Судьба

— Хорошо! Теперь еще раз, и постарайся расширить свой щит, — поручил Гарри, когда он, Ариана и человек по имени Руфус Перкинс набросились на меня с различными передовыми заклинаниями. Это было примерно через неделю после того, как я приступила к работе в Министерстве, я вложила всю свою энергию в тренировки, так как была вынуждена это сделать. Это был базовый тренинг, который на самом деле мне был не нужен, но Гарри хотел увериться, что я полностью подготовлена к своей работе. Учебный щит, по-видимому, был самым тяжелым из всех маневров при обучении на аврора, и обычно — как это было на прошлой неделе — я сражалась с пятью или семью аврорами сразу, расширяя свой силовой щит. Но сегодня авроры, с которыми я обычно тренировалась, были далеко в Египте на сверхсекретном задании. Остались только Ариана, Гарри и пухлый розовощекий человек по имени Руфус. Я была благодарна, что в тридцать с хвостиком лет мое тело было все еще в хорошей форме, мне легко удавалось маневрировать по арене и справляться с препятствиями, иначе, в конце концов, я была бы в очень скверном настроении. — Теперь, заканчивай, — нажимал Гарри, приближаясь ко мне, чтобы проверить щит. Я услышала сигнал тревоги, тикающий чуть выше, который предупреждал, что у меня осталось семь секунд для того, чтобы закончить тренировку в мою пользу. Используя всю свою энергию, я крутанула палочку и, убрав щит, крикнула: "Импедимента! Оглохни!", чем сбила с ног Гарри и пузатого Перкинса. Затем обезоружила удивленную Ариану и откатилась в сторону именно в тот момент, когда сирены предупредили о том, что моя тренировка закончилась. — Отлично сработано! — воскликнула Ариана, я бросила ей ее палочку, и она помогла Руфусу подняться на ноги. — Не могла бы ты полегче с нами на этот раз, Гермиона? — спросил Руфус, потирая надутый живот. — Нет, конечно, — подразнилась я. — Как ты можешь даже спрашивать меня об этом, Руфус? — Она сделала тебя, Перкинс, — протянул новый голос. Я чуть не подпрыгнула от шока, мое сердце до сих пор колотилось взахлеб от таких неожиданных появлений Драко. Он заплыл в тренировочную комнату, уверенный в себе блондин с высоко поднятой головой. Раньше такое его поведение раздражало бы меня, но не теперь. Он остановился перед Гарри и помог черноволосому мужчине вскарабкаться на ноги. Гарри проворчал благодарности и поправил очки, прежде чем отряхнуть мантию. Затем Драко и Гарри обменялись взглядами, а потом вдруг громко рассмеялись. — Она тебя отлично потрепала, — захохотал Драко, хлопая Гарри по плечу. Гарри слегка поморщился и оттолкнул Малфоя. — Ты бы видел, что она сделала с Перкинсом в среду, — сказал Гарри. — Я боялся, что нам придется отправить его в больницу Святого Мунго, он так рыдал. Я положила свои руки на бедра, фыркая. — Все было не так уж и плохо, — поправила я, чувствуя себя неловко от их похвал. — Плюс ко всему, Руфус вовсе не плакал. В ответ на это, толстяк-Перкинс — как Драко и Гарри любили его называть — покачал головой и сжал свою челюсть. — Конечно, нет, — согласился он. — Мне просто попало немного пыли в глаза. Теперь, если вы не возражаете, я пойду. То есть, если Вы позволите, босс? Бросив на Гарри непонятный взгляд, он направился к двери. Гарри кивнул в знак согласия, и дверь за Руфусом закрылась. — Вы двое так ужасно к нему относитесь, — отчитала я. — Он знает, что мы просто шутим, Гермиона, — защищался Гарри, и я послала ему неодобрительный хмурый взгляд. Видимо беззаботные годы общения с Драко так повлияли на Гарри. — Тем не менее, вы должны быть более обходительны. Они оба хихикнули, как маленькие мальчики, но протрезвели, когда я снова положила свои руки на бедра и сжала челюсть. Драко отвернулся от меня, его серые глаза невинно обратились к потолку, он напевал, как будто был тут не причем. Гарри вдруг очень заинтересовался своими ногами и начал слегка передвигать их с боку на бок, его глаза пристально зациклились на обуви. — Я согласна с Гермионой, — прощебетала Ариана, обнимая меня за плечи. — Ну, конечно ты согласна, — прокомментировал Драко, отвлекая свои глаза от потолка, и направил их на красивую девушку. — Ты всегда на ее стороне. — И не забывай об этом, — ответила Ариана, показывая ему свой язык, с ребяческой ухмылкой. Драко в этот момент осмотрел комнату, громко присвистнув. — Мерлин, Гермиона, — сказал он в восторге, внимательно рассматривая черные следы на стенах и деревянном полу. — Это ты навела такой бардак? — Не я одна, — сказала я, выхватив свою палочку, и начала стирать следы от моих заклятий со стен и полов. Вскоре арена снова была безупречной. — Ты уверена? — прокомментировал Драко и посмотрел на меня, его металлические глаза бродили по изгибам моего тела гораздо дольше, чем это было необходимо. Я смутилась и покраснела, как глупая школьница. Заметив мой дискомфорт, он подмигнул мне, и я почувствовала, что мое лицо обдало потоком яростной жары. Я послала ему раскаленный свирепый взгляд, но это только заставило его рассмеяться — четкий громкий звук, который танцевал вокруг моих ушей, щекотал мою кожу. Я боролась с тем, чтобы улыбка не поползла по моим губам от его завораживающего смеха. — Ты что-то хотел? — выдавила я, стиснув зубы, чтобы удержать оскорбления в его сторону и не высунуть язык, как Ариана. — Да, я пришел за ним, — ответил Драко, грубо хватая Гарри за руку. — Мы ведь уезжаем с ребятами этим вечером. Я уже почти забыла. — Ах, да, матч по Квиддичу, — сказала я, хлопая ладонью по лбу. — Как я могла забыть? Гарри и Драко пожали плечами с изумленными взглядами. — Даже не знаю, — прямо заявил Драко, качая головой в смятении. — Это главный матч сезона после Ирландии. Можешь ли ты поверить в это, Гарри? Моя собственная жена даже не помнит, когда моя любимая команда собирается играть. — О, Господи, дайте женщине отдохнуть, — Ариана засмеялась, а я нахмурилась. — Вы же знаете, как сильно она ненавидит Квиддич. — И почему я женился на ней? — резко вздохнул Драко, а Гарри пожал плечами, ухмыляясь. Почему они в хорошем настроении именно сегодня? Сразу после моей тренировки, когда моя кровь еще кипит в ушах, и в венах бушует адреналин. Подавляя свое раздражение, я повернулась к Драко, скрестив руки на груди. — Не забудь упаковать дополнительный набор одежды для Хейдена, знаешь же, как быстро он может испачкаться, — напомнила я ему. — Уже сделано, — сказал он, ухмыляясь. — Ты упаковал их зубные щетки? — Хочешь проверить? — И не давай Джасперу пить молоко перед сном — от этого у него кошмары, — продолжала я. Он выпустил раздраженный выдох, хотя на его лице все еще было выражение потехи. — Я знаю об этом, Гермиона, — напомнил он мне, но, казалось, приветствовал тот факт, что я проявляю такой интерес к детям. — Конечно, — сказала я. — Но если я узнаю, что ты накормил их хот-догами и сладостями, я буду очень в тебе разочарована. И даже не думай, что сможешь скрыть это от меня. — Она все видит, — загадочно бросила Ариана, покачивая пальцем. Я толкнула ее. — Гермиона, любимая, неужели, я такой плохой отец? — спросил он, притворяясь обиженным. Его нежности не остались незамеченными, и я подозрительно прищурилась на него. Он просто рассмеялся и послал мне воздушный поцелуй, схватив Гарри за воротник. — Чао, дамы, — сказал нам Драко со спины. — О, и Гермиона, любовь моя? Я напряглась, рыча от этих нежностей. — Что? — сказала я своему несносному мужу, сдерживая себя от раздражения. — Не скучай по мне слишком сильно, — сказал он, повернув свою красивую голову назад, чтобы дерзко мне подмигнуть. Он закрыл дверь позади себя и Гарри, оставив меня наедине с Арианой. Как только они ушли, я вскинула свои руки в воздух. — Ооо! Ариана подняла брови в немом вопросе. — Он стал таким нахальным в последнее время, — объяснила я ей. Ариана рассмеялась. — Ну, пора бы уже, — сказала она, и моя челюсть почти упала на пол. — Что? Нет, не смотри на меня так. Он ходит на цыпочках перед тобой уже достаточно долго. — Это не означает, что он должен теперь вести себя… так! — настаивала я. — Почему ты так злишься по этому поводу? Он просто флиртует с тобой, — Ариана рассмеялась. — Он не флиртует со мной, — возмутилась я. — Еще как флиртует, — утверждала Ариана, улыбаясь. — Да ладно тебе, Гермиона. Перестань быть такой ханжой и раскрепостись уже наконец. С каких это пор флирт со своей женой стал преступлением для человека? Мой глаз дернулся. — Так это Драко Малфой… и… и он такого никогда не делал… это не… он не должен… я не… агр! Ариана буквально взорвалась истерическим смехом, и я недовольно прошла мимо нее, хватая свою сумочку. — Ой, Гермиона, прости, — она хихикнула. — Ты такая смешная, когда злишься. Ты вела себя именно так, когда он впервые начал флиртовать с тобой во Франции. Я побледнела. — И я позволила этому случиться? — я ахнула в ужасе и вдруг очень разозлилась на себя за падение на такой уровень идиотизма. — Ну, это раздражало тебя в течение нескольких недель, но чем больше он так делал, тем больше ты открывала ответный огонь, и вскоре вы с ним разговаривали уже как лучшие друзья, — сказала Ариана. — Конечно, — фыркнула я. — Это правда, — заверила она меня. — Драко забавный парень. Это одна из причин, почему ты так сильно любишь его, он может быть серьезным, но он также заставляет тебя смеяться снова и снова. "Если бы мне нужен был тот, который заставлял бы меня смеяться, я бы вышла за Рона, а не за чертового Драко Малфоя, высокомерного придурка, впрочем, о чем он вообще думает? Со своими "шуры-муры", постоянно называя меня "любимая", "ангел" или "красавица"? Он так играет? Это какая-то шутка? Если да, то это не смешно", — я молча рвала и метала в своей голове. "Тебе ведь это нравится", — сказал внутренний голос в моем сознании. Я мысленно прокляла свою удачу. Мне с успехом удавалось блокировать этот ужасный, бесчувственный голос в моей голове в течение многих недель, но теперь… "Признайся, тебе нравится, когда он флиртует с тобой", — насмехался голос. — "Он заставляет тебя чувствовать себя нужной и особенной". "Драко Малфой игрок", — утверждала я, вспылив. — "Он, на самом деле, вообще не думает. Он просто…" "Пытается быть мужем для своей жены? Давай, признай это. Идея быть его женой не кажется такой уж плохой…" — О, заткнись, — прорычала я вслух. — Что? — спросила Ариана. — Ничего, — сказала я быстро. — Итак, ты пойдешь на девичник в Норе? Она кивнула, и я была благодарна, что она съела приманку, меняя тему о моем нелепом муже. — Конечно иду. А ты? — Да, но боюсь, что немного опоздаю. Я обещала маме сходить с ней по магазинам, — сказала я ей и проверила часы. — Кстати говоря, я, пожалуй, пойду. Мы собираемся встретиться с ней в четыре. Увидимся вечером, ладно? — Хорошо. Повеселись там! — крикнула Ариана, когда я бросилась за дверь и кинулась к лифтам. — Придержите лифт, пожалуйста! — попросила я, проскользнула по полу и остановилась перед почти закрытым лифтом. Чья-то рука выстрелила и заблокировала решетки, я поспешила внутрь. Я повернулась, чтобы поблагодарить человека, который помог мне, но замолчала, когда увидела такие знакомые большие синие глаза. — Спасибо… Рон? — Привет, Гермиона, — поприветствовал он смущенно. — Я… я… эм… то есть… — заикалась я, а затем сделала глубокий вдох. "Мерлин, Гермиона", — упрекнула я себя. — "Не будь дурой. Успокойся. Это всего лишь Рон". — Как дела? — снова попыталась я, на этот раз у меня получилось говорить связно. — Нормально, а твои? Я сглотнула, чувствуя внутри тепло. Он отвернулся от меня, как только я поймала его взгляд на себе, и перенес его на свои ноги, немного раскачиваясь взад и вперед. Он выглядел иначе, не так, как в последний раз, когда я видела его. Лицо его стало тонким, на челюсти выступала слабая щетина. Его волосы стали чуть длиннее, а глаза были уставшими и покрасневшими. Такое его состояние я видела слишком часто — он опять пил. — Очень хорошо, спасибо, — ответила я, удивляясь, почему мы ведем себя настолько формально и вежливо друг с другом. Почему так неловко? — Куда-то спешишь? — спросил Рон, запихивая руки в карманы своей мантии. — Я встречаюсь со своей мамой — она настояла, чтобы я сходила с ней по магазинам, — ответила я, закатив глаза. —Все мы знаем, насколько ты любишь шопинг, — хмыкнул Рон, и я сморщила нос в отвращении при мысли о ходьбе по переполненному универмагу, и разглядывании множества блузок с оборками, которые даже на вешалке смотрятся не очень хорошо. — Ну, это жертва, которую я готова принять, — вздохнула я, глядя на него напряженно. — Моя мать важнее моего здравого смысла. — Хаха, я тебя понимаю, — согласился Рон низким и гулким голосом. Мы вновь впали в неловкое молчание, а лифт все продолжал гудеть. Это было странно, но я не чувствовала к нему влечения, несмотря на то, что раньше я была готова создать с ним семью. И меня пугала еще больше мысль о том, что сейчас мне было бы намного легче поговорить с Драко, чем с Роном, и по какой-то непонятной причине мне становилось все более и более не по себе от мысли быть с Роном. Как исковеркана была эта новая версия моей жизни? Вдруг мой враг стал моим любящим мужем, а мой лучший друг и бывший муж/жених или кем он там был, сейчас стоит здесь, и я болезненно заставляю себя разговоривать с ним? — А куда ты направляешься? — спросила я. — На матч, — ответил Рон. — Папа купил нам билеты, так как мама хочет провести свой маленький девичник сегодня вечером. Она настояла, чтобы папа позвал Гарри, но Гарри уже забронировал билеты. Мы договорились встретиться с ним там. — Драко тоже идет, — выпалила я, удивляясь, почему мне было стыдно говорить ему об этом. — Он возьмет Хэйдена и Джаспера с собой, так что у меня выходной. Хоть я и буду скучать по ним. Лицо Рона покраснело при упоминании Драко. — Как дела у Малфоя? — спросил Рон с каплей омерзения в интонации. — Очень хорошо, — сказала я, и Рон фыркнул. — Я и не сомневался. Я не могла определить причину, но его тон и то, как он отреагировал на имя Драко, беспокоило меня. Прежде это было бы нормальным поведением Рона по поводу Малфоя. Но Рон ведь знал, что Драко теперь был моим мужем, и ему это было известно уже давно, в отличие от меня. Он мог бы быть хоть немного снисходительней, по крайней мере, ради меня. Или, может быть, я была неправа. Может быть, мы с Роном не так близки, как раньше. И, может быть, все это случилось именно из-за Драко. — Ну, я должна идти, — сказала я, когда лифт внезапно остановился. — Было приятно с тобой повидаться. — Да, мне тоже, — сказал он, и я уже покинула лифт, как вдруг неожиданно его рука сомкнулась вокруг моего запястья. — И Гермиона? Я замерла, в ожидании. Он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но внезапно передумал. — Передавай маме привет. — Передам, — заверила я его, но он все еще не отпускал, и я нервно сглотнула. — Я действительно должна идти, я опаздываю. Он отвел взгляд и медленно выпустил мою руку, кивая. Я оставила его в лифте и почти побежала к каминам, чтобы отправится в дом моей матери. Я сбежала из Министерства в вихрь изумрудного пламени, не понимая, что только что произошло, и почему вдруг Рон заставил меня почувствовать тревогу и волнение — конечно, это было не так, как Драко заставлял меня чувствовать себя в последнее время, когда он делал что-то, что потрясало меня. Нет, это чувство было другим. Это было так, будто в животе что-то булькнуло, и это заставило меня чувствовать себя нервной и неуверенной в себе. А самым неудобным было то, что он действительно не сильно изменился. Немного старше, тяжелее и холоднее, но все тот же Рон за которого я хотела выйти. В моей голове всегда была веселая сцена со мной и Роном, как бы мы повзрослели вместе, поженились бы и, в конце концов, создали семью. Эта сцена всегда была очень нечеткой, потому что я никогда не могла сказать наверняка, когда она закончится и какой будет моя жизнь. Я ничего не могла представить, потому что Рон всегда оставался таким же. Застой и неизменность. — Ах, вот ты где, — приветствовала мать, когда я вошла в ее гостиную. — Я уже подумала, что мне придется отправиться за покупками самой. Ее голос вернул меня на землю, и я посмеялась над собой за то, что была такой серьезной — в последнее время я вела себя так очень часто. — Возьмем мою машину? — спросила моя мать, и через несколько мгновений мы уже находились в ее синем седане, направляясь к местному рынку, в котором мама любила делать покупки. Когда мы приехали в торговый центр, мама пошла прямиком в свой любимый бутик, потащив меня за собой, она заставила меня примерить кучу разных нарядов. Спустя примерно два часа мы сидели в кафе с сумками набитыми нашей новой одеждой, обсуждая жизнь и все ее нелепые чудеса. — …, а потом, как ни в чем не бывало, эта женщина продолжала рассказывать мне, что каждый камень имеет свое особое качество, и что я отношусь к ним без надлежащей осторожности. Честно говоря, они казались разноцветными булыжниками, но уж точно не драгоценностями. Я фыркнула, слушая, как моя мать выражала свое отвращение к ее новому учителю ювелирного мастерства. Она записалась на эти уроки в прошлом месяце, после ее ухода из однообразных курсов кройки и шитья. К ее разочарованию, однако, ее учитель ювелирного дела оказался намного хуже, чем ее однообразный и скучный преподаватель шитья. — Похоже, она тот еще фрукт, с характером, — прокомментировала я. — Я уже подумываю о садоводстве, — сказала мама, взяв небольшой кусочек ее сандвича. — Как думаешь, ты могла бы научить меня? Я никогда не занималась садоводством, но ты так хороша в этом. Я сделала глоток из моей бутылки с водой, морща лоб. — Мам, я бы хотела, но я не уверена, что смогу, — ответила я правдиво. — Я не… я не помню как. Все что я знаю о садоводстве так это то, что оно заставляет меня чувствовать себя лучше. — Ладно, — моя мать уступила, но потом вдруг оживилась, какая-то идея, казалось, проскользнула в ее голове. — Как насчет Нарциссы? Я заелозила на своем сиденье. — Н-Нарцисса? — заикалась я. — Ты имеешь в виду Нарциссу Малфой? — Мать Драко, да, — ответила моя нетерпеливая мать. — Она ведь та, кто так хорошо научил тебя садоводству, верно? Как думаешь, она захочет меня учить? Она кажется достаточно любезной. Я боялась, что ад уже замерз и мир перевернулся, двигаясь по спирали к забвению. Нарцисса Малфой… любезная? Нарцисса, насколько я знала, была холодной жесткой и высокомерной. Слово "любезная" никогда бы не вошло в мой словарный запас ее описаний. — Ты серьезно, мам? — я ахнула. — Ты хочешь сказать, что Нарцисса Малфой сидела и учила меня садоводству? Моя мама просто моргнула. — Конечно, милая, — сказала она через некоторое время в замешательстве. А затем все поняла. — О, дорогая! Ты не помнишь Нарциссу! Я неистово покачала головой. — О, нет, — возразила я, — Я помню ее очень хорошо. Но я не думаю, что мы говорим об одном и том же человеке. — Честно говоря, Гермиона, — моя мама захихикала. — Скольких Нарцисс ты еще знаешь? Мое горло, казалось, кто-то крепко сжимал мощными пальцами. Каким все-таки непостижимым был этот мир! Я видела фото Нарциссы на камине в моем доме, ее доминирующее и поразительно красивое присутствие трудно не заметить рядом со столь же обходительным мужем. Но мысль о том, что я вышла замуж за единственного сына Нарциссы и избалованного наследника престола Малфоев, подтолкнула меня к другим размышлениям. Малфои ненавидели магглов и магглорожденных, и они, безусловно, презирали меня. Ну, и как, скажите мне на милость, это вообще произошло? Как я вышла замуж за Драко Малфоя, когда его собственная мать, по идее, должна была прийти ко мне мрачной зимней ночью с острыми ножницами в руках, угрожая моей жизни, так как я посмела осквернить ее сына и ее репутацию? — Боже мой, Гермиона! Что с тобой? — спросила мама, обеспокоенно сжимая мою руку. — Ты бледна. Я сглотнула, пытаясь собраться с мыслями. — Я… в общем, я никогда не думала о Нарциссе… — прохрипела я. — Не волнуйся, милая, — настаивала мама. — Она любит тебя. В следующий раз, когда увидишь ее, спроси, пожалуйста, не могла бы она помочь мне с моим садом? Она всегда была такой талантливой. Я нахмурилась. — К-конечно, мам, — пискнула я. Я отчаянно нуждалась в отвлечении от мыслей о Нарциссе Малфой, пытаясь держать приличный темп сердцебиения, я обдумывала идею о моей новой свекрови. После того, как мы выкинули остатки ланча в мусорный бак, мы направились к седану моей матери и вскоре ползли вниз по дороге, направляясь к Норе. Наша весьма продолжительная езда к сельской местности, где располагалась Нора, проходила в молчании, но, в конце концов, я устала от тишины и от моих панических мыслей, поэтому я наклонилась вперед и включила радио. Оно немного потрещало, ища связь, и наконец, включилась любимая станция моей матери. Вдруг машина заполнилась до краев низкой знакомой мелодией. Это была песня, которую я слышала много раз в детстве, это была песня, которая символизировала любовь между моими родителями. Они танцевали под эту же песню в день их свадьбы, пели ее друг другу время от времени, и однажды даже начали танцевать во время прогулки по площади, когда вдруг заиграла эта песня. Странно, но меня не смутило то, что мои родители показывали свою вопиющую любовь на людях, но предполагаю, что во мне в тот момент просто сидел романтик. Я взглянула на свою мать, чтобы посмотреть, узнала ли она первые куплеты песни, которая так много значила для нее. Ее губы вздрогнули, когда она чуть-чуть сбавила скорость, поворачивая на пыльную и заброшенную проселочную дорогу, и я поняла, что она узнала песню. "Iʼll be seeing you In all the old familiar places That this heart of mine embraces All day through." С задумчивым вздохом моя мать повернулась ко мне, и в ее глазах я увидела блеск мерцающих слез. Я проглотила комок в своем горле, когда мои мысли обратились в сторону моего отца. "In that small cafe; The park across the way; The childrenʼs carousel; The chestnut trees; The wishin' well." — Мам? Она вздрогнула, когда услышала мой голос, и коротко взглянула на меня все еще туманными глазами. — Расскажи историю о том, как вы с папой влюбились? — попросила я. Моя мать громко рассмеялась. — Гермиона, ты слышала эту историю миллион раз, — напомнила она мне. — С какой стати ты хочешь услышать ее снова? Я вспомнила, как в детстве, и уж тем более, будучи подростком, я постоянно просила маму рассказать мне историю о том, как она влюбилась в моего отца. В некотором смысле, эта история давала мне надежду на мою личную жизнь. — Потому что, — сказала я упрямо. — Пожалуйста, расскажи? — Ох, ладно, — она усмехнулась, а потом вдруг будто улетела куда-то далеко в воспоминания. — Давай-ка вспомним — я переехала на небольшую плантацию в Южной Англии, моя бабушка умирала от рака, поэтому мы переехали туда, чтобы быть с ней рядом. Когда я встретила твоего отца, я жила в этом захудалом городишке уже три месяца. Это было в июне 1976 года, я как раз праздновала свой семнадцатый день рождения. День был жаркий, я работала официанткой вместе с подругой Элис в небольшой закусочной около кино. Я помню, как это было ужасно, мне пришлось работать в свой день рождения. Я улыбнулась, представив мать в подростковом возрасте, работающую в небольшом городишке. Было также забавно, что моя мать вынуждена была жить в таком маленьком городке, учитывая то, что она выросла как леди высокого класса в центре Лондона под крылом степфордской жены и уважаемого хирурга. И смешнее всего было то, что она сумела найти любовь всей своей жизни в таком неожиданном месте. — Моя подруга Элис и я работали во вторую смену, — продолжала она. — Я помню, как смотрела на солнце, спускавшееся вниз, все ниже и ниже, ожидая пяти часов, чтобы мы с Элис могли пойти и подготовится к свиданию этим вечером. Элис познакомила меня с одним мальчиком, который был в той же команде по регби, что и ее парень, и я очень нервничала, потому что ни с кем не встречалась в течение последнего года, и боялась, что поведу себя глупо. Но когда прозвенело пять часов и мы повесили наши фартуки, я была готова идти по старым улицам к дому Элис, который находился на несколько кварталов ниже, и ждать парней, которые должны были забрать нас, но, я полагаю, у судьбы были другие планы на мой счет. На этом я усмехнулась и закатила глаза. Моя мать послала мне недовольный взгляд, и я быстро поджала губы. Я не верила в ее глупые сказки о судьбе — я была рациональна, как и мой отец, и моя мать знала это. — Как только мы с Элис вышли с работы то увидели, что ее друг Джереми уже стоял на углу в своем красивом новом автомобиле, — сказала мама, закатывая глаза. — Он думал, что он такой крутой, раз разъезжает на этой дурацкой машине — клянусь, он намывал ее чаще, чем чистил свои ботинки! Во всяком случае, он подъехал к нам, и Элис спросила, почему он так рано. Джереми ответил, что он тусовался со своим приятелем — этим студентом-второкурсником из университета, которым он хвастался все время, чтобы выглядеть круче — когда он получил известие о том, что Тим, парень, с которым я должна была идти на свидание этим вечером, слинял. Я покачала головой, желая поскорее услышать самое интересное. Кого волновал этот "Тим", который бросил ее? Он не имел значения. — Тогда, я заметила, что Джереми был не один в машине, — моя мать вздохнула, улыбаясь. — С ним был молодой человек на несколько лет старше, чем большинство из нас. Он был довольно красивым парнем с загорелым телом и рыжеватыми волосами, которые он осмеливался носить немного длиннее, чем другие парни. Кроме этого на его лице была маленькая раздражающая ухмылка, которую он носил все время — это было настолько неприятным. Я рассмеялась над этим, представляя своего игривого отца, кокетливо ухмыляющегося моей молодой матери. — Джереми представил своего эгоистичного друга, как "Роб", и начал рассказывать нам о том, что он был студентом в Оксфорде — в который я планировала поступить после окончания школы. Она замолчала, качая головой при воспоминании. — И? — нажала я, желая услышать больше. — Ну, Джереми извинился за то, что мой день рождения испорчен, а Элис устроила истерику, заявив, что они просто не могут оставить меня. Ну, а меня это вовсе не волновало, я очень нервничала по поводу возвращения в мир знакомств и отношений после расставания со своим предыдущим бойфрендом, который изменял мне. В любом случае, Элис настаивала на том, чтобы я начала встречаться с кем-нибудь, она топнула своей довольно маленькой ножкой, требуя, чтобы Джереми позвонил этому гаду, который забил на меня, и сказал ему, чтобы он тащил свою задницу сюда и выполнил обещанное. — Похоже, она была такой же упрямой, как Джинни, — отметила я, улыбаясь. — Она была еще более упрямой, чем Джинни, если ты сможешь себе это представить, — рассмеялась мама. — И вот тогда "Роб" сказал, что он хотел бы провести со мной время. Я отказывалась, настаивая, что должна идти домой, что я не знала его, что он был слишком взрослым для меня и т. д. И в итоге через пятнадцать минут Элис каким-то образом убедила меня пойти на свидание с мужчиной старше меня, и мы все вместе пошли на ужин. Он заплатил за мою еду, открывал все двери для меня, вел вежливый и интересный разговор, но я думала о нем, как о надоедливом игроке, каждая девушка в городе, казалось, знала его и флиртовала с ним. — Я все еще не могу поверить, что папа был такой Казанова, — я засмеялась. — Да, — сказала моя мать. — Итак, после ужина Элис и Джереми решили потанцевать, но мои ноги ужасно болели — я надела каблуки в тот день — и поэтому совсем не хотела танцевать, тогда Роб и я решили, что он проводит меня до дома. — Но ты не пошла домой, не так ли? — подсказала я, а мама закатила глаза. — Ты позволишь мне закончить рассказ? — спросила она. — Или, возможно, ты бы хотела сама его рассказать? — Нет, нет, — сказала я, посмеиваясь. — Ты рассказываешь гораздо лучше. — Так я и думала, — сказала она и продолжила. — Нет, мы не пошли к дому. Мы разговорились, пока гуляли по улице, и я заметила, что мне очень нравилась его компания, и что он был менее отвратительным, когда рядом не было Джереми. В итоге он купил нам мороженое, которое я, в конечном итоге, размазала по себе, когда споткнулась о мусорное ведро, устроив спектакль. Но он только рассмеялся, разряжая тем самым неудобную для меня ситуацию. Я тайно была рада этому, но сунула остаток своего мороженого ему в лицо и умчалась в сторону парка, чтобы сохранить достоинство. Он последовал за мной, и мы оказались в парке рядом с моим домом, где он толкнул меня около качелей, и мы гонялись друг за другом, как пятилетние дети. В конце концов, мы развалились на траве, глядя на закат. — И у вас был серьезный разговор, — добавила я, когда ее сентиментальная пауза продолжалась слишком долго. — Да, да, у нас был серьезный разговор, — продолжила она, смеясь. — В итоге я рассказала ему то, чего никогда не говорила даже Элис, как я волновалась о бабушке, как я чувствовала себя игнорированной моим отцом, рассказала о своих неблагополучных родителях и как их брак распадается. Я высказала свои опасения о женитьбе, что я боялась такого же брака, как у них, когда супруги воюют все время, никогда друг другу не уступают, в конце концов, ненавидят свою вторую половинку и срываются на своего ребенка. Я могла определенно видеть, как мои бабушка и дедушка заставили мою мать так относиться к браку и детям. Она наверняка не хотела выходить замуж после того, как насмотрелась на своих родителей. Это заставило меня грустить, однако, еще более печальным было то, что мои бабушка и дедушка никогда не были на стороне мамы, учитывая, что они практически отреклись от своей дочери, когда она вышла замуж за моего отца. — Я сказала ему, что я, наверное, выглядела глупо. Учитывая то, что он двадцатичетырехлетний плейбой, и ему вряд ли интересно слушать о жизни маленькой глупой семнадцатилетней избалованной богатой девушки и ее мелких проблемах? Он сказал мне, что я была лишь смешна — одно из качеств твоего отца, которое я любила больше всего, это его прямота и честность — и сказал, что все, что я сказала не было глупым, и что в один прекрасный день он докажет мне, что жизнь может быть построена на любви, и человек может быть счастлив с другим человеком всю жизнь, и что это не обязательно будет жертва. Она нежно улыбнулась от воспоминания, увеличивая громкость уже другой песни, которую я никогда не слышала. — В конце концов, я заставила его открыть мне свою историю, —продолжила мама. — Я узнала той ночью, что он жил в Америке с отцом после развода его родителей, так как ему было тринадцать, а после того как его отец умер, когда ему было семнадцать, он и его лучший друг Джон солгали о своем возрасте и вступили в армию, чтобы воевать во Вьетнаме. Его друга подстрелили, он был парализован и отправлен домой, но Роберт оставался до конца войны. Затем он переехал в Англию и поступил в Оксфорд, и сейчас он на летних каникулах пока живет в этом городке, чтобы заботиться о своей матери, у которой была болезнь Альцгеймера. Его мать, на самом деле, жила неподалеку от дома Элис. — Думаю, ему было очень тяжело, — сказала я и она кивнула. — Так и было, — она согласилась. — Я помню, что чувствовала себя ужасно, нажаловалась о своих ничтожных проблемах, когда он потерял отца, пережил войну, видел, как его лучшего друга парализовало, и сейчас, после поступления в один из лучших университетов в Англии, вынужден был смотреть, как его мать медленно забывала всех, кого она когда-либо знала. Я и представить не могла, как он с этим справился. Мое уважение к моему отцу из-за его испытаний в столь юном возрасте было невероятно высоким. Он был моим героем и моим вдохновителем на продолжение опасного пути, даже когда я чувствовала, что вот-вот упаду. Он никогда не сдавался, так почему я должна? — Роберт и я провели все лето вместе. Мои родители, конечно, не одобряли, что я встречаюсь с человеком, который был почти на семь лет старше меня, и мне было запрещено видеться с ним. Когда настали учебные дни, Роберт уехал обратно в Оксфорд, а меня ждал последний год учебы в средней школе. Мы поддерживали связь через секретные ночные телефонные звонки и письма за спинами моих родителей, и это было очень-очень тяжело. Однажды он предложил нам разорвать отношения на время и начать встречаться с другими людьми, потому что он чувствовал, что он ограничивает меня. Итак, мы пробовали общаться с другими, пока он не вернулся следующим летом и все эти мысли сразу же улетучились. — Вы поняли, что не могли жить друг без друга, — сказала я, и она кивнула. — У нас хватило времени отдохнуть друг от друга, и мы оба очень выросли. Я была готова начать новую жизнь и выбраться из этого ужасного города. То лето было для нас обоих очень тяжелым. Его мать пришлось отправить в психушку, потому что болезнь прогрессировала, а моя бабушка умерла этим летом. Было очень тяжело, это все давило на наши отношения. Мы ругались довольно часто, и все лето то расставались, то сходились и снова расставались. — Но, в итоге вы снова были вместе, — сказала я, подвинувшись к ней поближе, покоренная этой историей. — Да, юная леди, мы снова сошлись, — язвительно заметила она и продолжила. — Моя мама хотела, чтобы я вышла за добротного богатого человека, так же, как и она, но я хотела сделать карьеру. Я не хотела закончить, как моя мать, быть привязанной к браку без любви, печь печенье для детей в школе. Я хотела быть независимой и выйти за человека, который будет уважать мой выбор, поддерживать и любить меня безоговорочно, будь то трудные времена или хорошие. — Другими словами за папу, — встряла я, и моя мать захихикала, зная, что я была права. — Да, твой отец был действительно мужчиной моей мечты. Хоть он и был последним человеком, в которого я когда-либо ожидала влюбиться, но я влюбилась, — сказала она смущенно. — Осенью того же года я переехала из города — после того, как умерла моя бабушка, ничто больше не держало меня там — Роберт и я учились в Оксфорде вместе. Я остановилась у своей сестры Венди в ее квартире — она примерно на полтора года была старше меня — и вскоре мы с твоим папой поженились. После свадьбы мы вместе поступили в стоматологическую школу, а после появилась ты. Дорога стала извилистой и вела в сторону холма, на котором располагалась Нора. На расстоянии я смогла разглядеть высокие кривые крыши. Я нежно улыбнулась уникальному загородному дому. — Я скучаю по нему, мама, — вздохнула я, когда мы остановились у сарая Уизли со свиньями. — Я знаю, милая, я тоже… каждый день. Но он всегда с нами, всегда смотрит на нас. — Так и сказало мое печенье, — пробормотала я, вспоминая прошлую неделю, когда я открыла свое печенье с предсказанием, которое говорило, что мой отец всегда рядом со мной. — Что? — спросила мама. — Ничего, — быстро сказала я и была благодарна, что Ариана, миссис Уизли и Джинни устроили засаду на наш автомобиль. — О, Джин, рада видеть тебя снова, — нахлынула миссис Уизли, сжимая мою мать в крепких объятиях, а Ариана и Джинни набросились на меня. — Кто-то сегодня гиперактивный, — отметила я, и они обе мне улыбнулись. — Конечно, мы гиперактивные! — завизжали они, больше походя на пятнадцатилетних школьниц, чем на замужних женщин в тридцать с чем-то лет. — Как давно у нас был девичник? Только мы — ни детей, ни мужей? — спросила Ариана. — Слишком давно, — пропищала Джинни. — А ваши дети где? — спросила я у обеих. — С няней, — заявила Ариана. — У Андромеды, — ответила Джинни. — Лили хотела повидаться с Тедди, так что это была идеальная возможность. — Хватит болтать! — объявила Ариана и, схватив нас, поволокла к входу в Нору. — Мы наконец-то установили для миссис Уизли телевизор и видик, так что можем начать показывать ей свои любимые фильмы. У нас есть куча бабских мелодрам, горы сладостей и огневиски для тех из нас, кто самый смелый тусовщик! — Девичник начинается! — воскликнула Джинни, толкая меня внутрь. Я не знала, стоит мне быть радостной или напуганной событиями в отреставрированных стенах маггловского дома Уизли, но у меня не было другого выбора, кроме как следовать за подругами внутрь и ждать своей участи. Я застонала, когда Джинни откупорила бутылку огневиски и предложила маме, которая наморщила нос и спросила, что это такое. Интересно, во что же я влипла? Я посмотрела на свою мать за получением руководства, но она уже усаживалась на удобном диване, болтая наперебой с миссис Уизли о выкройке и сумасшедшем учителе ювелирных дел. — Предательница, — пробормотала я, когда моя мать с удовольствием согласилась поиграть в игру "Правда или Действие". Конечно, Драко и мальчики сейчас не обсуждают, какой более слезливый фильм им посмотреть. К своему удивлению, я хотела бы сейчас присутствовать на матче по Квиддичу, нежели тут. Я знала, что Драко никогда не причинил бы мне такую боль, заставляя меня улыбаться и терпеть целую ночь сплетен и секретов, просматривая сентиментальные видеокассеты, набитые любовной чушью. Когда эта мысль пришла мне в голову, я обнаружила, что мне не хватает этого дерзкого проказника, который мучал меня всю неделю своими ласками и подмигиваниями. Я застонала. Это, безусловно, будет долгая ночь.