Мальчики и девочки

Во время спарринга Широ пропустил удар. Кит даже сам не понял, как так вышло: просто Широ, который с лёгкостью блокировал его атаки, вдруг остановился, и лезвие меча заскрежетало, полоснув по его металлическому суставу. От толчка Широ не удержался на ногах и сел на пол — беспомощно и нелепо, будто какой-нибудь Лэнс. Они сражались без доспехов, чтобы легче двигаться, и Кит почувствовал дурноту при мысли, что лезвие могло войти в живое тело. — Прости меня! Как ты? — выпалил он, подскакивая к Широ. — Нельзя больше сражаться без доспехов! Если у тебя что-нибудь болит… Тот поднял руку, жестом останавливая словесный поток. Он тяжело дышал, и явно не потому, что запыхался; Широ был в куда лучшей физической форме, чем все они, вместе взятые. Но и сейчас в его глазах можно было увидеть отражение тревоги — нет, настоящего страха. — Всё хорошо? — уныло спросил Кит, хотя и так было понятно, что нет. Широ сидел, опустив голову, и восстанавливал дыхание, пытался справиться с панической атакой. А он, Кит, ничем не мог ему помочь. В таком виде и застал их Лэнс — и конечно трактовал увиденное по-своему. — Что, с этим типом не выходит нормальный спарринг? Потренируйся со мной, Широ! Он весь сиял от предвкушения боя с кумиром, от самодовольства, и Киту как никогда хотелось выбить ему все зубы. Но при Широ делать этого не стоило, поэтому Кит сказал: — Слушай, почему бы тебе снова не поприставать к Аллуре? Разве она не женщина твоей мечты, или как ты там говорил? Сияние Лэнса тут же потускнело. — Она не женщина, — пробурчал он. — Она босс. Она мне мать мою напоминает. Вот ты бы стал подкатывать к своей мамаше, а? Кит хотел было сказать Лэнсу, куда ему стоит пойти с тупыми вопросами — и даже проводил бы, не стесняясь посторонних — но Широ вдруг рассмеялся, легко и весело, будто не было только что приступа. Несмотря на злость, Кит почувствовал невольную благодарность к Лэнсу: все-таки есть от него какая-то польза, от дурака этакого. За обедом Кит не спускал с Широ глаз. И, конечно, заметил, как мелко дрожат его руки. Реакция тоже была ни к чёрту — Широ так и не сумел увернуться от ложки с зелёной слизью, которую Коран отрекомендовал как своё новое изобретение, от которого у паладинов должны увеличиться сила, ловкость и выносливость, и обостриться все чувства. Она оказалась ещё более зелёной и склизлой, чем обычная, и Лэнс объявил, что у него обострилось только желание забиться в самый дальний угол и зарыдать. Широ, который безропотно и рассеянно жевал свою порцию, снова улыбнулся, и Кит с удивлением почувствовал к Лэнсу что-то вроде симпатии. Вечером он долго лежал без сна в своей постели, в сотый раз задавая себе один и тот же вопрос. Почему это случилось с Широ? Почему именно с ним? С самым храбрым, самым добрым, самым лучшим? Почему ему пришлось так страдать? Почему именно он попал в плен к Галре и вернулся безнадёжно покалеченным — седым, со шрамом на пол-лица и без руки? Чем он заслужил такое, снова спросил в темноту и тишину Кит, но представил себе на месте Широ — Пидж, Ханка, Лэнса — и ему стало ещё хуже. Никто не заслужил бы подобное. Утром — хотя утро в космосе является довольно условным понятием — Широ не пришёл в столовую. Кит пошёл его искать и обнаружил в тренировочном зале. Широ сражался с роботом и, кажется, выглядел… нормальным. Обернулся на звук шагов Кита и, слепо парируя атаку механизма, заметил: — Неважно выглядишь. — Кто бы говорил, — вздохнул Кит. Лицо у Широ было измождённым и бледным, под глазами залегли тени, хотя держался он куда увереннее, чем вчера. — Тебе очень плохо? — спросил Кит, хотя и так было понятно, что да — очень. Но Широ пожал плечами. — Как тебе сказать… Попробуй вспомнить свой самый худший день, Кит. У меня таких — каждый из тех, что я провёл в плену. Хорошо, что я так мало помню, — удивительно легко сказал он и добавил уже другим тоном, жёстким и уверенным: — Мне просто надо стать сильнее, вот и всё. Кит подозревал, что это «вот и всё» может растянуться на долгие годы, но вслух сказал другое: — Я постараюсь бить слабее. Широ усмехнулся. — Тогда пощады не жди. И в самом деле гонял его по залу всю тренировку, как взбесившийся робот для спарринга, а Кит, даже сражаясь в полную силу, чувствовал себя ребёнком. А после, когда измученный и здорово побитый Кит уже не мог от усталости сам встать с пола, протянул руку. Его хватка была крепкой и твёрдой. Как и его слова, в которых Кит теперь не сомневался.