Alterna

— Ты какого хрена так поздно? — хмуро поинтересовался сослуживец, загородив проход в казарму.  — Искал вора, — сухо ответил я, пытаясь пройти, но он и с места не сдвинулся, смерив меня негодующим взглядом:  — И где же ты его искал? — насмешливо спросил он. — В местном трах-баре? Хоть бы запах смыл, ублюдок, от тебя девкой пахнет…  — Всё сказал, или ещё что-то будет? — прищурился я. Доставать энерголезвия или БЭВ мне не хотелось, но вот удар механической руки, затянутой в железную перчатку биокостюма, не понравится даже Изменённому. Теоретически, за это я побуду в изоляторе всего два дня, и то, если расквашу ему рожу посильнее. Наверное, задира уловил ход моих мыслей, поэтому цыкнул что-то под нос и резко отстранился от дверного проёма, освобождая проход. Я переступил через высокий порог. Казарма была очень похожа на мою комнатёнку лейтенанта Второго Гарнизона с разницей в том, что была на двадцать человек. Я нашёл свободные отстёгнутые от стены нары и плюхнулся на них, не снимая берцев. Во всём теле разливалась приятная усталость, но я пока не считал нужным давать биокостюму команду её ликвидировать.  — Тут за тебя заносили, — парнишка, совсем ещё молодой, протянул мне на раскрытой ладони крохотную таблетку. Его биокостюм, видимо, анализировал вещество, лежавшее на его поверхности, потому что парень сморщился и сказал: — забирай эту дрянь поскорее, сейчас начнётся Правительственное вещание, а я не хочу всё пропустить. Я послушно сграбастал таблетку и насухую проглотил. «Показания организма стабилизируются. Уровень голода снижен на девяносто два процента», — откликнулся биокостюм где-то в моей голове. Помнится, в меню настроек я выбрал самый сексуальный женский голос для его озвучивания, и в который раз не жалел. Когда такая вот виртуальная красотка говорит тебе, что ты сыт и спокоен, ты веришь в это гораздо больше, чем в то же самое, но сказанное бесцветным электронным голосом.  — Эй, Рой, — позвал кто-то, — а из-за чего на самом деле задержался? Как бы тебе командование карцер не выписало за нарушение режима. Обернувшись к источнику звука, я узнал Клауса — рыжего заводилу и весельчака, и ответил:  — Я бы вернулся давно, просто заметил нарушителя комендантского часа, вот и…  — …научил её, что может произойти, если гулять по ночам? — похабно заржал Гвенар, свесив лысую голову с соседних нар. — Майвин-то прав, от тебя бабой несёт.  — Нет, идиот, не трогал я её, — сквозь ухмылку ответил я. — Мне бы за такое потом показали, как жесток этот мир во всей красе. Просто от дронов спрятал, чтобы не заметили; она, видно, по глупости попалась, не знала, куда ей деваться. Накрыл «куполом» и… В казарме воцарилась нехорошая тишина. Я обернулся в сторону сослуживцев, но они мрачно переглядывались между собой. В конце-концов Гвенар приподнялся и тихо пояснил:  — Рой, пока тебя не было, поступил приказ о незамедлительном уничтожении нарушителей комендантского часа. Выходит, ты проигнорировал командование, приятель. А Трибунал, сам знаешь, такого не любит… Я резко сел на холодных нарах и смачно выругался. Незнание, мать его, закона не освобождает от ответственности. Встроенные датчики внутри биокостюма, конечно, уже донесли информацию вышестоящему командованию. Только бы они не донесли Трибуналу, только бы сочли это нарушение уместным для решения своими силами! Ещё одного Изменения моё тело может не выдержать. Для наказания и поощрения солдат система Трибунал использовала одно и то же явление: Изменение. Только в случае поощрения Изменяемого страховали препаратами и мощным обезболивающим, а в случае наказания, как вы поняли, оставляли на волю случая. Выживет, претерпев адскую боль и страдания длиной в несколько часов — получит доходчивый урок и одну намного более развитую систему организма, так сказать, на память. Не выживет — что ж, на всё воля Правительственная. Вы даже не представляете, как много оттенков может быть у фразы «Меня будут Изменять» — от безграничной радости и до панического ужаса. В основном моё Изменение было поощрением. Лишь однажды Трибунал решил наказать меня, выбрав для этого костно-мышечную систему. Не хочу говорить о том, что пришлось пережить и как долго потом восстанавливаться. Скажу лишь, что когда очнулся, был очень удивлён тому, что остался жив. Зато, когда я смог наконец встать на ноги, обнаружил, что мои мышцы и кости стали крепче едва ли не в пять раз. Я выдохнул и постарался говорить как можно бодрее о том, что не против Измениться ещё раз, доведя коэффициент до максимальных семидесяти пяти процентов. Люди, Изменённые сильнее, были Правительственной тайной и тщательно охранялись в секретных отсеках и бункерах лабораторий. В общем-то, они, скорее, нечто большее, чем люди. Я мало об этом знал, лишь то, что было бы лучше, если бы они навсегда остались там, в лабораториях, под максимальной защитой. Я мог только догадываться, какую опасность они из себя представляли.  — Не против, говоришь? Мой товарищ тоже храбрился, — хмыкнул тот самый парень, преградивший мне путь в казарму. — Храбрился, пока система не решила Изменить его сознание. Сказать тебе, что вернулось обратно в отсек и сколько он потом протянул? — он расплылся елейной улыбкой.  — Не думаю, что Трибунал станет Изменять моё сознание из-за подобной оплошности. У меня есть доказательства того, что я не был ознакомлен с приказом, — ровно ответил я.  — Ну конечно, лейтенанта Второго Гарнизона точно вначале спросят, прежде чем отправить на казнь, — тёмная бровь на его скуластом лице дёрнулась. — Вы все, что Первый Гарнизон, что Второй, слишком самоуверены и разбалованы. Ликвидаторы, как же. Элита, вашу мать, — он сплюнул на пол. — Для вас попасть в Третий — стать существом второго сорта. А ведь именно мы исследуем прилегающие территории. Это мы каждый день сжигаем в мусорной печи погибших сослуживцев. Именно нас Трибунал наказывает с максимальной строгостью. Так какого же хрена, урод, ты решил, что тебя выслушают только потому, что ты лучше?! Если бы не ожил динамик, говорящий всё тем же бесполым холодным голосом, он попытался бы меня ударить. И не факт, что я мог бы ответить обидчику, учитывая, что проблем у меня и так теперь выше крыши. Но ничего не произошло, и динамик продолжал вещать:  — …сборный отряд трёх Гарнизонов. Получена ориентировка на вора от дронов, внимание первой группе. В базу данных ваших биокостюмов отправлены файлы, приказ — ознакомиться и принять к сведению. Лейтенант Второго Гаринзона Рой Сван, приказ явиться в Центральную комнату для вынесения приговора Трибунала. Капитан Первого Гарнизона Клаус Вайф, приказ явиться в мастерскую на замену крепления БЭВ. Капрал Третьего Гарнизона Войд Ашер, приказ явиться к командованию. Хвала Правительству!  — Хвала! — хором отозвались все.  — Конец связи. Что ж, морально я уже подготовился к нечеловеческой боли, выламывающей каждую клетку, каждый нерв, каждый миллиметр. Как подготовился и к тому, что, возможно, доживаю свои последние минуты. Не говоря ни слова, я отстегнул крепление БЭВ и снял с пояса набор энерголезвий, поднялся с нар и вышел из казармы, направляясь к лифту. Лифт сухо уточнил, имею ли я допуск или разрешение на нахождение в Центральной комнате, проверил данные, удостоверился в отсутствии оружия и запрещённых предметов, отсканировал сетчатку и услужливо распахнул двери в длинном коридоре, скудно освещённом неоновыми полосками. У выхода из лифта меня ждал офицер личной гвардии командования, хмуро смотрящий исподлобья и сразу же вытащивший тускло поблёскивающее в неоновом свете энерголезвие, способное прорезать тонкий, но очень прочный биокостюм.  — Руки за спину, — гаркнул он. — А теперь пошёл! Такие меры предосторожности были необходимостью: нередкими были случаи, когда предатели режима среди солдат попадали в Центральную комнату и пытались убить вышестоящее командование. Это было бы первым шагом к революции против Правительства, поскольку именно у вышестоящих был доступ к системе Трибунал и непосредственно к правительственным файлам. Поэтому теперь на их этаже всегда дежурили те, кто точно был верен и предан, как пёс. У этих ребят в костюмы была встроена особенная система, полностью контролирующая желания и мысли, не одобренные властью. Задумался о том, чтобы впустить предателя или сам стать таковым — удар током в три тысячи вольт покажет всем пример того, как не надо было себя вести. Офицер шёл за мной по пятам до самого конца коридора, где у двери его встретил другой и, после обыска и повторной сверки данных, три раза постучал в толстую титановую дверь с дополнительными укреплениями и бесчисленным количеством замков и засовов разной степени сложности. Такую не сразу выбьет даже отряд Изменённых, и в случае форс-мажора у тех, кто сидит за ней, будет целых пять минут для побега. О да, вышестоящие очень тщательно заботились о своей безопасности.  — Руки держать за спиной. Нарушишь приказ — стреляю на поражение, — хмуро отчеканил офицер, когда на двери лязгали, щёлкали и пищали открывающиеся по очереди замки. Отчего-то мне показалось, что этот парень смертельно устал от своей работы. Конечно, просто показалось — работа на Правительство была уважаемой и почётной. Сотрудников каждый день кормили и выдавали бараки в элитных районах Ц-12. От такой не устают. Послушно держа руки за спиной, под чутким надзором офицера, я впервые вошёл в Центральную комнату вышестоящего командования Ц-12. И едва не застыл на месте, поражённый увиденным. Не секрет, что вся Альтерна, предоставленная одним городом, голодала и жила в трущобах в нищете. Не секрет, что изнанка города и местный криминалитет вербовал всё больше и больше сторонников, не желающих жить как твари. Не секрет, что все, пускай и веря в Правительство и слепо ему подчиняясь, ещё не боготворили его настолько, чтобы не замечать происходящее. И то, сколько на него было покушений, для занимавших высокие воинские звания (пускай даже и в прошлом) тоже не было секретом. В штабе Гарнизона комнаты, занимаемые командованием, не отличались от солдатских ничем, кроме собственной голограммической связной. Все, от полковника до рядового, спали на холодных нарах в окружении тусклого металла в свете неоновых полосок. Ни у кого не было мысли о том, что кто-то может жить лучше в условиях полной разрухи. Оказывается, может.