Амели

      И вот настало время идти в школу. Второй раз в первый класс, ха-ха. Парадокс в том, что я — прошлая появлюсь на свет только через 9 лет. Вспоминая одну из любимых в детстве книг, задаюсь вопросом: что будет, если я одновременно появлюсь в двух местах в одном и том же времени? Или эта я — уже не я? Или прошлая-будущая я уже не появлюсь? Или это вообще параллельная реальность, в которой меня не существует? Вот бы съездить в Россию, когда окончу школу, проверить.       Размышляя, собиралась в школу. Заплела отросшие за три года волосы в косу, надела не раз до меня ношеную, но чистую и тщательно выглаженную школьную форму и отправилась на учебу.       Дети из нашего приюта ходили в школу вместе с другими детьми. Правда, ходить приходилось далековато. Приют, как я и подумала в первый день моего пребывания здесь, находился на самом краю городка, и ближайшая школа находилась в километре пешим ходом. «Ничего, — говорила строгая мисс Берч, — пешие прогулки полезны для здоровья».       В школе я поняла, что рано расслабилась. И если в приюте жизнь была не то что бы сытой и легкой, но хотя бы спокойной, то в школе нашим, кто послабее, доставалось по полной. Избалованные детки, считающие, что им все можно, норовили толкнуть, стукнуть, за косу дернуть. И все им сходило с рук. Ребята постарше не могли ничего сделать, кроме как пригрозить — ребенка из приюта быстрее выпрут из школы, чем сына владельца сети магазинчиков по городу или отпрыска офицера полиции, например. Некоторые учителя относились предвзято, занижали оценки, а то и высмеивали при всем классе. Нападки учителей стойко игнорировала, а вот с детьми было труднее. Физической силой я не обладала, боевыми искусствами не владела ни в прошлой жизни, ни в этой. Зато хотя бы бегать быстро умею.

* * *

       Свист ветра в ушах, дыхание начинает сбиваться, топот ног за спиной все дальше. Ну же, еще чуть-чуть поднажать. Поворот. Справа — тупик, спереди — забор, слева — дерево, но влезть не успеваю, да и стряхнут все равно. Через забор перелезть тоже вряд ли успею, шибко он неудобный для этой цели. Сердце бешено стучало, топот за углом раздавался все ближе, накатывала паника. Побьют не сильно, но сумкой в футбол играть будут, только вчера зашила. И так заплата на заплате. А еще там книга библиотечная, мне ж за нее голову снимут. Деваться некуда, попробую залезть на дерево. Подпрыгнув, чтобы ухватиться за ветку, я вдруг поняла, что стою на крыше школы. Решив разобраться с данным феноменом позже, я отбежала от края и упала на живот. Топот снизу стих, раздались голоса — меня ищут. Переведя дыхание и пообещав себе научиться лихо перепрыгивать через забор, как это умела делать Кейт, я решила осмотреться и подумать, как выбраться отсюда незамеченной — как я сюда попала, разберусь потом, но что бы это ни было, светить такие способности точно не стоит. В лабораторию в качестве подопытной крысы совсем не хотелось.       Крыша была абсолютно ровной, с небольшими бортиками по краям. По центру с двух сторон возвышались квадратные строения метр на метр, через которые, если они не закрыты, можно было бы спуститься вниз. Так, стоп. Снова подкрался липкий страх: в тени одного из них сидел худощавый мелкий мальчишка в одежде на несколько размеров больше, и пристально разглядывал меня ярко-зелеными глазами через стекла круглых очков. Он видел! Или не видел? Растреплет же всем. Может, удастся договориться? Чуть привстав, поползла в его сторону.  — Как ты здесь оказался?  — Так же, как и ты. Пару минут мы молча таращились друг на друга, и, в конце концов, я протянула руку мальчишке: — Амели Адамс. Раз уж я не одна такая «ненормальная», думаю, нам лучше держаться вместе  — Гарри Поттер, — пожал мою руку собеседник.       Как обухом по голове стукнуло. Так вот оно что. Вопрос о моем загадочном перемещении на крышу отпал сам собой. Внимательно оглядела парнишку еще раз. Ну да, как есть — «мальчик-который-выжил», многократный победитель Волдеморта, борец с темными лордами всея Англии. Вот ведь угораздило же. Стараясь не пялиться слишком пристально, осторожно спросила:  — И от кого ты тут прячешься?  — Мой кузен Дадли со своими новыми друзьями хочет меня избить, — вздохнул мальчик. М-да. Все сходится. Получается, я тоже волшебница. Интересно, я маглорожденная или кто из чистокровных избавился от ребенка, посчитав за сквиба? Выбросов-то до семи лет не было. Может, живи я спокойной жизнью, и дальше бы ничего не случилось. А может я вообще внебрачная дочь какого-нибудь Малфоя?       Не то чтобы я была фанатом Гарри Поттера, но история о глупом и безрассудном храбром и отважном мальчике — победителе темного лорда мне нравилась. Нравился мир, нравились многие персонажи.  — А ты никогда не задумывался о том, что ты — волшебник? — вполне логичный вопрос в сложившейся ситуации.  — Я не могу быть волшебником, — горько усмехнулся «надежда магической Британии», — я же просто Гарри. Будь я волшебником, я бы давно превратил кузена в жабу. К тому же, тетя говорит, что волшебства не существует.  — А еще люди говорят, что невозможно с земли просто так взять и запрыгнуть на крышу четырехэтажного здания, — заговорщически прошептала я, подмигнув парнишке, — наверняка это не первый раз, когда с тобой случается что-то странное, раз ты уже обсуждал с тетей этот вопрос. Гарри задумался.  — Ты живешь с тетей? — кивок, — а где твои родители? — знаю, что нетактично, но ему могла показаться подозрительной моя осведомлённость. Да и вдруг все было не так, как в книгах  — Тетя говорит, что они погибли в автокатастрофе, — грустно произнес он.  — Прости. Не знала. Я тоже сирота и не помню своих родителей. Я живу в приюте на краю города. Избалованные мальчишки вроде твоего кузена считают, что могут безнаказанно издеваться над детьми, за которых никто, кроме других детей не заступится.

* * *

      Мы решили дождаться конца уроков и постараться незаметно прошмыгнуть с крыши, когда в школе почти никого не будет. В ожидании мы смотрели на птиц, копошащихся в ветвях, наверное, самого старого и, несомненно, самого высокого дерева на школьном дворе, ветви которого чуть возвышались над крышей, и в вполголоса беседовали. Гарри сначала был скован и, казалось, боялся что-то сказать не так, но постепенно разговорился.       Жилось ему у тетки не то чтобы совсем уж плохо. Ну, заставляли его работать, так и в других семьях (по крайней мере, на бывшей родине) дети участвуют в работе по дому по мере возможностей. Ну, подзатыльника иногда получал (чаще всего справедливо), и без ужина за какую-нибудь проказу мог остаться. Тут скорее мальчишку угнетало то, что в той же семье другого ребенка баловали, тискали, обожали и задаривали, а у него из игрушек был найденный в парке конь со сломанной ногой и машинка без колес. Кроме как в целях наказания, взрослые к нему не притрагивались, да и вещи он донашивал за толстым и неряшливым Дадли. Думаю, для ребенка его возраста, это трагично. Но больше всего меня смутило проживание Гарри в том-самом-чулане. Комнат у них нет больше, что ли? Хотя, с другой стороны, какое-никакое, а все же личное пространство. В приюте этого катастрофически не хватает. А может, боясь выбросов, подальше от родного сына убрали. Так или иначе, мальчик-который-выжил считает себя никому не нужным и глубоко несчастным, и, несомненно, ухватится обеими руками за возможность попасть в сказку, даже если там придется сразить Темного Лорда. Какая мелочь! Да хоть десять раз, только к тетке в чулан не возвращайте.       Странности с парнишкой творились частенько. То волосы, накануне обстриженные, за ночь отрастут, то уродливый джемпер Дадли вдруг станет настолько мал, что на Гарри не налезает, как бы тетя ни хотела это сделать. Да и на крыше он уже второй раз загорает, правда в тот раз это была крыша столовой, одноэтажного узкого здания, пристроенного к школе с восточной стороны, где его заметили взрослые и сообщили тете. Тогда его на все выходные заперли в чулане. Также, поднапрягшись, Гарри вспомнил, что в раннем детстве замечал, что подозрительно часто и, порой, неожиданно перегорали лампочки в доме, и ломалась бытовая техника.       Дурсли не любили, когда Гарри задавал вопросы. Особенно если вопросы касались чего-то «ненормального». Даже если «ненормальное» ему просто приснилось или он это увидел в мультфильме. Вспоминая книгу, как Дурсли не хотели отдавать мальчика, как пытались спрятать, поняла, что они это не из вредности делали. Они побаивались мальчишку и его способностей, не могли полюбить как своего ребенка, но отдавать в мир, где сестра Петуньи погибла вместе с мужем в собственном доме, они не хотели. А значит, никто его не ненавидит. Вот только как это объяснить обиженному на весь мир мальчишке?