Театр

— Слушаю, — поднял трубку Щепкин, — да, Владимир Павлович, — услышав этот голос, Толя понял, что допроса с пристрастием ему не обойтись. — Тёма… Он, Владимир Павлович, пропал. Предположительно, у Клоуна… Последовала недолгая пауза. После этого послышался шорох и в трубке Анатолий услышал голос Лены. Только этого ему не хватало! Если Ленка узнает, что Тёма у Алтуфьева, она как минимум волноваться начнет, а еще не дай Бог геройствовать будет. Решит, что сможет спасти его. Ну да, они-то сделать ничего не могут, а она, умирающая, все решит! Ей бы в кровати лежать да силы беречь. Но попробуй, объясни ей это. Она же сожрет живьем. — Ленка, тут такое дело. Тёма уехал… — отговорки не помогали. Не умел Щепкин качественно врать, тем более Лене. Она сразу раскусила, что он чего-то недоговаривает. Да и сам Толик понимал, что она не поверит в его глупые отговорки. Пришлось выложить всю правду-матку. А после того как трубку взял Брусникин, Щепкин услышал много качественных слов, описывающих его сущность. И он был прав. Толя не должен был волновать Лену, а он сделал так, что теперь Елена захочет прийти в отдел, лишь бы хоть как-то им помочь, чтобы спасти Тёму. Щепкин положил трубку. Он находился совершенно один в их кабинете. Не было ни Тёмы, ни Лены, ни Мхи. Это одиночество… Такое противное одиночество. Муха-то поправится, а вот остальные… Не дай Бог что с Артемом или Ленка помощи не дождется. Хотелось забыть эту историю, чтобы все вновь было как раньше. Чтобы не нужно было бояться звонков, бояться за жизнь друзей. Он остался один. Лишь Жанна и Кеша стали поддержкой, но они не Тёма и не Лена. Это другое. В кабинет вошла Жанна, за ней брел Иннокентий. Эксперты, бледные, сели около Анатолия и посмотрели на его потерянные глаза. Что-то еще произошло. Предыдущие несчастья, да, были тяжелыми, но его глаза нервно бегали по кабинету, словно ища ответ на терзающий вопрос и оправдание. — Только не говори, что еще что-то случилось… — протянула Жанна, прожигая Анатолия пристальным взглядом. — Ленка все знает… — он нервно поднялся со стула и ударил кулаком по столу. Рот Жанны открылся, словно она хотела запеть арию, но единственное, чего она хотела, это чтобы у нее под рукой был скальпель. — Толик! — завопила Сельская. — Ты чем думал? Она постучала по своем лбу и покрутила у виска. Это ж надо! Рассказать умирающей о том, что Артем сейчас, возможно, тоже на смертном одре. Она же переволнуется сейчас. Здоровый-то человек сидел бы на успокоительных, а тут — отравленный неизвестным ядом. Но слишком хорошо они знали Брусникину. Даже сейчас она могла примчаться в отдел и начать руководить. Ее ничто не остановит, даже отец, который сейчас, наверняка, проклинает Толика на чем свет стоит. Телефон Жанны зазвонил. Она, покосившись на Щепкина, взяла телефон и вышла и кабинета, по пути ответив на звонок. До Садовского и Толи донеслись лишь первые слова: «Да-да! Здравствуй, Леночка!..» — больше они не слышали разговора. Жанна закрыла за собой дверь. Додумался же Толик ляпнуть Ленкиному отцу про Тёму. Сразу ведь было ясно, что это она попросила его позвонить. С чего бы Брусникину интересоваться судьбой Колосова? Кто он ему, зять, что ли? Вскоре в кабинете появилась рыжая бестия, готовая рвать и метать. Она плюхнулась на стул и, засунув телефон в карман халата, посмотрела на виновника. — Ну что, спасибо тебе, Анатолий! Собираемся, едем к Брусникиным! — и она, резко поднявшись со стула, потащила за собой Садовского, который из-за заикания не смог толком ничего сказать и получалось что-то навроде «а-а ч-ч», «з-з-за-а». В ответ на это Жанна мертвой хваткой вцепилась в его руку и потащила беднягу-криминалиста за собой.

***

— Лен, ты только не волнуйся! Вот, выпей, — она накапала девушке валерьянки, которой за это время выпила больше одного бутылька. — А мне вы сказать забыли, да? — вопрошала Елена. — Я что, посторонняя? — Ну, ну чем ты ему поможешь? Тем, что еще и твои нервы потратятся? Толик чувствовал себя виноватым. На Ленке лица не было, а она самоотверженно держалась и не показывала, что ей плохо, лишь потому, чтобы не выглядеть так, каково ей на самом деле. Артему нужна помощь и очень срочно! Она отлично помнила, что с ней творил Клоун. Стоило ей вспомнить об этом, как по ее телу пробегала дрожь, и она вспоминала те пытки, ту боль, тот страх перед смертью, те его глаза, которые теперь ненавидела. Но теперь Артем там! Она должна переступить через себя! Ей терять нечего. Она все равно умрет, ей уже ничто не поможет. Она и так виновата перед Колосовым, что не родит ему ребенка, так если она еще и допустит, чтобы он умер… Пусть она и понимала, что сделать она, как и остальные, может не много. — Есть у нас мысль. Хрулев натолкнул. Нужно искать среди цирков, пустующих, заброшенных. Лена приняла позу мыслителя. Цирки. Почему именно цирки? Что ему сделали еще и циркачи? — А что если… — воскликнула бледнеющая с каждым мгновением девушка.

***

Клоун подошел к вновь потерявшему сознание Артему и плеснул ему в лицо водой. Колосов с трудом открыл глаза и сжал зубы. Казалось, его сейчас разорвет от боли. Наравне с большой раной болели и те, которые учинил ему Алтуфьев. Узник поднял голову и увидел, что на этот раз в руках у Клоуна не было свечи или ножа, была лишь какая-то емкость, по-видимому, наполненная водой. Клоун приподнял голову Артема за подбородок и увидел в его глазах безразличие и ненависть. Ненависть, которую Тёма унесет с собой в могилу. Ненависть за сломанные судьбы троих человек! Один из которых никогда не увидит солнца. Это его ребенок, их с Леной ребенок, судьбу которого сломал посторонний человек. Этого Артем никогда не простит. Лучше он умрет, чем примет то, что так и должно было быть. Должно было быть иначе! Абсолютно иначе. Клоуна не волновали мысли жертвы. Он сверкнул своими животными и жестокими глазами и поднял над запрокинутой головой Колосова ту самую емкость. Злобно рассмеявшись, мужчина крепко сжал волосы Артема, отчего парню пришлось еще сильнее сжать зубы. Клоун был довольно сильный мужчина. Он с легкостью поднял голову обессилевшего парня, дернув его за волосы. Прямо на лицо Артема потекла вода сильной струей. Она мешала парню спокойно дышать, воздух не мог протиснуться сквозь плотную водную завесу. Он в прямом смысле захлебывался водой, стекающей по всему его телу. Вода вновь вызвала кровотечение, из-за которого к концу «пути» вода становилась слегка алого цвета. Вода попадала и в рот, и в нос Артема. Постепенно он начал испытывать приступы удушья и жадно хватал так редко проникавший к нему воздух. В гортани что-то сжималось. Воздух практически не поступал, лишь вода, вода, которую он не произвольно глотал и дышал ею. Тёма понимал, что, скорее всего, это конец. Но что-то не слишком изощренный способ он выбрал, чтобы убить его. Пытка водой была бы слишком простым способом, чтобы убить того, кого он ненавидел. Ведь Колосов не дал Клоуну довести дело до конца, а если бы он знал, что Тёма еще и Ольгу спас… Вода закончилась, а узник был еще жив. На это Клоун и рассчитывал. Он резко толкнул голову Артема и бросил рядом с ним ту самую емкость. От позвякивания металла Артем поморщился, этот резкий звук ударил по ушам. Алтуфьев заметил этот жест на лице жертвы и удалился, уже придумав, как довести Артема, если не до смерти, то до сумасшествия точно. Спустя какое-то время прямо около Артема начала капать вода. Она капала беспрестанно и попадала прямо в тазик, из которого его только что «поливали». Этот звук удара об металл выводил из себя. Поначалу Тёма пытался его просто игнорировать, но потом это стало выводить из себя. Поток воды не прекращался, это был даже не поток, а маленькие капли, падающие регулярно. Колосов не мог даже отодвинуть таз, чтобы не так отдавало в голову, но руки были прочно прикованы наручниками, а ногами, тоже, кстати, связанными, он бы просто не дотянулся. Это изводило. Этот звук, кажется, сводил его с ума. Такая пытка была равносильна той, что только он перенес. От ударявшего по мозгам звука он не умрет, но лишиться рассудка сможет. Мало ли какую именно цель преследует Клоун. Но пока Артем мог здраво мыслить и ненавидеть эту гниду.

***

— Владимир Павлович, вот список заброшенных цирков, — протянул бумагу Брусникину Щепкин. Генерал начал пристально изучать список и заострял внимание на каждом из них. Нужно было сделать правильный выбор, не ошибиться, не потерять время, ведь Тёма может не дождаться помощи. Никто не знал, жив ли он еще, может, им вскоре подкинут его труп… Видео на жутком сайте больше не появлялись. Видимо, извилины зашевелились в съехавшей с катушек голове, но почему не в их пользу?! — Значит, вот этот я бы выделил, — он ткнул пальцем и показал Толику выбранный из всех. — Почему этот? — Была здесь мутная история давненько. В цирке фокусник повесился, после этого, как будто сглазил кто, звери давай помирать. Собачка вроде, обезьянка. А потом и вовсе пожар случился. Погорел несильно, а вот животных они много потеряли. Слухи ходят, нет, ну слухи конечно, но говорят, что в этом цирке дух клоуна поселился. При пожаре вроде видели, как из дыма лицо клоунское сложилось, и слышали клоунский смех. Зловещий такой. После этого никто туда ни ногой. Цирк быстро нашел себе другое помещение, а туда — ни за что. А вашему ведь только такое здание и надо. История генерала потрясла ребят. Жанна, та вообще сидела раскрыв рот от удивления. Толик провел руками по лицу и посмотрел на еще больше побледневшую Лену. На девушке лица не было. Он не узнавал Брусникину. Ту, которая с легкостью командовала мужчинами и они поддавались. Это была не она, а обессилившая, боящаяся за жизнь Артема девушка. Не бравый капитан и не железная леди. — Я поехал! — и Анатолий выбежал из квартиры, по пути взяв листок с адресом. Никто не успел и ни слова сказать. Жанна хотела поехать с ним, но понимала, что ответ будет отрицательный. К тому же, здесь она нужнее. Лучше она побудет с Леной, понаблюдает за ее состоянием, а Толик должен успеть! Нет, он обязан успеть!