Воитель Марса

Человечеству суждено погибнуть от собственного любопытства и неуемного желания искать приключения на свою задницу

Государственная академия наук Атлантиды, надпись на ограде у главного входа. Автор неизвестен. Охраняется законом.

      Мои знакомые, с той, наверное уже прошлой, жизни на Земле считали меня циником. Они были правы. Потому что сразу после того как я сумел подняться на ноги я вспомнил о двух телах, лежащих на снегу в сорока метрах от меня. Я бегло осмотрел укутанную в меха блондинку, продолжавшую удивленно пялиться на меня, и к своей великой радости не обнаружил оружия. Это, а также быстрый взгляд на заткнутый за пояс пистолет, успокоило меня и поэтому я счел достаточно безопасным вернуться к двум упавшим с неба покойникам и обыскать их в поисках чего-либо хоть сколько-нибудь полезного. И еще я оставил там свой вещмешок. Ах да, это был вещмешок с найденного мной покойника, но даже сейчас я обоснованно считаю себя его прямым и единственным наследником. Поэтому я встал и, контролируя каждый шаг, пошел в сторону моих вещей. Пройдя с десяток шагов я неизвестно зачем обернулся и с удивлением обнаружил, что упавшая с неба девушка успела встать, отряхнуться и пойти вслед за мной, держась на расстоянии примерно трех-четырех шагов. Хмыкнув и пожав плечами я продолжил путь к своим вещам. Не дойдя до покойников примерно пять метров я услышал сзади судорожный вздох, и обернулся. Девушка остановилась и замерла, уставившись на покойного старика, и вдруг заплакала. Через несколько мгновений она кинулась к покойнику, приникла к его груди и зарыдала еще сильнее. Очевидно, старик не был ей чужим человеком, подумал я одновременно прикидывая каким образом можно поискать у него что-нибудь полезное без последствий со стороны незнакомки. Трезво рассудив, что всему свое время я поднял с земли свой вещмешок и решил пока заняться чернокожим. К моему великому сожалению осмотр трупа огромного негра не принес мне много пользы. Небольшой, хотя и красиво инкрустированный кинжал пополнил мой арсенал холодного оружия. В кошельке, пристегнутом к поясу убитого обнаружились странного вида монеты: одна явно золотая, четыре серебряных и восемь из незнакомого мне материала, похожего на бронзу. Сам пояс был сделан из кожи неизвестного мне животного и намного лучше обработан чем тот, который я снял с предыдущего покойника, поэтому я его засунул себе в вещмешок. Немного посомневавшись, я преодолел отвращение и снял одежду и с чернокожего — качество неизвестной мне ткани мне понравилось и я подумал что смогу использовать ее в дальнейшем в качестве расходного материала. Забегая наперед, скажу что о своем решении я в последствии ни разу не пожалел. Разумеется, украшения я также снял, ведь раз люди их здесь носят, то их можно обменять на действительно полезные в моем положении вещи — оружие и еду, например. Сложив свою добычу в вещмешок я обернулся к мертвому старику.       Девушка продолжала рыдать навзрыд, когда я поднялся и подошел к ней. Мое образование менеджера не дало мне врачебных навыков, но по счастью, как подумалось мне тогда, я много читал. Мой воспаленный пребыванием в чужом мире мозг услужливо подкинул мне воспоминание о способе лечения истерики, вычитанном в свое время у одного из классиков. Должен отметить что мое чувство самосохранения обычно довольно отзывчивое и сильное на Земле, здесь решило по непонятным мне причинам взять длительный отпуск, так сказать до востребования. Вздохнув, я решительно шагнул к девушке, встал на колени и, приподняв ее голову за подбородок таким образом чтобы ее глаза смотрели в мои, отвесил довольно сильную по местным меркам пощечину. И сразу же — еще одну, по другой щеке.       Это возымело эффект — девушка перестала призывать своим плачем всех хищников близлежащих земель и удивленно уставилась на меня. И тогда я совершил очередную глупость в этом мире. Я решил что мне в любом случае не помешает кто-нибудь, знакомый с местными реалиями, ну, а конкретно эту девушку я спас своей так сказать…спиной. Как-никак она мне обязана, так что доверять ей можно будет пусть чуточку, но больше чем другим людям, которых я наверняка встречу на своем пути. Поэтому я показал на старика, а затем провел ребром ладони по горлу в известном во всех мирах обитаемой Вселенной жесте, обозначающем смерть. Потом указал пальцем на нее и спустя мгновение повел пальцем влево-вправо, в жесте отрицания. Затем снова ткнул пальцем на себя, потом на нее и обозначил указательным и средним пальцем шаги. Незнакомка продолжала смотреть на меня полным удивления взглядом, и спустя минуту черты ее лица слегка разгладились и она кивнула. Успокоенный ее поведением я показал на старика и слегка похлопал его по карманам. Затем показал на свой вещмешок, затем на обобранного мной негра, надеясь что она поймет чего я хочу. Глаза девушки расширились, её лицо окаменело — она явно поняла что я хочу сделать. Она бросила полный горечи взгляд на старика, а затем уставилась на меня с такой ненавистью, что мне стало немного не по себе и инстинктивно потянулся к пистолету. Незнакомка явно увидела мой жест и отшатнувшись упала в снег на спину. Приподнявшись на локтях, она отползла чуть в сторону от старика и отвернулась. Потянувшись к старику я почувствовал неожиданно сильное отвращение к самому себе. Я умел договариваться со своей совестью, как оказалось впоследствии — к счастью для меня и небесной незнакомки. Более того я всегда считал себя хорошим переговорщиком, умеющим достигать нужного результата. Поэтому я отмел все сомнения и принялся осматривать старика. К сожалению, он принес еще меньше пользы чем чернокожий. Кроме одежды и одного странного медальона у него ничего с собой не было. Повинуясь внезапному порыву я расстегнул куртку и рубаху и надел драгоценность себе на шею. Я не успел полюбоваться ею, потому что адский холод заставил меня одеться обратно так быстро как только я мог. Хмыкнув, я раздел старика и попытался упаковать его одежду в вещмешок, но тот угрожал разойтись по швам, так туго он был набит. Поэтому я выложил из него всю одежду, скрутил ее поясом старика, соорудил из пояса чернокожего нечто вроде лямки и закинул себе за спину, на правое плечо — на левом был мой вещмешок. Я встал, отряхнулся и направился к девушке. Она сидела в снегу спиной ко мне и не реагировала на мои попытки позвать ее. Я подошел ближе и потряс ее за плечо. Незнакомка обернулась и посмотрела на меня заплаканными глазами. Я вздохнул и вновь показал ей на пальцах, что собираюсь уходить. Во вздохе, прозвучавшем из ее уст было столько страдания, безысходности и покорности судьбе, что я невольно вздрогнул. Она попыталась посмотреть мне за спину, туда где валялся на снегу обобранный труп близкого ей человека, но на середине движения передумала это делать. Еще раз вздохнув она шагнула в сторону и вопросительно уставилась на меня. Я принял это за согласие следовать за мной и, немного поразмыслив пошел в сторону ближайших скал — пока я занимался обеспечением своего дальнейшего выживания поднялся довольно сильный ветер.       Мы дошли до скалы спустя примерно вечность. Нам пришлось обойти ее, чтобы укрыться от ветра под единственным выступом. К счастью снег там был залежавшийся, относительно твердый. Я додумался сгрести его в некое подобие невысокой стены, которая защищала нас от постоянно меняющегося ветра. Я понимал, что дальше оттягивать нельзя — нужно решать куда нам идти. И в этом мне не помешал бы совет местного жителя, а моя единственная знакомая в этом мире равнодушно наблюдала над моими попытками практической фортификации. Закончив возведение стены из снега, я почувствовал что достаточно согрелся, чтобы поговорить да и ветер действительно стал чуть меньше донимать. Поэтому я сел напротив незнакомки и попытался кинжалом нарисовать на снегу увиденные мной купола, бой и взрывы которые я слышал. Свои слова я сопровождал наглядной демонстрацией взрывов — ну тогда мне это на самом деле казалось достаточно убедительным. Затем я провел вертикальную линию и с другой стороны нарисовал увиденные мной горы. Затем сымитировал пальцами шаги в направлении города, и затем — в направлении гор. Незнакомка наблюдала за моими потугами с неожиданным интересом и легким удивлением. Она нахмурила тонкие брови, явно размышляя над моим предложением, затем склонилась к моему рисунку и указала на ту его часть где был изображен город и война. И затем провела ребром ладони по своему горлу. Я кивнул, все было действительно ясно без слов. Затем она странно улыбнулась и указала на вторую половину рисунка. И повторила свой жест. От неожиданности я с минуту смотрел на нее, а затем расхохотался. К моему удивлению, оказалось что незнакомка быстро учится — спустя мгновение она залепила мне отличнейшую пощечину, хотя и очень слабую по земным меркам. От неожиданности я отшатнулся и упал прямо на…так сказать пятую точку. Успокоившись я встал и вновь пододвинулся к рисунку, раздумывая над выбором способа умереть. Сомневаться в действиях девушки я посчитал глупым — аппарат с которого ее сбросили явно прилетел из города, а значит в ее обществе мне там ничего хорошего не светило. Как и в том случае, если бы я пошел туда один. Подняв глаза от рисунка я встретился с выжидающим взглядом незнакомки и неожиданно мне в голову пришла еще одна безумная идея. Я запустил руку в вещмешок и выудил оттуда золотую монету, вытащенную из кошелька чернокожего. Я показал девушке одну сторону монеты — и на правую сторону рисунка, на которой был изображен город, а затем на другую сторону монеты и на левую сторону рисунка, на которой были нарисованы горы. Она явно не поняла, но продолжала с любопытством следить за моими действиями. Я ухмыльнулся и подбросил монетку, проследив взглядом за ее падением. Промедлив мгновение я стер правую сторону рисунка. Судьба сделала свой выбор. Я встал, отряхнулся и посмотрел на девушку. Спустя мгновение, она кивнула, поднялась и мы, пригнувшись зашагали в сторону гор.       Задумавшись на мгновение я решил что называть свою теперь уже спутницу «Эй, ты» как-то нехорошо. Встретившись с ней взглядом я ткнул себя пальцем в грудь и сказал «Олег». Ах да, я не представился, так вот, это — мое настоящее имя. Девушка пожала плечами, но все еще смотрела на меня шагая вперед. Я ткнул себя пальцем в грудь еще раз, повторил свое имя и с вопросительной интонацией спросил по-русски «А ты?» и ткнул пальцем в ее сторону. Она задумалась на минуту, а затем прикоснулась к своей груди и произнесла первое услышанное мной в этом мире слово из человеческих уст. Разумеется это было её имя: — Файдора.