Грешники

      Очередное утро, очередного дня…       Множество голосов в голове, и это не голоса подсознания… Это голоса всех этих грешников, сидящих в камерах.       Не хочу открывать глаза. Не хочу видеть эту ужасную камеру. Эту ужасную решётку… Эту ужасную Маринетт.       Меня уже начинает тошнить от одного её присутствия…       Вчера, после прогулки, мы не разговаривали. Даже не смотрели друг на друга.       И в этот раз в тишине продержались мы оба!       Мари была в своём репертуаре, время от времени била по решётке ногами и руками. Визжала, кричала… Билась головой о стену, но на меня даже не смотрела…       Как будто я умер…       Может я и вправду умер? Она меня убила?       Для убедительности я себя щипал. Передвигал предметы… Не… Я не умер.       По крайней мере, не в этот раз.       В моей жизни появился новый квест. Прожить дольше Маринетт.       Просто я не могу умереть раньше! Ну нельзя так!       Ах, да… Вам, наверное, интересно, что я там надумал…       Ну что ж… Я решил, что…       Блять!       Соскакиваю с кровати от жуткого грохота.       Хлопаю глазами, пытаясь разглядеть, что упало.       И это «что-то» оказалось спящей Маринетт.       Девушка свернулась в комочек на полу явно от холода.       Снова падаю на подушку, но заснуть не получается, потому что я не могу спать с осознанием того, что на полу спит и мёрзнет Мари!       Хотя… Пускай мёрзнет… Может сдохнет…

***

      Блять, на вид худенькая и хрупкая, а на практике жируха.       Я чуть ли не над головой держу спящее тело Мари. Приложив все усилия, я её закидываю на кровать и, взяв своё одеяло, накрывают брюнетку.       Понимаете, моё одеяло самое тёплое.       Просто если оно не будет тёплым…       Всем конец.       Аккуратно прикрываю тело Маринетт и, напоследок взглянув на девушку, возвращаюсь на место.       Скоро завтрак будут разносить…       Чёрт, я в первые жизни не хочу есть.       Вздыхаю и падаю на подушку.       Скучновата стала моя жизнь… не находишь?       До появления Маринетт я был опаснейшим преступником, меня все боялись и правильно делали!       А сейчас… я как тряпка.       Одеялко отдал, Хлою защитил.       Всё!       Хватит!       Стукнув кулаком по матрасу, встаю и одним резким движением руки, забираю одеяло.       Накидываю его на свои плечи и гордо поднимаю подбородок вверх.       — Когда завтрак?! — кричу я.       Бля…, а вдруг я разбужу Маринетт.       Хм… плевать.       Иван, протирая глаза, подходит к решётке.       — Что ты раскричался?       — Жрать хочу.       Не обманывай самого себя Агрест, жрать ты не хочешь.       — Скоро будет, — зевая, ответил Иван.       Он собирался уходить, но, подумав примерно секунду, я снова его позвал:       — Иван! — чуть тише сказал я.       Охранник закатил глаза, но всё же подошёл ко мне.       — Что? — устало спросил он.       Я огляделся по сторонам, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей.       Поджав губы, я ответил:       — Принеси мне презики, — шёпотом сказал я.       Иван отстранился на сантиметр от решётки и выпучил на меня свои глазёнки.       — Ч-чего? — заикаясь спросил он.       — Презики, — повторил я.       — З-зачем они тебе?       — Хочу потрахаться… — вздохнул я. Глаз Ивана начал дёргаться, что не могла не радовать. Я усмехнулся и добавил. — Шутка, для челенджа…       — Чего?       Фирменное движение *рукалицо*.       — Иван, ты придурок… — вздохнул я.       — Прости, но с такими требованиями ещё не обращался ни один заключённый, — пожал он плечами.       — Просто принеси. — Очередной вздох.       — Нет! У тебя совсем крыша поехала… — махнул он рукой и начал отстраняться.       — Иван, сука, принеси! — крикнул я ему вслед. Тот отрицательно покачал головой. — Иван, сволочь, если я тебя ещё раз увижу, то тебе конец! Ты понял, сукин сын?! — ударил по решётке я.       Вот ублюдок…       Ну вот, теперь я и жрать хочу…       Поворачиваюсь и, откинув голову, делаю глубокий вдох.       — Почему такие грустные? — Опять этот голос.       Перевожу взгляд на Маринетт.       Девушка сидела на кровати и болтала ножками.       — Отвали… — буркнул я.       — Плохое настроение? — печально надула она губки.       — Иди нахуй.       — Что с тобой? Ты давно так со мной не разговаривал! — спрыгнула с кровати Мари.       — Я это я, — огрызнулся я.       — Нет! Ты должен вести себя как тряпка! — ткнула пальцем мне в грудь девушка.       Как она посмела ко мне прикоснуться?       Закатываю глаза и заворачиваю руку Маринетт ей за спину. Мари даже вскрикивает от боли и неожиданности.       Не успеваю я ухмыльнуться, как каким-то образом оказываюсь на полу.       Хмурюсь, ведь мне безумно больно.       Маринетт садится мне на живот и, схватив меня за подбородок, разглядывает меня.       — Агрест, ты уже совсем берега попутал! — рычит она.       — Но это мои берега, — усмехнулся я. Поджав губы Маринетт, отпускает моё лицо и встаёт на ноги. — Аргументов не нашла? — засмеялся я.       — Не хочу тратить на тебя своё время, — фыркнула она.       — Да что ты… у тебя полно-о-о времени. Особенно на то, чтобы отсидеть свой срок, ой, прости, ты же всю жизнь тут просидишь, — печально надуваю губы.       Маринетт бросает на меня свирепый взгляд.       И вдруг ощущаю лёгкую боль в животе.       Маринетт давит на меня ногой, однако ничего, кроме смеха с моей стороны, не добивается.       Осознав, что так она мне делает только щекотно, она пинает меня в бок и запрыгивает на кровать.       — Какая же ты сука, Маринетт… — смеясь, сказал я.       Надоело убеждать себя, что она может быть милой, что может быть нежной.       Это всё стало таким банальным, скучным, противным, что хочется повеситься!       — А ты настоящий придурок, идиот и псих.       — Я псих?! — вскрикнул я.       Я быстро поднялся на ноги и, оттряхнув свой костюм, запрыгнул на кровать к Мари.       — Лучше спрыгни… — прошипела она.       — Или что? — изумлённо изогнул одну бровь я.       Маринетт медленно закрывает книжку и аккуратно бросает её на тумбочку.       Я внимательно слежу за каждым её движением.       Она с серьезным выражением лица ко мне поворачивается.       Я жду от неё действий.       Ну…?       Маринетт склоняет голову набок и щурится, будто пытается найти во мне слабое место.       И вот на её лице расползлась сумасшедшая улыбочка.       Девушка усмехается и отворачивается.       Я знал, что она не смо…       Ох… мать.       Каким-то образом я оказываюсь под ней.       Девушка с ухмылкой разглядывает меня. Её руки поглаживают мой торс. Сама она медленно трётся своими бёдрами об мой… что не может не возбуждать.       Хочется уже простонать, но я не опущусь до такого перед Маринетт.       Вместо этого я только натягиваю коронную улыбку и, прикрыв глаза, говорю:       — Ты уже второй раз за день меня оседлала…       Маринетт усмехается.       И после этого я не могу сдержать крик.       Маринетт смеётся, а я кричу.       Мои сосочки…       Мари сильнее сжимает мои соски и давит своей задницей на меня.       И это, чёрт возьми, пиздец как больно!       — Эй, что вы там устроили! — слышу спасительный голос охранника.       Маринетт спрыгивает с кровати, оставив меня умирать от жгучей боли.       — Всё в порядке, просто Адриан решил удовлетворить себя… — вполне серьёзно соврала эта стерва.       Иван конечно посмеялся, ибо это ОЧЕНЬ смешно.       — Заткнись и убирайся отсюда! — рявкнул я.       Терпеть не могу его смех…       — Милый, не кричи. Если хочешь я могу перевестись и не мешать тебе… — мило, ужасно нежно проговорила Мари.       — Переведись! — резко спрыгиваю я с кровати.       Иван сразу замолчал.       Моя реакция явно его напугала.       Маринетт с приоткрытым ртом смотрела на меня, как будто пыталась найти к чему придраться, но нет, я слишком идеален.       — Что? — как-то грустно усмехается она.       — Переведись… — повторяю я.       Глазки Маринетт забегали, как будто она искала место, где спрятаться, укрыться от меня.       Она посмотрела на Ивана, потом оглядела помещение и только после этого остановила свой взгляд на мне.       — Нет, — уверено сказала она.       — Переведись…       — Нет.       — Почему «нет»?       — Я не позволю тебе выиграть спор.       Я снова что-то упустил… когда это я заключал с ней пари?       — Что за спор? — хмурюсь я.       — День нашего знакомства…       — Ах, да… — до меня дошло. — Ты можешь и проиграть, — пожал я плечами. — Мне плевать.       — Нет.       — У тебя что, везде и на всё один ответ?! — развёл руками я.       — Почему ты так хочешь, чтобы я перевелась? — скрестив руки на груди, спросила она.       — Потому что никто из нас не поможет друг другу… — покачал головой я.       Маринетт поджала губы и снова отвела взгляд.       Жестом я приказал Ивану оставить нас.       Тот меня понял и ушёл.       Когда она снова подняла взгляд, то я увидел на её лице некое разочарование, обиду?       — Я думала, нас что-то связывает, — призналась она.       — Нет, — отрезал я.       — Тогда… мне ничего не остаётся, кроме…       — Перевода? — с надеждой спросил я.       — Того, чтобы убить тебя, — улыбаясь, ответила она.       Улыбка быстро исчезла с моего лица.       Я не смог сдержать своего шока.       Маринетт с размаху ударяет меня по щеке своим железным кулаком.       Я отстраняюсь на несколько сантиметров, после чего получаю ещё один удар по другой щеке.       Хватит!       С ноги ударяю Мари по животу. После чего та сгибается пополам, и мне это даёт шанс нанести ещё один удар.       Беру её голову и ударяю о своё колено.       Девушка с криком падает на пол.       Сдалась, сучка?       Хотя, о чём это я?       Она, вроде, никогда не сдаётся!       Но стоило мне на секунду расслабиться, как я уже ощущаю ужасную боль в боку.       Не знаю, как она меня туда ударила, но это больно.       Маринетт быстро приводит себя в порядок и снова с размаху вмазывает мне в челюсть.       Бесит!       Хватаю Мари за волосы и прижимаю её к холодной стене.       Блять, забыл про её ручёнки!       Маринетт больно щипает мои руки, поэтому приходится отпустить её волосы.       Мари откидывает меня на пол. И, чёрт, я не позволю ей победить!       Но как только я хочу нанести ответный удар, замечаю, как Маринетт что-то достаёт из-за спины.       Что бы это ни было, оно блестит, и, мать твою, я понял, что это.       Господи, спаси и сохрани.       Маринетт сжимает в руках нож. Где она его взяла?       По её щеке потекла слеза…       Девушка двумя руками берётся за предмет и, прошептав что-то себе под нос, с криком набрасывается на меня.