Окно напротив.

Прежде всего, она понятия не имела, что это за место - ранчо Неверленд. Ей, как и, кажется, всем на этой планете, было известно, кто такой Майкл Джексон, но она никогда не интересовалась его местом жительства. Она вообще им не интересовалась, хотя, некоторые его песни входили в её личный список любимых композиций. Но она никогда не задумывалась о Джексоне, как о реальном человеке - он был всего лишь исполнителем, представителем своего творчества. Кэролайн узнала о цели поездки по дороге, когда её напарницы стали вспоминать своё прошлогоднее посещение *страны вечного детства*. У высоких замысловатых ворот пришлось сделать короткую остановку, где доброжелательные охранники объяснили кое-какие правила. -… Нельзя заходить в дом, если хозяин не пригласил вас сам. Держите себя в руках: не разглядывайте, не прикасайтесь, не заговаривайте первыми…. Кэролайн слушала всё это, держа на руках самого младшего воспитанника, двухгодовалого Джареда, больного СПИДом. «Вот уж бедолага, - подумала она тогда, - неужели его так достало человечество, что он превратился в музейный экспонат? Это ж надо - «не разглядывайте, не прикасайтесь, не заговаривайте первыми»… Офигеть! Даже для экспоната это слишком - разглядывать его, по крайней мере, можно». День был солнечный и очень тёплый. Ранчо, действительно, казалось сказочным местом. Первоначальная скованность, появившаяся после чёткого инструктажа охраны, очень быстро улетучилась. Вся эта зелень, скульптуры, озёра давали ощущение погружения в другой и более прекрасный мир – мир детства, сказки и беззаботности. Дети просто светились радостью, разглядывая всё вокруг. Другим волонтёрам было немного легче, поскольку детки у них были постарше. У Кэролайн было всего четверо подопечных, и все ещё совсем маленькие – до трёх лет. Поначалу они оглядывались вокруг, раскрыв ротики от удивления, а потом стали разбредаться в разные стороны, чтобы попробовать всё на ощупь и на вкус. Они просили пить, пробовали воду из фонтана, облизывали локоть у статуи мальчика, ели песок и старались дотронуться до своего отражения в воде озера. За каких-то полчаса с Кэролайн стекло семь потов. В очередной раз она усадила их всех на пледе посреди лужайки и в очередной раз заметила, что нет малышки Джессики. - Господи, не дай тронуться разумом, - сама себе в сердцах прорычала Кэролайн, резко развернулась и увидела Джессику прямо на уровне своих глаз. Малышку держал на руках кто-то в красном. - Простите, но это моё, - проговорила она, машинально хватая девочку. - А можно я её немножко подержу? – остановил её осторожный вопрос. Кэролайн подняла взгляд: нелепая чёрная шляпа в такой тёплый солнечный день, вздёрнутый носик и белоснежная улыбка… Господи!!! Она, словно проснулась, заметив, что все её коллеги уже выставили детей полукругом, как на школьной линейке, и замерли перед ликом хозяина ранчо. - Конечно, - пробормотала Кэролайн, - Надеюсь, не будете подсиживать меня в работе? Он рассмеялся заразительным серебристым смехом. - Я бы с удовольствием, поверьте, но у меня своей работы навалом. Маленькая Джессика была беззаботно увлечена его прядью волос, выбившейся из-под шляпы. Она оттягивала её вниз и заливисто смеялась, когда прядка, словно пружина, подскакивала вверх и снова превращалась в завиток. Он смеялся вместе с ребёнком, как будто сам только что обнаружил у себя эту особенность. «Не разглядывайте, не прикасайтесь, не заговаривайте первыми», - пронеслось в голове у Кэролайн, и она мысленно послала того охранника по известному адресу. - Меня зовут Кэролайн, - протянула она руку. - О… я…очень приятно, а я.. ну, ты же знаешь… Кэролайн кивнула. Её ладонь просто утонула в его большой тёплой пятерне. - Конечно, знаю. Все знают. Но я не могу знать, как ты хочешь, чтобы к тебе обращались… Я должна говорить «мистер» или «сэр»… - Нет-нет… нет. Просто Майкл. Кэролайн улыбнулась. Забавно было видеть, что тот, кто находится на вершине мира, умеет смущаться и робеть, как подросток перед подругой старшей сестры. Ей захотелось приободрить его. - Здесь просто здорово, Майкл. Дети себя не помнят от счастья. Да и взрослые тоже. Он подвинул шляпу на затылок, и она увидела его невероятные глаза. - Правда? Спасибо. Я очень к этому стремился. У меня получилось, правда? - Идеально. Без вариантов. Он широко улыбнулся и пошёл знакомиться с другими детьми. Дальше всё пошло по привычному на ранчо сценарию: дети покатались на каруселях, и поезде, пообедали под тенью деревьев, побежали в кинотеатр смотреть мультфильмы… Малыши, прикреплённые к Кэролайн, слишком устали для кинотеатра, и прислуга ранчо соорудила им удобные спальные места в беседке под ветвистым деревом. Кэролайн осталась рядом с ними. Она смотрела на спящих детей, и её сердце разрывалось от осознания факта, что это, возможно, самый счастливый день в их жизни, полной боли и борьбы с болезнью. Она вздохнула и достала папку с рукописью. Можно поработать, пока они спят. Та-ак, на чём мы остановились? Ага, вот здесь! Нужно как-то изменить эту корявую реплику, чтобы осталась экспрессивность… - А что ты пишешь? Она вздрогнула от неожиданности и резко повернулась. Карий взгляд устремился прямо ей в глаза, и Кэролайн совершенно растерялась, глупо уставившись на него. «…Не рассматривайте и не прикасайтесь…» - Что это? – повторил Майкл, кивнув на папку с бумагами, и она тряхнула волосами, чтобы прогнать дурманящее наваждение. - Это? Я просто пишу. Улыбка исчезла с его лица и, облизнув губы, он спросил: - И для какого издания? - Не волнуйся, Майкл. Я не пишу для газет. Он, всё ещё не смотря на неё, спросил: - А для кого? - Эмм.… Это для студии… Сценарий. Он оживился. - Ты – сценаристка? Она скорчила смешную рожицу и улыбнулась. - Я ещё сама не знаю, кто я и кем мне быть. Ну, я написала небольшую книжку у себя на родине, в Польше. Её удалось издать и… В общем, это было то, что называют успехом. А потом, когда её перевели на английский, здесь одна киностудия решилась снять фильм по мотивам моего творения. И они связались со мной, а я поставила условие – работать над сценарием. - Ух, ты! - Да ладно… Со мной работают и другие сценаристы, потому что мне не всё удаётся… у меня не получается писать на английском так же хорошо, как и на родном языке. Он посмотрел на неё с изумлением и присел рядом на скамейку. Затем он заглянул в рукопись и поинтересовался: - А как называется книга? - « Аукцион детства». - Звучит тревожно.… А о чём она? - О подростках. О людях, которые по-разному получают пропуск во взрослую жизнь. - Чёрт! Сколько тебе лет? - с удивлением спросил он. - Двадцать один, - пожала плечами Кэролайн, - И, слава Богу, потому что вырваться из-под родительской опеки было крайне сложно. Он удивлённо разглядывал её лицо. - Ты написала книгу, будучи подростком сама? - Ну да…поэтому она так правдоподобна. Он присвистнул и задумался, смотря вдаль. Кэролайн опять склонилась над сценарием. - А что ты здесь делаешь? – наконец снова подал голос Майкл. - В фонде? Работаю волонтёром, - она захлопнула папку, поняв, что рядом с ним поработать не удастся, - Я не так давно переехала в Штаты и у меня здесь никого, а времени свободного хватает. Вот и провожу его со смыслом – пытаюсь помочь больным деткам. - Тяжело? - Да, эмоционально. Так они сидели и болтали, пока шумная толпа детей не выбежала из кинотеатра, чтобы ринуться к ларьку со сладостями. Вдруг Майкл протянул ей ладонь, оглядываясь по сторонам. - Запиши телефон. - Прости, что? - Запиши мне свой номер. Она взяла ручку и записала цифры на его тонком запястье, как раз там, где просвечивали вены.