влюблен в Чейпел. Или просто очарован представительницей высшего общества. Девочка же была чем-то слишком странным, даже для этого безумного мира. Она хотела избавиться от обязанностей правительницы, но что из себя эти обязанности, собственно, представляют, она и словом не обмолвилась. «Ты всего лишь хочешь сделать людей счастливыми, в этом нет ничего странного». Чейпел вскочила на ноги и стремительным шагом выбралась из странного дворца. Коридоры в нем были настолько перекручены между собой, что принцесса просто не представляла, как здесь можно ориентироваться. «Хотя, разве я не решила забыть о размышлениях хоть на секунду?» - раздраженно заметила себе она и вскоре вышла через главные ворота. И только сейчас Чейпел вспомнила, что она увидела, посмотрев в окно. Это могло бы предостеречь ее раньше, но ворота со скрипом захлопнулись, а принцесса только сверлила их пустым взглядом. Вокруг дворца была пустота. Точнее, чернота. Перед Чейпел возникли огромной высоты черные заросли, сквозь которые было невозможно что-либо разглядеть. Они нависали над принцессой, словно с каждой секундой поглощая ее все больше и больше. Чейпел хотелось расплакаться, затопать ногами и громко пнуть эти раздражающие ворота. Она уже готовилась было начать, как вдруг ей пришла в голову гениальная мысль. Раздался хлопок в ладоши, и принцесса тут же очутилась на той самой оживленной площади. «Интересно, есть ли здесь еще какие-нибудь места?» - подумала она и, не забывая о своих намерениях, принялась пристально вглядываться в прохожих. И хотя Чейпел уже успела заметить ужасающий оптимизм всех этих людей, только сейчас она поняла, насколько плохо они живут. Дело было не просто в бедноте – все было буквально покрыто грязью. И не только ей. Казалось, никто не замечал ни смрада, ни разлагающихся трупов животных где-то на обочине дороги. Все поголовно улыбались, лишь изредка недоуменно поглядывая на незваную гостью. Само ее присутствие словно всколыхивало сознание каждого встретившегося человека, однако, только исчезнув у него из виду, все снова превращалось в обыденность. От этого принцессе вовсе не хотелось ввязываться в разговоры, но выбора все равно не было, да и к тому же, она теперь королева, как-никак. - Прошу прощения… - обратилась она к шедшей рядом женщине. Та, в свою очередь, явно не собиралась обращать на принцессу внимания, отчего Чейпел с неохотой пришлось повториться несколько мучительных раз. - А? – на лице женщины застыло недоумение, но она на удивление быстро пришла в себя, и принялась оценивающе осматривать незнакомку. – Чего тебе надо? - Я… я тут совсем недавно и… и что вы можете сказать о вашей королеве? – выпалила заранее приготовленную фразу Чейпел, стараясь, чтобы ее голос звучал достаточно грозно. - Хм, нет у нас никаких правителей, девочка, - возмущенно воскликнула женщина, не скрывая своего презрения, однако явно делая это не со зла, - Все здесь – одной крови люди, и нам не нужен пастух, который бы плевал нам в спину. Несколько мгновений лицо Чейпел озаряла странная улыбка, а глаза были широко распахнуты. «Наверняка это просто еще один подвох». - Но… что же девочка?.. Девочка со странной шапкой на голове, которая творит невообразимые вещи… Лицо женщины тут же смягчилось, и она, мягко похлопав принцессу по плечу, приблизилась и заговорила: - Наша «королева», совсем не та королева, о которой ты думаешь. Она, - тут голос женщины начал звучать настолько покровительственно, что даже принцесса на секунду ощутила собственное невежество, - нечто вроде заступника. Никто налоги с нас не собирает, никаким законам подчиняться мы не обязаны. Но вот если сгустятся краски, и народ по какой-либо причине впадет в негодование – королева сразу же решит проблему. Поэтому мы так ее и любим и приветствуем. Хотя, надо сказать, никто не желает ее прихода, иначе пришлось бы каждый день разыгрывать недовольство. - Нет налогов и законов, значит, - прошептала Чейпел и, не обмолвившись ни словом больше с женщиной, устремила пустой взгляд на окружающих. Без сомнения, жили они все одинаково – одинаково плохо, но все были счастливы. Принцесса еще не могла точно сказать, искренне ли они улыбаются, однако сцена, возникнувшая при ее первом прибытии всплыла в ее памяти, и Чейпел уже не смела сомневаться: граждане теперь уже ее страны безнадежно себя обманывают. Тут же на нее навалился невообразимый груз: она почувствовала огромную ответственность, как за этих людей, так и за народ, оставленный в другом мире. Она жаждала все исправить, но из-за всеобщих улыбок, которые скорее наводили на девушку страх, не могла отделаться от мысли, что стоит оставить все как есть. Чейпел не могла ни с кем посоветоваться, все в одночасье показалось ей огромным комом бреда и чьих-то больных фантазий. Принцесса все шла и шла, не видя конца дороги, а окружающий пейзаж и не думал меняться хоть сколько-нибудь радикально: все те же охристые улочки со скверным запахом болезни и опасности. Наконец принцесса хлопнула в ладоши и тут же оказалась в своем дворце. «Хотелось бы пожелать, чтобы эти люди зажили как можно лучше, но ведь они и так счастливы». Чейпел, не оставив сил на дальнейшие рассуждения, плюхнулась на кровать и заснула, позабыв о том, что находится в совершенно чуждой ей обстановке. А в это время золушкины башмаки выглядывали из-за двери и наконец позволили себе убраться восвояси, дабы продолжить бесконечно скакать по выдуманным чудовищам.