the execution

Под давлением остаточного гения, он не написал ни строчки за целую неделю. Он не включал ноутбук, боясь того, что может найти. Страх перерос в любопытство. По правде говоря, он просто не хотел зависеть от звуков, которые не мог создать сам. От него никто ничего не слышал. Гайя покорно приняла тот факт, что он снова впал в периоды своего отрешения от внешнего мира, только затем, чтобы потом вновь с бешеным энтузиазмом и рвением влиться в социум. Не в силах сочинить что-то помимо вторичных фрагментов с переиначенным звукорядом, он начал воспринимать ноутбук не как искушение, которому он должен противиться, а как девчонку, чей телефон он нацарапал на салфетке из кофейни, которая преследовала его во снах, но традиции запрещали ему звонить, пока не настанет подходящий момент. Это, конечно, дало мне время. Мне, в конце концов, нужно было найти новое удостоверение личности — им удалось понять, что первые документы были краденными. Не думаю, что они ожидали, будто новое удостоверение скроет детали старого. Трудоемкий процесс, да, но за подаренное время мной был испытан абсолютный экстаз от того, что мне удалось наткнуться на инновационную технологию, которая предоставила мне беспрерывный, виртуально не отслеживаемый доступ к процессору. А с этим доступом, Мэттью Беллами, кто вообще имел хоть какое-то значение, пока я была Ванессой.