Амели

      По дороге в «Дырявый котел» (в Лондон мы ехали на поезде) профессор, поставив полог тишины, рассказывала о школе, о факультетах, об изучаемых дисциплинах. Зайдя в бар, мы как раз застали эпичную сцену «узнанный Гарри Поттер, герой магической Британии».       Хагрид, завидев нас, отошел от худого дерганого типа в тюрбане и поздоровался с профессором. Так вот ты какой, профессор Квирелл. Чесноком от него несло за метра полтора.       Мы с Гарри еле убедили МакГонагалл, что и вдвоем не доставим много хлопот, а потому можем сходить с Хагридом (который, кстати, был очень даже не против), ведь у нее наверняка много дел перед началом учебного года. Профессор поворчала, хотя было видно, что дел у нее и в самом деле невпроворот, вручила мне звенящий мешочек, наказав не забыть купить палочку, и удалилась через камин.       Дружной компанией мы двинулись к Гринготтсу. Я старалась не сильно крутить головой, но это было крайне сложно, практически невыполнимо — так все вокруг было необычно. Сновали туда-сюда люди в разноцветных мантиях и шляпах, блестели на солнце котлы, ухали совы, мяукали кошки, дети толпились у прилавка с метлами, словом — куда не глянь, все было волшебным. Даже Анубис, высунув голову из сумки Гарри, глазел по сторонам.       Вход в Гринготтс, напоминающий античный храм своей невероятной белизной, монументальностью, позолотой и колоннами у входа, охранял самый настоящий гоблин. Невысокого роста, смуглый, с бородкой и крючковатым носом.  — Смотри, какие у него длинные пальцы, — прошипел мне на ухо Гарри, пока Хагрид открывал массивную, блестящую бронзовую дверь — только, мне кажется, он не любит, когда его так рассматривают.  — А тебе самому сейчас понравилось, в «Дырявом котле»?       Гарри смутился и перевел взгляд на открывшиеся взору вторые, серебряные двери, на которых было что-то написано странными символами, смутно напоминающими клингонский алфавит, а ниже, видимо, расшифровка на английском: «Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришел за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда.»       В огромном мраморном холле сидели за стойками гоблины и изображали бурную деятельность. Как-то сомнительно, что сапфир размером с приличный такой кулак, у гоблина, сидящего почти у самой двери — настоящий. Пока мои спутники катались на тележках, я перевела скопленные за лето сбережения в Галлеоны. Гоблин, представившийся как Кровняк, занимался переводом валюты маггловской в магическую. Получилось около сорока галлеонов. Меньше, чем ожидала, но, надеюсь, хватит на небольшую сумку с чарами расширения пространства.       Еще я подняла настроение доброй половине работников банка, шепотом спросив у гоблина, отсчитывавшего мне монеты, про другие услуги банка, проверку крови, например. Заодно выяснила, что большие, вытянутые уши у гоблинов имеют не только декоративную функцию. Ну, хотя бы никто из волшебников меня не услышал. Хотя многих заинтересовала причина дружного гогота за этой стойкой.       От души нахохотавшись, Кровняк сказал, что спорные вопросы о родстве волшебники решают специальным зельем; магия крови запрещена, да и проводили ритуал специалисты в этой области, а гоблины к этому не имеют ни малейшего отношения, они занимаются исключительно экономикой магического мира.       Я разочаровано вздохнула. Начиталась фанфиков и размечталась, что сейчас мне на голову свалится толпа чистокровных и богатых родственников пополам с наследством не меньше Поттеровского. Ну или хотя бы чтоб на крошечную квартирку в Литтл-Уингинге хватило. Эх, мечты-мечты.       Откуда-то из боковой двери вылетел Поттер с горящими глазами, за ним — позеленевший Хагрид.  — Там в подземельях такие быстрые тележки, аж дух захватывает! А мама и папа мне наследство оставили! Ты знаешь чем сталактиты отличаются от сталагмитов? — скороговоркой протараторил мальчик, подбегая ко мне.  — Сталактиты сверху вниз растут, вторые — наоборот, — всплыл в голове какой-то рисунок из детской книжки, где, для удобства запоминания буквы «М» и «Т» были нарисованы в виде каменных сосулек. И ведь помогло же запомнить. Больше ничего я не успела сказать, так как Гарри уже вытащил нас с великаном на улицу и мы направились к магазинчику Мадам Малкин.       Хагрид, оставив нас внутри, ожидаемо испарился «пропустить стаканчик». С меня мерки сняли быстро, а пока измеряли Поттера, я осматривала витрины, тихонько косясь на бледного белобрысого мальчика с капризным выражением лица. Малфоевский отпрыск донимал Гарри вопросами, не замечая, что того ужасно раздражает манера общения «как папа». Драко как раз начал объяснять свою точку зрения на факультеты, и тут его взгляд упал на меня. Он резко замолчал и задумчиво нахмурился. Да не похожа я на твоего папашу! И на Волдеморта в юности тоже, надеюсь… — Ну просто вылитая бабушка Вальбурга с портрета, — сказал Драко, наконец перестав меня рассматривать, — Особенно когда вот так вот так вот щуришься. Но что-то я не припомню никого из близких родственников Блэков нашего возраста. Ну, кроме меня и Гарри Поттера. По генеалогическому дереву Блэков он мне приходится троюродным дядей. Значит, скорее всего, ты чей-то бастард, вероятно, Сириуса. — при этих словах он презрительно скривился. Мм-да. Кому нужна эта проверка крови, если меня так легко идентифицировали как бастарда «древнейшего и благороднейшего рода Блэк», — Да, кстати, я совсем забыл представиться. Я Малфой. Драко Малфой. Гарри прикусил губу, стараясь не рассмеяться.  — Амели Адамс, — кивнула я белобрысому. Гарри уже справился с желанием похихикать и, сделав надменное лицо, протянул блондину руку:  — Поттер. Гарри Поттер. — получилось у него гораздо выразительнее, чем у Драко. Мы с другом не выдержали и прыснули. На лице Малфоя отразились изумление и обида одновременно, но лишь на мгновение. Он улыбнулся, пожал протянутую руку, и хотел было сказать что-то еще, но снаружи магазина показался Хагрид, а мадам Малкин как раз принесла наши готовые мантии. Мы попрощались с Драко и вышли на улицу.       Мы купили пергаменты, перья, чернила, ингредиенты для зелий, котлы, весы, и далее по списку, зашли поглазеть в «Твилфитт и Таттинг». Я повздыхала на цены и потащила своих спутников в книжный магазин.       В книжном я едва сдержала восторженный возглас. Глаза разбегались от обилия и разнообразия книг. Будь у меня денег как у Поттера — я бы скупила здесь все. Ну или почти все. Полмагазина точно. Но пришлось обойтись стандартным набором учебников, толстенной книгой «Традиции и законы магической Британии» и пособиями по окклюменции и дуэлям для начинающих. Об управлении стихиями ничего не нашла, кроме тоненькой брошюрки об индейских обрядах по вызову дождя, которую тоже прихватила на всякий случай. Художественной литературы не было вообще, не считая несколько дамских романов, опусов Локхарта и детских сказок. Это меня несколько расстроило. Как они живут-то? Подумала и купила еще и «Сказки барда Бидля» и «Сказки дедушки Мухомора». Хоть почитаю, что тут детям на ночь рассказывают. И, наконец-то, вышла наружу. Гарри, никогда ранее не испытывающий нежных чувств к книгам, а тут вдруг загоревшийся энтузиазмом, все-таки купил тайком от Хагрида «Как наслать проклятие и защититься, если проклятие наслали на вас», и сейчас спорил с великаном у витрины магазина напротив. Хагрид убеждал Гарри, что белая сова — это очень красиво, а мальчик возражал, что чересчур приметно. Ишь, какой сообразительный стал! Думала, сам не догадается. Гарри, исчерпав аргументы, достал из сумки сонного Анубиса и потряс им перед великаном:  — Вот, смотри, есть у меня питомец. Он, конечно, не жаба и не сова, но выкидывать я его не собираюсь. Да и не кусается он, если к нему не лезть.       Хагрид, любящий всякую опасную живность, ужасно умилился и скрылся в зоомагазине. Вернулся он через пару минут с внушительных размеров террариумом с какими-то заумными артефактами и большим пакетом «корма для змей». Интересно, что в нем?       Гарри рассыпался в благодарностях Хагриду, прижимая к себе огромный стеклянный ящик и сияя счастливой улыбкой, а тот смущался, краснел и отнекивался.       Я решила не отставать от друга и по прибытии в маггловский Лондон поискать игуану, или хамелеона покрупнее. Кошки это, конечно, мило, но боюсь потерять котенка в огромном замке. Еще близнецы-недоумки шутиху к хвосту привяжут, я же их могу случайно сжечь заживо: последнее время, когда я испытывала сильные эмоции, с большим трудом удавалось контролировать стихийную магию. Благо испытывала я их достаточно редко. А ящер будет сидеть в террариуме, спать и есть. Идеальный питомец. Будут возмущаться — напомню, что крыса Уизли тоже «не кошка, не сова и не жаба».       Наконец, мы дошли до магазина Олливандера. Мы с Гарри с любопытством осматривали многочисленные полки с коробочками, когда откуда-то сзади вдруг послышался тихий голос:  — Добрый день! — Гарри подпрыгнул на месте, Хагрид сидевший на стуле, дернувшись, сломал его, а я ожидала чего-то подобного, поэтому никак не отреагировала. Ну, почти.       Олливандер, сухонький, но подвижный старик, совершенно седой, с серыми, словно светящимися глазами, начал «обрабатывать» Гарри на тему талантов его родителей и загадочных волшебных палочек, которые сами себе выбирают хозяина. Перебрав половину палок и, наконец, вручив Гарри «сестру» палочки Волдеморта, мастер, наконец-то заметил меня.       Половина — сущая ерунда. Я помахала почти всеми палочками, пару раз чуть не спалив магазин. В конце концов, Олливандер вручил мне палочку «Дуб и сердечная жила дракона, десять дюймов», заверив, что она идеально мне подходит. Искры из нее были, но очень слабые. Я рукой лучше наколдую, о чем и сообщила старику, наглядно свои слова продемонстрировав. Попробовала махнуть палочкой Гарри — и то лучше слушается. Но все равно как будто гасит магию. Расстроившись, я отказалась что-либо покупать. Вот же не везет. Придется сразу беспалочковую осваивать. Да я же быстрее состарюсь, чем иголку в спичку без палочки трансфигурирую. МакГонагалл и то с палочкой колдует, куда уж мне пытаться. Не бывать мне мастером трансфигурации.       Выходя из магазина, я разревелась. Хагрид забегал вокруг, то предлагая купить мороженое, то протягивая платок, размером с небольшую скатерть. Гарри скрестил руки на груди и нахмурился.  — О, смотри, — вдруг ткнул меня локтем Поттер, — там есть еще один магазин палочек. Может там тебе подберут что-нибудь более подходящее.       Что ж, логично: если Олливандер — «лучший производитель палочек», в чем я уже сомневалась, то должны быть и другие мастера.       Между аптекой и магазином метел ютилось невзрачное здание с пыльными витринами, которое я с первого раза не заметила. Над ним болталась облупившаяся вывеска, на которой значилось «Чудесные волшебные палочки Джимми Кидделла». Ну, если что, вернусь за дубовой палкой к Олливандеру — подумала я и решительным шагом направилась к магазину. По пути Хагрид сказал, чтобы мы не терялись, дескать, ему что-то надо в школу отнести очень срочно, и удалился. Гарри сказал, что это, скорее всего, какой-то сверток, который он по поручению директора из банка забрал.       Внутри была идеальная чистота. В Витринах лежало множество палочек: длинные и длиной чуть больше ладони, с разнообразными узорами и без, с рукоятью из каких-то декоративных материалов, и больше напоминающие только что сорванную с дерева ветку.       За прилавком сидел мужчина в очках, с длинными русыми волосами с проседью, убранными в хвост, и читал какую-то потрёпанную книгу. Подтянутый, как будто по-военному, и чисто выбритый, он выглядел лет на тридцать, не больше.  — Здравствуйте, — произнесла я в полголоса. Поттер молча терся возле одной из витрин, явно присматриваясь к черной палочке с рукоятью из чего-то черного и матового.  — День добрый, — также тихо поздоровался продавец, глянув на меня холодными голубыми глазами, и вдруг резко поднялся со своего места, захлопнул книгу, и в пару шагов подошел к Гарри, а тот даже не заметил, — хотите попробовать эту палочку? Она дорого стоит, но если подойдет, отдам за символическую плату вместе с футляром и креплением на руке. У мальчишки аж глаза загорелись:  — Хочу! — но, тут же, видимо, вспомнив россказни о злых волшебниках, насторожился и спросил, — А это не опасно? Продавец усмехнулся, открыл витрину, взял палочку и пару раз ей взмахнул. Спецэффектов никаких не было. После чего передал ее Гарри. Тот обхватил рукоять рукой, взмахнул… И ничего не произошло. Поттер приуныл. — Не стоит расстраиваться, парень. Она никому не подходит. Возможно, волшебник, которому подойдет эта палочка, еще не родился. Или уже купил себе палочку «с универсальной сердцевиной» у Олливандера. Раньше Олливандеры делали поистине шедевры. Но Гаррик все испортил, используя только три наиболее универсальных материала для изготовления сердцевины. Я учился мастерству изготовления палочек у Грегоровича, и уже сотню раз пожалел, что переехал в консервативную Англию. Как покупали у Олливандера много веков, так и будут покупать. Эта палочка сделана из Эбенового дерева и жилы василиска, рукоять из кости фестрала, 13,5 дюймов, если Вам это интересно. — «Интересно, а Темному Лорду она бы подошла?» — подумала я. Он обернулся ко мне, — А теперь Вы, мисс. Расскажите, что Вы умеете: будем искать, исходя из Ваших талантов.  — Я умею управлять огнем и менять цвет небольшим предметам, — я задумалась, скользя взглядом по магазину, — ненадолго, пара часов.       А потом снова подступила обида на «лучшего мастера волшебных палочек», который не смог подобрать мне палочку, и я рассказала мистеру Кидделлу все о приключениях в лавке Олливандера.  — Огонь говорите, значит. Таак, кажется, я знаю, что Вам подойдет, — с этими словами он удалился в сторону подсобки, откуда донеслось: — и заметьте, мне совершенно все равно, какой рукой Вы держите палочку. Если палочка Ваша, можете хоть между пальцев ног ее зажать, если сможете совершить нужное движение для сотворения заклинания, — Гарри хохотнул, видимо, представив эту картину, я тоже невольно улыбнулась.       Мистер Кидделл выбрался из подсобки, держа в руках длинный светлый футляр с какими-то руническими символами. Открыв его, он подал мне тонкую жесткую палочку из коричнево-красноватого дерева с ручкой цвета то ли пламени, то ли неба на закате. С замиранием сердца взяла ее, и умиротворяющее тепло разлилось по всему телу, слегка покалывая на кончиках пальцев. Это чувство странным образом одновременно походило на кружку горячего чая, только что выпитого зимним холодным вечером у камина, и на чувство счастья от встречи с близким человеком, которого давно не видел. Взмах — и яркий сноп красных, желтых и оранжевых искр осыпал меня и мастера.  — Терновник и сердечная жила феникса, ручка вырезана из огненного Опала, 14 дюймов. Очень прочная и твердая, почти не сгибаемая. Отлично подходит для чар воспламенения и трансфигурации. Заклинания воды, вроде «Агуаменти» или «Аква Эрукто», скорее всего, будут получаться слабее.  — Сердечная жила феникса? Они же бессмертны, — удивился Гарри  — Было бы желание. Драконы тоже когда-то считались бессмертными, а сейчас их почти истребили, зато палочка с жилой дракона есть чуть ли не у каждого второго. Я рассудил, что, перо из жопы, пардон, из хвоста феникса, может хуже проводить именно вашу магию. По той же причине могло не подойти сердце дракона — они все же больше существа из плоти и крови, чем порождения пламени. Значит, должно было подойти сердце либо огненной саламандры, либо феникса. Терновник подходит потенциально сильному волшебнику, а опал носит скорее декоративный характер. Считается, что он улучшает память и заряжает оптимизмом людей, склонных к меланхолии.  — И сколько с меня? — я все это время потрясенно молчала, пытаясь представить действенный способ убить феникса. Гарри, судя по его задумчивому выражению лица, думал о чем-то подобном.  — Тридцать галлеонов. Материал сердцевины достаточно редкий и дорогой. Если это Вам не по карману, можем подобрать что-нибудь попроще, с сердцем огненной саламандры.  — Нет-нет, я беру ее, — поспешно ответила я, отсчитывая деньги из своих сбережений. Куплю себе огромный чемодан и буду его таскать, зато моя палочка будет идеально меня слушаться и вряд ли подойдет кому-то другому.       Гарри, подумав, тоже решил купить себе здесь палочку, запасную. Ему подошла палочка из рябины с сердцевиной из волоса мантикоры и рукоятью из драконьей кости. И, как он утверждал, она понравилась ему больше.  — Рябина идеально подходит волшебнику с ясной головой и чистым сердцем. Эта палочка не может выбрать темного волшебника; мантикора — редкий, свирепый хищник, способный победить любое животное, за исключением льва; а кость дракона помогает сохранить ясность мысли в любой ситуации. Нам определенно стоит ожидать от вас великих подвигов.  — Спасибо Вам. Я буду рекомендовать Вашу лавку всем своим друзьям, — смущенно произнес Поттер.  — Буду премного благодарен. Надеюсь, не наскучил вам своими лекциями. Покупатели редко сюда заглядывают, и еще реже что-то покупают.       Попрощавшись с мистером Кидделлом, мы вышли из лавки и сразу же заметили в толпе приближающегося к нам Хагрида. Мы зашли в магазин волшебных сумок, где Гарри приобрел удобный рюкзак с чарами расширения и облегчения веса, а я все же смогла себе позволить не здоровенный сундук, а небольшую дорожную сумку, в которую без проблем влезли все покупки. И о школьных сумках не забыли. Перед поездом решили перекусить. Хагрид настаивал на дырявом котле, но я категорически заявила, что в такой антисанитарии питаться не собираюсь, и вообще детям в подобных местах делать нечего, и Гарри со мной согласился, поэтому мы зашли в небольшую, но уютную закусочную «Пять Перышек». После Хагрид проводил нас до вокзала, закинул вместе с вещами в поезд, и вручил два конверта:  — Это билеты до Хогвартса. На них все написано. Поезд отходит утром первого сентября с вокзала Кингс-Кросс. Не опаздывайте! Поезд тронулся, великан помахал на прощание и скрылся из виду.