the execution

Лунный свет так крепко застыл на оконных стеклах, наполовину заросших лозой, что его надолго охватил приступ благоговейного молчания, вынудивший отложить высокопарную задачу заселения на потом. Этот маленький, располагавшийся в отдаленном месте дом из бревен и известняка, согласно словам его родителей, в военные годы служил убежищем для какой-то состоятельной тетушки или богатого дядюшки — точно уже никто не помнит. Стоя на отшибе всех сырых лесных тропинок, на достаточном расстоянии от главных дорог, коттедж горделиво выставлял напоказ телефонную линию, проведенную еще в 1980-х весьма амбициозной энергокомпанией, желающей создать комфортные условия. При должном уходе коттедж можно было назвать «величественным» — все эти высокие потолки и вытянутые окна. Однако должным уходом здесь и не пахло уже лет пять: ползучая листва, пыль и затхлость превратили величественное в зловещее. От провансальской мебели, пышущей богатством в период своего расцвета, несло плесенью, а из каждого угла комнаты свисала причудливо сотканная паутина. Приукрашенная лестница изгибом вела на второй этаж из широкого холла, у дальней стены которого была открыта дверь с резко уходящими вниз ступенями. Сначала там было бомбоубежище, впоследствии ставшее складом. Двадцать лет назад переделанное в частный паб с бильярдом и винным погребом, это помещение содержало в себе специфические характеристики, подсказывающие ему, что это место точно не подойдет. Кроме побега его внезапный визит в этот старый фамильный особняк преследовал еще одну цель. Он стоял на самом краю этой темной лестницы, ведущей в подвал, и, нагнувшись с фонариком в руке, услышал скрип половиц. Черный, как смоль. Опасный. Нижний ярус. Большой. Идеальный. По крайней мере, идеальный на первое время. Казалось неправильным нарушить эту тишину, с ее яркой луной и лесом, который, по всей видимости, уже настороженно к нему относился из-за вторжения, посредством включения генератора. Неохотно покидая дверь в подвал, он уселся в громоздкое, с высокой спинкой кресло, стоящее у окна, и решил, что сейчас было самое подходящее время для того, чтобы писать. Но не слова. Все написанные сейчас тексты окажутся до смешного нелепыми, пока он не даст себе привыкнуть к окружающей обстановке. Потрескивающая лампочка заставляла думать, что с его новым ноутбуком, только что вытащенным из чехла и установленным на подлокотник кресла для проживания своей цифровой жизни на батарейках, было что-то не так. Экран пытался соперничать с лунным светом, но его яркость была слишком тусклой и болезненной, чтобы иметь шанс на победу. Не прошло и пятнадцати минут, а он уже был готов сдаться в своих попытках использовать только что купленный телефон в качестве модема. Чудик из Virgin Mobile вооружил его всевозможными руководствами и аккуратно написанными инструкциями, да, говоря, что иногда это бывает трудоемкий процесс. Но сейчас он не хотел сталкиваться с этой проблемой. Не с лесом вокруг него, не с постоянно растущим желанием общаться с чем угодно, как угодно. Он хотел сойтись с чем-то другим, с чем-то еще. С чем угодно. На экране мигали красные кубики с надписью «инициализация» — он видел их уже в пятый раз, и всегда все заканчивалось безрезультатно. Его взгляд блуждал по комнате, из горла вырвался тяжкий вздох. Этот звук, кстати, вызывал тревогу, потому что он звучал так хорошо, потому что он был настоящим. Вслед за тем, как на его трахее осела пыль, послышался кашель. И потом опять тишина. Слово «инициализация» сменилось непреклонным «ошибка», и он напомнил себе не начинать расстраиваться. Сон должен помочь. Он еще даже не поднимался на второй этаж, чтобы выбрать, в какой спальне он будет спать. Наверное, будет интересно менять их время от времени, представляя, кто раньше спал на этих кроватях. Было невозможно думать о коттедже как об уютном и ярком доме, полном людьми, живом. Не в темноте позднего вечера и уж точно не сейчас, когда он впервые за несколько лет чувствовал себя таким одиноким. Он начал паниковать, не соглашаясь с этим ощущением, больше боясь вернуться к друзьям и признать свою неправоту. Задаваясь вопросом, что же может заполнить этот не поддающийся описанию вакуум между его готовностью действовать и темнотой особняка, он зацепился взглядом за тень в углу комнаты. Пианино. Ноутбук подал звенящий сигнал о начале своей работы, и как только он заметил пыль, покрывавшую педали прекрасного кабинетного рояля, его внимание было переключено на девайс. «Подключен к сети Интернет». Медленно, с перерывами, но сеть все же позволила ему сделать самое основное — он и не просил о большем. Онлайн-дневник был изначально придуман для того, чтобы общаться с Гайей, но с недавнего времени его существованием заинтересовались и друзья. Он чувствовал себя неуклюже и смущался, когда писал там, и тот факт, что он пользовался дневником только в минуты глубочайшего одиночества или стресса, вовсе не вынуждал его делиться этой тайной с кем-то, кроме тех двух-трех человек, что уже знали. Однако он, этот дневник, составлял прекрасную компанию здесь, в самой чаще леса. 2 сентября 2002, 20:12:34 устал. место похоже на бомжатник. завтра пойду разбирать завалы в подвале. жаль, что пианино стоит не там. акустика должна быть шикарной. у меня нет никаких инструментов, может они есть в сарае на заднем дворе — да все это место сплошной сарай — в общем, займусь этим, до тех пор пока меня не озарит вдохновение, ха. хх М Сойдет. В первую ночь необязательно быть лауреатом литературной премии. Осторожно, чувствуя прилив гордости за самостоятельно проведенные пять минут в Интернете с лицом, не выражающим недоумения, он нажал «обновить», ожидая загрузку. Как обычно, он перепроверил страницу, чтобы убедиться, что не отправил сообщение дважды или не наделал глупых ошибок в словах, или еще чего, к чему у него была склонность. Сама запись была вполне себе нормальной, хоть и не настолько важной, чтобы считаться идеальной. Забравшись с ногами на кресло, отчего его острые коленки словно потянулись наверх, он умиротворенно вздохнул — больше для того, чтобы опять услышать этот звук, — и вскоре заметил кое-что на странице. Лампочка дернулась, опять прозвенел этот писк, и он пару раз нажал на тачпад, чтобы прокрутить сообщение. 17 октября 2002, 07:24:36 Кажется, я понял, в чем дело. Это все из-за пчел. Я не могу избавиться от их жужжания. Вчера у меня начала шелушиться кожа. Странно, что я это заметил. По спине, между лопатками, прошелся холодок, словно дуновение ветра между надгробными плитами, и с его губ слетел не то чтобы вздох, скорее хриплый стон. На этот раз наличие звуков в комнате никак не обнадеживало. Прочистив горло, чтобы быстрее избавиться от этого воспоминания, он тряхнул головой и подождал, пока загрузится следующая страница, тщательно обдумывая свой ответ. пиздец, ну и шуточки у тебя, приятель. сменю-ка я лучше пароль, ага Бесполезно думать о том, кто это написал. Он точно не знал хакеров, которые бы потратили свои навыки на эту дурацкую и несвежую проделку — да никто бы и не смог разузнать его несуразный пароль, который создали его порхнувшие в едином порыве по клавиатуре пальцы. Что было важным в его чисто психологическом отказе уделять внимание деталям, и что заметил бы кто-то другой, так это то, что интернет никуда не пропал, даже когда он резко отсоединил толстенный провод, соединявший телефон и ноутбук, чтобы протопать вверх по лестнице и рухнуть в первую попавшуюся постель, освещаемую старинными лампами в форме уличных фонарей. И кто-то другой уж точно бы заметил (а если бы нет — как это сделал он, — то это было бы непростительно), тот факт, что с самого его приезда в этот особняк, возвышавшийся в лесной чаще, его телефон перестал ловить хоть какой-то сигнал.