О чём не упоминают в летописях

— Скажите, Сарин, это может повториться? Второй советник поднял взгляд от шахматной доски и поглядел на своего лорда. Ни Бальзамин, ни мессир Архазар не выказывали беспокойства относительно его здоровья, но чутьё твердило: Энрикс тяжело болен. Почти таким же разбитым и измученным он был до появления вестницы: отравленный, умирающий, преданный роднёй. С того времени прошло достаточно лет, и теперь, казалось бы, нет никаких поводов... — О чём вы? Прозрачные голубые глаза сосредоточенно смотрели на резные фигуры, но следующий ход оказался предельно неуместным и провальным, точно руки действовали вразрез с разумом. — Что я могу сделать, чтобы защитить Аркс ещё и от твоего племени? — Я — ваш гарант мира, милорд. Они меня... уважают. — И хотелось бы знать, почему. Но, Сарин, что могу сделать я? Помедлив и прикидывая, как лучше пойти, чтобы продлить партию и не сделать проигрыш господина совсем уж позорным, советник повёл плечом: — Не ссориться с ними. Не отправлять корабли к нам домой. Это всё, что возможно. — И если им покажется, что мы остаёмся непочтительными, они придут вновь? Прикажут камням разойтись, воде — подняться, а воздуху — наполниться холодом? — Милорд. — Закончим на этом. Я устал. Сарин поднялся, кланяясь, а затем, не удержавшись, обошёл стол. Ладонь Энрикса показалась холодной, лоб — кипящим. Его не обучали целительству, но, как всякий некромант, изучавший анатомию, Сарин знал, как взять под контроль больное тело и если не излечить, то облегчить страдания. А лорд страдал. — Странное вы создание, мессир Сарин, — пробормотал Энрикс после продолжительной паузы. Сердцебиение стало медленным и ровным, а в глазах утих лихорадочный блеск. Не отнимая ладони, он покачал головой: — Хватит. Нет нужды пытаться что-то исправить. — Я лишь стараюсь сделать то, что необходимо, милорд. — Порой мне кажется, что вы — единственный мой друг. Не найдя слов, Сарин поклонился вновь, сам отводя и пряча руки за спину. — Я знаю, к чему вы стремитесь, и я продолжу быть верным долгу. Позвольте мне думать о драконьем племени, милорд, и другим — о многом ином. Если вы уморите себя, что станет с Домом Аркс? — Ничего. Разыщите Мариэлис — пусть правит. Или Матиас. Глупо отрицать, что мальчишка наследует эти земли, и об этом многим известно. Разные слухи ходят, Сарин. Лицо советника не изменилось, но если бы он, подобно людям, имел шерсть на теле, она бы встала дыбом. Лгать в глаза лорду-телепату на протяжении этих лет было нелегко, но теперь, когда и не требовалось ответов, он ощутил вдруг зябкое касание по шее. Только самообладание и твёрдая уверенность, что у лорда нет никаких доказательств в причастности своего шахматного партнёра к якобы существующему заговору, не позволили ему рухнуть на колени и покаяться. — Мальчик — лишь мальчик, сколько бы лет ему ни было, — подбирая слова, пожал плечами Сарин, вздохнув. — Он может быть умён, может быть талантлив, а кровь его, возможно, действительно восходит к Первому и Дому Танос, но он не правитель Аркс. Вы забрали его волю, Бальзамин вложил вместо неё повиновение. Когда через двадцать-тридцать лет он станет преемником старика и вознесёт орден бальзамиров на новые вершины, вы посмеётесь над своими страхами. — Вы действительно верите в это? Советник не отвёл взгляд. — Действительно. В вас больше сил, чем вы полагаете, а враги хоть и страшны, но не непобедимы. Ещё я убеждён, что вы сделаете всё, зависящее от вас, и не сойдёте с избранного пути без весомой причины и не отыскав новый. И точно вас с него не собьют глупые опасения и мальчишки-лекари. Простите, милорд, — снова склонился он, — я бываю излишне болтлив. — Ничего, — приподнял ладонь Энрикс. — Пустое. Благодарю за игру, Сарин. Идите. Оставшись один, лорд несколько минут смотрел на один из светильников и пляску тени на стене, а затем поднялся. Сарин добр, как и полагается другу, но честен, как должно защитнику Аркс. Не подобает правителю тонуть в отчаянии, если он и вправду так и не сделал всего, на что способен. Когда он в прошлый раз обратился к старой магии и позвал, пришла Аматиел и принесла с собой его спасение и новую жизнь. Значит, получится и сейчас.

***

В воздухе повисла духота, как долгим влажным летом, но небо осталось чистым. Ни намёка на грядущую бурю, ни дождинки. Сон не шёл, и Сарин в сопровождении Альтаис спустился в библиотеку. Армариса, бывшая книжница зиккурата леди Агхис, не подняла головы от записей и только поскребла ногтями по столешнице, подзывая кошку. Ей не требовались глаза, чтобы наблюдать за гостями своих владений: в огромных помещениях, опутанных чарами, любой вор скончается быстрее, чем на зов книгохранительницы прибудет стража. То, что один из столов, скрытых стеллажами, облюбовал ненавистный лорду «мальчишка», сюрпризом не стало. — Мир затих. Сарин сел на скамью напротив, прислонившись спиной к стене и вытянув по тёмному от времени полотну ноги. Запахи книг и металла успокаивали. — Сомневаюсь, что мир можно заставить затаиться, — со смешком заметил он на силь-та. Это было старой шуткой: говорить по-имперски в самом сердце земель великого Аркс. — Мир слишком древен и необъятен, чтобы заметить нас и наши мелкие склоки. Матиас качнул головой. Неряшливо отросшие волосы за последние недели ещё заметнее запорошило сединой. Когда голова молодого целителя окончательно лишится цвета, он станет похож на лорда Энрикса. Забавное, но ничем, кроме иронии, не подкреплённое сходство. — Вы готовили нынче свой настой, мэтр? — Нет. — Отчего же? — Я не хочу. Сарин подобрался, выпрямляя спину. С тех пор, как Энрикс взялся за «брата» всерьёз, только хитрые зелья спасали Матиаса. «Весомо лишь данное нам Всетворцом, — сверкая глазами, любил он повторять, перетирая в ступке травы. — Магия — игрушка в руках бездарностей». — Если вы не прекратите позволять себе киснуть, я сам его изготовлю, зажму вам нос и заставлю выпить. Результат вам не понравится, но, восседая в уборной, вы успеете критично взглянуть на свои упаднические настроения. То, что подумал в этот миг Матиас, советник лорда постарался забыть сразу, как «услышал». Дурная привязанность, видящая нечто прекрасное даже в принуждении и возникшая, несомненно, от лишений и одиночества, так и не утихла, разгоревшись грёзами о пальцах, сжимающих щёки. Разумнее всего было перевести тему в более пристойное русло. — Матиас, вы не представляете, как я устал. Да, меня не изводит Бальзамин, и, в общем-то, не преследует сэр Ллириелл с навязчивым желанием оторвать что-нибудь ненужное, но я мечтаю о времени, когда смогу разделиться на десяток дракончиков и взять под контроль этот бедлам. Бесконечная война пожирает наши страны, и если она продолжится ещё несколько лет, от Аркс останется выжженная земля, а Империю разорвут северные Дома с одной стороны и Ночер — с другой. Что будет, когда схлестнутся они? А когда стая узнает, как и где погиб их принц? Мы засеем континент костями и погубим всё, что имеем. Если не остановимся. Но что делаю я? Утешаю двух достойных мужей, погрязших в любовании своими страданиями. Это можно понять, но не сейчас и не здесь. И если милорд Энрикс ни на что повлиять не может, то вы... Землисто-бледное лицо целителя пошло пятнами. — Вы сравниваете меня с ним? — Отчего же не сравнить? Сколько вы уже не готовите своё варево? Быть может, ваша голова уже стала личным кабинетом Энрикса? У Бальзамина Второго было, пожалуй, лишь одно качество, подпадающее под категорию хороших: он крайне редко использовал голод в качестве наказания. Вид поднявшегося Матиаса лишней скорби не вызвал, но, впрочем, как и трепета. Обычный молодой мужчина. Наследник и надежда Аркс, ощутивший, наконец, злобу. — Будете меня бить? — заинтересованно уточнил Сарин. В ответ ему лишь выщерились. — Нет? Тогда проводите меня и отправляйтесь в лабораторию, у вас много работы. Леди Агхис не сможет прятать нас всё время. — Мессир, — справившись с эмоциями, процедил целитель, — вы сами не чувствуете? Что-то происходит, и это «что-то» лишает смысла и мои попытки склеить себя воедино из обломков, оставленных белой гадиной, и ваши — защитить людей. — И что же это? — Не знаю. — Матиас сел обратно, растирая пальцы и выдыхая сквозь зубы. — Только чувствую, как тяжело дышать. — Сегодня душная ночь... — Взгляните в окно, мессир. Нехотя спустив ноги, Сарин поднялся и послушно облокотился на скошенный подоконник. — На что обратить внимание? — Облака. Он сумел разглядеть несколько жалких клочков высоко в небе — но недостаточно, чтобы такой ветер у земли превратился в штиль. И если память не подводила, даже щиты города не влияли на погоду. — Вот уж действительно «мир затих», — с обрывистым и не слишком-то весёлым смешком кивнул советник, бросив таращиться в небо. — Простите, Матиас, я был безосновательно недоверчив. Однако что бы ни происходило, я предпочту не принимать поспешных решений. Хуже не станет, если вы приведёте себя в чувства и будете думать о долге. Для скорби у нас будет время. Позже. — Ваша убеждённость настораживает. — Мэтр, я прошу вас. Матиас поглядел в лицо своего благодетеля, наставника и тайного защитника и понял, что тому хочется сказать очень многое. Возможно, выругаться так, как ящеру благородного происхождения не полагается. — Вы думаете, он действительно смог? — Матиас тронул висок, кривовато и неубедительно улыбнувшись. — И я теперь смиренный раб его воли? — Вы хотите сообщить ему всё, что знаете обо мне, как только я уйду? Лекарь, подумав, мотнул головой. — Значит, не смог, — легко пожал плечами Сарин, усаживаясь на край стола и потягиваясь. В плечах захрустело. — Вы многому научились. Но от магии, пусть она и игрушка, нужно ограждать себя всеми доступными способами, если мы хотим преуспеть. Вы — шанс для Дома Аркс. И для меня. С новым правителем мы сможем заключить мир, и тогда я вернусь домой. Знали б вы, как давно я там не был. «Могу представить, мессир», — хотел было глубокомысленно закивать имперец, но не успел: мягкий магический откат хлопнул его в грудь. Сарин, не свалившийся со стола только потому, что упёрся пятками в край скамьи, завертел головой, пытаясь если не увидеть, то почувствовать, что произошло. Вторая волна погасила светильники и разорвала сети заклинаний. Третьей не было. — Вот дрянь, — сглотнув, пробормотал Сарин, «прощупывая» пустоту. Телепатический дар его не оставил, только магия затихла, как нашкодившая кошка. — Будто Бальзамин близко подошёл. «Уходите». Не задавая вопросов, Матиас кивнул: если его здесь обнаружит стража, проблем хватит и почтенной армарисе, и господину советнику. Спешно собрав наброски и недописанный конспект, он коротко поклонился и тенью скользнул в лабиринт стеллажей. Помедлив немного, покинул «закуток заговорщиков» и Сарин. Ощущение пустоты постепенно растворялось в возвращающейся магии, но у стола армарисы он остановился, невольно схватившись за столешницу. Липкая слабость растеклась по позвоночнику. Стукнуло по полу оправленное в синеватый металл перо. Леди Агхис, пугающе-серая в полумраке, с протяжным «о-ох» откинулась к спинке стула. По губам и подбородку потекло чёрное. Под одним из стеллажей, сверкая глазами, протяжно и яростно замяукала Альтаис.

***

Действительно пугающим оказалось отсутствие мессира Архазара. Анасфено, неприлично бодрый на фоне перепуганной некромантской знати, шёпотом сообщил, что старый лич, страшно подумать, лишился чувств от духоты. Хотя какие, видит Праматерь, у него чувства?.. Оставив лекаря ещё в коридорах, Сарин вошёл в залитый солнцем зал. Место лорда, как и первого советника, пустовало, но искушать судьбу не хотелось. Скромно сев по левую руку от увитого рельефными змеями и вьюнком кресла, он внимательно вглядывался в лица и слушал разговоры и мысли, цепко перебирая за раз десяток сознаний. После бессонной ночи подташнивало. Странное выходило дело: нечто прошло сквозь магические заслоны и крепко зацепило всех, мало-мальски одарённых в некромантии. В зиккурате бальзамиров с головной болью и носовыми кровотечениями слегли все, кроме прислуживавших в тот момент Бальзамину и тех, кого природа обделила магией, но дала твёрдую для хирургии и алхимии руку. Не пострадал почти весь круг телепатов, в курьерской службе жаловались на недомогание лишь особые гонцы... Поднявшись с появлением Энрикса, Сарин всё ещё размышлял и оттого не сразу заметил изменения в облике лорда. Вот кто, видимо, спал крепко: лицо посвежело и разгладилось, из взгляда ушла усталость, даже движения и шаги стали твёрдыми и уверенными. Заняв своё место, Энрикс улыбнулся, оглядывая собравшихся. И заговорил. Последние месяцы лорд пережил тяжело, но сейчас от мучавшей его апатии не осталось ни следа. Подобное мог сотворить и Сарин — сведя с ума, заполнив разум вдохновенным безумием, — но не чувствовал ничего подобного. Просто этим утром правитель Аркс проснулся свободным. — ...и ныне войско под предводительством Гранца де Форца пересекло границу... — Вы его отпустили?! — выдохнули в толпе, но Энрикс улыбнулся шире: — И захватило Бранду. Почтенный кардинал после долгих раздумий решился не держаться за прошлое и выбрать более достойную служения сторону. Впрочем, он твёрдо намерен нанести визит супруге и поблагодарить за всё, что миледи для него сделала. Сарин, больше не вслушиваясь ни в речь лорда, ни в гул толпы, замер, надеясь лишь, что лицо не выдаёт его ужаса. То, что Энрикс предпочёл не сообщать важные новости советникам — не столь страшно, как якобы решение пленённого кардинала. С каким войском он отправился жечь родную страну? Как оно оказалось на границах? Почему Энрикс не боится удара в спину? Что произошло этой ночью? Дождаться окончания приёма было непросто. Когда лорд поднялся, второй советник поспешил за ним следом, опередив даже сэра Ллириелла, и не отставал, несмотря на разницу в росте и спешный шаг, до дверей малого зала. Энрикс, задыхающийся от нетерпения, кивнул, отсылая стражу прочь. — У вас много вопросов, мессир, верно? Обернувшийся, дабы удостовериться, что их не подслушивают, Сарин поглядел на него, не тая отчаяния. Крепко сдавив в ладони пальцы, тихо, с усилием произнёс: — Что вы натворили, милорд? Улыбка Энрикса раздвинулась шире. — Прислушался к вам. Не зазорно просить помощи, если в ней есть нужда, не так ли? Благодаря этому Дом Аркс стал сильнее. И мы готовы уничтожить наших врагов. — Милорд, я делал всё возможное, чтобы заключить мир... — И я благодарен. Оставьте сожаления, Сарин, вы выиграли нам время. Теперь нам ни к чему играть в дипломатию, друг мой. Скоро всё закончится. Советник, помедлив, склонил голову.