Завороженные

Последние лучики солнца скрылись за крышами домов поспешно и безразлично, как это всегда бывает в середине осени, приведя на свое место подругу-ночь. В комнате давно стемнело, но обитатели квартиры не торопились включать свет или хотя бы прикрыть форточку, откуда начал задувать сквозняк. Причина тому была одна — лень. Развалившийся на диване Дима изучал из-под прикрытых глаз горевший монитор ноутбука, и в конце концов что-то видимо его сломало, потому что он со вздохом закрыл крышку, лишая помещение одного из двух слабых источников освещения, и простонал: — Вот что за дерьмо, а? Вопрос был скорее риторического характера, и сидевший на полу у другого конца дивана Матвиенко не сподобился на него реагировать. Лишь тихонько фыркнул. — Меня, блять, уже тошнит от этих всех… — Дима устремил взгляд в потолок и начал декламировать на память. — Потомственная ясновидящая. Экстрасенс. Таролог. Белый маг… — Терпи, Поз. Я же не ною, — отозвался Серёжа, что-то тихо кликая и выделяя на одном из сайтов. — Слушай, я и раньше не особо верил в магию, но теперь просто… просто…! — мужчина возмущенно взмахнул рукой и затих. Тишину снова почти ничто не нарушало. С улицы несло чьи-то голоса и отдаленный запах курева, за стенкой у соседей работал телевизор, а в ванной шелестела вода. Вскоре последний источник шума пропал, и через несколько минут в комнату к ребятам заглянула, вытирая одной рукой сырые волосы, Маша. После душа в квартире казалось холоднее обычного, и она посильнее завернулась в махровый халат поверх тонкой пижамки. — Не проголодались, Дим? — заботливо спросила она. — Не-а. — Там на столе, если что, кекс свежеиспеченный, угощайся… — за этим последовала пауза. — Если… останешься ночевать, Серёжа знает, где постельное белье, — Маша послала в сторону благоверного многозначительный взгляд, но Матвиенко лишь смирно кивнул и снова прилип к ноуту. Бендыч вздохнула и, чтобы хоть как-то разбить гипнотизирующую сонливость, зажгла перед уходом верхний свет. Дима раздраженно поморщился, пытаясь отвернуться от люстры хоть куда-то, но сделать это лежа на спине не представлялось возможным. Мужчине с кряхтением пришлось оторваться от теплого местечка и сесть, свесив ноги с дивана. — Маша со мной солидарна, — изрек он. — В смысле? — удивленно повернул голову Серёжа, не понимая, к чему ведет его друг. — В том, что это всё — дерьмо полное, — злобно буркнул в сторону ноутбука Поз и принялся массировать переносицу. — Она просто слишком вежливая, чтобы сказать, как ты задолбал оставаться с ночевкой. — А мне, думаешь, в кайф у вас спать? Кошмар сплошной. Серёжа пожал плечами, игнорируя давно ставшие привычными едкие комментарии Позова. Он понимал, что его коллега делал это не со зла, уж точно не в этот раз. Все устали, у всех нервы были вымотаны, да ему и самому начинало казаться, что казавшаяся гениальной идея зашла в тупик без возможности реализации. Мужчина на автомате проверил календарик и посчитал в уме даты — пять дней! Он ужаснулся. Подумать только, целых пять дней бесцельно потрачены на полную фигню. Каждый новый — похож на предыдущий с его непрерывным калейдоскопом монотонных действий. Сергей на зубок знал это расписание: вечер-ночь — искать очередную партию якобы ясновидящих и проверять каждого, долго и муторно выискивая хоть какие-то отзывы клиентов; утро — составлять наиболее удобный маршрут по городу; день — делиться получившимся результатом с ребятами и методично объезжать точку за точкой. К шести вечера на лицах четверки импровизаторов наблюдалась схожая реакция. Надежда постепенно тухла, уступая место пассивной агрессии, в глазах рябило от «шаманской» атрибутики, разговоры замолкали. Серёже казалось, что он уже на зубок выучил все типичные фразы, которыми их встречал тот или иной «потомственный маг», кристально ясно научился различать обман с целью вытянуть побольше деньжат, и вообще в целом был уверен, что к концу сентября будет знать все эти шарашкины конторы до последней. Прям хоть самому в их бизнес подавайся… — Слышь, Поз, — Матвиенко усмехнулся своим мыслям, — прикинь, если нам вдруг загадают персонажа-гадалку? — Да ты бы лучше всех сыграл, — позволил себе легкую улыбку Дима. По его тону было непонятно, сострил он или сделал комплимент. Впрочем, мужчина и сам не знал, если бы спросили. Такой уж он был человек. За день парни успевали посетить от девяти до пятнадцати заведений, каждый раз открывая двери с ощущением, что именно сейчас всё решится, но спустя короткое время вываливались на улицу с разочарованными лицами и ехали дальше. Но если в первый день боевой дух это подорвать не смогло, то уже вчера начались первые загоны. Искать новые лица становилось труднее, слова, с которыми их встречали в очередном полуподвальном помещении, воспринимались с лошадиной порцией сарказма — не было никаких намеков на сдвиг с мертвой точки. — Ну, раз вас как-то «влюбили», — разглагольствовал на заднем сидении Поз, — значит, должны быть где-то настоящие адекватные маги! — В Хогвартсе, — бурчал спереди Шастун. — Где? — Забей. Но чего парни не замечали или не хотели замечать, расставаясь каждый раз после дня неудачных поисков, так это облегчения, скрывавшегося на лицах Шастуна и Попова под тонким кремовым слоем усталости. Скрывавшегося может даже от них самих, друг от друга, но от того не менее очевидного. Где-то в самом сокровенном уголке души оба все еще надеялись, что лекарства не существует, понимали, что это неправильно, но… если ничего не поделаешь, может от них отстанут и позволят жить нормально? По крайней мере, в этом случае со спокойным сердцем можно будет заявить, что они сделали всё от них зависящее. И не только они — их друзья тоже. Ведь в конце концов все ясновидящие когда-нибудь закончатся, разве не так? Чтобы прийти в норму, Диме понадобилось несколько минут. Он покрутил шеей, разминая затекшие мышцы, помахал руками, отложил ноутбук в сторону и встал. — Че, уже всё? — поднял голову Серёжа. — Да пораньше надо лечь. Сам же будешь утром с мордой «про войну» ходить. Серый не мог не согласиться. Завтра им предстоял второй блок съемок, что значило — пахать до позднего вечера. В какой-то степени он даже был рад — хоть какая-то передышка от мира приворотов, а веселить людей гораздо, просто несоизмеримо приятнее и проще. Мужчина поднялся вслед за другом, шаркающей походкой добрел до шкафа, вытащил оттуда тяжелый пушистый плед с подушкой и одновременно с силой запулил их в Позова. Плед-то Дима поймал, правда покачнувшись, а вот подушка угодила прямо в лицо, чуть не сбив с носа очки. — Ах ты… — протянул сквозь зубы несколько дезориентированный в пространстве воронежец, — …скотина хвостатая… — Бык что ли? — Сам ты бык. Завтра мышеловкой в тебя прилетит. Серёжа довольно рассмеялся, закрыл дверцы шкафа и подошел к окну, разглядывая темный двор, где по ветру уныло бултыхались качели, а на лавочке гоготала какая-то пьяная компания. В небе одна за другой загорались звезды, но они не дарили ощущения чуда, лишь осознание того, как малы и ничтожны на самом деле люди во Вселенной. — Вот и верь после этого в волшебство… — задумчиво пробормотал он, витая мыслями где-то в другом месте. Дима понимающе кивнул и встал рядом, облокотившись на подоконник всем весом. За пять дней они не видели ровным счетом ничего, кроме полноватых женщин за пятьдесят в цветастых платках, подозрительных мужиков, хрущевок с советской мебелью или тесных комнатушек на цокольных этажах. Хоть бы офис себе какой-то нормальный арендовали! Тут даже самый просветленный человек не поверит, не то что такие скептики, как они четверо. Неужели так сложно хотя бы создать видимость? — Погоди… — Дима резко вздрогнул, с силой хватаясь за запястье Сергея. В голове вспыхнуло и погасло искрой от костра, что-то очень важное. Глаза лихорадочно забегали. Собственное подсознание едва ли поддается контролю, то вытаскивая из памяти тексты годами забытых песен, то факты, о которых и нарочно не вспомнишь. Оно дарит сны, в которых участвуют случайно встреченные прохожие в местах, где бывал лишь однажды в далеком детстве. А еще подсознание может найти синоним для случайно оброненной фразы — мелочь, ей-богу — если, конечно, этот синоним подобно фонарику не высвечивает «темную сторону луны», давая возможность по-новому взглянуть на привычные вещи. Серёжа с трудом вырвал запястье из клещей Позова, уже собираясь было возмутиться, но ошалевшее выражение лица коллеги его остановило. — Ты чего? — Плацебо, — протянул мужчина, сосредоточенно взирая на темную улицу. — Какое плац… Ты о… При чем тут…? Серёжа завис, под намекающим взором Позова стараясь применить свои знания о лекарственных препаратах к их ситуации. В голове со скрежетом ворочались шестеренки. Чуть приоткрыв рот, Матвиенко хлопал глазами и соображал, соображал, соображал… И сообразил наконец. — А! — Ага. — Плацебо! — словно угадав слово в «Громком разговоре», повторил Серёжа. — Так а… как мы…? — Есть у меня одна идейка… — многозначительно изрек Дима. Матвиенко фыркнул, заинтересованно прислушиваясь. Позу никогда не стоило труда заразить азартом и повести за собой целую армию. Другое дело, что он этого редко хотел. А уж когда хотел… — Ну, давай выкладывай.

***

Снова один из этих идиотских снов-обманщиков, искусно маскирующийся под обычный. Каждый раз — новый сюжет, но результат банально предсказуем. Ты споткнулся, ты упал, ты потерял равновесие. В любом месте, в любом времени, в любой компании… и нога резко дергается, вырывая из дремы в реальность. Арс громко выдохнул и кинул на свою конечность осуждающий взгляд, слушая, как в груди забилось встревоженное пробуждением сердце. Конечность, к слову, была не под одеялом, да и сам он развалился по кровати в позе звезды, скрученной сколиозом. Правая рука была откинута за голову, и мужчина поспешил воротить ее на место, пока чувствительность совсем не пропала. К левой, подобно пиявке, присосался Антон, во сне умудряясь не изменить положения, лишь бы держать руку Арса в своих. Попов осторожно повернулся набок, поправляя скомканное и перевернутое одеяло в должное положение, и придвинулся к парню. Смешной такой. Все его хваленые уложенные волосы, которые Антон имел привычку поправлять со скоростью 2 раза в минуту, были разворочены. Отдельные перышки-пряди прилипли ко лбу. Арс потянулся убрать их и, не удержавшись, провел пальцем по мило торчащему уху. Подумав несколько секунд, провел еще раз, задержался на мочке, подвигал ее из стороны в сторону, а потом, совсем обнаглев, легонько щелкнул по кончику уха. Это вызвало у мужчины хулиганскую улыбку, и он повторил сей процесс, только чуть сильнее. Если подобному издевательству подвергнуть представителя семейства кошачьих, то вскоре можно получить ответные меры в виде когтистой лапы. В их случае «лапа» была когтистой лишь в меру, а ее обладатель только вяло отмахнулся, что-то пробурчал, так до конца и не проснувшись, и, наконец отпустив Арсения, перевернулся на другой бок. Совсем скоро комната вновь наполнилась ровным глубоким дыханием спящего. Арс несколько печально посмотрел на открывавшуюся теперь его взору верхнюю половину голой спины, скучая с какой-то особо острой болью по лицу. Именно лицу. Его лицу. За окном было что-то невнятно серое, видно, уже утро, но довольно раннее. Он лег на спину и посмотрел в потолок, ни о чем конкретно не думая. Надо было засыпать дальше, отдыхать после вчерашних съемок, которые мало того, что закончились поздно, так еще и дорога домой отняла последние силы. А то еще начнешь думать о… Ну вот… И зачем он обратил на это внимание? Арс вспомнил о густом, неприятном чувстве, наполнявшем его последнее время до краев. Оно не давало нормально жить, все время напоминая о своем присутствии. Как когда-то импровизатор встречал утро с муками неразделенной любви, так теперь пробуждался и моментально осознавал, скорее на подсознательном уровне, что скоро у него всё отнимут. Отнимут прикосновения, тёплое тело под одеялом, возможность смотреть ему в глаза сколько душе угодно. Отнимут Тошу… Да, Арс, ясно, как на белом полотне в кинотеатре, видел, что пройдет неназванный промежуток времени и… всё уйдет навсегда. Без возврата. Как уходят школьные дни, давая понять, что больше ты их не переживешь. Как уходят из твоей жизни друзья, унося кусочек эпохи с собой. Как уходят мертвые родственники, и остается только вспоминать их по старым фотографиям, зная, что года не обратишь вспять. Попову стало щемяще больно. И страшно. Как он будет жить без человека, который сейчас кажется таким нужным? Самым нужным. Как он сможет смотреть на Антона и не хотеть поцеловать, погладить по щеке, обнять, в конце концов? Это казалось таким нереальным, да и было нереальным, ведь антидот до сих пор был не найден, но Арсений каждым волоском ощущал предстоящие перемены. Уже совсем скоро, близко, прямо за поворотом. А секунды с дорогим ему парнем стремительно утекали, словно песок в часах. Времени уже ни на что не хватает… Арс постарался выбросить из головы неприятные мысли и прижался к Шастуну. Рука скользнула на талию, а губы оставили сухой поцелуй у основания позвоночника. В эту минуту он любил его так сильно, что на физическом уровне ощущал потребность получить какую-то реакцию в ответ. Может, если он его разбудит, грызущее одиночество и предчувствие беды уйдут на время? Не изменяя привычкам, Арсений вновь осторожно потянулся к оттопыренному уху, нежно поглаживая его и припоминая сцену из когда-то давно отсмотренного фильма «1+1». Легкие щелчки, щекочущее дыхание по шее Антона… Шаст издал вздох, несущий в себе равные доли удивления и желания убивать. — Тебе че, жить надоело? — промычал он, сонно махая рукой над покрасневшим ухом. — Мне… захотелось. Антон неуклюже перевернулся, ожидая от Арса очередной обольстительной усмешки, за которую в принципе мог простить и такое издевательство, но вместо нее наткнулся на чересчур серьезные, полные ненадуманного горя глаза. Всё стало понятно. Парень грустно улыбнулся и положил ладонь ему на щеку. — Может сделаем сегодня передышку? — предложил он, чтобы поднять настроение. — Нет. Передышка была вчера. Антон покорно кивнул, чмокнул Арса в губы и потянулся за телефоном, чтобы проверить входящие. И ведь они действительно были. — Ничего себе, — Шаст тряхнул головой и приподнялся на локте, чтобы было удобно читать. — Я думал, пацаны дрыхнуть будут, а они уже что-то прислали. — Да ну? — Арс заглянул в экран, где увидел типичное для последних дней сообщение от Поза с названием конторы, адресом и именами. Только в этот раз к ним в довесок шло мини-послание: похоже, с Армяном наткнулись на что-то стоящее перезвоните, как проснетесь — Слышь, набери, — попросил Антон, выкатываясь из-под одеяла, — я пойду пока чайник включу. — А спать? — Я после такого теперь не засну. Волноваться буду. Попов хмыкнул, проверил время — было всего-то без пяти девять — и отважился набрать Димин номер, мысленно готовясь услышать в качестве приветствия отборную воронежскую речь. Трубку долго никто не брал, но провисев на линии полминуты, мужчина всё же смог пробиться. Сначала в микрофон кто-то хрипло и сонно дышал, потом что-то громко зашелестело, и наконец он услышал нужный голос. — Да? Прозвучало это короткое слово так, словно сил на что-либо длиннее двух букв у Димы не было. — Доброе утро! — не в пример жизнерадостно пожелал Арсений, без особого успеха сдерживая в своем голосе нотки злорадства. — Ага… доброе… Блин, девять утра только…! — истратив на такую длинную фразу всю энергию, Позов надолго замолк и просто что-то нечленораздельно гундел в трубку. — Дим, — Арс с улыбкой моргнул, представляя, в каком состоянии сейчас его коллега, — мы твое сообщение прочитали и… — А… это… Ох… ну, в общем, тётку нашли одну… Хвалят ее очень. Не знаю… — Мы с Шастом вдвоем, наверное, съездим сейчас. Ты, я думаю, не против? — Да ради бога. Только отпишитесь потом, — пробормотал Дима. Когда Арс сбросил вызов, он перевернулся на спину и довольно потер ладоши. Фу-у-ух… А они-то с Серым думали, как их туда только вдвоем отправить. Одной проблемой меньше. Кивнув сам себе, Поз умиротворенно ткнулся в подушку и с чувством выполненного долга продолжил спать.

***

Наскоро позавтракав и одевшись, парни вызвали такси и уже пятьюдесятью минутами позже вылезали из прогретого салона в прохладное осеннее московское утро. Небо было ясным, без намека на облачность, а небесное светило в любую секунду грозило вынырнуть из-за забором стоявших девятиэтажек, чтобы согреть воздух и ослепить прохожих. Антон ёжился и непрестанно зевал, выдыхая облачка пара изо рта, а Арсений машинально тер уже покрасневшие глаза, мечтая еще об одной кружке кофе. Нужное место отыскалось быстро: узенькое крылечко между магазином с разливным пивом и канцтоварами. Прекрасное место, чтобы развенчать миф об еще одной всемогущей гадалке. Криво усмехаясь, Шастун намотал тоненький темно-синий шарфик Арса себе на руку и потащил мужчину за собой, как на поводке. Попов ради проформы посопротивлялся, но пошел следом, мимоходом чуть не поскользнувшись на гладких ступеньках. — Тише-тише, — шепнул он прыснувшему Антону и обхватил его обмотанную руку своими двумя. Так, пересмеиваясь, ребята и ввалились в приоткрытую дверь под звон свисавших с потолка колокольчиков. Их встретила светлая и просторная комната: у самого входа стоял кофейный столик с длинным бежевым диваном и двумя плетеными креслами, по углам располагались высокие комнатные растения, западная стена представляла собой один сплошной стеллаж с кучей пыльных и не очень томов книг, статуэток, фигурок и прочей вычурной ерунды — на нижней полке даже приютился маленький плоский телевизор — а в дальнем конце находился прилавок, где за ноутбуком сидела хрупкая женщина 45-50 лет в очках с полуободковой оправой. Её шоколадного цвета волосы были собраны в мягкий пучок. Оглядевшись, Арсений решил, что это мало похоже на всё, с чем они имели дело ранее, хотя бы уже тем, что это помещение больше напоминало ему уютную антикварную лавку или, как минимум, кабинет очень старомодного психолога. Это ему пришлось по душе, но импровизатор пока не собирался лишний раз обнадёживаться. Повернув голову на шум, женщина отвлеклась от происходящего на экране и встала, чтобы внимательнее рассмотреть визитёров. Двое мужчин. Тот, что повыше, явно заинтересовался ее «музыкой ветра», с детским любопытством трогая дребезжащие стекляшки. На узких губах появилась доброжелательная и статная улыбка. Она молчаливо кивнула второму мужчине. — Доброе утро! — широко улыбнулся Арсений, которому здесь необъяснимо нравилось всё больше и больше. — Э-э-э… здравствуйте, — пространно сказал Антон, переводя внимание на хозяйку, когда Арс дернул его за рукав. Они подошли к прилавку. — Доброе, молодые люди, — женщина выжидающе сцепила руки за спиной. — Меня зовут Марина, а вас? — Ка-а-а-ак? — притворно расстроился Арс, чуть выпятив нижнюю губу. — Вы же должны знать! Вы же экстрасенс! — Я смотрю, вы уже у многих побывали, — понимающе сказала Марина, наблюдая за забавными посетителями. — Не слушайте его, не слушайте! — Шастун рассмеялся, повиснув всем весом на плече мужчины. — Он просто прикалывается. Меня зовут Антон. — Очень приятно. А что касается моего дара… он не настолько однозначен, чтобы предугадывать имена. Лишь некоторые очертания грядущих событий… Поэтому я позволила себе предвосхитить пожелания своих будущих гостей и поставила чайник. Хотите кофе, Арсений? — Э-э-э… Да-а-а… — у Попова челюсть отвисла практически синхронно с Шастом. — А как вы…? — Не удивляйтесь так, — хитро подмигнула Марина. Несмотря на возраст, у нее была очень миловидная внешность и тонкие, лисьи черты лица. — В данном случае у меня просто есть телевизор. Пока Арсений растерянно хлопал ресницами, Антона от смеха чуть не согнуло пополам, настолько уморительным ему показался обыгранный всухую петербуржец. Да, у этой женщины определенно был стиль. Оставив парней изумленно переглядываться и перешептываться между собой, она на пару минут удалилась в подсобное помещение и вернулась с подносом, на котором помимо кофе стояла вазочка с венскими вафлями и сахарница. — Пойдемте, — женщина махнула рукой в сторону столика, и Антон с Арсом последовали за ней, усаживаясь на диван. — Эм… Марина… — Шаст чувствовал себя неуверенно, обращаясь к женщине раза в два его старше лишь по имени, — …у вас… — Хорошее чувство юмора, — закончил за него Арсений, беря кружку и прихлебывая горячий кофе. — Но все-таки мы вот не за этим сюда пришли, я вам вот так скажу. — Я знаю, зачем вы здесь, — будничным тоном подтвердила хозяйка лавки, сев в кресло напротив и сложив руки на коленях. — Д-да? — переспросил Антон, изгибая правую бровь. Это движение было настолько комичным, что женщина едва сдержала улыбку, но быстро овладела собой. — Давайте так, — она вздохнула, — я ненавижу светскую болтовню, поэтому сразу перейду к делу. У вас определенно уже сложился свой стереотип о различного рода ясновидящих. Не буду вас разубеждать, в большинстве случаев так дела и обстоят. — Но вы естественно не такая. — Я увидела это сразу, — задумчиво глядя прямо в голубые глаза, перебила Арса Марина. — Знаете… это чем-то похоже на дымку. На кокон из тумана. Родовое проклятье или вражеский сглаз… И по цвету сразу всё ясно… — голос её затих на секунду, она прочистила горло и продолжила громче. — Но, честно скажу, такого еще на моей практике не было. Всегда приходит кто-то один. И обычно он хочет навести приворот, а не снять. Арсений особо не старался скрывать легкого скепсиса, но эти её слова совершенно неожиданно с силой боксера-тяжеловеса ударили под дых. В комнате стало душно и тесно, а по ногам пробежали ледяные мурашки, угнездившись колотым льдом в конверсах. Он не хотел верить, не позволял себе верить, но неужели…? Их поиски закончатся здесь? Сейчас? Это так… быстро… Повернувшись к Антону, он прочел в его расширенных глазах схожие чувства. Арс ощутил, что его любимый, его мальчик боится. Потому что сам он уж точно задыхался от ужаса. Потому что жил так достаточно долго, чтобы принять эту часть своей жизни как неизменную, постоянную величину. — Я ведь права? — тихо уточнила Марина. — Вы хотите его именно снять? — А вы можете? — спросил Антон, слепо перебирая пальцами кольца и кусая губы. — Да. — И как это будет происходить? — поинтересовался Арсений, сохраняя деловой тон, хотя внутри его затрясло, как никогда в жизни. — Посидите пока здесь. Марина снова исчезла в задней комнате. Очень долго ничего не было слышно, кроме шороха выдвигаемых ящиков и шелеста фольги. Но наконец она возвратилась с двумя мини-бутылочками, доверху наполненными чем-то прозрачным. — Это вам. Шаст взял в руки стеклотару и принялся рассматривать её содержимое, погрузившись в размышления. Марина облокотилась на спинку кресла, наблюдая за реакцией гостей. — Это обычная родниковая вода, ничего противного, — заметила она, когда Антон вытащил пробку и стал нюхать жидкость. — Но она заговоренная… как бы это получше сказать… на нейтрализацию любой инородной энергетики. — Мы это прям сейчас должны выпить? — Арса буквально прошиб холодный пот. Как же так… Он корил себя за свою недальновидность. Что если… что если она снимет приворот прямо сейчас? Что… что он будет делать? Он же не готов! Последний их поцелуй был еще дома, быстрый и смазанный. Торопливый. А секс…? Он даже не помнил, потому что оба вчера безумно устали после съемок и тупо отрубились, лежа в обнимку. Он не мог позволить этому закончиться так… блекло. Он хотел, нет, ТРЕБОВАЛ еще один шанс побыть с Антоном. Марина видимо что-то поняла по его взгляду и утешающе накрыла его руку своей ладонью. — Лучше будет перед сном. Это долгий процесс, занимающий несколько часов. А так вы проснетесь уже… — она не стала договаривать. — Понятно, — с неожиданной ожесточенностью кивнул Антон, вновь закупоривая бутылочку и кладя обе себе в карман. — Сколько мы вам должны? — Нисколько. — В смысле? — Я предпочитаю, чтобы клиенты оплачивали готовый результат. Если всё сработает, надеюсь, вы заглянете еще раз. — Какая-то вы легковерная, Марина, — заметил Арсений, поднимаясь с нагретого места и на негнущихся ногах двигаясь к выходу. — Я просто ясновидящая, — пожала плечами женщина. — То есть мы все-таки вернемся, да? — не спрашивал, а скорее констатировал сам для себя Попов, уставившись в пол. — Ну, хорошо… — Спасибо вам, — Антон подхватил мужчину под руку и толкнул к двери. Не чтобы поторопить, а чтобы хоть чем-то себя занять. В груди глухо саднило. Лица обоих импровизаторов завесило вуалью растерянности. Даже потерянности. Как маленькие дети, узнавшие, что остались без родителей. Шаст с отдаленной печалью вспоминал, что они планировали посидеть в какой-нибудь кафешке, как только «расквитаются с очередным шарлатаном», а потом побродить по центру. Прошло всего полчаса, но мир вновь крутанулся вокруг них, свалил в кучу с таким трудом выстроенный порядок вещей, разворошил костяшки домино, так и не дав им сложиться в цельную картину. — Вы уверены, — полетел вдогонку женский голос, — что хотите этого? Арсений обернулся первым, но не сказал ничего, да и не надо было. Всё было серыми красками выведено по беспомощному, осунувшемуся лицу. — Нет, — ответил за него Шастун. — Но так надо. До свидания, Марина. Дверь закрылась под нежные переливы колокольчика. И всё было по-прежнему. Солнце светило даже ярче, лужи подсыхали, а воздух, еще холодный, прочил прогреться в самый раз для комфортной дневной прогулки. Но никакого наслаждения ребята больше не чувствовали. В душе разверзлась поразительной глубины пропасть, пустая бездонная могила, ничего не имело значения. Антон слышал, как при ходьбе в кармане тихо бряцают бутылочки и ненавидел их больше всего, потому что преисполнился одной очевидной уверенности — на сей раз всё сработает. «Надо»… Какое же это плохое слово.