Судьба

Днем пахло дождем, небо окрасилось в темно-серый цвет и недовольно ворчало. Хмурые тучи растянулись по всему горизонту, не оставив никакой надежды хоть на один солнечный лучик. Это была темная летняя гроза, мощная и бесконечная, угрожающая проглотить весь город и потопить его в неумолимой пропасти. — Ты выглядишь сегодня ужасно печально, — сказала мне Пэм, когда я ключом открыла заднюю дверь и вырвалась во двор. У меня сегодня была худшая ночь, я ворочалась и глядела в потолок, рой надоедливых мыслей не оставлял в покое мой измученный разум. После прогулки по потемневшему дому около пяти утра, я вернулась в свою комнату, с надеждой поймать сон хоть на часок. К счастью, я была вознаграждена, и закончилось все тем, что я проспала практически весь день, проснувшись в полпервого дня. Спустившись вниз, я обнаружила, что дом пуст. Паника мгновенно завладела мной, я вновь переживала кошмары, которые мучили сегодня мой беспокойный сон. Я все еще отчетливо видела перед глазами, как кровь отливает от лица моих родителей, висящих под потолком, как они кричат, зовут меня. Как только я закрывала свои дрожащие веки, запоминающиеся ночные образы всплывали, как наяву: черный лес, я бегу в непроницаемой тьме в одиночестве, кричу, зову кого-то, кого угодно. И когда я набрела на человека в лесу, то была в ужасе. Это была я. То есть я видела саму себя будто со стороны: в одной пижаме, в которой я легла вчера спать, я согнулась над чем-то, беспрестанно всхлипывая, мои колени провалились в грязную мутную почву. Когда я, настоящая я, сделала шаг ближе, чтобы посмотреть, над чем рыдал мой двойник, я увидела две руки плотно сжатые вместе, бледные вялые и безжизненные. Эти маленькие ручки принадлежали Джасперу и Хэйдену, моим мальчикам, моим прекрасным сыновьям. Они были мертвы. Я вспомнила, что пыталась кричать, но ничего не было слышно, кроме всхлипов моего собственного двойника. Но это было далеко не все. Там было кое-что еще, что окончательно вырвало мое сердце, оставив его там в лесу кровоточить. Крепко сжав мальчиков, в окончательной позиции защиты, Драко Малфой прижимал их обмякшие тела к груди, его глаза цвета серебра, такие же, как луна над сводом огромных деревьев, смотрели безжизненно вверх на потемневшее небо. А потом фигура вышла из тени, мужская фигура в черном плаще. Я не могла видеть его лица, а голос его был едва слышим человеческим ухом. — Теперь ты одна, — прошептала фигура. — Не осталось никого, кто любил тебя. Они все ушли. Затем я проснулась в поту, дрожа так же, как небо за моим балконом. Когда я спустилась по лестнице и оказалась одна в доме, этот ужасный сон вернулся, ударяя меня по лицу. Я звала своих мальчиков, звала Малфоя и Памелу. Но никто не ответил. Моя паника дошла почти до белого каления, когда вдруг я услышала смех Хэйдена, за ним последовал крик Джаспера: "Зануда!", и упреки Памелы. — Гермиона? — спросила Памела, ее тон был волнительным. — Ты в порядке? Я хотела бы ответить и сказать ей, что все в порядке, но я не могла заставить ложь соскользнуть с моих губ. Вместо этого я молча кивнула, надеясь, что она оставит свои расспросы. Конечно же, ей этого жеста было мало. — Ты выглядишь нехорошо, — продолжала она, вставая с колен, около моей клумбы маргариток. — Я… эм… плохо спала, — только и произнесла я, а Пэм обернула свою руку вокруг моего плеча и слегка потрясла его. — Бедненькая, — посочувствовала Пэм, хлопая меня по плечу. — Да, кстати, звонила твоя мама. Время замерло, и мышцы в моем животе сжались так крепко, что мне показалось, будто мой желудок был взят в заложники большим скользким питоном. — Моя мать? — каркнула я. Я не могла поверить, что за все время моего пребывания здесь, я ни разу не подняла вопрос о состоянии моих родителей. Конечно, я видела их фотографии на каминной полке рядом с Люциусом и Нарциссой Малфой, и да, у меня было несколько снов с участием моей мамы — так почему я до сих пор не выразила желания увидеться с моими родителями? Я ведь знала, что они существуют в «этой жизни», не так ли? — Она хотела, чтобы ты навестила ее сегодня. Она слышала о твоем… э-э… затруднительном положении, и хотела увидеть тебя, — объяснила Пэм. — Она беспокоится о тебе. — Я… ну, конечно же, — пробормотала я, волнение затопило мои щеки румянами. — Ты случайно не знаешь ее адрес? — Конечно знаю, — сказала Пэм, и после того как призвала блокнот и ручку, она принялась строчить адрес моей матери. Памела с улыбкой передала мне блокнот. — Она живет неподалеку, всего на пару улиц ниже отсюда, в стороне пристани. — На самом деле? Она живет здесь? В этом районе? — О, это ты настояла. Ты была той, кто предложил ей переехать сюда, в первую очередь, — сообщила мне Пэм. — Это не имеет никакого смысла. Моя мама любила наш старый дом. Она и папа никогда бы его не покинули, — возразила я, сморщив лоб. — Зачем им соглашаться на мое предложение и переезжать сюда? Памела внезапно стала напряженной, лицо ее содрогалось сдавленным выражением, как будто она отчаянно хотела что-то сказать, но не могла. — Я… эм… возможно тебе следует спросить свою маму об этом? — предложила Памела своим сильным акцентом, возвращаясь к пересадке моих маргариток. — Памела, почему ты избегаешь… Вдруг громкий грохочущий шум разлетелся по двору, и я взвизгнула от испуга. Памела повалилась прямо на клумбу недавно пересаженных маргариток, ее белая блуза была теперь измазана в грязи. Я помогла ей встать на ноги, и мы обе отправились в сторону шума. — Я говорил тебе не ходить туда! Мама говорила, что только Пэмми разрешено там быть! — Заткнись, зануда, — ответил Джаспер рычанием, схватившись за свою лодыжку. — Если бы ты не настаивал поиграть в салки, мы бы не ввязались в это! — Ты подлец! — разбушевался Хейден, направив удар на уже отекшую ногу брата. Джаспер завыл от боли. — За что? Ты мелкий… — Эй! — крикнула я, подбегая к потасовке двух мальчиков, и оттянула маленького Хейдена от Джаспера, прежде чем он снова начал распускать руки. — Что здесь происходит? — Джаспер открыл дверь Пэмми, — обвинил брата Хейден, надувшись. Проследив за жестом Хейдена, я уперлась взглядом в мизерный кирпичный домик с двумя окнами. Он был совсем маленький, как миниатюрная версия усадьбы. — Что это за здание, что там? — спросила я, указывая на домик. — О, это мое местечко, — ответила Памела с улыбкой. — Уютно, правда? — Твое местечко? — Да, — ответила Пэм, нежно улыбаясь из небольшого жилого помещения. — Изначально это был склад, но Драко сделал так, чтобы я могла здесь жить. Обожаю его. Он даже соорудил для меня небольшой камин внутри, видишь дымоход вон там. Так что мне теперь не страшна даже самая холодная зима. — Ты имеешь в виду, что не живешь внутри? С нами? — спросила я ошарашенно. — Ты шутишь? Боже, нет, — засмеялась она, глядя на меня так, будто я только что сказала самую глупую вещь в мире. — Я, конечно, жила с вами первый месяц, но когда мне исполнилось восемнадцать, я просто чувствовала себя неловко. Ты и Драко были в браке, у вас были собственные дети — я просто осталась помогать. Поэтому Драко устроил для меня этот гостевой домик, и я живу здесь до сих пор. Вместо того чтобы продолжать наш разговор, Пэм повернулась к Джасперу и опустилась на колени перед ним.  — Итак, что случилось? — Джаспер… — начал Хейден, но я прикрыла его рот рукой. — Джаз? — Мы с Хейденом играли в догонялки — мне жаль твои цветы, мам — Хейден толкнул меня, и я споткнулся обо что-то, подвернул ногу и въехал прямо в дверь, — выплюнул Джаспер. — Ах, похоже, ты растянул лодыжку, — заметила Пэм, ласково касаясь его распухшей ноги. — Я… прости за дверь, — зашипел Джаз, втягивая глубокий вдох. — Я не хотел врываться в твой дом. Памела громко рассмеялась, поглаживая его по голове. — Милый, дверь была не заперта, я оставила ее открытой; это моя вина, а не твоя, — заверила она его. — Так что не волнуйся. Пойдем, пойдем, сделаем что-нибудь с твоей лодыжкой. Пэм помогла Джасперу доковылять до дома и открыла заднюю дверь. Прежде чем войти, она повернулась ко мне и послала мне задумчивый взгляд. — Друг Джаспера Сэм придет сегодня в гости, я забыла тебе сказать об этом, — сказала она, и я кивнула. — Хорошо. А другой мальчик? Диллан, он придет? — спросила я, и Пэм покачала головой. — Ну, тогда я возьму Хейдена, и мы вместе навестим маму. — Мы пойдем в гости к бабушке? — крикнул Хейден, и начал возбужденно прыгать, когда я кивнула. — Ура! — Иди умойся, я буду ждать тебя у двери, ладно? — поручила я, Хейден кивнул с энтузиазмом и рванул в дом. — Мама? — Джаспер позвал из кухни, когда я проходила мимо. — Да, милый? — ответила я, заглядывая на кухню. Джаспер сидел на столешнице, пока Памела копалась в морозилке, ища лед. — Если бабушка напечет печенья, принесешь мне немного? — спросил он, страдальческая улыбка дернула его бледные губы. — Конечно, — сказала я, быстро чмокнув его в щеку, прежде чем встретить Хейдена у входной двери. — Мама, дождь идет, — заметил Хэйден. Вздохнув, я сняла небольшую куртку с вешалки у двери, помогла Хейдену в нее влезть и натянула на голову капюшон. Затем я сделала то же самое, натягивая на себя бледно-голубую ветровку. Взяв Хэйдена за руку, я открыла дверь и повела нас в дождливый день.

***

— Улица Портерли 266, — сказала я, царапая свою шею, и оглядела скромный сад и розовый одноэтажный дом. — Ну, это он, не так ли? Хейден кивнул.  — Это он, мамочка! А почему бабушка не открывает? — Может ее нет дома, — предположила я. — Нет, это не так, она ведь попросила меня приехать сегодня. Попробуй снова постучать, Хейден. Но прежде чем Хейден ударил кулаком окрашенную в белый цвет дверь, она распахнулась. Я мгновенно была встречена знакомым запахом жимолости и яблочного освежителя воздуха. — Бабушка! — воскликнул Хэйден, прыгая в объятия женщины передо мной. Она выглядела как моя мать, только старше и тоньше. Когда я в последний раз видела маму, ее волосы были темно-коричневые и вьющиеся с бахромой стильной челки, но теперь они смешались с отблесками серых прядей. Моя мать всегда была стройной женщиной, но я никогда не видела ее такой худой. Она казалась изнуренной. Но ее улыбка была такой же сияющей, согревающей глубины души, какой я ее помнила. Ее пухлые розовые губы напоминали мне две ракушки, они широко раскинулись, открывая блестящие зубы. — Наконец-то, — сказала она, и я чуть не расплакалась при звуке ее голоса. — Я уже начала задаваться вопросом, передала ли Памела тебе мое сообщение. — Мама, — выдохнула я, практически врываясь в дом, и чуть не свалила ее на бок, когда обняла. — Ох, мама, я так соскучилась. Я люблю тебя, мам. — Батюшки, — она засмеялась, но погладила меня по голове, так же, как она делала, когда я была девочкой. — Замечательно знать, что ты не забыла про меня. — Мама, я никогда не смогу забыть тебя, не говори ерунды, — сказала я в ее черное платье с белым горошком. — Как глупо с моей стороны, — она засмеялась и подтолкнула меня в дом, Хэйден следовал за нами. — Как поживаете, молодой человек? — Здорово! Джаспер не смог прийти, ба. Он сломал ногу, — сказал Хэйден. — О боже, — выдохнула мама. — Нет, нет, — поправила я поспешно. — Джаспер только вывихнул лодыжку. С ним все будет в порядке через несколько дней, если ему прикладывать лед и несколько раз применить заклятие онемения. — Слава магии, — сказала мать, приятно покачивая головой. — Проходите, садитесь на диван. Я только начала смотреть свой сериал. Ты наверняка слышала о нем. «Доктор Кто». Это фантастика. — Я никогда не считала тебя любителем научной фантастики, мама, — усмехнулась я, садясь рядом с ней. — Да, мне она нравится в последнее время, — пояснила она, поглаживая мою руку. — Прибавь громкости, пожалуйста, дорогая. Я прибавила звук и снова откинулась на диван. — Ба, ты сделала печенье? — спросил Хейден наивно и невинно. — Конечно, — ответила мама с улыбкой. — Оно на кухне. Возьми себе сам. Но ты сначала должен съесть немного сельдерея и моркови, которые я приготовила для тебя, договорились? — Ладно, — он вздохнул, плетясь на кухню. — И оставь немного печенья для брата! — крикнула я ему в след. — Он такой сладкоежка, — сказала мама, качая неодобрительно головой. — Это у него от Драко. Я вздрогнула при упоминании имени Драко, выходящего из уст моей матери в такой любящей манере. — Ты… тебе нравится Драко? — спросила я, не отрывая глаз от экрана телевизора. — Ты с ума сошла? Я обожаю этого парня. Ты должна была выйти за него намного раньше! — воскликнула она. — Конечно, это, безусловно, застало меня врасплох, когда вы только начали встречаться, так как все, что я когда-либо слышала о нем от тебя, так это то, что он обзывал тебя и постоянно высмеивал в школе. Мы с отцом считали его хулиганом Хогвартса. — Он таким и был, — сказала я. — Был, — напомнила она мне, нежно проводя рукой по моей щеке. — Война изменила все, милая, даже… я думаю, мне не стоит говорить об этом. — Нет, продолжай, — я вздохнула, пытаясь вытеснить из мыслей те темные дни. — Дело в том, — продолжила она. — Драко тоже изменился. Когда вы двое встретились в Париже, вы влюбились, несмотря на годы ненависти и пренебрежения. Вы стали взрослыми и постоянно работали над своими прошлыми разногласиями. Заметь, мы были шокированы, узнав, что вы стали встречаться, когда ты вернулась. Мы были еще более шокированы, когда ты привела его к нам на ужин сразу после вашего возвращения. Твой отец был ужасно необходителен с ним, он угрожал и пытался вытащить из него правду. У него была какая-то больная идея, что Драко пытается воспользоваться тобой. Он не верил, что Драко изменился. Я покачала головой, представляя, как мой отец с его песочными волосами и карими глазами подводит итог насчет Драко Малфоя с выстрелом охотничьего ружья ему вслед, и сверху надпись: "Ни один парень не войдет в мой дом и не станет встречаться с моей дочерью без моего разрешения". — А потом ты встала перед Драко, уставилась прямо на своего отца, и сказала: «Папа, перестань запугивать моего парня и успокойся. Я хотела бы рассказать вам о моей поездке». Он был так удивлен, что сделал, как ты сказала, и позволил Драко остаться невредимым. Драко был чудесным! Он был вежлив, обходителен, и у нас был самый удивительный разговор. У твоего отца было трудное время… ты знаешь, что он делал со всеми, кто обижал его девочку, но, в конце концов, он нашел много общего с Драко. Он даже учил его рыбачить. — Папа учил Драко ловить рыбу? — я ошеломленно ахнула. Я попыталась представить Драко Малфоя, стоящего с моим отцом и держащего в руках удочку. Я чуть не расхохоталась, представив это. — Именно. Это было на одной из ежегодных рыбалок твоего отца, Драко увязался за ним, потому что хотел попросить твоей руки. Твой отец сказал ему, что если он поймает самую большую рыбу в озере, то тогда может жениться на тебе. Моя мать громко рассмеялась, встала и побрела в сторону камина, она взяла фотографию с каминной полки и протянула ее мне с улыбкой, качая головой. На фото были Драко Малфой и мой отец, они держали огромную рыбу, которая была больше их вместе взятых. Они оба широко улыбались, на папином лице играло сильное волнение, потому что он держал самую большую рыбу в своей жизни, а Драко улыбался потому что… на счет этого я была не уверенна. — Как ему удалось? — спросила я. — Ой, да ладно, Гермиона, — моя мать хихикнула, дразнясь, и снова села рядом со мной. — Твой отец говорил мне много раз, каким ужасным рыбаком Драко был. И как же тогда, так внезапно, Драко удалось вытащить рыбу такого размера, сразу после пари с твоим отцом? Любопытно, не правда ли? Я покраснела, зная точно, что она имела в виду. Было очевидно, что он использовал магию, чтобы заколдовать рыбу, пока мой отец не смотрел, только так он мог выиграть пари. По какой-то причине, мысль об этом вызывала разные чувства, мне захотелось истерически смеяться и в то же время спрятать свое уже покрасневшее лицо под диванные подушки. — Нет, серьезно, — я смеялась, качая головой. — А папа об этом догадался? — Конечно, — сказала мама. — И он сказал Драко, что сделал бы то же самое. Кроме того, он нашел бы способ обмануть отца без магии, поскольку он не был волшебником. — Так, подожди, отец дал ему разрешение жениться на мне? — Конечно. Парень был безумно влюблен в его дочь и мог подарить ей хорошее замужество и заботу. И его дочь была без ума от него, — сообщила мне мать, добродушно подмигивая. — Но папа всегда так спорил со мной на счет Рона, — сказала я, скрестив руки. Я не понимала, как мой отец мог спорить и бороться со мной по поводу Рона, он постоянно приставал ко мне с "правильным выбором" и "реальным партнером", было видно, он не хотел этой свадьбы. А потом что? Мир перевернулся? И он с легкостью позволил мне выйти за Драко Малфоя? — Твоему отцу было трудно поверить, что Рон будет относиться к тебе хорошо, милая, — мама вздохнула. — Рон был хорошим человеком, мама. Он любил меня, а я любила его. Мы были бы счастливы вместе, — настаивала я, но мой желудок запротестовал, внезапно я начала чувствовать тошноту. — Не спорю, вы могли бы быть счастливы с Рональдом. Но, как и твой отец, я считаю, что если бы ты вышла за Рона, то не была бы полностью довольна браком. Ты была бы счастлива с Роном, но ты счастливее с Драко, — прошептала она и вдруг тошнота в моем желудке испарилась. — Так, а где папа? — спросила я, улыбаясь. — От этих разговоров я хочу его видеть. Где же он? Лицо матери побледнело, и она стала цвета белого мрамора. Я потянулась к ней и сжала ее руку, она была ледяной. — Мама, что случилось? — Твой отец… — шептала она хрипло. — Он в порядке? Он что болен? — спросила я, взволнованная ее реакцией. — Он дома? Мама? Он дома? Он на работе? Скажи мне. Поговори со мной! Где папа? — Милая, твой отец… — прошептала она, вдруг слезы возникли у нее на глазах, и она сжала мою руку крепче. — Твой отец… дорогая, папы больше нет… Было такое ощущение, как будто в меня послали десяток Круцио подряд, один за другим, не оставляя мне ни единой попытки вздохнуть, не давая передышки, чтобы восстановить силы. Ее слова протекали по моим жилам, как уколы иглы, эти ужасные слова оборачивались вокруг моего горла, как Дьявольские Силки, душили меня, чтобы я больше не смогла дышать. Я только начала чувствовать себя стабильно и безопасно в этом мире; теперь я чувствовала, как земля дрожит под ногами, она хочет разломиться и утащить меня вниз, в огненную бездну ужаса, угрожая сломать меня, чтобы я потеряла все это, весь мой мир. — Т-ты имеешь в виду, что он у-умер? — мой голос звучал так, будто я душила сама себя. Моя мама перевела на меня глубокий хмурый взгляд, боль проступала в ее блестящих глазах. Слеза стекала по щеке. Она потянулась ко мне, но я отшатнулась. — Расскажи мне! — потребовала я. — Ох, милая, мне так жаль, — прошептала она прерывающимся голосом. — Я не хотела тебе говорить, потому что знала, это причинит тебе боль, но ты должна знать. О, дорогая. Она опять посмотрела на меня, и я так отчаянно хотела залезть в ее объятия, где я могла бы быть в безопасности, чтобы забыть слова, которые она только что произнесла. Но я не могла. — Мы не знаем, когда твоя память вернется, — продолжила она, начиная плакать. — Драко сказал мне, что даже врачи не знают. Я не могла позволить тебе жить во лжи, Гермиона, ты должна была знать, что… — Мама, меня это не волнует, — прошептала я глухо. — Меня не волнует, кто сообщил мне об этом и то, что я жила во лжи. Меня это не волнует. Но, блин, мама, ответь на мой чертов в-в-вопрос! Я начала плакать, обернув руки вокруг себя. Моя мать потянулась ко мне, но я отвернулась от нее. Потерпев неудачу, она встала и посмотрела на каминную полку, на их свадебное фото. — Он попал в автомобильную аварию, — пояснила она тихо, поглаживая лицо моего отца через стекло. — Это было так неожиданно, что я онемела на несколько недель, думала, что это просто не могло быть правдой. Но он умер. Было уже поздно, он взял ночную смену на работе, хотя я говорила ему этого не делать. Шел ужасный снег, он поворачивал налево, когда на него налетел пьяный водитель, автомобиль твоего отца канул в воду. Я захлопнула дрожащие глаза, представляя все это в голове, беспомощно наблюдая, как мой отец упал с обрыва в темные глубины океана. — Водитель даже не остановился, — мать хрипло продолжала. — К тому времени как спасателям удалось добраться до машины и вытащить его, он уже был мертв… Я чувствовала, что задыхаюсь, как будто кто-то натянул полиэтиленовый мешок мне на голову и испытывал меня, чтобы посмотреть смогу ли я дышать, но я не могла. Я чувствовала себя в ловушке, прикованной. Я не могла выдержать этого. Мне нужно уйти. — Милая, я… — начала она, поставив фотографию обратно на полку. — Нет, — я услышала скрежет. Это был мой голос? — Гермиона, это было давно, — прошептала она отчаянно. — Почти шесть лет назад. Я знаю. Я была беременна Хейденом, не так ли? — Да, это так, — ответила она, ее глаза мгновенно метнулись к кухне, где маленький мальчик сидел за столом, шумно изображая грохот, когда он разбил одно печенье о другое. — Вот почему у меня была такая депрессия, — отметила я, не совсем понимая, кому это говорю. — Вот почему я начала заниматься садоводством, почему Памела настаивала на проживании. Вот почему я ушла с работы. Опять же эти удушающие чувства снова нахлынули на меня и я почувствовала, как что-то сдавило мое сердце, высушивая его. Сжимая свою грудь, я вскочила с дивана, ударяясь коленом об угол журнального столика, и прорвала огромную дырку в своих джинсах. Моя мать бросилась ко мне, желая меня подхватить, но я не могла смотреть на нее. Мне хотелось побыть в одиночестве. Мне хотелось… — Я присмотрю за Хейденом, — сказала мама, когда я наткнулась на нее. Она положила охлажденную руку на мои дрожащие плечи и сжала их. — Не волнуйся. Я понимаю. Я приведу его позже. Мне хотелось обнять ее, утешить, сказать ей, как мне жаль, сказать, что я люблю ее и скучаю по ней, сказать ей спасибо, но я не могла. Все, что я могла сделать, это отчаянно сражаться с ручкой белой деревянной двери. Знакомые запахи яблочного освежителя воздуха и жимолости не приносили мне утешения. Вместо этого ароматы, которые когда-то были так дороги моему сердцу, пытались задушить меня. Они делали меня больной. Когда я выбралась наружу, то почувствовала запах дождя, доносящийся сквозь деревья. Небо было темным, оно зловеще и издевательски урчало. Вдруг я побежала, куда глаза глядят, мне просто нужно было почувствовать себя вновь под контролем. Дождь заливал мое лицо, куртка осталась забытой в доме матери. Было холодно, и я чувствовала лед в своей трепетной душе. Кожа стала эластичной и скользкой, будто едва прикрывала мои кости. Мне нужно почувствовать что-то. Темные тучи надо мной кувыркались и пихали друг друга, скрежеща своими свирепыми зубами, подвывали мое имя, выкрикивая мне ругательства. Я продолжала бежать, мое сердце едва билось в груди. Я бежала прочь от пронзительного визга молнии, которая сотрясала землю позади меня. Ноги шлепали по глубоким лужам, вода просачивалась внутрь через кроссовки. Мне казалось, будто ледяные глыбы касались кончиков моих пальцев. Я вздрогнула и резко остановилась у чертогов океана, почувствовав его солоноватое шипящее дыхание на своем лице, манящее меня к себе. Волны лизали мои кроссовки, уговаривая подойти еще ближе, навстречу приливу. Они вынуждали меня прыгнуть вперед и потерять себя в ледяных пучинах, они жаждали опоясать мою талию своими холодными руками, заманить меня к себе. "Гермиона", — рокотали волны. Я сглотнула, оборачиваясь. Пляж был пустынным, несколько брошенных пляжных полотенец жадно ловили ветер и зигзагообразно хлестали по воздуху. Я сняла кроссовки и забросила их далеко к песчаной дорожке. Мои пальцы дрожали, когда я сорвала мокрые носки с ног и замахнулась ими в сторону моей обуви. Когда мои ноги робко коснулись песка, они жадно вонзились в его мягкие и уютные глубины. "Гермиона". И снова успокаивающий шепот подтолкнул меня вперед. Волны облизали мои ноги, и я задрожала, когда они обернулись вокруг моей лодыжки и потянули меня ближе. Я позволяла волнам тащить меня вглубь, мои зубы стучали. Я могла четко ощущать, как волны танцуют вокруг моего тела. Очередной громкий бах разнесся эхом вокруг меня, небо испустило длинный зазубренный кусок молнии, который ударился о горизонт океана. Дождь пошел быстрее, плавно стекая по моим волосам, он сползал вниз по уже мокрой голове и капал на коричневую рубашку с коротким рукавом. Мои джинсы стали тяжелыми и вялыми, они терлись о фарфоровые ноги. Ветер яростно разогнался, срываясь на моих кудрях. Я качнулась вперед, задыхаясь его солью. "Глубже", — стонал океан, цепляясь за мои запястья. Сначала грудь, а затем, в течение нескольких секунд, и моя шея была обмотана ледяной водой. Я закрыла глаза, отдаленно слыша раскатистый смех отца, он набатом стучал в ушах, сводя с ума. Было больно слышать его, я шагнула вперед, мои руки широко распахнулись, ища его. Но его голос пропал, темный смешок океана его поглотил. Океан украл у меня эту последнюю маленькую надежду, что отец рядом со мной, что все это было каким-то жутким кошмаром. Мои глаза мгновенно открылись, и я задрожала от страха, мое тело дернуло вперед, против моей воли. Теперь океан не казался уж таким заманчивым и красивым. Он был голодным чудовищем, темным и мрачным. Я вдруг потеряла контроль над собой. Мои ноги волочились против песка и скользили по потоку воды, когда я не могла коснуться дна. Одежда обвисла на моем теле, отбирая еще одну надежду, она тянула меня вниз. Огромные волны продолжали прокладывать свой путь ко мне, могучие и ужасные. Одна из них настигла меня, сминая мои кости, она меня накрыла, разрывая на мне рубашку, поедая мягкую кожу моего живота своими костлявыми ручищами. Я вынырнула, задыхаясь и кашляя, но океан не сдавался, он решил поставить меня на место, жаждая забрать мое тело себе, он не собирался просто так позволить мне сбежать. Очередная волна врезалась в мое тело, прежде чем я смогла получить доступ к следующему вдоху. Она обволакивала меня с рычанием, толкая меня вглубь, прямо к поверхности песка, душила меня своим весом, разрывая мои волосы, прижимаясь к моей груди. Я почувствовала освобождение, когда волна исчезла, давление ушло, но лишь на мгновение, еще одна волна следовала за ушедшей, участвуя в гонке, она также претендовала на меня. Вторая волна пихнула меня в песок еще раз, и эта сила была настолько мощной, что я невольно выпустила воздух из легких, который я боролась удержать внутри. Паника мгновенно затопила мое тело, пока я наблюдала, как мои драгоценные пузырьки воздуха уплывают к поверхности, так далеко от меня. Я дергалась и брыкалась, но все без толку. Я была поймана в ловушку, в тиски смерти. Я подумала, что мой отец именно также чувствовал себя перед смертью. С тяжелым всхлипом, я сдалась. Воспоминания и образы заполонили мой разум: я кричу на отца и хлопаю дверью перед его лицом; Волан-де-Морт шествует рядом с Хагридом, у которого на руках безжизненный Гарри; Хогвартс рушится; Беллатриса Лестрейндж держит лукавый нож у моей груди. Я видела Хейдена и Джаспера, лежащих мертвыми рядом с Малфоем, сжимающим их в объятьях, а его глаза спрашивали меня, почему я не добралась до них вовремя. Почему я позволила им умереть, как умер мой отец. — Не смей думать об этом ни секунды, — прорычал голос Малфоя. — Твой отец был бы сильно разочарован в тебе сейчас. Вставай. ВСТАВАЙ. Я вздрогнула, но мой организм отказался бороться, опускаясь все ниже и ниже, мои веки закрылись. — Не бросай свою семью, — прошипел Малфой где-то около меня. — Не позволяй тьме победить. Ты сильнее всего этого. Вернись. Вернись к своим сыновьям, к своему дому, к друзьям, к тем, кто любит тебя и всегда может помочь. Вернись ко мне. Его резкие слова врезались в мое тело, левитируя меня вверх. Мое тело чувствовало себя таким слабым, таким усталым, но я продолжала слушать его голос, заставляя ноги шевелиться, молясь доплыть до поверхности. Мои легкие горели. Его голос был повсюду, призывая плыть вверх. Вдруг, я увидела его лицо, улыбающееся лицо, он смеялся со мной в тот день в больнице Святого Мунго, когда сказал, что его любимый цвет зеленый. Он был везде, везде… Я вынырнула с придыханием, плюясь и кашляя. По необъяснимому чуду, я была близко к берегу. Когда я смогла нащупать голыми ступнями дно, я тут же ломанулась к песчаному пляжу. Как только я добралась до берега, то рухнула на землю, тяжело дыша, цепляясь за мокрый песок, я тащила себя вверх по песчаной дорожке, подальше от ненасытного океана. Все еще шел дождь, и я безумно дрожала. Я подползла к своей обуви и нырнула в носки, натягивая их на свои ледяные ноги, и немного растерла их не менее холодными руками. Ах, если бы у меня была палочка, я бы использовала сейчас согревающее заклинание, но она до сих пор покоилась на моей тумбочке. Я не могу вернуться к матери в таком состоянии. Я не могу рисковать тем, что Хейден может увидеть меня такой. Я не хочу туда возвращаться и чувствовать этот запах, знакомый запах моей матери. Поэтому я побрела, спотыкаясь, обратно в усадьбу, меня начало неистово трясти, когда я вспомнила, что произошло в моей голове несколько мгновений назад. Как бы это странно не звучало, я все еще могла слышать голос Драко Малфоя, ясный как день, подталкивающий меня к жизни. Мой отец когда-то спас меня от утопления. В четыре года, сгорая от любопытства, я отошла далеко от своей семьи на вечеринке у наших соседей, и проникла в их двор. Я только хотела посмотреть, как это вода светится изнутри, но я поскользнулась и упала, ударившись головой о плитку, прежде чем погрузиться в глубокий бассейн. Я не закричала, но мой отец в это мгновение обернулся, чтобы посмотреть на меня, и увидел кровь на плитке. Он помчался во двор и, не задумываясь, нырнул в воду, спасая меня. Он не спал со мной всю ночь в больнице, когда мне наложили швы, говорил мне, как сильно он любит меня, говорил, что он никогда не позволит ничему плохому случиться с его девочкой, что он всегда будет моим защитником. Я глухо сглотнула, чувствуя огромный ком в горле. Последнее воспоминание, связанное с моим отцом, это то, как я хлопнула дверью перед его лицом, когда я убежала из дома в ночь перед свадьбой с Роном. Я сказала ему, что если его так сильно ранит наша с Роном свадьба, то он может на ней и не появляться, потому что я не хочу его видеть. — О, папа, — я задыхалась, мое горло заболело, когда я произнесла это. — Мне очень жаль. Я отчаянно желала вернуть назад те ужасные слова, которые я сказала ему. Почему я не слушала его? Он говорил мне день за днем, что он думает, что я не должна выходить замуж за Рона, и я никогда не прислушивалась к нему. Я никогда в жизни не сражалась с ним так яростно, как за эту чертову свадьбу. И возможно, он был прав. Возможно, Рон не для меня. Может это кто-то другой… Мои мысли обратились к Драко Малфою и его сердитому голосу, который вытащил меня из воды. Его голос дал мне надежду, заставил меня двигаться. Но почему? Я едва осознавала, что уже вошла в дом. Я слышала, как Джаспер наверху в своей комнате смеется со своим другом. Вся моя жизнь быстро меняется, и я понятия не имела, куда она меня ведет на этот раз, но я никак не могла остановить ее. Я чувствовала себя больной, знакомое чувство онемения пробиралось в мое замерзшее тело. Оно распространялось через мои пальцы и руки к медленно бьющемуся сердцу, обволакивая его безэмоциональным шнуром. Лестница скрипнула под моим весом. — Г-Гермиона? Голос Памелы едва заставил меня обернуться, я глядела на нее сверху вниз тусклыми карими глазами. Когда она обратила внимание, как с моей одежды капала вода, она ошеломленно распахнула глаза, как будто только что увидела привидение. — Гермиона, что случилось? Ты в порядке? — Все нормально, — сказала я, мой голос был таким же грубым, как наждачная бумага. — Попали под дождь. Хэйден у мамы. Это было все, что я смогла из себя выдавить, мой мир рушился с невероятной скоростью. Я закрыла дверь своей спальни, спеша к прикроватной тумбочке, и схватила свою палочку. Я быстро заперла дверь и зачаровала ее всеми заклинаниями, что сейчас могла вспомнить. Я знала, что Памела, возможно, придет ко мне и начнет приставать, а я не хотела, чтобы меня сейчас беспокоили. Я чувствовала себя слабой, очень слабой. И уставшей. Дверь в ванную скрипнула, когда я открыла ее и проскользнула внутрь, я зачаровала и эту дверь тоже. Я вывалила из шкафа теплую одежду, нарыскала темно-зеленый свитер с длинными рукавами и теплые черные хлопковые штаны. Меня до сих пор била дрожь. Я была так слаба. Я не ела сегодня. Я схватила теплую куртку, первую попавшуюся, которая видимо принадлежала Малфою, потому что она висела на его стороне. Куртка была, конечно, черная, но простая. Она, очевидно, была маггловской, и я почувствовала, как что-то пошевелилось в моем животе при этой мысли. На самом деле, я была удивлена, сколько маггловской одежды было у Малфоя. У него было несколько клетчатых рубашек, простые белые и черные футболки, свитера с V-образным вырезом и джинсы. Но мне было слишком холодно, чтобы продолжать рассматривать его одежду. Я обернула куртку вокруг себя, просовывая руки в ее рукава. Они были длиннее, чем рукава свитера, который, кстати, тоже принадлежал Малфою, хотя он висел на моем коротком туловище, как мини-платье, слезая с моих бедер. Мягкая подкладка внутри куртки была настолько теплой и приятной, что я удивилась, почему Малфой зимой не носит ее чаще. Но, возможно, он так и делал. Я никак не могла этого знать. Я не помнила того времени, когда была за ним замужем в зимнее время. Благодарная за куртку, но все равно ощущая себя убого, я рассмотрела себя в зеркале. Мои волосы уныло повисли и, стекая по моим плечам, выливались на спину, скрывая боль в темно-коричневых глазах. Весь блеск исчез из моих нормальных медовых глаз, оставив их мутными, как земля снаружи. Моя кожа была бледной, а губы фиолетовыми, как и мои трясущиеся руки. Я чувствовала слезы в своих глазах, чувствовала комок в горле, но я не могла плакать. Я была настолько эмоционально высушена, настолько слаба, что едва успевала осознавать то, что я падаю, пока не ударилась о плитку в ванной, повалившись в измученную депрессивную кучу, все еще дрожа, пока мой расфокусированный взгляд не канул во тьму.

***

Когда я пришла в себя, я заметила несколько вещей — пульсацию в голове, покалывание руки, которую я отлежала, и громкий грохот где-то вдалеке. Когда я прислушалась, грохот стал звучать еще громче, как будто он исходил прямо от двери ванной комнаты. Я напрягла свои влажные уши, и мне даже показалось, что я услышала, как люди кричали мое имя. Вдруг раздался оглушительный грохот, и меня передернуло от холодной плитки. Ветер по-прежнему завывал снаружи, и в ванной было темнее, чем раньше. — Гермиона? — кто-то прокричал, стуча в дверь спальни. Меня поразил его тон, звучащий так запаниковано и грубо, когда он звал меня. — Я з-з-здесь… — хрипло прошептала я, безумно дрожа. Сомневаюсь, что он меня услышал. — Я знала, что что-то не так, когда она пришла домой. Я просто подумала, что она попала под дождь, как она и сказала, но она до сих пор не выходила из этой комнаты. Прошло четыре часа, Драко. Ее мама просто привела Хэйдена и спросила, как она. Драко, мама рассказала ей о ее отце. Драко зарычал, а Памела рыдала. — Мне очень жаль. Я не знала. Я уже давно не видела ее такой. Я и не подумала… — Видела какой, Памела? Плетущейся наверх, как мокрая кошка с пустыми глазами? Ты что совсем тупая? Его слова были как пощечина. — О Боже, что если она сделала что-нибудь с собой? — ахнула Памела. — Она не станет ничего с собой делать, — рявкнул он, словно стараясь защититься. Я хотела обнять его за это. Я ведь не самоубийца. У меня не было желания вскрыть вены и истечь кровью до смерти. Мне было просто невероятно грустно, и я так устала… — Гермиона? — позвала Памела, я слышала, как они открыли дверь и зашли в комнату. — Попробуй зайти в ванную, что если она там? Тут же я услышала торопливые шаги. Раздался стук в дверь ванной. — Гермиона, ты там? — кричал Драко. — Гермиона впусти меня немедленно! "Я не могу", — мне хотелось плакать. "Я не могу двигаться. Прости." Все, что мне удалось выдавить из своего горла, это безумный писк. Но он услышал меня, и его кулаки жестоко грохнули по дверной поверхности. — Идиотские двери… черт… зачарованна, — я слышала, как он яростно бормотал, затем он снял мои запирающие заклятия и, наконец, ворвался в комнату, громко матерясь. Я не могла даже взглянуть на него. Мне стало стыдно. Я не хотела, чтобы он видел меня такой. Я даже могла представить его лицо, в ужасе глядящее вниз на мое тело, свернувшееся калачиком в позе эмбриона, безумно дрожащее в трениках и куртке. — Мерлин помилуй, — воскликнула Памела, когда длинные пальцы Драко откинули все еще влажные волосы с моего лица. — Милая, посмотри на меня, — сказал он четко, его тон больше не был требовательным или сердитым. Я была все еще сильно напугана, чтобы увидеть лицо того человека, чей голос невольно спас сегодня мою жизнь. Я не хотела смотреть в глаза человека, за которого я вышла замуж, человека, который дал мне силы и желание жить своей жизнью. — Гермиона, родная, — настаивал он, прикасаясь к моей замерзшей щеке. — О, Боже, ты ледяная. — Он… умер, — выдавила я в ответ. — Я знаю, любимая, знаю, — сказал он, схватив меня за талию, и подтянул к себе на колени. Поражая электрическим током, он прижал мои замерзшие пальцы к груди, обернул свои руки плотно вокруг моей шеи, и начал укачивать меня в своих объятиях. Он легко встал со мной на руках и вышел из ванной. Я уткнулась носом в ложбинку между его шеей и плечом. Он был таким теплым. Он судорожно вдохнул, когда я сделала это, дрожь пробрала его тело. Я не хотела его морозить, но все-таки не смогла устоять перед его непоколебимым теплом, таким отличным от моего хладного тела. — Куда ты несешь ее? — спросила Пэм, следуя за нами по коридору. — К очагу. Огонь успокаивает ее, — ответил он спокойно, ничуть не напрягаясь и не злясь на нее. Как только он вошел в гостиную, он усадил меня на диван, отрывая мои пальцы от своей рубашки и расцепляя мое удушающее объятие. Ужасное чувство пустоты нахлынуло на меня, и я снова начала дрожать, я потянулась к нему. — Н-н-нет, — захныкала я. — Шшш, — прошептал он, поглаживая мою щеку. — Я скоро вернусь. А потом он исчез из поля моего зрения. Я слышала, как он разговаривал с Памелой на кухне. — В-в-вернись, — прохрипела я, но сомневаюсь, что он меня услышал. Я была очень обеспокоена тем, как сильно я жаждала его прикосновений, как сильно я нуждалась в нем. Это привело меня в ужас. — Отнеси ребятам их ужин наверх и уложи их спать, — слышала я, как распоряжался Драко. — Я не хочу, чтобы Джаспер увидел ее такой. — А как же вы? — спросила Памела. — Вы оба должны что-нибудь съесть. — Я могу пережить одну ночь без еды, Пэм, — фыркнул он. — Но принеси ей горячего шоколада и какой-нибудь теплой еды, ей надо поесть. Она дрожит не только от усталости и холода. — Ты тоже поешь. Держу пари, ты не ел весь день, пока был на работе, — настояла Памела, и через несколько минут Драко вернулся в гостиную. Я потянулась к нему, но он ко мне не подошел. Моя рука безвольно упала на мягкую спинку дивана, отвергнутая. — Инсендио, — прошипел он, и вдруг я поняла, почему он прошел мимо меня. Он разжег костер внутри массивного камина. Не говоря ни слова, он вернулся ко мне и вновь укутал меня в свои объятия, притягивая наши тела вниз, поближе к огню. Он быстро снял с себя длинный черный плащ и обернул его вокруг моих плеч, потирая их, когда я прислонилась к его груди. Его темно-синяя рубашка была мягкой и теплой в отличие от моей щеки, и я могла чувствовать его сердцебиение в груди. Ритм сердца утешал меня, уверяя, что его обладатель был по-прежнему рядом со мной. Я не знаю, как долго он сидел рядом со мной и как долго он держал меня, но вскоре наша еда пропала, и мой горячий шоколад теперь согревал живот, холод начал уходить. Я чувствовала его пальцы, которые оставляли тонкие линии послевкусия на моей спине, скользили по моей шее, шелестели по взлохмаченным волосам. Его дыхание оседало тяжелым и горячим отпечатком на моей коже, и я подвинулась ближе к нему, желая утонуть в его объятиях. Но я была слишком напугана, чтобы уснуть, боялась кошмаров, боялась вновь увидеть его и своих детей мертвыми. Я не хотела больше смерти. Я ненавидела смерть. — Споешь для меня? — робко спросила я, ломая нашу протяжную тишину. Это была самая глупая просьба, адресованная Драко Малфою. Но мне сейчас это было необходимо, как воздух. — Я не так хорош, — выдохнул он в мои волосы. — Пожалуйста? — Ты будешь смеяться надо мной. — Я не буду, обещаю, — сказала я ему, потягиваясь, чтобы схватить его за руку. Мои пальцы переплелись с его, чувствуя тепло его ладони. Набравшись смелости, я подняла глаза на него в первый раз за этот вечер, и потянула другую руку, чтобы прикоснуться к его щеке. Он был такой теплый, от этого тепла дрожь пробежала вниз по моей руке. Из-за моего прикосновения он оторвал глаза от раскаленных углей и уставился на меня. Его глаза были как жидкий металл, в них кружил водоворот из расплавленного серебра с вкраплениями темно-синего цвета. — Пожалуйста, — я попросила его еще раз. Он покачал головой, но не так, как если бы я проиграла битву. Он нежно мне улыбнулся, запуская свои длинные пальцы в мои волосы. — Нет ничего такого на свете, чего бы я не сделал ради тебя, — ответил он, его голос был низким и завораживающим. Я устроила свою голову на его коленях, чувствуя вибрацию в груди, когда он начал напевать знакомую мелодию. «Now let the day just slip away So the dark night May watch over you…» Моя реакция на его голос не была той, что я ожидала. Все мое тело начало расслабляться, мои глаза слипались, а сердце начало биться в такт с его. Я слушала его голос, пока он пел мне на ухо, поглаживая мой подбородок, прослеживая мои ключицы, проводя пальцами сквозь кудри. Его теплых прикосновений и звука глубокого голоса в ушах мне было достаточно, чтобы забыть все беды мира. Он солгал. Он был так хорош. Его голос был глубоким и мелодичным с легким ирландским оттенком на фоне его обычного королевско-британского акцента. Я пошевелилась в его объятиях, уверенная, что он никогда меня не отпустит, никогда не покинет. Я вдохнула его запах мяты и дождя полной грудью, и уткнулась носом поглубже в его тепло, не желая уходить. «Nocturne Though darkness lay It will give way When the dark night Delivers the day…» Прежде чем я поддалась дреме, я могла бы поклясться, что почувствовала, как его еле весомые губы коснулись моего лба, оставляя слабый поцелуй на моей коже. Но я вполне могла быть далеко в стране снов в этот момент.